Читать онлайн Опасные добродетели, автора - Барбьери Элейн, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опасные добродетели - Барбьери Элейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.62 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опасные добродетели - Барбьери Элейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опасные добродетели - Барбьери Элейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Барбьери Элейн

Опасные добродетели

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Боль пронзила отяжелевшую голову Джереми, заставив его громко застонать. Парень попытался открыть глаза, но яркий свет резанул по ним словно ножом. Джереми посмотрел сквозь полуприкрытые веки и тяжело вздохнул, сообразив, что всему виной солнце.
Заслонившись рукой от ярких лучей, пробивавшихся сквозь окно лачуги, он повернулся к стене и замер, внезапно увидев, что не один на своей койке. Рядом лежала обнаженная женщина.
О нет!
— Доброе утро, Джереми. — Милли прильнула своими теплыми губами к его губам, потерлась обнаженными грудями о его грудь и засмеялась. — Теперь тебе лучше?
— Милли, как ты оказалась здесь?
— Мы вместе пришли сюда, поддерживая друг друга. — Ей опять стало смешно, и она фыркнула: — Ты был так хорош, что я не могла противиться тебе.
— Милли… — Джереми потряс головой. Ему было плохо, по правде сказать, не только из-за головы. — Тебе не следовало приходить сюда.
— Прошлой ночью ты говорил совсем другое.
— Не помню, что говорил прошлой ночью.
— А я помню. — Глаза Милли затуманились. — Ты говорил, что я хорошенькая, целовал меня, и мне это очень нравилось.
— Я не должен был так поступать, Милли. — Джереми отодвинулся на край кровати. — Слишком много выпил, черт побери!
— Однако это не помешало тебе сделать то, что обычно делает в постели мужчина, когда рядом женщина. — Милли привстала. Покрывало упало, обнажив ее маленькие твердые груди. — Жаль, что не помнишь, но ты действительно был очень хорош. Мне никто не доставлял столько удовольствия.
Джереми встал и потянулся за брюками. Надев их, он повернулся к Милли. Она не двигалась. Ее светлые волосы наполовину распустились и ниспадали на обнаженные плечи, а накрашенное лицо выглядело почти комичным, потому что краска размазалась по щекам. Как ни странно, в облике девушки было что-то невинное, а в глазах отражалась мольба. Но он не мог ответить на эту мольбу, как бы того ни желал.
Кроме того, ему было ужасно плохо.
— Я неважно себя чувствую, Милли. Тебе лучше пойти домой.
— Еще немного побуду здесь. Может быть, смогу чем-нибудь помочь тебе.
— Нет. Мне надо идти на работу.
— Но тебе же плохо.
— И тем не менее.
— Но…
Головная боль усилилась, и терпение Джереми лопнуло.
— Иди домой, Милли! — Произнеся эти слова, он пожалел о своей несдержанности и попытался улыбнуться. — Пожалуйста… Увидимся вечером.
— Нет, тебе ведь не хочется. Ты не придешь ко мне.
Милли откинула покрывало и, забыв о своей наготе, встала. Она протянула руку за платьем, натянула его через голову и грустно посмотрела на Джереми:
— Ты не придешь ко мне, потому что думаешь о другой.
— Извини, Милли.
— Ладно, не стоит извиняться. — Карие глаза Милли снова затуманились. — Придет время, и тебе надоест ждать ее. Когда это произойдет, приходи — ты знаешь, где найти меня. — Она попыталась улыбнуться. — Я ведь не гордая. Как всегда, буду в «Лонгхорне». Мне некуда больше пойти.
Милли задержалась на минуту, чтобы собрать свое белье, затем направилась к двери. Взявшись за щеколду, она обернулась:
— Запомни, что я сказала, слышишь?
— Хорошо, запомню.
Едва дверь за Милли закрылась, Джереми бросился к ведру, стоящему в углу комнаты. Очистив желудок, он с трудом выпрямился и потянулся за рубашкой. Теперь нужно было еще придумать подходящее объяснение своему опозданию на работу.
Застегивая на ощупь рубашку, Джереми думал о своем обещании Онести исправиться и еще о том, что по возможности следует держаться в норме, чтобы, не вызывая подозрений, добыть для Биттерса нужную информацию.
Полностью одевшись, Джереми еще раз склонился над ведром, затем провел рукой по волосам и взял шляпу. Парень чувствовал себя виноватым перед Милли. Он не хотел обижать ее, девушка не заслуживала этого. Однако следует извлечь для себя урок из случившегося. Нельзя больше пить. В пьяном виде можно натворить что угодно. Будь он трезвым, Милли не оказалась бы в его постели.


Проснувшись, Онести прикрыла рукой глаза от солнечного света, проникавшего сквозь окно спальни. Наконец-то настало утро. Всю ночь она проворочалась, преследуемая непонятными тревожными видениями, которые бесконечной вереницей проносились в мозгу. Теперь девушка была встревожена и чувствовала себя усталой.
«Что означали эти видения?» — волновалась Онести.
Она снова видела Пьюрити, только на этот раз ее лицо можно было различить гораздо яснее, чем раньше. Онести отметила невероятное сходство Пьюрити с матерью: те же бледно-золотистые волосы, светлые глаза и утонченные черты лица… На шее у нее висел золотой медальон, точно такой же, как у матери. Однако упрямый подбородок принадлежал только Пьюрити. Онести едва не рассмеялась, неожиданно заметив, что, хотя сестра стала взрослой, она совсем не изменилась.
Но желание Онести смеяться скоро пропало. Пьюрити была чем-то расстроена. Раньше Онести никогда не видела ее такой. И когда позади сестры появилась неясная угрожающая тень мужчины, девушка почувствовала, что Пьюрити испуганна и нуждается в ее помощи.
Онести откинула покрывало и резко встала. Ей не хотелось снова переживать последовавшие за этим обрывочные сны, в которых она видела Уэса Хауэлла. Этот человек был воплощением самого дьявола, принесшим ей несчастье!
«Ты пожалеешь о том, что ушла от меня сейчас, Онести. Я говорю это, потому что знаю. Ты пожалеешь», — промелькнуло у нее в мозгу.
Жалеет ли она в самом деле, что оставила Уэса?
Да.
Нет!
Внезапно разозлившись, Онести сбросила ночную рубашку и протянула руку за платьем. Затем вдруг бросила его на стул, достала из шкафа поношенные штаны и рубашку и быстро надела их. Натянув сапоги и водрузив на голову старую шляпу, она направилась к двери.
В коридоре Онести взглянула на дверь комнаты Джуэл, затем быстро подошла к лестнице. Оказавшись на улице, девушка облегченно вздохнула. Джуэл была чем-то расстроена, и, уж конечно, не из-за той бутылки, которую Онести подарила ковбоям накануне вечером. Однако ни времени, ни желания выяснять, какой ее поступок вызвал гнев Джуэл, не было.
Через несколько минут Онести остановилась у двери дома Джереми. Стараясь не волноваться, она почувствовала, что, хотя яркое утреннее солнце и прогнало ночные тени, воспоминания о случившемся здесь ночью остались.
Решив, что она больше не позволит им мучить ее, Онести взглянула на небо. Начинался новый день, и, если с Джереми все в порядке, он должен быть на работе. Она очень надеялась на это, а также на то, что не застанет его пьяным, как не раз случалось. Девушка, затаив дыхание, подняла руку, чтобы постучать.
Стукнула раз… затем другой и, не услышав ответа, толкнула дверь. Оглядев комнату, она с облегчением увидела, что койка пуста. Остальное как-нибудь уладится, подумала Онести. Бад Харпер знал парня, когда тот был еще мальчишкой, любил его и наверняка позволит уговорить себя предоставить ему еще один шанс на работе, ведь известно, что Джереми добросовестный работник, если трезв.
