Читать онлайн Плененные любовью, автора - Барбьери Элейн, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Плененные любовью - Барбьери Элейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.48 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Плененные любовью - Барбьери Элейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Плененные любовью - Барбьери Элейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Барбьери Элейн

Плененные любовью

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Адам чуть не прыгал от счастья. Он увидел высокого худого джентльмена, чье узкое морщинистое лицо носило признаки немалой усталости. Запыленная в дороге одежда имела потрепанный вид. Адам с распростертыми объятиями кинулся навстречу утомленному джентльмену, не успел тот войти в ворота. Сияющая улыбка и медвежьи объятия молодого великана вызвали удивление священника Брискумба. Он внимательно разглядывал Карстерса через очки, плотно сидевшие на длинном ястребином носу.
— С возвращением, ваше преподобие! Я так вас заждался! — Адам перешел от объятий к рукопожатию и при этом так хлопнул священника по спине, что драгоценные очки едва не покинули свой насест.
Ответ Брискумба явно уступал в сердечности, хотя и содержал некоторую долю любопытства:
— Спасибо, Адам. Итак, чем могу служить?
Каждый раз, глядя на себя в зеркало, Аманда изумлялась. Нет, это, конечно, не она, а какая-то прекрасная незнакомка. Не может быть! Ей казалось, что Бетти Митчелл сотворила настоящее чудо и превратила ее в принцессу — так непривычно чувствовала себя молодая красавица в столь изысканном наряде. И она еще раз повернулась, чтобы разглядеть платье, с таким старанием пошитое Бетти ко дню свадьбы. Платье сшили из тонкого сине-белого ситца, с низким квадратным вырезом и пышными рукавами, стянутыми у локтей и украшенными кружевными манжетами. Таким же белым кружевом Бетти искусно отделала талию и ворот. Складки на талии превосходно подчеркивали ее необычайную стройность, и легкий подол колыхался, как изящный колокол. Еще более удивительное чудо Бетти сотворила с ее волосами, собрав их в узел на макушке и уложив серебристые локоны так, чтобы они обрамляли милое, нежное лицо. Со вкусом подобранная прическа открывала восхищенному взору хрупкие плечи и красивый затылок, а также слегка приподнятые скулы, усиливавшие сходство с легкой, хрупкой фигуркой из фарфора. Аманда не могла опомниться от изумления, любуясь результатом бесконечных стараний доброй Бетти. По простоте душевной она не догадывалась, что только ее собственная врожденная красота и грация способны вот так облагородить слегка обновленное старое платье.
Не в силах найти нужных слов, Аманда просто крепко, благодарно обняла Бетти, от чего у той на глазах выступили слезы умиления.
В другом конце форта их поджидал сгоравший от нетерпения Адам. Снова и снова окидывая взглядом столовую, в которой собирались устроить обряд, он мимоходом отметил про себя, что комната совершенно не походит на то место, где они обычно обедали. С легкой улыбкой он подумал, что Бетти превзошла себя и заставила трудиться всех, кого могла, чтобы успеть так украсить столовую за короткое время, прошедшее с той минуты, как его преподобие Брискумб вошел в крепостные ворота. И Адам еще раз осмотрелся с удивлением. Столы были сдвинуты в один угол, а скамьи расставлены рядами. На белоснежной скатерти были установлены горящие свечи.
За те несколько дней, что Адам торчал в крепости, дожидаясь священника, он успел заметить, как изменилось отношение к Аманде окружающих. И теперь был приятно удивлен и обрадован, увидев, что почти все скамьи для публики заняты. И хотя для него самого свадьба была не более чем соблюдением формальностей, он знал, что Аманда будет рала почувствовать себя вновь принятой в общество, и потому был благодарен этим людям за то, что они пришли.
Возбужденный жених не отводил нетерпеливого взгляда от двери. Густые светлые волосы Адам старательно зачесал назад, а под обычную замшевую куртку с гордостью надел тонкую белую сорочку, пошитую Амандой специально для свадьбы. Однако напряженное лицо казалось чуть ли не мрачным, и в ожидании невесты он сурово хмурил светлые брови и то сжимал, то разжимал огромные кулаки.
Внушительная фигура доктора Картрайта маячила рядом — достойный джентльмен, приглашенный на роль шафера, немало веселился, глядя, как мечется нетерпеливый жених.
А Адам терялся в догадках; что могло так задержать его Аманду? В конце концов он довел себя до того, что был на грани паники. А вдруг она передумала и не станет выходить за него замуж?! Он уже бросился к двери, когда на локоть легла дружеская рука, а спокойный голос доктора Картрайта спросил:
— Адам, куда это ты собрался?
— Я пойду отыщу Аманду.
Продолжая держать его за локоть и улыбаясь, доктор зашептал:
— Потерпи еще немного. Она будет с минуты на минуту. Их разговор прервался из-за восторженного шепота, с которым гости встречали появление Аманды — прекрасного, божественного создания. Она стояла в дверях, легко опираясь на руку капитана Митчелла, и собиралась войти. Медленно, нерешительно невеста направилась к алтарю в сопровождении подтянутого седовласого капитана. Бетти с Джонатаном на руках следовала за ними по пятам, и сердце Адама переполнилось любовью и гордостью за чудесную женщину, которой предстояло стать его женой. Его теплый взор ласкал милое лицо с широко распахнутыми синими глазами. Не отводя глаз от невесты, он осторожно привлек ее к себе. Священник начал церемонию. Аманда, завороженная теплом и любовью, светившимися в глазах Адама, смотрела только на него одного.
Голос его преподобия Брискумба доносился словно издалека — Аманда не в состоянии была вникать в смысл слов обряда. Но вот настала очередь Адама произнести свой обет, и он сделал это ясным, уверенным голосом. В следующее мгновение его преподобие Брискумб обратился к невесте, и Аманда как бы со стороны услышала свой тихий голос. Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем священник объявил их мужем и женой.
Церемония в крепостной столовой настолько отличалась от ее первой свадьбы, что Аманде казалось, будто она видит это во сне. Но тут живой, настоящий Адам, сияя от счастья, крепко обнял ее и шепнул прямо в губы, прежде чем накрыть их жарким поцелуем: — Аманда, жена моя!
После чего началась полная неразбериха — гости поспешили со своими поздравлениями, и даже те, кто совсем недавно задирал перед Амандой нос, теперь не брезговали выразить счастливой паре свое одобрение и пожелать всего наилучшего. Посреди шумного потока поздравлений Аманде вдруг стало не до гостей — гомон толпы перекрыл отчаянный рев. Это Джонатан изо всех сил забился на руках у Бетти, желая вернуться к матери, Он протягивал к Аманде свои маленькие смуглые ручки и заливался испуганным плачем. В тот же миг Адам решительно обернулся и взял на руки бедного малыша и так ласково улыбнулся, глядя на зареванную рожицу, что Джонатан сразу залился веселым смехом, обнял своими ручонками сильную загорелую шею. Тогда Адам взглянул на Аманду и понял, что ей наконец-то удалось справиться с напряжением, сковывавшим ее с самого начала церемонии, — она с нежной улыбкой окинула взглядом забавную парочку и уже без колебаний, легко и непринужденно взяла под руку своего мужа.
А Адам осторожно потерся щекой о темные шелковистые волосики на младенческом темени и молчаливо поблагодарил: «Спасибо тебе, сынок, за то, что ты помог маме принять меня в свое сердце и принял меня сам!»
Шагая рядом с Амандой и обнимая ее за талию, Адам тихо радовался тому, что небольшая вечеринка, на которой настояла неугомонная Бетти, благополучно закончилась. Джонатан только что уснул на руках у своего приемного отца и был оставлен в комнате у одного приятеля, куда на эту ночь перебрались Бетти с капитаном. Бетти проявила немало упорства, уговаривая молодоженов занять сегодня их квартирку, ведь завтра им предстояло отправиться в путь.