Онести огляделась вокруг и покачала головой. Ей было непонятно, как мог Джереми, воспитанный в доме, где мать постоянно заботилась о чистоте, жить в таком беспорядке.
Привычно двигаясь по маленькой комнате, девушка смахнула мусор со стола, подмела пол и, сняв с крючков грязную одежду, сложила ее в углу, чтобы потом убрать. Взгляд ее упал на смятую постель. Она поправила покрывало и, начав разглаживать его рукой, вздрогнула, когда какой-то острый предмет уколол ладонь.
«Шпилька?» — удивилась Онести и, внезапно поняв, что прошлую ночь Джереми провел не один, испугалась.
Девушка посмотрела на шпильку, притаившуюся в складках покрывала. Джереми никогда не пользовался услугами девиц из «Дома удовольствий» мадам Мод. Онести знала, что девушки любили его, но он никого не приводил в свою лачугу. Вероятно, ночная гостья была особенной для него.
Внезапно к горлу подступил ком. Милый Джереми. Может быть, она недостаточно уделяла ему внимания? Возможно, он хотел, чтобы его любили так, как она не могла любить. Она лишь надеялась, что эта женщина единственная у него.
Онести осторожно положила шпильку на тумбочку и продолжила работу.
Прибрав, девушка вышла на улицу. Она оставила грязную одежду в прачечной и, игнорируя циничные взгляды и замечания, отпускаемые вслед, вошла в платную конюшню. Сейчас ей как никогда хотелось уйти от действительности, забыться и ощутить свободу, летя верхом на лошади так, что только ветер бы свистел в ушах. Что касается одежды, то Онести надела штаны Джереми, из которых он вырос год назад. Хотя они были немного тесноваты, зато удобны, и она не хотела думать о том, что говорили люди по поводу ее туалета.
Вскочив в седло, Онести направилась за город. Проезжая мимо загонов для скота, она натянула поводья, чтобы замедлить шаг лошади. Напрягая зрение, девушка смотрела сквозь поднявшуюся пыль, как коров гонят из загона через лабиринт проходов и ворот в ожидающий их железнодорожный вагон. Чувство тревоги не покидало ее, пока она не увидела Джереми.
Глаза ее неожиданно увлажнились от радости, и она двинулась в путь. Джереми работает. Он справился с собой, и теперь все будет хорошо. Когда главная улица Колдуэлла осталась позади, Онести пришпорила лошадь и помчалась в открытое поле.
Странно, но она никогда не чувствовала себя такой одинокой.


Сидя в своем кабинете за закрытой дверью, чтобы не слышать шума, означавшего начало делового дня, Чарльз поглаживал кончиками пальцев письмо Эмили, лежащее перед ним на письменном столе. Он снова перечитывал аккуратно написанные строки. Незнакомый почерк не умалял силы воздействия слов жены. Они звучали в его сердце весь день и всю ночь, вызывая множество чувств, которые невозможно передать словами.
Не в силах больше противиться знакомому, почти изнурительному чувству любви, Чарльз набрался храбрости, взял перо и начал писать:
«Эмили, любовь моя!
Твое письмо очень взволновало меня. Всем сердцем хочу быть сейчас рядом с тобой, чтобы ты могла прочитать в моих глазах подтверждение того, что я ужасно соскучился по тебе. Я истосковался по твоей улыбке и по твоим милым привычкам. Мне так хочется коснуться милой руки и почувствовать ее тепло! Не проходит и дня, чтобы я не думал о том, какими мы были молодыми и беззаботными и кем ты стала для меня, когда молодость прошла и осталась только наша любовь. Ты всегда была моей опорой. Спасла меня от безысходного отчаяния, такого мрачного, что я, наверное, не пережил бы его, если бы не твое любящее сердце. Но самым тяжелым оказался тот день, когда я вынужден был покинуть тебя.
Ты пишешь, что тебе хорошо, дорогая. Нахожу утешение в этих словах и был бы очень огорчен, если бы оказалось, что они предназначены только для того, чтобы успокоить меня. Однако я уверен, что ты не способна на обман даже во имя добра. Ты мой ангел, радость моей жизни и в то же время причина моих мучений, потому что, как бы мне того ни хотелось, я должен написать, что не могу приехать к тебе сейчас. Проклятое прошлое вновь поднимает свою безобразную голову, и я должен остаться здесь, чтобы противостоять ему, дабы ничто больше не угрожало нашему будущему.
Я хотел просить понять меня, дорогая, но уверен, что уже понят. Хотел просить прощения, но знаю, что ты не чувствуешь необходимости в этом. Хотел просить тебя о любви, но не сомневаюсь, что она продлится до последнего нашего вздоха. И это не потому, что я достоин твоей любви, а потому, что ты, Эмили, для меня самый дорогой человек на свете.
Пожалуйста, поблагодари молодую женщину, написавшую мне за тебя письмо, и скажи, что я бесконечно признателен ей за это. Если великодушный Боже пощадит нас, увидимся осенью. Тогда я лично выражу благодарность этой милой особе за все, что она сделала, чтобы скрасить твои дни.
Прошу всегда помнить, что ты моя жизнь, любимая, маяк, освещавший мне путь в годы нашей совместной жизни, моя радость и мое утешение. Знай, что и сейчас, когда мы в разлуке, ты остаешься частью моей души, которая никогда не умрет. Я буду любить тебя вечно.
Твой Чарльз».
Не замечая слез, текущих по щекам, Чарльз положил перо на стол. Боль была невыносимой. Он на мгновение прикрыл рукой глаза.
Махнув рукой на дела, Чарльз сунул руку в карман и достал другое письмо, которое раньше в гневе смял. Он расправил скомканный листок и начал перечитывать неровные каракули Мэри. Резкий стук заставил его отвлечьа от этого занятия. Спрятав письмо в ящик стола, Чарльз ответил и встал. Дверь открылась, и на пороге появился Уэс Хауэлл.
— Боб Блэквел, Джейсон Стормс, Герб Уолтерс, Джон Эгри, Майк Лич, Нейт Уилсон… Вам знакомы эти люди?
Перечисляя имена, которые Джон Генри назвал ему несколько минут назад, Уэс наблюдал за реакцией Чарльза Вебстера. Тот явно был чем-то расстроен и не проявлял своей обычной приветливости. Чарльз молчал, и Уэс использовал момент для изучения стоящего перед ним человека.
Внешне Вебстер выглядел неплохо. Ниже его на несколько дюймов, он был безупречно одет. Холеное лицо, гладкая кожа, благородные черты лица и умение вести себя говорили о том, что это образованный человек из богатой семьи. К чести Вебстера, он смотрел прямо в глаза Уэсу, хотя во взгляде и чувствовалась настороженность. Уэс не знал, был ли этот прямой взгляд следствием долгой тренировки или действительно говорил о честности стоящего перед ним человека.
«Может быть, Онести привлекал к этому человеку аромат денег?» — подумал он. Почему Вебстер тянулся к ней, было и так ясно.
Устав ждать ответ и теряя терпение, Уэс раздраженно воскликнул:
— Так что же вы скажете?
— Да, мне известны эти люди. — Вебстер нахмурился. — Что вы хотите знать о них?
— Надежны ли они? Считаете ли вы, что деньги компании «Слейтер энтерпрайзес» будут в безопасности под их защитой?
Вебстер немного подумал:
— Я полагал, что деньги компании будут под вашей защитой.
Уэс слегка улыбнулся:
— Это так, но вы не ответили на мой вопрос.
Вебстер пожал плечами:
— Я знаю их недостаточно хорошо, но думаю, они так же надежны, как и другие мужчины в городе.
— Значит, вы не возражаете против них?
Вебстер напрягся:
— Не понимаю, какого ответа вы ждете от меня. Я же сказал, что знаю этих людей не настолько, чтобы возражать против них или одобрять их кандидатуры.
— Чего вы боитесь, Вебстер?
— Послушайте… — К удивлению Уэса, Вебстер не стал притворяться и отбросил всякие условности. — Я хотел сотрудничать с вами, но мне надоели ваши игры. Если вы хотите что-то сказать, так говорите. Насколько мне известно, охрана денег компании — ваша работа. Я не хочу вмешиваться. Если вы желаете что-то узнать, спрашивайте. Если нет, то… извините, я занятой человек.
Уэс почувствовал некоторое удовлетворение. Вебстер постепенно начал проявлять себя с другой стороны. Уэс попытался еще раз спровоцировать его:
— Для человека, который внимательно следит за тем, что говорит, вы не очень-то осторожны в своих поступках.
— Что вы имеете в виду?
— Ваши отношения с людьми, которые не отличаются порядочностью.
— Это вас не касается.
— Не касалось бы, если бы это не было связано с вашей работой.
— Никакой связи нет.
— Не уверен.
— Послушайте, Хауэлл, давайте раскроем карты. Мне кажется, что по какой-то причине я вам не нравлюсь. Пусть так, вы мне тоже не нравитесь. Однако у нас общее дело. Я знаю, где начинаются и кончаются мои обязанности. Мы прекрасно поладили бы, если бы вы тоже определили крут своих действий.
— Именно это я и делаю. По-моему, компании «Слейтер энтерпрайзес» будет очень интересно узнать о друзьях человека, которому она доверяет свои деньги.
— О моих друзьях?
— Да, таких, как бывшая салунная танцовщица с сомнительным прошлым.
— Оставьте Джуэл в покое!
— И другая женщина…
Вебстер неожиданно покраснел:
— Так вот о ком речь! Об Онести. Я не знаю, что у вас на уме, но она не имеет никакого отношения к работе, ради которой вас прислали сюда, и вы, черт побери, лучше не трогайте ее!
— Это угроза?
— Понимайте как хотите.
— Мне кажется, Онести способна сама позаботиться о себе.
— Не намерен спорить с вами, Хауэлл. Я все сказал, и постарайтесь запомнить это.
— А если нет?
Вебстер не унимался:
— В таком случае вы получите то, что заслуживаете.
— Опять угроза?
— Хватит болтать.
Уэс посмотрел на Вебстера более внимательно. Было ясно, что тот был взволнован еще до его прихода и потерял обычный контроль над собой. Уэс пришел сюда с определенной целью — попугать Вебстера, однако ему вовсе не нравилось, когда угрозы направлялись в его адрес.
— Я не переношу, когда мне угрожают, Вебстер.
— Я тоже.
Выйдя на улицу, Уэс остановился и машинально осмотрелся. Мысли его продолжали вертеться вокруг только что состоявшегося разговора. Он был прав с самого начала: Вебстер что-то скрывал. Касалось ли это его прошлого или планов на будущее, Уэс пока не знал, но не сомневался, что докопается до сути. В этом заключалась его работа. И если путь к разгадке связан со страстной голубоглазой красавицей, которая не выходила у него из головы, тем лучше. Он…
В отдалении показалась стройная фигурка, и мысли Уэса прервались. Это была Онести, одетая в нетрадиционный костюм для верховой езды, который Джон Генри так красочно описал. Однако помощник начальника полиции упустил детали: длинные стройные ноги Онести, так отчетливо вырисовывающиеся в поблекших штанах, и контуры соблазнительного зада, на который так приятно было смотреть. Он также ничего не сказал о том, как от легкого ветерка тонкая хлопчатобумажная ткань облепляет ее груди, которые покачиваются при каждом шаге. Уэс вспомнил вкус этой теплой плоти и приятный аромат, исходивший от нее. Даже сейчас его сердце учащенно забилось от одних только воспоминаний. Внутри все сжалось.
Увидев, что Онести исчезла в конюшне, Уэс двинулся в том же направлении, затем остановился на полпути, ожидая. Спустя несколько минут девушка выехала верхом. И направилась за город.
«Куда она едет? И почему это так волнует меня?» — спрашивал он себя.
Уэс долго смотрел вслед Онести, затем резко повернулся и пошел назад.


Проклятие, он чуть не задохнулся от пыли!
Отойдя в сторону, когда дверь последнего товарного вагона захлопнулась под протестующее мычание коров, Джереми откашлялся. Он вытер лоб грязным заскорузлым платком, царапавшим кожу, и посмотрел на облака, быстро собирающиеся над головой. День, начавшийся с почти ослепительного солнца, помрачнел, но скот уже был погружен, и гроза не пугала.
Джереми передернул плечами. Дело было сделано.
Взглянув на состав, Джереми увидел Бада Харпера, искоса поглядывающего в его сторону. Добрый старый Бад, заставивший его пережить тяжелейшие минуты, когда несколько часов назад он явился на работу. Правда, другого Джереми и не ожидал. Каждый раз, снова принимая его на работу, Бад говорил, что это в последний раз. Однако в сердце старого холостяка всегда находилось сочувствие к сыну женщины, которую он однажды просил стать его женой.
Джереми внимательно разглядывал Бада Харпера, приближающегося к нему, и размышлял, что было бы, если бы этот грубоватый старик стал его отцом вместо шатающегося без дела пьяницы, о котором он никак не мог забыть. Наверное, сейчас он был бы в другом положении: не мучился бы в пыли, на жаре, с пустым урчащим желудком, без единого цента в кармане и не искал бы, пока не поздно, способ завоевать уважение женщины, которую любил. Бад приблизился, и Джереми, приглядевшись к нему, увидел, как почти незаметно дрожит голова старика.
— Ты неважно выглядишь, — сказал Бад.
— Да нет, я хорошо себя чувствую.
— Прекрасно, а то я подумал, что у тебя совсем не осталось сил.
— Что ты хочешь сказать, Бад? — раздраженно спросил Джереми. Ему казалось, что каждый считал своим долгом сделать замечание по поводу его вида или дать какой-нибудь совет. Все это надоело ему. — У тебя есть претензии к моей работе сегодня утром?
— Нет.
— Тогда в чем дело?
— По-моему, ты не слишком ласково разговариваешь с хозяином.
— Возможно.
Бад кивнул:
— Тогда иди отсюда.
— Что?
— Иди поешь что-нибудь. Известно тебе или нет, но вид у тебя нездоровый. Надо поесть, иначе ты не сможешь проработать полный день.
— Сказал же, что я в норме.
— Послушай, парень! — Бад подошел на шаг ближе, нахмурившись так, что его седые брови почти закрыли маленькие светлые глазки. — Не выводи меня из себя! Ты честно проработал все утро, а теперь иди есть. Мне невыгодно иметь голодного работника, потому что я рассчитываю использовать тебя весь рабочий день. Есть много парней, готовых занять твое место, если ты не сможешь справиться с работой!
«Надоедливый старый болван…» — подумал Джереми.
— Ты слышишь, мальчик?
— Не называй меня мальчиком.
Бад Харпер немного помолчал:
— Я спросил, слышал ли ты, что тебе сказано.
— Слышал.
— Тогда иди! И возвращайся с лучшим настроением или совсем не приходи!
Ничего не ответив, Джереми пошел, слыша, как старик что-то бормочет ему вслед. Ругаясь про себя всю дорогу, парень дотащился до ресторана Берди Коттера. От запаха, доносящегося из помещения, у него заурчало в желудке. Он сунул руку в карман и облегченно вздохнул, отыскав несколько монет. Усевшись за стойку, Джереми заметил знакомую лысую голову на другом конце. Не веря в свою удачу, он направился прямо туда, с улыбкой протягивая руку:
— Неужели это Джо Пайерс? Как дела?