— У вас должна быть настоящая брачная ночь, — твердила она в ответ на все попытки отказаться от такого щедрого подарка и не желала слушать никаких возражений. В конце концов Адам согласился, причем не без удовольствия, потому как тоже мечтал о том, чтобы все шло как можно лучше и никто не помешал их уединению в эту важную для обоих ночь.
И вот уже Адам зажег лампу в тесной спальне Митчеллов, обернулся и увидел, что Аманда снова избегает его взгляда. Не сводя с Аманды восхищенных глаз, он думал о том, что ждал этой минуты всю жизнь и ни за что не позволит себе испортить ее поспешностью и нетерпением, на которые подталкивало его жгучее, неистовое желание, душными волнами прокатывавшееся по всему телу. Медленно, осторожно Карстерс заставил ее поднять лицо и шепотом спросил:
— Что это с тобой, Аманда, — приступ девичьей стыдливости? Неужели наши прежние ночи заставляют тебя бояться близости?
— Ох, нет, Адам, что ты, — поспешила заверить она. — Это просто… — ее голос прервался от неуверенности, — просто я все еще боюсь, что однажды ты пожалеешь, что решился на эту свадьбу, — высказала свои тайные страхи бедняжка, еле слышно вздохнула и снова потупилась.
Он пожалеет?! Ну что за ерунда! Адам покрепче обнял ее и почувствовал, как тело снова содрогнулось от возбуждения.
— Аманда, неужели ты не веришь, когда я говорю, что люблю тебя? — прерывающимся от избытка чувств голосом шепнул он а пушистые волосы.
— Но за что меня любить, Адам? С самой первой нашей встречи я не принесла тебе ничего, кроме неприятностей и душевной боли, — сказала Аманда и добавила дрожащим голосом: — Я не могу даже принести тебе в дар свою девственность.
Его охватила неистовая ревность, но Карстерс тут же взял себя в руки и мягко ответил:
— Милая, я без конца могу описывать все, что люблю в тебе, но вряд ли сумею объяснить, за что полюбил так сильно. Любить тебя для меня так же естественно, как дышать воздухом, и так же необходимо для того, чтобы жить. Без тебя моя жизнь станет пустой и бесцельной. Я убеждался в этом уже не раз и испытывал при этом такие муки, что больше не в силах буду пережить новое расставание. Вот почему я захотел сделать тебя своей женой, Аманда. и когда-нибудь ты тоже сумеешь полюбить меня.
— Адам, но ты же пообещал. Ты говорил, что не ждешь… Он замялся на миг и промолвил:
— Я помню о своем обещании, и я его сдержу. А теперь тебе пришла пора вспомнить о своем.
С этими словами он подхватил ее на руки, бережно уложил на кровать и стал раздевать, вздрагивая от нетерпения. А у Аманды разрывалось сердце при мысли о душевной боли, на которую она обрекала Адама, и от собственной неспособности солгать и произнести те слова, что он так жаждал услышать. Адам тем временем снял с нее одежду — теперь Аманда лежала перед ним совсем нагая. Оставалось только осторожно вынуть заколки из прически, чтобы роскошные волосы свободно рассыпались по подушке. Затем он отступил на минуту, чтобы раздеться самому, и замер в нерешительности, не сводя с Аманды пылающего взгляда. Его нерешительность не укрылась от Аманды. Всем сердцем желая помочь ему преодолеть эту неловкую минуту, она манящим жестом простерла руки и прошептала:
— Адам, муж мой, приди ко мне и люби меня!
Адам немедленно подчинился и застонал от наслаждения, прижавшись всем телом к ее нежной, восхитительной плоти.
— Аманда, милая моя, милая… — шептал он без конца между жадными, торопливыми поцелуями. Совершенное, стройное тело заставляло его сходить с ума от желания. А ее неуверенные, робкие попытки отвечать на его ласки распаляли еще сильнее, пробуждая дикий, необузданный голод. Адам покрывал поцелуями лицо и волосы и много раз возвращался к ароматным устам. Постепенно Аманде стало казаться, что его трепетные, влажные губы и осторожные, чуткие руки ласкают ее повсюду, заставляя тело проснуться, а сердце биться белеными, неровными толчками. Но для Адама это было только началом. Повинуясь неутоленной страсти, он ни на секунду не останавливался и целовал, щекотал, гладил каждый дюйм восхитительного тела.
Сам он успел возбудиться настолько, что почувствовал какую-то тупую, ноющую боль, и тут же понял, что в эту ночь ему мало будет просто овладеть Амандой. Нет, он не сделает этого до тех пор, пока Аманда сама не будет умолять его о близости, пылая такой же неистовой страстью, что снедает его самого. Правда, однажды Адам едва не сорвался, лаская напряженные розовые бутоны сосков, но все же совладал с собой и проложил губами жгучую дорожку далеко вниз. Стоило ему коснуться мягких золотистых завитков между бедер — и Аманда вдруг протестующе вскрикнула. Ведь до сих пор никому, кроме Чингу, не была позволена столь откровенная ласка, и ей пришлось выдержать короткую борьбу с образом Чингу, снова вставшим между ними. Тогда Адам осторожно улегся у нее между ног, прижал ее трепетные, ослабевшие руки к кровати и зашептал прерывистым, страстным голосом:
— Аманда, разве ты не жена мне? Разве наши тела не стали единым целым? Не отвергай же меня сегодня! Я так сильно хочу тебя, что вот-вот сойду с ума. И мне нужно познать тебя всю, целиком, моя милая. Всю, целиком. — Тут он беспомощно умолк, и на мужественном лице ясно проступили мольба и боль.
Не сводя глаз с его искаженного мукой лица, Аманда заставила себя расслабиться и развела ноги. Адам с каким-то сдавленным восклицанием наклонился и приник губами к чутким складкам, таившимся под золотом волос. Он испытал огромное блаженство, испробовав ее на вкус. И упивался ею без конца, все глубже проникая в ее тело и добиваясь того жаркого, откровенного ответа, о котором мечтал.
Перед такими настойчивыми интимными ласками устоять было невозможно; Аманда и сама не заметила, как природа делала свое, постепенно вытесняя из головы все мысли и разжигая ответный пожар желания. Повинуясь этому порыву и все еще проклиная свое слабое, предательское тело, она зарыдала, но Адам не отнимал рта, и со стоном и судорогами Аманда достигла наконец пика наслаждения.
Адам по-прежнему упивался ее дивным телом, со слезами счастья ощутив столь восхитительный ответ. «Я заставил, заставил ее хотя бы на миг забыть про него! — проносились в его мозгу восторженные мысли. — И я не остановлюсь, пока ее сердце окончательно не станет моим!» Прислушиваясь, как ее дыхание постепенно выравнивается и успокаивается, Адам осторожно улегся поверх нее.
— Аманда, — просто признался он, пряча лицо в мягких ее волосах, — я и представить себе не мог, что бывает такая любовь!
Только теперь он позволил себе войти в нее — и снова действовал медленно, не торопясь, намеренно стараясь растянуть эти волшебные минуты как можно дольше. Завораживающий ритм его движений мало-помалу учащался, отчего Аманда почувствовала новую волну возбуждения. И вдруг внутри у Адама что-то словно взорвалось — вспышка острого, неземного восторга ослепила его и породила точно такой же ответ в ее ожившем теле.
Обливаясь потом от недавнего напряжения, Адам еще долго прижимал Аманду к себе, не желая отстраняться и обрывать эту удивительную близость. Наконец он перекатился на спину, но тут же почувствовал себя так одиноко, что вынужден был поскорее снова обнять ненаглядную Аманду.
— Я никогда не устану любить тебя, и мне всегда будет казаться этого мало!
Не тратя времени даром, Адам принялся доказывать, что сказал правду.
И только через много часов, когда наконец Адам заснул, не выпуская Аманду из объятий, она дала волю слезам. Ее не отпускали угольно-черные глаза, и она прошептала, рыдая:
— Чингу, любовь моя, прости мою слабость! Ты, кто был так честен, так добр, кто отдал ради меня свою жизнь, прости меня! Этот мужчина тоже нуждается во мне. Он будет заботиться о твоем сыне и обо мне, но и ему нужно немного тепла. Чингу, дорогой мой, я до сих пор люблю тебя одного!
Аманда медленно просыпалась, лежа в ласковых объятиях. Давно забытое чувство безопасности и покоя оказалось необычайно приятным. Она испуганно округлила глаза, увидев так близко белое мужское тело и светлые спутанные волосы. И не черные, а зеленые глаза встретили ее взгляд, мягко сияя нежностью и любовью. Реальность обрушилась на нее, как неожиданный удар, и она припомнила все: свадьбу накануне и свою первую брачную ночь. Покраснев от нестерпимого стыда, Аманда попыталась было отвернуться, но широкая, мозолистая ладонь уверенно легла ей на щеку. Адам хмыкнул:
— Что это вы всполошились, миссис Карстерс? Не иначе как пожар минувшей ночи все еще полыхает в вашей крови?
Не зная, что ответить, Аманда покраснела сильнее, и Адам рассмеялся, очарованный столь трогательным смущением.
Легонько коснувшись губами розового ушка, он лукаво шепнул:
— Мне тебя подогреть или ты сама последуешь за мной по тропе желаний, моя любимая?
Пока Аманда собиралась с мыслями, не зная, как на это ответить, кто-то поскребся в дверь, и Адам сердито спросил:
— Что такое?
В ответ раздался виноватый голос Бетти:
— Джонатан требует маму и больше не поддастся ни на какие уговоры!
В тот же миг Аманда выпрыгнула из постели, со стыдом вспомнив о материнском долге.
— Бетти, будь добра, принеси его сюда. Я через минуту буду готова.
Хватаясь за платье, она заметила, что Адам открыто любуется ее полуобнаженным телом. Краснея и спотыкаясь на каждом слове, Аманда забормотала:
— Мне давно пора было заняться Джонатаном. Я вела себя эгоистично и позволила себе забыть о нем, потому что мне было хорошо с тобой, но теперь…
Она окончательно смешалась в поисках нужных слов. Адам, нисколько не смущаясь тем, что он голый, встал с кровати, и его массивное, прекрасно сложенное тело моментально заполнило всю комнату. Она испуганно охнула, стоило этому великану шагнуть поближе, но Адам легонько поцеловал ее в губы и промолвил:
— Да, ты права, теперь нам пора собираться в путь.
Повинуясь всадникам, усталые лошади пошли рысью, и Аманда почувствовала, как нарастает ее нетерпение. Правда, Адам честно предупредил ее, что на первых порах не сможет обеспечить им особых удобств, потому что хижина, которую он успел возвести после того, как расчистил развалины на месте сожженного отцовского дома, способна была лишь дать им крышу над головой да хороший очаг. Он радовался тому, что не пожалел усилий и оставил свою метку на земле, политой потом и кровью его родителей, — успел построить хотя бы такое грубое подобие дома, в котором надеялся обрести душевный покой и счастье с Амандой.
Адам задумчиво улыбнулся, припомнив доброе, ласковое лицо матери. Ему стало грустно при мысли о том, как бы любила его Аманду Хелен Карстерс — ведь она мечтала именно о такой милой, работящей невестке. Но тут же Адам улыбнулся еще шире, живо представив грубоватую учтивость, с какой встречал бы малютку Аманду его рослый отец. Он наверняка постарался бы поучить Адама, как следует обращаться с таким нежным, хрупким созданием, и напоследок дружески хлопнул бы сына по спине.
Внезапно перед ними открылся запущенный участок, на котором стоял его дом. Лошадь прибавила ходу, и Адам тревожно оглянулся на Аманду.
Затаив дыхание Аманда разглядывала свой новый дом. Собственно говоря, это была простая хижина из грубо сложенных неструганых бревен. Она явно была сооружена наспех. Однако сруб. выглядел надежным и большим — приложив некоторые усилия, его можно было превратить во вполне приличное жилье. Все это пронеслось у нее в голове в течение первых же минут, когда она увидела необитаемую лачугу. Адам снова оглянулся на жену с виноватым» смущенным видом и с удивлением заметил, что она довольна.
— Адам, будь добр, сними меня поскорее. — Судя по выразительному лицу, Аманде не терпелось оказаться на земле. — Ну же, давай! — торопила она. — Я хочу увидеть, как там внутри.
Адам снял Аманду с лошади, и они пошли в дом. Он едва успел задержать ее на пороге, опасаясь наткнуться на каких-нибудь зверей, облюбовавших это заброшенное жилье.
Наконец Адам убедился, что сырая, холодная внутренность дома не таит никакой угрозы, посторонился и позволил Аманде войти, несмело улыбаясь в ответ на ее уверенную улыбку и замирая в ожидании скорого сокрушительного разочарования. Он смотрел на жену, боясь увидеть в широко раскрытых от любопытства и радости синих глазах первые признаки недовольства. Но Аманда словно и не замечала того, чего стыдился Адам. Все можно улучшить, если приложить руки. Она представляла, каким уютным, удобным, теплым скоро станет этот дом благодаря их дружному труду. С момента рождения Джонатана у нее впервые появился свой собственный постоянный дом. Аманда перевела взгляд в дальний угол и охнула от восторга при виде большого очага. Хотя кладка кое-где успела потрескаться и нуждалась в ремонте, Аманде впервые приходилось видеть столь добротный очаг. Заботливые руки обложили его снаружи голубыми изразцами. Плитки составляли красивый узор и говорили о том, с каким трогательным старанием и заботой их укрепляли каждую на своем месте. И тем ужаснее в сравнении с этим выглядела остальная обстановка.
В ответ на ее молчаливый вопрос Адам промолвил:
— Камин — единственное, что уцелело после пожара. Мама всегда гордилась им и радовалась тому, какой он удобный.
— Как и я, Адам, — мягко прошептала Аманда, обернувшись к мужу. А потом вдруг горячо добавила: — Ну что ж, давай прямо сейчас и начнем! — И тут же занялась делом.
Хлопоча в своем семейном гнезде, новобрачные не замечали, как быстро проходит время, Здесь, в лесной глуши, всякую мелочь приходилось делать самим, из подручных материалов. Адам трудился не покладая рук, уже сколотил кое-какую мебель. А его неутомимая жена ничуть не уступала мужу в трудолюбии и упорстве. Хотя Адаму никогда в жизни еще ни приходилось так много работать, он также впервые в жизни чувствовал удовольствие даже от самой усталости в конце дня. Тяжелый труд приносил ему огромное удовлетворение, ведь он знал, что плодам его усилий будут радоваться и Аманда с Джонатаном.
Адам был приятно удивлен и тронут той старательностью, с которой Аманда выполняла свои женские обязанности. А еще он был счастлив без меры тем, с какой теплотой и лаской она отвечает каждую ночь на его любовь. Единственное, что грызло его изнутри и не давало покоя, — это опасение, что вся эта нежность напускная и Аманда покорно отдается ему лишь из чувства долга, нисколько не разделяя неистовую, обжигающую страсть, снедавшую его самого.
Несмотря на глухую тревогу из-за неясности их отношений, Адам не мог не нарадоваться крепнущей связи с маленьким Джонатаном. Стоило ему перешагнуть порог — и мальчишка принимался восторженно визжать и ни за что не желал расставаться с приемным отцом, всякий раз поднимая горестный рев из-за его ухода. Эти шумные проявления чувств малыша задевали Аманду, зато для Адама служили бесконечным источником радости и гордости, и он встречал их с неизменным добродушием, подбрасывая визжащего от счастья Джонатана под самый потолок. И хотя Аманда частенько выговаривала сыну за такую несдержанность, она сама не могла удержаться от счастливой улыбки при виде столь трогательной дружбы.
После нескольких коротких отлучек из дома Адам хорошо узнал еще одно новое чувство — предвкушение того, как он вернется к уютному семейному очагу, где его ждут. Правда, однажды он испытал сильный испуг, когда в середине апреля вернулся с охоты и не нашел дома ни Аманды, ни Джонатана. Обмирая от ужаса, он стал звать Аманду, но не услышал ответа. С бьющимся сердцем Адам метнулся за дом в поисках хоть каких-то следов, как вдруг услышал неясный шум. Он поспешил туда, где должен был находиться источник звука, и оказался возле небольшой прогалины неподалеку от дома, где когда-то похоронил своих родителей. Адам молча застыл, увидев, как Джонатан весело возится на земле, а Аманда укладывает последние камни в небольшую ограду, возведенную ею вокруг могильного холмика. Волосы, небрежно собранные в узел на затылке, растрепались и легкими непослушными прядями ниспадали на шею, а на милом бледном лице блестели мелкие капельки пота. Через влажную от пота щеку тянулась грязная полоса, и Аманда еще сильнее размазала грязь, машинально проведя ладонью по лицу, прежде чем подняться и критически осмотреть свою работу, упираясь руками в бока.
Голос Адама зазвучал так неожиданно, что она охнула от испуга.
— Аманда, я очень благодарен тебе за то, что ты ухаживаешь за могилой моих родителей, — с чувством промолвил Адам.
— Война отняла семьи у нас обоих, Адам, — тихо ответила она, — только я никогда не узнаю, где упокоились мои родители. Так пусть это будет памятью о нашей общей утрате.