Улыбка Джереми стала еще шире, когда Джо пожал ему руку. Он сел рядом с улыбающимся телеграфистом, решив, что, должно быть, сегодня у него самый удачный день.
Спустя полчаса, выйдя от Берди, Джереми удовлетворенно потянулся и увидел, что Чарльз Вебстер вышел из банка и направляется в его сторону. Парень моментально свернул к загонам. Он чувствовал себя сейчас очень хорошо и не хотел портить настроение встречей с управляющим банком. Желудок его был полон, головная боль прошла, и дела шли как нельзя лучше. А все потому, что он провел последние полчаса у Берди в компании дружелюбного и болтливого Джо Пайерса.
«Сегодня вечером надо навестить Биттерса», — решил Джереми.


Джуэл остановилась на тротуаре возле «Техасского бриллианта», глядя на сгущающиеся над головой тучи. Она давно уже не видела таких черных страшных грозовых туч.
Решив, что приближающаяся гроза пока не представляет опасности, она двинулась вдоль по улице. Сегодня Джуэл надела платье, которое Чарльз сам выбрал для нее, и ей не хотелось испортить его. Из легкого голубого батиста, с простой кружевной отделкой, оно понравилось Чарльзу, но не совсем отвечало ее вкусу. Материал был слишком бледным и невзрачным в отличие от яркого атласа, который она привыкла носить. Слишком скромный вырез тоже не очень нравился Джуэл, предпочитавшей платья с глубоким декольте, позволяющим демонстрировать все ее прелести.
Джуэл никогда не забудет взгляда Чарльза, впервые увидевшего на ней это платье. Чарльз так пристально смотрел на нее, что она покраснела, затем прошептал с какой-то особенной интонацией в голосе, что она никогда не выглядела такой красивой.
С того дня Джуэл больше ни разу не надевала голубое платье. Тогда она почувствовала, что Чарльз увидел в ней женщину, какой она должна быть… но вряд ли когда-нибудь станет. Она не хотела вспоминать об этом.
Джуэл смахнула слезинки с глаз. Сегодня она постарается хотя бы ненадолго выглядеть такой женщиной. Она сделает это для Чарльза, чтобы искупить свое поведение прошлым вечером, когда расстроила его, накинувшись на Онести за то, что та слишком расщедрилась. Джуэл сразу поняла свою ошибку, но была слишком горда, чтобы признаться в этом даже самой себе. Разумеется, ее очень огорчило упрямство Онести. Ей показалось, что не будет конца неизбежным ссорам с Чарльзом и дальнейшему отчуждению девушки.
Конечно, она чувствовала себя виноватой в том, что Чарльз покинул салун так рано, не зайдя к ней в комнату, и сожалела о своем поступке, понимая, что затеяла ссору не вовремя. Батистовое платье и необычный визит в банк с приглашением вместе пообедать являлись своеобразным извинением.
Джуэл выпрямила спину и ускорила шаг. Она улыбалась знакомым прохожим и кокетливо подмигивала завсегдатаям салуна. Однако, когда она подошла к банку, ее улыбка сникла под осуждающими взглядами матрон. В такие моменты Джуэл особенно остро чувствовала, какая пропасть существовала между пользующейся дурной репутацией женщиной из салуна и респектабельным управляющим банком, который скоро будет свободным и сможет выбрать себе любую женщину, какую пожелает.
Отбросив эти мысли, Джуэл вошла в банк с высоко поднятой головой. Не обращая внимания на удивленные взгляды кассиров и посетителей, она направилась прямо в кабинет Чарльза. К ее разочарованию, он был пуст.
С застывшей улыбкой Джуэл направилась к выходу, когда один из кассиров сказал:
— Мистер Вебстер вышел, мэм.
Понимая, что уважение, с которым к ней обратился банковский работник, скорее вызвано значительными вкладами на ее имя, чем положением в обществе, Джуэл спросила по возможности спокойным голосом:
— А скоро он вернется?
— Да, мэм.
— Тогда я подожду.
Джуэл снова вошла в кабинет и закрыла дверь под любопытные взгляды и гудение служащих. Она подошла к окну позади письменного стола Чарльза и долго смотрела на улицу, почти ничего не видя и проклиная собственную импульсивность. Чарльз всегда отделял свою профессиональную жизнь от личной, которую делил с ней все эти годы. Ей следовало бы считаться с этим и не приходить сюда, чтобы не давать повода для сплетен.
Волнение Джуэл возросло. Она побудет здесь еще несколько минут и уйдет. Нет, она уйдет сейчас же.
Маленькая дамская сумочка, висящая на руке, качнулась, когда Джуэл резко повернулась к двери, и задела уголком перо, все еще торчащее из открытой чернильницы на столе Чарльза. Она громко вскрикнула, увидев, что чернильница наклонилась и ее содержимое выплеснулось на полированную поверхность стола.
Проклиная свою неловкость, Джуэл попыталась стереть пятно носовым платком. Быстро сообразив, что маленький кусочек материи не годится для этого, она сначала растерялась, затем выдвинула ящик стола в надежде найти там что-нибудь, чем можно было бы удалить чернила. И тут Джуэл увидела письмо, написанное характерным почерком Чарльза. Письмо начиналось словами: «Эмили, любовь моя!»
Не отдавая себе отчета в том, что делает, Джуэл стала читать дальше. Когда она закончила, по ее щекам текли слезы. Заключительные слова Чарльза о любви к своей умирающей жене потрясли Джуэл, и ее плач перешел в рыдания, громко прозвучавшие в тишине. Джуэл закрыла глаза. Она знала, что Чарльз писал искренне. Его слова шли от сердца и были предназначены женщине, которую он любил… единственной любимой женщине. Джуэл вдруг поняла, что отношение Чарльза к ней было лишь бледной тенью того необычайного чувства, которое он испытывал к Эмили.
Разве мог он любить ее так, как любил жену?
Джуэл протянула дрожащую руку к аккуратно исписанному листку и взяла его. Под ним она увидела другое письмо, исписанное каракулями. Почерк был явно женским.
«Дорогой Чарльз!.. Если не можешь навестить нас, дети и я приедем к тебе…»
Джуэл посмотрела на подпись. Имя женщины было Мэри.
Застыв на некоторое время без движения, Джуэл затем тяжело вздохнула. Эти несколько слов рассеяли чувства, которые охватили ее несколько минут назад. Она и раньше подозревала, что у Чарльза есть кто-то еще, кого он навещал каждые два-три месяца, когда уезжал из города как бы по делам. Знала, так как один из ее постоянных посетителей без всякого умысла информировал ее, а также потому, что видела, какими виноватыми глазами Чарльз смотрел на нее, когда возвращался. Однако она не хотела верить и говорила себе, что существует какое-то вполне удовлетворяющее ее объяснение всему этому, но у нее нет права требовать его от Чарльза.
«…дети и я приедем…» «…дети…» Какая же я дура!» — ругала себя Джуэл.
Она задвинула ящик стола. Чарльз, такой галантный и добрый, так любящий свою умирающую жену, признавался ей, Джуэл, в своей любви и в то же время пренебрегал другой женщиной, родившей ему детей, которые были его кровью и плотью!
Чувствуя себя униженной и обманутой, Джуэл глубоко вздохнула, вытерла слезы и повернулась к двери.


Ветер крепчал. Придерживая шляпу, чтобы ее не сорвало с головы, Онести посмотрела на небо. Темные свинцовые тучи быстро сгущались.
Долго ли она ехала верхом, девушка не знала. Оглядев местность, она вспомнила, что пустила Джинджер галопом, как только выехала в поле, и все это время мчалась с бешеной скоростью. Казалось, молодая кобыла радовалась быстрому бегу так же, как и она, и не было времени о чем-то думать. Весь окружающий мир принял расплывчатые очертания. Незваные мысли вновь завертелись в голове, только когда Онести натянула поводья, чтобы дать усталой лошади передышку.
Стараясь избавиться от них, девушка опять пришпорила лошадь, та рванулась вскачь и летела, пока лихая наездница не сдержала ее.
Пустынный пейзаж способствовал воспоминаниям, которые успокаивали душу, и Онести полностью предалась им.
Она улыбнулась, вспомнив тот далекий день, когда вместе с Пьюрити сидела в одном седле на блестящей гнедой кобыле, а еще как однажды не послушалась мать и отчаянно пустила лошадь галопом по плоским техасским равнинам, испытывая трепет от быстрой езды. В памяти всплыл теплый ветер, бьющий в лицо, развевающиеся светлые волосы Пьюрити и ее собственные восторженные крики, сливающиеся с гиканьем сестры. Онести никогда не чувствовала себя такой свободной и ни разу больше не ощущала такой близости с Пьюрити, как в тот момент, когда они вместе разделяли восторг от бешеной скачки.
Отец ужасно разозлился, догнал их, вернул назад и наказал. Все мышцы потом болели несколько дней, но удовольствие стоило того. Пьюрити и она несколько недель втайне снова и снова переживали этот момент, тогда как Честити, еще слишком маленькая, чтобы брать ее кататься на лошади, только слушала их с задумчивой тоской. Онести обещала ей, что в следующий раз возьмет ее покататься, как только они переедут на новое место и мама с папой не будут так беспокоиться о них. Блеск в глазах Честити свидетельствовал о том, что младшая сестренка не забудет данного ей слова.
Но вскоре судьба разлучила их, и Онести не смогла выполнить обещание, как не смогла выполнить и обещание, данное отцу, который, хотя и наказал ее тогда, втайне гордился смелостью дочери.
Онести и в юные годы не перестала любить верховую езду, несмотря на протесты Джуэл. Добродушные ковбои потворствовали ей и позволяли храброй девчонке ездить на их лошадях, пока они развлекались тем, что мог предложить им Абилин. Никто не знал, сколько часов она провела, упорно рыская по окрестностям в поисках сестер, громко выкрикивая их имена, пока не теряла голос настолько, что не могла говорить. Прошли годы, и Онести перестала звать сестер, но по-прежнему продолжала искать их.
Однако, будучи упрямой и сумасбродной, как и в детстве, она никогда не злоупотребляла добротой ковбоев и не загоняла лошадей. Онести всегда с теплотой относилась к добрым, любящим пошутить пастухам.
Странно, но у нее не было собственной лошади, пока Чарльз не подарил ей Джинджер. Она считала этот подарок свидетельством врожденной сердечности Чарльза.
Внезапно в ее мысли вторглись черные глаза, но Онести прогнала их прочь. Ей нужно было время, чтобы собраться с силами и противостоять им и тем мучениям, которые они вызывали.
Послышались раскаты грома.
Сколько же времени она скакала? Час? Два? Судя по урчанию в желудке и по положению солнца, когда его еще было видно, она заехала слишком далеко. Эта мысль вызвала мимолетную улыбку. Онести Бьюкенен обвиняли во многих вещах, но не в неразумных поступках.
Резкий порыв ветра и испуганное ржание Джинджер заставили Онести взглянуть на небо, где вихрем неслись грозовые тучи. Вокруг стала сгущаться темнота. Вздрогнув от неожиданной вспышки молнии, осветившей небо, Онести крепче ухватилась за поводья. Последовавший затем оглушительный удар грома потряс землю, и Джинджер начала беспокойно гарцевать.
— Все в порядке, девочка. — Онести похлопала лошадь по шее, заметив, что глаза ее расширились от испуга, и повернула к городу.
Джинджер снова заржала, когда пошел дождь. Вспышки молнии и оглушительные раскаты грома, вслед за которыми разразился ливень, напугали кобылу, и она не выдержала.
Онести едва удержалась в седле, когда Джинджер встала на дыбы. Огромные капли дождя словно миниатюрные молоточки застучали по телу Онести. Моментально промокнув насквозь, но не теряя присутствия духа, Онести старалась взять под контроль лошадь. Нельзя было позволить, чтобы та сбросила ее. Она хорошая наездница и слишком гордая, чтобы вернуться в город в таком виде, который позволил бы любому сказать: «Я же говорил вам…»
Джинджер опять встала на дыбы, и Онести громко вскрикнула, когда намокшие поводья начали выскальзывать из рук. На мгновение она испугалась. В это время из-за стены дождя неожиданно появился всадник. Он сильно сжал руку Онести, что позволило ей крепче ухватиться за поводья, и сдержал ее лошадь.
Проклятие, это был Уэс Хауэлл! Она вовсе не хотела его помощи!
— Отпустите! — крикнула Онести сквозь шум дождя. — Я сама могу управлять ею!
Уэс продолжал держать руку на поводьях ее лошади.
— Не делай глупости!
— Я сказала: отпустите!
Отбросив его руку, Онести натянула поводья и развернула кобылу как раз в тот момент, когда молния опять расколола небо и прогремел оглушительный гром. Джинджер снова встала на дыбы. В какой-то момент Онести почувствовала, что все четыре копыта лошади оторвались от земли, затем кобыла так резко завертелась на месте, что поводья выскользнули из ее рук и она взлетела в воздух.
Девушка упала на грязную землю, и весь мир померк.
Безумный страх охватил Уэса, когда он опустился на колени рядом с Онести. Он протянул руку и коснулся ее щеки. Девушка дышала, но Уэс понимал, что говорить с ней бесполезно. Онести была без сознания. Быстро справившись с волнением, Уэс прикрыл ее своим телом от неумолимого дождя и попытался обследовать на ощупь. Убедившись, что ноги не пострадали, он последовательно проверил руки, плечи, ключицу и шею. Казалось, все было в порядке, за исключением большой шишки на затылке.
— Онести… ты слышишь меня?
Уэс убрал мокрую прядь волос с ее щеки.
Ответа не последовало.
Техасец тяжело вздохнул. Он терял драгоценное время. Необходимо было найти какое-нибудь убежище… и оказать девушке помощь.
Уэс огляделся вокруг. «Черт побери! Зачем она заехала в это пустынное место, где не было ни единого дома, ни хижины, в которых можно было бы хотя бы временно укрыться от грозы?» — негодовал он.
Дождь становился все холоднее и все больнее колотил по телу. Уэс с растущим страхом понял, что посыпал град. Крупные ледяные шарики били по безвольному телу Онести.
«Нет, черт побери! Нет!» — стучало в мозгу.
Вскочив на ноги, Уэс быстро подошел к своему мерину, который оставался на месте, несмотря на бушующую стихию. Сняв скатку, привязанную к седлу, он развернул большую накидку, что всегда брал с собой, накинул ее на себя, затем наклонился и взял Онести на руки.
Она была холодной… очень холодной.
Уэс почти не чувствовал легкого веса Онести. Он напряженно вглядывался сквозь пелену дождя и града. В душе его затеплилась надежда, когда он заметил неподалеку огромный валун. Уэс бросился к нему и, тяжело дыша, прижался спиной к плоской части камня под небольшим навесом, затем медленно опустился на землю, держа Онести на руках. Устроив девушку между своими бедрами и прислонив спиной к груди, так что ее голова упиралась в его шею, он подтянул колени Онести и обхватил ее ноги своими. Прерывисто дыша, Уэс натянул накидку на них обоих и завернулся в нее так, чтобы надежно укрыться от непогоды.