Адам в молчаливом порыве подошел к ней и обнял, привлекая к себе. Но в эту ночь он еще долго не мог заснуть, вслушиваясь в ровное дыхание Аманды: невыполненная клятва, данная им на могиле отца и матери, снова лишила его покоя.
Искоса глянув на безоблачное синее небо, Адам устало вытер тыльной стороной ладони пот со лба. Яркое апрельское солнышко заставило его скинуть теплую рубаху и подставить ласковым лучам широкую грудь, покрытую светлыми волосами. Он все утро колол дрова, но только сейчас вдруг заметил, что на деревьях и кустах распустились почки, а лужайки покрылись зеленой травой. Даже мошки, которых ему то и дело приходилось отгонять от лица, успели проснуться и спешили напомнить о своем существовании. Адам подумал о том, что весна в этом году выдалась ранней и дружной. И тут же усмехнулся про себя, осознав, что так увлекся своей юной красавицей женой, что даже забыл о естественном ходе времени. Прожив уже целый месяц в мире и согласии, он все еще не остыл от первых восторгов и никогда не забывал ни про нее, ни про своего беззаботного, веселого сына.
«Аманда!..» С поющим от счастья сердцем Адам любовался, как она прошла по двору, чтобы развесить выстиранные пеленки на веревке под солнцем, Карстерс не уставал восхищаться ее изящным, стройным телом, и всякий раз в нем вспыхивал жар любви. Он опять довольно улыбнулся. Всего за месяц совместной жизни они успели сделать на удивление много. Прежде всего Адам поспешил законопатить стены их хижины и закрыть щели, пропускавшие внутрь сквозняки, а Аманда так старательно отмыла и выскоблила грубые бревна, что они буквально засияли, И к закопченным изразцам на камине вернулся былой блеск. Теперь в их доме стояли стол, четыре стула, колыбель для Джонатана, На полу лежала медвежья шкура. В дальнем углу красовалась большая удобная кровать, становившаяся каждую ночь ложем любви. Участок возле дома бил снова обработан, и Аманде удалось почти полностью восстановить старый огород его матери. Адам успел наколоть дров и сложить большую поленницу.
Адам без конца любовался своей женой. Пока он колол дрова, она стирала. Апрельский ветерок обдувал ее стройную фигуру, открывая восхищенному взору божественные формы, которые Адам уже успел изучить. «Аманда, моя Аманда!» — снова повторял он. Она заполнила его жизнь, она стала для него всем на свете… На миг его кольнуло жало ревности при мысли об отстраненном, тоскливом взгляде, то и дело напоминавшем о том, что сердце ее все еще занято другим. И их семейное ложе по-прежнему посещал призрак Чингу. Адам инстинктивно чувствовал его присутствие. Но с другой стороны, Карстерс мог не сомневаться в том, что, хотя Аманда и отрицает какие-либо чувства к нему, он стал для нее самым близким человеком. Он решил пока довольствоваться этим. Главное — он выжил, и Аманда принадлежит ему. По-прежнему не отводя от нее глаз, Адам отложил топор и направился к ней неслышным шагом, пока не подобрался вплотную. Медленно обнял жену за стройную талию и привлек к себе. Аманда испуганно встрепенулась от неожиданности, но тут же успокоилась и затихла в его объятиях.
Погрузив лицо в ароматные пышные волосы, Адам наслаждался ее близостью.
— Ты выбрала неподходящее время для стирки, — вкрадчиво прошептал он.
— Но, Адам, — возразила она, — под таким солнцем все моментально высохнет!
Тогда Адам быстро повернул ее лицом к себе и прошептал, торопясь накрыть ее губы поцелуем:
— Это самое подходящее время, чтобы заняться любовью. — Подхватив на руки свою драгоценную ношу, он поспешил обратно в дом.
Но в этот миг внезапный крик нарушил лесную тишину, и Адам застыл на месте. Неохотно выпустил из рук Аманду и обернулся в ту сторону, откуда раздался крик. Через пару секунд между кустами замелькала чья-то фигура. При виде рыжего коротышки, показавшегося на поляне с дружелюбной улыбкой, Адам сердито насупился.
— Привет, Адам! Аманда, добрый день! — В отличие от Адама парень был рад встрече.
— Здравствуй, Джереми. Как тебя занесло в наши края? — неохотно улыбнулся в ответ Адам, пожимая крепкую руку. Адам Карстерс был, конечно, рад гостю, этого молодого колониста он даже считал своим приятелем, однако его появление в такой дали от крепости не могло не навести на тревожные мысли. Наверняка этот юный доброволец предпринял столь дальнее путешествие с определенной целью.
Джереми тем временем разглядывал счастливую семейную пару, по мнению Адама, позволив себе чересчур долго задержать взгляд на милом, приветливом лице Аманды. Наконец он перестал глазеть на чужую жену и соблаговолил вспомнить про Адама:
— Ну, Адам, ты тут успел развернуться вовсю!
— Да, как видишь. Но что увело тебя так далеко от форта Эдуард?
Парень замялся, не торопясь отвечать. Однако Адам, ведя гостя в дом, продолжал допытываться:
— Вряд ли ты потащился в здешнюю глушь только ради того, чтобы взглянуть, как идут у нас дела. Или генерал Уэбб не нашел для своих подчиненных лучшего занятия, чем прогулки по лесу?
Судя по всему, Джереми наконец набрался храбрости и начал, стараясь не отводить в сторону свои карие глаза:
— Адам, ты ведь наверняка понимаешь, что в этом году наши снова будут штурмовать форт Карильон? — Карстерс кивнул, и юноша продолжил: — К нам прибыл новый командир, чтобы возглавить этот штурм. Генерал Амхерст даст сто очков вперед такому тупому старикашке, каким был генерал Аберкромби. — Молодой солдат презрительно скривился, произнося имя командира, чье надменное «упрямство в прошлом году угробило столько отважных людей, без всякой нужды посланных в безнадежную битву.
— Генерал Амхерст — настоящий вояка. Он осторожен и всегда продумывает все до мелочей. На этот раз никто не сомневается, что форт Карильон будет нашим.
Адам не спускал глаз с воодушевленной физиономии молодого солдата, по-дружески расположившегося с ними за столом, и почувствовал, как напряженно Аманда ожидала его ответ. И он промолвил:
— Все это очень интересно, но ты так и не сказал, зачем явился сюда. Какое отношение этот ваш штурм может иметь ко мне?
Джереми глянул было в застывшее лицо Аманды и покраснел. Он стал невольным свидетелем нежной сцены, когда появился возле дома Адама Карстерса, поэтому не решался говорить о главном, заведомо зная, каков будет ответ. На месте Адама, обзаведись он сам такой чудесной молодой женой, ни минуты не задумываясь, отклонял бы любое предложение или просьбу, чтобы только не уходить из дома.
— Джереми! — Сердитый окрик Адама прервал размышления парня.
Юный доброволец затараторил, снова залившись краской:
— Это все генерал Амхерст. Мы зовем его Осторожным Командиром. Он решил оправдать свое прозвище и отправил меня к тебе, Адам, чтобы ты явился в штаб и помог составить план атаки.
Адам затряс головой, вскочил и сердито выпалил:
— Черта с два, мне там нечего делать! Я и так насмотрелся на то, как льется кровь! И больше не желаю в это вмешиваться!
— Генералу известно, что ты лучше всех знаком с обстановкой в форте Карильон, Адам, — продолжал уговаривать Джереми. — И никто не предлагает тебе самому соваться в пекло. Генералу Амхерсту нужны лишь твои советы!
Адам резко отвернулся, по-прежнему качая головой, и метнулся к камину.
— Я уже сказал, что не желаю иметь никакого отношения к новому штурму! Я сыт этим по горло! В прошлый раз от моей помощи не было никакого прока, и я не собираюсь снова попадаться на эту удочку! Я нужен здесь, своей семье, и здесь я и останусь!
— Но, Адам…
— Все, больше можешь не спорить, если тебе дорого время!
— Адам…
Парень испуганно замолк, так как Адам отвернулся от камина и намеренно тихо произнес, пригвоздив Джереми к месту грозным взглядом:
— Джереми, если ты согласен с моим решением, можешь остаться здесь на ночь. Если же нет — скатертью дорожка, проваливай к своему генералу с моим отказом!
Умоляющий взгляд незадачливого посла обратился к Аманде, но та потупилась, и он растерянно буркнул:
— Дело твое, Адам. Я буду рад отдохнуть у вас до завтра, прежде чем отправиться назад.
На следующий день Джереми Стоун отправился обратно в форт. Однако его неожиданное появление несколько изменило их жизнь. Аманду снова стала мучить неясная тревога. Незваный гость лишил их былого душевного равновесия. Адам с каждым днем все больше мрачнел и погружался в себя, и хотя он любил ее все так же неистово, в его поведении угадывалось тщательно скрываемое отчаяние, порождавшее в душе Аманды липкий страх. Скоро Аманда окончательно лишилась покоя.
Месяцем позже в одно яркое, солнечное утро Аманде захотелось немного прогуляться в те бесценные минуты тишины, пока еще не успел проснуться Джонатан. Она пошла по тропинке за дом, к поляне с могилами, но при виде неподвижной фигуры мужа, замершего с торжественным, сосредоточенным лицом, остановилась на полпути. Лицо Адама вдруг исказилось от душевной боли. Аманда сразу вспомнила разговор с Адамом, состоявшийся уже довольно давно, еще в первые дни их жизни на этом месте. Адам сказал тогда: «Я сам похоронил изувеченные тела моих родителей и поклялся на могиле, что отомщу за их бессмысленную гибель и буду принимать посильное участие во всем, что приблизит окончание войны и положит конец горю и убийствам».
Так вот что мучило Адама все это время! Он изменил себе и отступил от данной клятвы ради того, чтобы не нарушать ее покой и безопасность! Но при этом сам Адам лишился душевного равновесия. Рассудок требовал выполнить клятву и идти до конца, тогда как сердце не позволяло покинуть семью.
Медленно, но решительно она двинулась вперед, пока не оказалась рядом с Адамом возле могилы, Обняв его за пояс и легонько прислонившись, Аманда тихо шепнула:
— Адам, тебе следует выполнить данную клятву.
— Адам удивленно уставился сверху вниз на жену, так чутко угадавшую его мысли.
— Нужно сохранять верность и тем клятвам, что были даны до нашей свадьбы. Я не желаю, чтобы ради меня ты изменял данному слову. Потому что не хочу видеть, как год за годом стыд и раскаяние будут медленно разъедать твою душу. А теперь идем. — И она мягко увлекла его обратно в дом. — Нужно собираться в дорогу, ведь до форта Эдуард не близко. Мы с Джонатаном тоже поедем туда.
Глаза Адама, медленно шагавшего к дому, вспыхнули благодарностью за то, что его понимают.
Когда решение было наконец принято, собраться в дорогу оказалось делом недолгим. И вот уже в глазах Аманды блеснули слезы от прощального взгляда на одинокий домик в лесу, и она торопливо отвернулась и догнала Адама, не желая, чтобы он это видел. Ведь по его виду и так было ясно: он не меньше Аманды хотел бы остаться здесь, но оба слишком хорошо понимали, что следует ехать.
Адам, направляя лошадь по знакомому пути, все еще мучился от сомнений и тревог. Он без конца смотрел на молодую жену и на ребенка, смирно сидевшего у нее на руках. До сих пор он вел себя как дурак, позволяя то одному, то другому спешному делу заслонить интересы Аманды, и всякий раз это приводило к более чем плачевному результату. А ведь эти два человеческих существа были для него дороже всего на свете, по сути, они превратились в такую же неотъемлемую часть его самого, как глаза или руки. Стоило представить себе, что он может их потерять и будет влачить жалкое существование, и Адама окатывала жаркая волна паники. Нет, он во что бы то ни стало должен их уберечь!
Аманда, чувствуя его смятенное состояние, ободряюще улыбнулась в ответ, и у Адама потеплело на душе. Он с трудом заставил себя послать лошадь вперед, хотя ему хотелось остановиться и поскорее прижать к себе это милое, дорогое существо.
В форте Эдуард не слишком удивились появлению отважного разведчика, потому что генерал Уэбб достаточно хорошо разбирался в людях и рассчитывал на то, что рано или поздно Карстерс откликнется на призыв генерала Амхерста. Адам и оглянуться не успел, как оказался в штабе, за рабочим столом человека, которому предстояло вскоре возглавить штурм форта Карильон.
Прежде всего Адаму хотелось присмотреться к генералу Амхерсту. Даже на его придирчивый взгляд, он показался напористым, серьезным человеком, исполненным чувства ответственности и важности порученной ему миссии. Рядом сидели майор Джон Хокс, правая рука Амхерста, внимательно следивший за ходом их беседы, а также генерал Уэбб. Тем временем Амхерст подробно излагал план атаки.
Короткими, отрывистыми фразами генерал Амхерст сообщил, что его армия из двенадцати тысяч человек — половина ополченцев из колоний, половина из регулярных войск ~ уже собирается для совместных действий на развалинах форта Уильям Генри. В доказательство того, что он не зря носит свое прозвище, генерал прежде всего отдал приказ выжечь и расчистить лес на большой территории, а именно в пределах видимости с колокольни церкви форта Уильям Генри, оскверненной индейцами из войска Монткальма. Затем солдаты доставили с берегов озера массу чистого песка и насыпали его слоем не менее шести дюймов, так чтобы их палатки стояли на совершенно чистом месте. План атаки был довольно простым. Амхерст намеревался по следам генерала Аберкромби добраться до форта Карильон, окопаться у его укреплений, чтобы иметь прикрытие от обстрела, и начать осаду. Когда дотошный британец закончил свою короткую речь, Адам проникся к нему искренним уважением за его проницательность и предусмотрительность и, в свою очередь, по его просьбе стал охотно рассказывать об особенностях той местности, где предстояло вести бой. После этого разведчик описал имевшиеся в форте Карильон средства обороны. Адам провел в штабе не меньше четырех часов. Он так поспешно бросил жену и ребенка на незаменимую Бетти Митчелл, что не потрудился даже узнать, нужна ли какая-то помощь. Чувствуя себя виноватым, он поспешил откланяться, пообещав прийти на следующее утро.
Торопливо пересекая погруженный в сумерки крепостной двор, Адам прикидывал про себя, что его присутствие здесь будет необходимо по меньшей мере до последних чисел июля — предполагаемого срока начала атаки. Этого времени должно хватить на то, чтобы привести свои грубые наметки в соответствие с точными картами местности и успеть ознакомить с ними всех командиров. Ему понравился генерал Амхерст, каждым своим словом демонстрировавший спокойствие, рассудительность и целеустремленность. Адам хорошо помнил груды мертвых тел и не хотел, чтобы снова гнали на убой молодых солдат. Он был готов сделать все возможное, чтобы такое не повторилось.
Он слишком соскучился по своему семейству и чуть не бегом устремился к Митчеллам.
Добрая Бетти уже успела превратить гостиную в пристанище для семьи Карстерсов на все время их пребывания в форте Эдуард. Последние два года она воспринимала Аманду как свое собственное дитя, и весь запас нерастраченной любви Бетти изливала теперь на Джонатана, считая его своим приемным внуком. Судя по громкому смеху Джонатана, Бетти вполне успешно справлялась с добровольно взятой на себя ролью бабушки. Но стоило показаться Адаму, и вместо смеха раздались пронзительные, истошные вопли: мальчишка чуть не вырвался из рук Бетти, устремившись к нему. Адам с радостью и гордостью взял на руки своего разбушевавшегося сына, который тут же прижался к отцу и расцвел счастливой беззубой улыбкой со знакомой ямочкой в уголке рта. Все, кто находился в комнате, имели удовольствие порадоваться тому, как привязались друг к другу эти двое.
Но прошло еще немало времени — а по мнению Адама, уже привыкшего к тишине и покою в лесном доме, уже прошла целая вечность, — прежде чем им с Амандой удалось остаться вдвоем. Адаму не терпелось поделиться с женой своим мнением об Осторожном Командире и составленном им плане нового штурма. Но теперь, наедине с Амандой, ему вдруг совершенно расхотелось тратить время на разговоры. Он устроился на диване и следил за Амандой, которая собиралась раздеваться. Сердце екнуло в груди от предвкушения, когда он увидел, что тонкие пальчики наконец-то взялись за пуговицы на платье, и по мере того, как перед ним обнажалось прелестное юное тело, чресла наполнялись огнем желания. Наверное, его страсть не остынет никогда, и до самой смерти он будет все так же неистово любить эту хрупкую красоту и преклоняться перед чистым и непреклонным духом, светившимся в открытом взоре огромных синих глаз. Любуясь женщиной, ставшей ему дороже жизни, Адам снова подумал, что судьба ниспослала ему в жены настоящего ангела. Правда, несмотря на свой восторг и обожание, он не мог забыть о том, что не все между ними так гладко, как хотелось бы, и с этим ему приходится мириться. Тем временем Аманда успела постелить на полу, рядом с диваном, на котором спал сын. Бетти предлагала им свою кровать, но оба решительно отказались, не желая злоупотреблять ее гостеприимством. Тогда Бетти сказала, что может спать вдвоем с Амандой, а Адам с капитаном пусть переночуют в казармах. На это предложение Адам ответил таким выразительным мрачным взглядом, что Бетти даже покраснела и заметила:
— Пожалуй, я уже состарилась, если предлагаю вам спать раздельно!
Тут комната наполнилась хохотом Адама и капитана, и Карстерсу пришлось поскорее обнять добрую женщину, чтобы сгладить неловкость.
А теперь он виновато подумал, что проявил излишнее себялюбие и из-за этого Аманда будет спать с ним на полу, а не на мягкой удобной кровати. Впрочем, особо раскаиваться не стоило. Все равно очень скоро им предстоит много слишком одиноких ночей. И никто не заставил бы Адама разлучиться с женой раньше, чем того требовала необходимость.
Следя за тем, как Аманда расправляет одеяла, Адам наслаждался изяществом ее движений и тем, как ловко и бесшумно она все делает. С глубоким вздохом он признался себе, что с каждым днем, с каждым часом все сильнее влюбляется в свою красавицу жену…
Наконец Аманда забралась под одеяло. Адам осторожно поднялся, стараясь не потревожить Джонатана, разделся и улегся рядом. Не спеша обнял жену, чтобы сполна насладиться близостью ее молодого, горячего тела, и стал рассказывать все, что происходило на совещании у генерала Амхерста. После его рассказа наступила тишина. Помолчав, Аманда спросила с тревогой:
— Как долго тебя еще продержат при штабе? Когда мы сможем вернуться домой? — Вопрос, произнесенный еле слышным шепотом, тем не менее выдавал мучившее ее нетерпение.
Адам не погасил лампы, когда ложился. Теперь он заставил ее повернуть лицо и заглянул в ясные, доверчивые глаза.
— Аманда, мы оба сознаем, в чем состоит мой долг. Ни тебе, ни мне не знать покоя, пока над фортом Карильон не взовьется британский флаг и не будет отмщен форт Уильям Генри. — Аманда не проронила ни слова и все так же смотрела на него, и тогда он продолжил: — Генерал Амхерст пробудет здесь до конца недели, а потом переберется к основным силам, которые находятся на месте форта Уильям Генри. Еще до конца месяца мне тоже придется уехать отсюда в их лагерь.
Аманда выслушала его молча, с закаменевшим, неподвижным лицом, тогда как сердце в груди наливалось свинцовой тяжестью. В горле застрял комок, мешавший говорить, а в памяти всплыли кровавые картины прошлогодней бойни.
Волнение заставило Адама неверно истолковать ее молчание. Что же она думает о его отъезде? Он в гневе сильно сжал ее руки.
— Я чуть не поседел, прежде чем принял это решение, я мучился от страха, что придется бросить тебя с ребенком, — это совсем не по-мужски, а ты соглашаешься без малейшего сожаления! — Он тут же раскаялся в своей вспышке, нежно обнял Аманду и спрятал виноватое лицо в ее пышных волосах. — Аманда, неужели ты совсем не будешь обо мне скучать? Мое сердце разрывалось, когда я решил уехать. Разве я не заслужил хотя бы ничтожного уголка в твоем сердце?
Лед, сковавший ее собственные чувства, моментально растаял при виде его горя, и она прерывисто, горячо прошептала:
— Конечно, Адам, мы будем скучать. Мы с Джонатаном будем считать каждую минуту нашей разлуки!
Искренность ее слов была так ясно написана на милом лице, что у Адама немного полегчало на душе, и он затаился, ожидая продолжения. Однако вопреки надеждам признания в любви он так и не услышал. Наконец, заставив себя смириться с тем, что любовь и верность по-прежнему уготованы для того, кто расстался с жизнью много месяцев назад, Адам решил закончить разговор и на деле доказать Аманде свои терпение, любовь и нежность.
Воспитанная в семье первопоселенца, Аманда легко свыклась с полувоенной жизнью в крепости и стала потихоньку готовиться к тому, что придется еще погостить в доме у Бетти. Как только генерал Амхерст, согласно намеченным срокам, отбыл в свой лагерь, ежедневные совещания в штабе прекратились, и теперь Адам дни напролет занимался составлением самых подробных карт местности между фортом Уильям Генри и фортом Карильон. Его знакомство с лесами, окружавшими форт Карильон, а также с внутренним устройством и системой укреплений самого форта существенно помогло. Наблюдательность прирожденного охотника позволяла восстановить множество подробностей, старательно переносимых на карты в течение долгих часов кропотливого труда. Адама так захватило это непривычное занятие, что он целый день только и думал что о своих картах. Но постепенно Аманда заметила, что, несмотря на увлеченность делом, Адам исподтишка наблюдает за тем, как она хлопочет вокруг него в тесной гостиной Митчеллов, ставшей теперь их домом. Однако стоило посмотреть на него — и он отводил глаза, уклончиво отвечал на вопросы и с утроенным усердием брался за карты. Аманда не сомневалась, что мысли Адама постоянно заняты вовсе не предстоящим штурмом, но все ее догадки по поводу истинной причины его подавленного состояния так и оставались догадками.
В этот день Адам все утро просидел за работой, но под конец снова отвлекся от расстеленных на столе карт и стал смотреть, как Аманда молча движется по комнате. Джонатана недавно покормили, и он заснул. Через полуоткрытую дверь в комнату проникали солнечные лучи — Адам восхищался, когда роскошные волосы Аманды попадали в полосу света. Не замечая, что за ней наблюдают, она не следила за своим лицом, и на нем проступило растерянное, грустное выражение.
«Она прекрасна, даже когда хмурит брови», — невольно подумал Адам, и пока он любовался своей прелестной женой, в груди нарастала тупая боль. Ему стоило все большего труда сдерживаться и жить сегодняшним днем, стараясь не думать о близкой разлуке. Женщина, которую он полюбил, стала его женой, и он до сих пор восхищается ее красотой и чудесным характером. Их дни проходят в мире и согласии, а ночи полны плотской любви, приносящей радость обоим, — в этом-то Адам был уверен. Он знал, что способен разбудить ее тело, но и только. Настоящая любовь подразумевала гораздо большее, и все еще была отдана другому. Да, Аманда искренне привязана к нему — в этом Адам также был уверен. Она привыкла верить ему и полностью полагаться на его ращения ~ и это тоже было правдой. Аманда относилась к нему с глубоким уважением, всегда была рада его обществу, и до сих пор Адаму удавалось убедить себя, что на первых порах довольно и этого. Он считал время своим союзником и верил, что рано или поздно завоюет се любовь. Но теперь союзник превратился во врага, ведь через несколько дней ему придется уехать, так и не услышав те слова, о которых он мечтал. И поздно что-либо менять. Их время на исходе. Адама окатила такая волна паники, что заметно дрогнула рука, державшая перо. При мысли о том, что его могут убить и Аманде придется снова искать себе мужчину в защитники и мужья, он покрылся холодным потом. Представляя, как кто-то другой будет обнимать его Аманду и любить ее так, как любил он, Адам чуть не задохнулся от острой боли в груди.
Эти мысли так напугали его, что он не выдержал, выскочил из-за стола и обнял Аманду. Если бы можно было надеяться, что в течение часа сюда никто не придет, Адам сию же минуту отправился бы с ней в постель. Но об этом не могло быть и речи в суетливом людском муравейнике, которым являлся форт Эдуард. Аманда не сводила с него испуганных глаз, и Адам подумал, что с наслаждением утонул бы в этих бездонных синих озерах. Не в силах справиться с разгоревшимся желанием, он умоляюще прошептал:
— Аманда, пойдем прогуляемся за крепостной стеной. Мне что-то тревожно. Наверное, я слишком засиделся на месте.
— Но ведь Джонатан только что заснул, Адам. Как же я его оставлю?
— Мы найдем Бетти и попросим присмотреть за ним. Пойдем же со мной! — уговаривал ее Адам. И в его глазах была душевная боль.