Безвольное тело Онести не шелохнулось, когда Уэс крепче прижал ее к себе. Он чувствовал ее слабое теплое дыхание. Тяжелые удары града постепенно сменились дробью дождя. Уэс прижался губами к мокрому лбу девушки, проклиная себя за то, что слишком долго медлил, прежде чем поехать за ней. По мере того как в их коконе становилось все теплее и теплее, его дрожь утихала. Вскоре он ощутил, что тело Онести начинает согреваться… тело, аромат которого так привлекал его.
Уэс закрыл глаза, и в голову пришла неожиданная мысль: наверное, они с Онести созданы друг для друга. Он догадывался об этом с самого начала.
— Онести… — прошептал Уэс ей на ухо. — Открой глаза. Ты промокла и замерзла, но сейчас я с тобой и позабочусь о тебе. Открой глаза… пожалуйста, дорогая!
Онести вздрогнула и застонала. Она испытывала боль, но ей было приятно ощущать тепло. Девушка чувствовала легкое прикосновение к ее голове, словно рядом трепетали крылышки бабочки, слышала чью-то речь, но не могла разобрать слов из-за странного гудения в ушах. Онести открыла глаза, но было темно.
Ее охватила паника, и она попыталась шевельнуться, но почувствовала, что приятная теплота еще плотнее обволокла ее.
— Онести… не бойся, дорогая! Все в порядке, только не двигайся.
«Это Уэс», — мелькнуло в мозгу.
— Как ты себя чувствуешь?
Онести попыталась сориентироваться. Oнa поняла, что лежит, опираясь спиной на грудь Уэса, защищавшего ее от дождя, который бушевал снаружи этого странного убежища.
— Тебя сбросила лошадь, ты ударилась головой, но теперь все в порядке.
Онести никак не могла понять, что за странная оболочка укрывала их.
— Это накидка — лучшее, что я мог придумать, дорогая. Она защитит нас от дождя на какое-то время.
Сознание Онести прояснилось еще не до конца. Она недоуменно посмотрела на Уэса. Девушка промокла и замерзла, голова ее болела, мысли путались, но одно она твердо осознавала: ей было приятно ощущать объятия Уэса, нравилось чувствовать его близость во время грозы. Однако она устала, глаза ее начали закрываться.
— Нет, нельзя спать. — Уэс легонько встряхнул ее, в глазах его промелькнуло беспокойство. — Ты сильно ударилась головой, в таких случаях нельзя спать.
— Я устала.
— Нет, нет.
— Не… говори мне, что я не устала. — Онести едва ворочала языком. — Я хочу спать.
— Нет, Онести… пожалуйста, не спи!
«Он сказал „пожалуйста“!» — Онести попыталась улыбнуться, но губы не слушались ее.
— У меня замерзли губы. Мне… трудно говорить.
Уэс нащупал ее лицо.
— Позволь мне согреть их, дорогая, — прошептал он.
Склонившись к ней, Уэс нежно поцеловал ее в губы, затем отпрянул назад. Онести услышала стон, вырвавшийся из его горла, прежде чем он снова прильнул к ее рту. Второй поцелуй был более продолжительным, и Онести разжала губы. Она почувствовала, что он с большой неохотой оторвался от нее. Онести тоже не хотела этого и подумала, отчего они оба дрожат: то ли от непогоды, то ли от нарастающего жара в их временном убежище. Она подняла руку и дотронулась до его щеки, вспомнив, что однажды уже коснулась его так перед тем, как он повернулся к ней спиной и ушел. Она уже хотела убрать руку, но Уэс удержал ее и прижался губами к ладони.
Онести услышала желание в голосе Уэса, когда он прошептал:
— Я хочу… — Затем помолчал и хрипло спросил: — Как твоя голова, дорогая?
— Болит.
— Ты чувствуешь тошноту?
— Нет, только усталость.
— Тебе пока нельзя спать. Говори мне что-нибудь, милая, чтобы не уснуть.
— Я не могу.
— Говори, Онести.
— Мне не хочется говорить.
— Расскажи о себе.
Глаза Онести закрывались, и только по настоянию Уэса она старалась держать их открытыми. Онести испытывала странное чувство. Мысли ее путались, но она ясно сознавала, как приятно находиться в его объятиях.
— Онести. — Тревожная интонация в голосе Уэса привлекла ее внимание. — Пожалуйста, дорогая.
«Пожалуйста», — снова мысленно отметила Онести и глубоко вздохнула. Он хочет, чтобы она говорила… рассказала о себе.
Онести едва узнала свой голос, настолько он исказился.
— Хорошо… я расскажу об Онести, Пьюрити и Честити.
Девушка почувствовала, как Уэс напрягся. Она увидела в его глазах тревогу и готова была рассмеяться, если бы могла.
— Это я и мои сестры. — Ее дрожащие пальцы непроизвольно потянулись к медальону на шее. Голос окреп. — Мои сестры ждут меня, и я найду их. Отец говорил, что, когда мы подрастем, станем опасными добродетелями, а мама утверждала, что он ошибается.
— Расскажи мне о своих сестрах, Онести. С самого начала.
Веки ее отяжелели, но она старалась держать глаза открытыми. Дождь все еще продолжался, когда девушка медленно начала:
— Мы приехали из Техаса, ты знаешь…
Чувствуя удивительное спокойствие, когда Уэс прижал ее к себе поближе и прильнул губами к ее щеке, Онести продолжила рассказ.


— Где же она, черт побери?
Джуэл смотрела в окно своей комнаты, крепко стиснув зубы. Дождь лил и лил, размывая грязные колеи на улице. День близился к концу, а Онести с утра не появлялась. Джуэл уговаривала себя не волноваться, но ей все равно казалось, что в этот раз непременно случилась беда. Она повернулась к Сэму:
— Значит, говоришь, ты обыскал весь город?
— Я везде побывал.
— А к Джереми заглядывал?
— Сказал же, что везде был!
Джуэл старалась сохранять хладнокровие. Сегодня у нее был тяжелый день. Утром, идя из банка Чарльза, она не собиралась останавливаться у двери Онести и тем более не хотела рассказывать ей о письмах, которые случайно обнаружила. Однако на душе было тяжело, и она все-таки на некоторое время задержалась у комнаты девушки. Онести дома не оказалось. Тревога, с которой Джуэл ждала ее возвращения вот уже несколько часов, усилилась, когда появился Сэм и поинтересовался, где Онести.
— Ты разговаривал с Джереми?
— Бад сказал, что он, закончив работу, уехал из города еще до грозы. Ты же знаешь, Джереми никому не говорит, куда направляется и когда вернется.
— Он был один?
— Черт побери! О чем, по-твоему, я спросил Бада в первую очередь? Ты же знаешь, я не дурак!
— Не кричи на меня!
— Буду кричать, если захочу! Это пока еще свободная страна! И не создавай панику, когда мне надо сосредоточиться.
Джуэл вздохнула. Хотя ей очень не хотелось, она вынуждена была признать, что нуждается в помощи, потому что ее мозг не приспособлен к рациональному мышлению. Джуэл вдруг подумала, что второй из двух близких ей людей может отдалиться от нее.
— Ты наведался в конюшню? — спросила она, немного поразмыслив.
— Да, Хайрама Уинтерса не оказалось на месте.
— А лошадь Онести в стойле?
— Нет.
— Нет?
— Это еще ничего не значит. Хайрам иногда дает кобылу напрокат без ведома Онести. Я знаю, потому что уже говорил с ним об этом. Он обещал больше так не делать, но старик хитер, ты знаешь.
— И все-таки…
— Надо больше доверять Онести. Неужели ты думаешь, что она поедет кататься верхом, когда надвигается гроза? Даже если бы она выехала, сразу бы вернулась, увидев, что тучи сгущаются.
— Мне кажется, ты иногда слишком доверчив.
— А ты — недостаточно!
— Я не хочу спорить с тобой, Сэм.
— Тогда чем же ты занимаешься!