Аманда еще немного подумала, растерявшись от столь неожиданного предложения, но в конце концов разгадала причину его томления, мило покраснела и улыбнулась.
— Что ж, Адам, день и правда не плох для прогулки! Отыскать Бетти было делом одной минуты, и вот уже она отправилась к Джонатану, а Адам с Амандой вышли из ворот. Едва успев отойти под прикрытие деревьев, Адам принялся обнимать и целовать Аманду, невнятно приговаривая:
— Моя милая, моя любимая!
Страсть овладела им настолько, что вскоре Аманде пришлось улечься на мягкое ложе из молодого мха, где Адам довел до конца любовную атаку. Через некоторое время, придя в себя и отдышавшись, он с раскаянием подумал о своей несдержанности, повернулся на бок и ласково взял ее за подбородок.
— Милая, я ничего не мог с собой поделать!
И Аманда тихо, но твердо отвечала, глядя снизу вверх в его измученное лицо:
— И я всегда буду с тобой, Адам, и готова тебе помочь. Сама не зная как, она умудрилась найти именно ту единственно верную ноту, что была способна унять бурю в его мыслях, и в порыве благодарности Адам снова крепко обнял ее и со стоном прижал к своему сильному, мускулистому телу.
На следующий день Адам первым делом улучил минутку, чтобы отвести Бетти в сторону, и горячо обратился к осанистой, аккуратно причесанной женщине:
— Бетти, я бы хотел кое о чем вас попросить. Если я не вернусь, я бы хотел, чтобы у Аманды была крыша над головой и ей не пришлось бы цепляться за первого встречного. Пусть она сделает выбор по собственной воле, а не ради покоя и безопасности своего ребенка.
Бетти мигом поняла, что породило эту просьбу.
— Ты ошибаешься, Адам. Аманда тебя любит.
— Бетти, я не собираюсь сейчас это обсуждать, — устало заявил Адам. — Я только хотел бы быть уверенным, что больше ей не придется подчиняться давлению обстоятельств.
— Адам, ну что за чушь ты несешь? Конечно, ты вернешься!
— Бетти, так вы позволите мне надеяться на вас или нет? — В глазах у Адама читалась мольба.
И Бетти просто, но искренне отвечала, почувствовав, в каком напряжении находится Адам:
— Даю тебе слово.
Адам кивнул и запоздало улыбнулся, чувствуя, как с души свалился огромный камень.
Июнь подошел к концу, и на смену ему явился июль с обычной духотой и влажной жарой. Форт Эдуард заметно оживился, в нем поднялась суматоха, несмотря на такую изнуряющую погоду. Плацдарм для атаки у озера Георг был почти готов. Около пяти тысяч королевских стрелков уже находились в лагере на месте форта Уильям Генри, и их число пополнялось постоянно прибывавшими отрядами ополченцев. Адам завершил составление карт и, будучи человеком чести, больше не мог откладывать свой отъезд из форта Эдуард. Он уже договорился с командиром очередного отряда, который на следующее утро должен был отправиться в военный лагерь, однако не спешил сообщить об этом Аманде.
На минуту оторвавшись от бумаг, Адам смотрел, как жена купает веселого, смешливого малыша. Джонатан, возбужденно сверкая черными глазенками, бил пухлыми ладошками по воде, поднимая целые фонтаны брызг. Аманда журила сына за эту милую забаву, но веселилась не меньше, чем он. Как ни счастлив был Адам, наблюдая за ними, он решил, что должен вмешаться, пока в лохани осталось хоть немного волы.
— Джонатан, ты же совсем вымочил маму!
Темные глазенки, еще минуту назад излучавшие полный восторг, моментально наполнились слезами из-за упрека, полученного от его идола, пухлый ротик задрожал и скривился, и комнату заполнил отчаянный рев. Адам не выдержал, улыбнулся и добавил более мягко;
— Ну вот, теперь ты молодец. Посиди тихо и дай маме тебя одеть. Тогда мы вес пойдем на прогулку.
Сказано — сделано. Скоро все семейство не спеша направилось к воротам, чтобы насладиться лесной прохладой. Светловолосый зеленоглазый молодой великан шагал по тропинке, легко удерживая на руках своего смуглого сыночка, чьи живые черные глазенки с любопытством осматривали все вокруг, а пухлая ручка цвета красной меди цепко держалась за отцовский воротник. Рядом с ними шла миниатюрная, хрупкая мать ребенка, все еще больше похожая на девочку, чем на женщину. Ее роскошные серебристые локоны были наспех собраны в узел на затылке, а милое лицо обращено на мужа и сына, и во взгляде огромных синих глаз читались тревога и страх. Однако она с явной гордостью взяла под руку своего красавца мужа и была вознаграждена теплой улыбкой.
За воротами Джонатана, уже начинавшего ходить, опустили на землю, и дальше он неловко заковылял сам, цепляясь за руки родителей. Медленно, шаг за шагом, троица добралась до той самой мшистой лужайки, где недавно творилась любовь, и расположилась на отдых. Адам внимательно следил за Джонатаном, который тут же встал на четвереньки и отправился исследовать новое место. Адам не решался взглянуть на жену.
— Я закончил работать над картами, Аманда. И с первым же отрядом ополченцев отправлюсь в лагерь генерала Амхерста.
Она охнула, Адам испуганно поднял глаза и увидел, как смертельно побледнело ее лицо, моментально лишившись выражения радости и счастья.
— Когда ты уедешь? — с тревогой спросила Аманда.
— Завтра на рассвете.
Она побледнела еще сильнее, от испуга став похожей на призрак. Адам придвинулся поближе и ободряюще чмокнул бледную щеку.
— Ты зря трясешься, Аманда. О тебе есть кому позаботиться. Бетти дала мне слово, что ты можешь считать их с капитаном дом своим домом так долго, как пожелаешь. Штурм начнется через две-три недели, и вскоре после этого я смогу вернуться. В любом случае тебе нечего бояться — что бы со мной ни случилось, ты не останешься без крыши над головой.
Давно сдерживаемые слезы наполнили обращенные к нему бездонные синие глаза, но оказалось, что эти слезы вызваны не страхом, а гневом. Аманда запальчиво воскликнула:
— Адам, неужели ты правда вообразил, что я тревожусь только о себе?! Неужели я кажусь тебе таким ничтожеством, что даже не могу бояться за тебя, когда знаю, что ты идешь на войну?!
Она так разволновалась, что не смогла усидеть на месте, вскочила и метнулась к Джонатану, чтобы быть подальше от Адама. Но Адам вовремя угадал ее намерение и, ловко схватив за колени, заставил опуститься на землю и прижал к своей груди. Аманда продолжала вырываться, и тогда сильная рука ласково легла на подбородок и подняла сердитое лицо.
— Нет, милая, я никогда не думал о тебе плохо, но я очень беспокоюсь за тебя. Ваша с Джонатаном безопасность мне дороже всего на свете, и, чтобы немного успокоиться, я предусмотрел и тот случай, если не вернусь. Пожалуйста, перестань сердиться!
Но Аманда все еще не хотела смотреть ему в глаза, и Адам прошептал, щекоча губами ее щеку:
— Аманда, не надо омрачать ссорой наш последний день! Я бы хотел сохранить его в памяти, чтобы он утешал меня в разлуке. Прошу тебя, милая!
Дрогнули пушистые ресницы, все еще блестевшие от сердитых слез, и на Адама глянули такие прекрасные огромные глаза, что у него от восторга захватило дух. Не успел он опомниться, как Аманда обняла его за шею, привлекла к себе и поцеловала так жарко, что Адам забыл обо всем на свете. Он обнял жену и замер от счастья, пока не почувствовал, что кто-то теребит его руку, а маленькая ладошка хлопает по щеке. Перед глазами возникла сердитая рожица Джонатана, который не успокоился, пока не протиснулся между родителями.
При виде своего сосредоточенно пыхтящего, упрямого сына Адам не выдержал и расхохотался. Сильная рука подхватила ребенка и подтащила поближе, заключая в общий круг заботы и любви.
Была уже поздняя ночь, когда были сказаны все слова и сделано все, что необходимо было сделать, Аманда с охотой отвечала поцелуем на поцелуй и лаской на ласку — она не просто принимала любовь Адама, но и дарила ему ответную страсть. Однако даже тогда с ее уст не слетели заветные слова. И хотя сердце Адама тоскливо сжималось от страха, что он так никогда их и не услышит, искренний горячий отклик, встречавший его ласки, наполнял душу благоговением и восторгом от их удивительной близости. До самого утра он держал в объятиях своего белокурого ангела, и одна мысль стучала в мозгу: «Я вернусь! Я должен! Я обязан вернуться к ней!»