— Хорошо. Ты победил. А теперь скажи: где же Онести?
— Вот что я тебе скажу. — Сэм помолчал, прищурив свои маленькие глазки. — Может быть, это не наше дело, где она находится.
— Что ты этим хочешь сказать?
Сэм пожал плечами:
— Только то, что сказал. Возможно, ей захотелось уединиться.
Джуэл застыла:
— Что ты несешь, Сэм!
К ее удивлению, старик густо покраснел:
— Этого Уэса Хауэлла тоже нигде нет.
Джуэл насупилась. Только не этот человек. Онести знает, что от него можно ждать любых неприятностей.
— Ты права! — Сэм обладал сверхъестественной способностью угадывать мысли. — От этого парня не жди ничего хорошего. Успокаивает одно: Онести никогда не пасовала перед трудностями.
Старик повернулся к двери. Резко прервав разговор, он бросил через плечо:
— Я ухожу, поговорим позже.
Ответ Джуэл замер у нее на губах, когда Сэм открыл дверь и она увидела Чарльза. Не помня, приглашала ли она его, Джуэл наблюдала, как он вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Чарльз, красивый, как всегда, напряженно смотрел на нее своими искренними карими глазами.
— Что-нибудь случилось, Джуэл?
Вытянувшись во весь свой внушительный рост, она ответила не сразу. Одетая в блестящее золотистое атласное платье, которое не шло ни в какое сравнение с бледным утренним нарядом, теперь отвергнутым и лежащим в гардеробе, Джуэл холодно посмотрела в глаза Чарльзу.
— Джуэл?
— Я была у тебя сегодня.
— Знаю. Думал, ты вернешься. Я пришел к тебе, как только смог. Ты что-то хотела?
— Я пролила чернила на твой письменный стол.
— Надеюсь, не слишком расстроилась. Я отчистил его. — Чарльз улыбнулся и подошел ближе.
— Я выдвинула ящик стола, чтобы найти тряпку, и прочитала твое письмо.
— О… — Лицо Чарльза приняло грустное выражение. — Извини, Джуэл, но ты же знаешь, что Эмили…
— А кто такая Мэри?
Чарльз побледнел.
— Ты негодяй.
— Джуэл, постарайся, пожалуйста, понять!
— Понять? Мне очень хочется все это понять, Чарльз. Скажи же, кто такая Мэри? И дети…
Чарльз молчал.
— Я еще раз спрашиваю тебя: кто такая Мэри?
В голосе Чарльза послышалась тихая мольба:
— Ты же знаешь, я люблю тебя, Джуэл.
— Кто такая Мэри?
— Джуэл.
— Убирайся!
— Но…
— Убирайся!
Чарльз не двигался и, казалось, превратился в камень.
— Я люблю тебя, Джуэл.
— Негодяй… негодяй…
Это слово продолжало звучать в мозгу Джуэл, пока звуки удаляющихся шагов Чарльза не стихли.


Джереми встряхнул накидку и постучал в дверь хижины, прячась от дождя. Вода ручьями стекала с широких полей его шляпы, он промок до нитки, несмотря на специальную одежду, которую надел на случай грозы. Однако все неприятности путешествия стоили того, чтобы увидеть нетерпение Биттерса, когда он выдохнул:
— Ну, какие новости?
— Первая партия денег прибывает утром в понедельник с тридцать шестым поездом.
Биттерс бросил взгляд на Ригса, и Джереми восторжествовал. Теперь этот дармоед с одутловатым лицом не будет сомневаться и говорить, что он никогда не сможет добыть обещанную информацию.
— Восемь человек будут охранять деньги, пока они не поступят в банк Колдуэлла. Затем Хауэлл приступит к своим обязанностям.
— Какие же это новости? — прервал его Ригс с хмурым видом. — Нас вообще не интересует первая партия.
Джереми снял накидку. Он посмотрел на Ригса и добавил с явным удовольствием:
— Если все пройдет хорошо с первой партией, вторая поступит через неделю в то же самое время и в том же сопровождении.
— Черт побери, здесь что-то не так, слишком все просто!
— Просто? — Биттерс повернулся к Ригсу и прорычал: — Восемь человек охраны, а ты говоришь «просто»?
— Мы же не будем соваться, пока деньги в поезде. Ты сам говорил! — не унимался Ригс. — А Хауэлл не собирается нанимать восемь человек, чтобы охранять их день и ночь.
— Откуда ты знаешь?
— Охрана у Хауэлла будет. — Джереми вытер с лица капли дождя и откинул назад намокшие волосы. Все повернулись к нему. Парень промерз до костей, но физические неудобства меньше всего волновали его. — Он уже договорился с помощником начальника полиции Брауном, чтобы тот подобрал шестерых мужчин, которые будут работать на него.
— Шестерых…
— Хотите знать их имена?
— Да наплевать мне на их имена! Как Хауэлл собирается организовать охрану?
— Я слышал — круглосуточно.
Биттерс одобрительно кивнул, и Джереми подошел к нему.
— Он еще не установил дежурство?
— Насколько мне известно, нет, но, думаю, это не проблема.
Биттерс опять кивнул. Его толстые губы расплылись в улыбке.
— Ты хорошо поработал, Силс. Думаю, мы можем принять тебя в свою компанию. — Ригс громко усмехнулся, и Биттерс резко повернулся к нему: — Хочешь что-то сказать? Если да, говори!
Ригс ничего не ответил, и Джереми удовлетворенно хмыкнул. Он посмотрел на Ганта, который все время молчал, стоя у очага. Выражение его лица было тупым, и Джереми решил, что ему нечего сказать. Черт побери, дела идут как нельзя лучше!
Потерев затекшие руки, чтобы восстановить циркуляцию крови после долгой езды верхом, Джереми посмотрел на котелок с мясом, которое тушилось на огне. Рядом висел такой же котелок с кофе.
— Я очень голоден. Надеюсь, еды хватит на четверых?
Биттерс улыбнулся:
— Угощайся. Заслужил.
Джереми подошел к огню с тарелкой в руке, не скупясь положил себе мяса и вернулся к столу, затем с жадностью накинулся на еду. Ригс весь так и кипел от злости, и Биттерс как никогда сурово посмотрел на него.
Джереми заметил, что Биттерс взял с полки бутылку и улыбнулся как-то особенно, когда предложил:
— Ты, видимо, замерз. Как насчет стаканчика виски, чтобы согреться?
Рука Джереми застыла на полпути ко рту. Янтарная жидкость приковала взор. Конечно, спиртное согреет его гораздо быстрее, чем еда, но… Он проглотил слюну, затем отвернулся с небрежным видом и ответил:
— Нет настроения. Надо возвращаться назад, пока меня не хватились.
Биттерс был явно удивлен таким ответом. Джереми снова подцепил мясо ложкой. Неожиданно парень осознал, что тоже не ожидал от себя такого.
«Да, пока дела идут хорошо, — размышлял он, — по крайней мере на этой стадии».
Джереми не покидали радужные мысли: «Через пару недель я стану богатым человеком и тогда с полным правом смогу признаться Онести в любви, всего через две недели…»


Сэм пересек почти пустынную улицу, зная, что к вечеру она заполнится шумными ковбоями, которые прибудут в город, несмотря на незатихающий ливень. Проклиная дождь, барабанящий по поникшим полям его шляпы, и грязь, засасывающую сапоги, Сэм с трудом пробирался к конюшне. Он даже не пытался укрыться. Какой смысл? Он уже и так промок до нитки.
Старик еще больше нахмурился. Разговор с Джуэл ужасно расстроил его. Онести никогда раньше не исчезала так надолго, не сказав, куда отправляется. Черт побери, даже если она дуется на Джуэл, почему не подумала о нем? Ведь знает, как он беспокоится о ней. Онести не должна встречаться с Уэсом Хауэллом, никого не поставив в известность.