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Плененные любовью - Барбьери Элейн

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Эпилог

Ваши комментарии
к роману Плененные любовью - Барбьери Элейн



Роман классный!)))
Плененные любовью - Барбьери ЭлейнОЛЯ
29.08.2010, 21.49





слишком много мужчин... но книга цепляет
Плененные любовью - Барбьери ЭлейнЧитательница
24.11.2011, 17.14





Хороший роман!Читала,не могла оторваться!
Плененные любовью - Барбьери ЭлейнИрина
21.12.2011, 13.38





Согласна что слишком много мужчин!И я рыдала навзрыд когда убили Чингу и Роберта очень жалко((((
Плененные любовью - Барбьери ЭлейнОлеся
28.03.2012, 10.25





Очень хорошая книга !!!
Плененные любовью - Барбьери ЭлейнМари
9.04.2012, 12.18





Ох и бурная фантазия у автора,жаль,что она не пощадила Чанги.Невероятно печально осознавать,что погибают такие мужчины в самом расцвете молодости,жизни,любви.Не советую читать особо чувствительным особам.
Плененные любовью - Барбьери Элейнкатерина
14.05.2012, 3.31





Интересный.
Плененные любовью - Барбьери ЭлейнОльга
24.03.2013, 17.46





Ох, о такой любви можно только мечтать))) читайте..
Плененные любовью - Барбьери ЭлейнМилена
24.04.2013, 11.57





Этот роман читала года 2 назад,но абсолютно точно помню его! Один из лутших романов!!! Конечно,например романы Д.Макнот тоже не забудеш,но когда из сотни произведений цепляет всего лишь один-два романа, то это очень много значит...Автор молодец,сюжет прекрасен,правда соглашусь с другими ком-ми,что как-то много мужчин у Гг-и,но в этом и смысл этого романа! Читать обязательно!!! 9/10
Плененные любовью - Барбьери ЭлейнО.П.
2.03.2014, 23.57





хороший роман.
Плененные любовью - Барбьери Элейнсвеча
5.03.2014, 15.31





Очень грустный, трогательный роман. Жаль Чингу. Мне всегда казалось что у каждого человека есть только одна вторая половинка. У героини их оказалось две. Интересно, кто был г.героем Чингу или Адам. Лично я не люблю такие романы. Думаю, что перечитывать не буду. 5 из 10
Плененные любовью - Барбьери ЭлейнЕлена
23.05.2014, 10.52





Книга очень захватывающая, с интересными поворотами судьбы... Многие моменты встречаются в жизни, поучительно! rnСтавлю 10 из 10
Плененные любовью - Барбьери ЭлейнЯна
21.11.2014, 20.11





ерунда.....
Плененные любовью - Барбьери ЭлейнИРИНА
23.11.2014, 11.14





ерунда.....
Плененные любовью - Барбьери ЭлейнИРИНА
23.11.2014, 11.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100