«Не должна? — тут же спросил он сам себя. — Что касается Хауэлла, трудно предсказать, что выкинет этот малый, судя по тому, как он смотрел на Онести», — продолжал размышлять Сэм.
Выбравшись на дощатый настил под навес большого магазина, он остановился, чтобы еще раз осмотреть улицу.
— Привет, Сэм! — Старик обернулся на тонкий голос Уилларда Граймса и усмехнулся. Он не переставал удивляться, как такой огромный, словно слон, мужчина мог обладать таким писклявым, режущим уши голосом. Лавочник ехидно заметил: — Кажется, ты наконец сообразил укрыться от дождя.
Не считая нужным отвечать на эту реплику, Сэм повернулся в сторону конюшни. Тогда Граймс снова заговорил, но теперь более мягким тоном:
— Недавно ты спрашивал об Онести Бьюкенен…
Сэм обернулся к нему:
— Ты же мне ответил, что не видел ее.
— Это потому, что рядом стояла моя жена.
— Значит, видел?
— Да.
— Когда?
— Рано утром. Она шла по улице в другой конец города… и было на что посмотреть.
— Что ты имеешь в виду?
— Штаны, которые она надевает, когда собирается кататься верхом… знаешь, конечно, такие узкие штаны.
Сэм так и вспыхнул. «Онести оделась для езды верхом», — сообразил он.
— Проклятый идиот! Почему ты не сказал мне об этом раньше?
— Я же объяснил почему.
— Ты бочка с жиром! — Узловатые руки Сэма сжались в кулаки. — Я проучу тебя, все расскажу твоей жене…
— Ты не сделаешь этого, Сэм? — Потное лицо Граймса заблестело. — После того, как я оказал тебе услугу?
— Хорошо…
Спустя несколько минут в конюшне Сэм пристально смотрел в глаза Хайраму Уинтерсу:
— Значит, говоришь, Онести выехала утром?
— Она еще не вернулась? — Уинтерс покачал головой. — Наверное, ее застала гроза. Когда Онести уезжала, вовсю светило солнце. Никто не ожидал, что погода так испортится. Она бы не поехала, если бы знала. — Он пожал плечами и добавил: — Разве кто-нибудь, кроме этого парня, Хауэлла, выехал бы из конюшни, когда нависли такие тучи? Я думал, что он умнее. Хауэлл примчался сюда, взял свою лошадь и погнал ее что есть мочи. Небо в это время уже все заволокло.
— Хауэлл?
— Да.
— А где ты держишь мою лошадь?
— В последнем стойле. — Уинтерс недоверчиво посмотрел на Сэма: — Ты что, тоже собираешься ехать в такую погоду? Дождь не прекратится еще несколько часов!
Сэм быстрым шагом направился к последнему стойлу.
— Ты слишком стар, чтобы ездить верхом под проливным дождем!
Сэм взял свое седло.


Уэс медленно пробуждался. Было тесно, и мышцы его затекли. Горячий и влажный воздух затруднял дыхание. Он попытался пошевелиться, но ощутил тяжесть и сразу пришел в себя. Черт побери, неужели он уснул? Чувствуя дыхание Онести на своей шее, он немного успокоился и слегка откинулся назад, чтобы более внимательно осмотреть ее. Девушка спала. Лицо ее было неподвижным, длинные темные ресницы резко выделялись на гладких щеках, которые были неестественно бледными. Влажные волосы завивались на висках, оттеняя прелестные черты, казавшиеся слишком совершенными, чтобы быть реальными. Онести нахмурилась во сне, и губы ее раскрылись с тихим стоном. Она заморгала и медленно открыла глаза.
— Ты уснула. — Уэс заметил недоумение на лице Онести. — Я тоже. Как ты себя чувствуешь?
— Г… голова болит.
Онести смотрела на него странным взглядом. Он подхватил ее поудобнее.
— Помнишь, дорогая? Лошадь сбросила тебя, и ты ударилась головой.
— И мы долго не могли укрыться от дождя.
— Верно.
Онести заморгала и закрыла глаза. Уэс дал ей возможность собраться с мыслями, пытаясь также упорядочить свои. Он вспомнил, что девушка почти автоматически продолжала свой рассказ, пока они оба не уснули. Она рассказала то, что, как он думал, было известно лишь нескольким близким ей людям.
Склонив голову, Уэс коснулся губ Онести легким поцелуем, как будто целовал маленькую девочку, в раннем возрасте потерявшую всех своих родных и упрямо отказывавшуюся признать, что ее сестры умерли. Потом он снова поцеловал ее в губы, на этот раз более горячо, как женщину, в которую превратилась эта девочка и которая продолжала верить, что сестры где-то близко, что они ждут, когда встретятся с ней.
Уэс подумал тогда, слушая прерывистую речь Онести, что ее поиск не так уж сильно отличается от его розыскного дела.
Однако он обратил внимание на то, что девушка очень мало говорила о своей настоящей жизни. Ему пришла в голову мысль, что она сочла это неинтересным для него.
Неожиданно Уэс заметил, что надоевший дождь прекратился. Надо было решать, что в сложившейся ситуации делать дальше. Странно, но ему не хотелось покидать их временное убежище. Тем не менее он откинул накидку и увидел, что небо над головой прояснилось, хотя солнце все еще скрывали оставшиеся облака. «Что это, временное затишье? А может, гроза миновала?» — раздумывал Уэс.
Онести начала дрожать на ветру. Уэс огляделся и с облегчением увидел, что его мерин бродит неподалеку от того места, где он спешился. Дальнейший внимательный осмотр местности не дал никакого результата. Кобылы Онести нигде не было видно.
Приняв решение двинуться в обратный путь, Уэс тихо сказал:
— Онести, открой глаза. — Он забеспокоился, когда она ответила лишь слабым подрагиванием век. — Мы должны ехать, пока снова не начался дождь. Ты можешь встать?
Онести открыла глаза.
— Могу.
Девушка попыталась сесть. Уэс крепко сжал зубы. Он видел, что она очень расстроилась, когда ничего не получилось. Его тревога усилилась.
Осторожно выбравшись из-за спины Онести, Уэс привалил ее к валуну, который укрывал их во время грозы.
— Подожди здесь, дорогая. Я вернусь через минуту.
Уэс длинными прыжками добрался до своей лошади.
Взявшись за поводья и сказав несколько утешительных слов стойкому животному, он обернулся к Онести, и у него перехватило дыхание: покачиваясь и с трудом удерживая равновесие, девушка стояла на том месте, где он ее оставил. Уэс с замирающим сердцем бросился назад, чтобы поддержать ее.
Резкий тон выдал его беспокойство.
— Я же сказал, чтобы ты подождала! Тебе нельзя вставать, черт побери! Ты могла упасть и повредить что-нибудь!
— Я же говорила, что могу встать.
Онести спокойно встретила его гневный взгляд. Однако она дрожала — от слабости или холода, трудно было сказать. Уэс немного смягчился. Он взял ее на руки и решительно заявил:
— У меня нет времени на пререкания.
Подняв Онести на седло, Уэс уселся позади и обхватил ее руками. Он прижал спину девушки к своей груди, понимая, что это не такая уж хорошая защита от холода, наступившего после грозы, пришпорил мерина и двинулся в путь.
Они проехали совсем немного, когда Онести неожиданно сказала:
— Мне холодно.
— Я знаю.
Дрожь ее усилилась, и она плотнее прижалась к нему. Страдая от своей беспомощности, Уэс крепче обнял Онести. Стуча зубами, она прошептала:
— Поговори со мной, Уэс. Расскажи мне о себе.
Легкая улыбка коснулась губ Уэса, когда он начал:
— Я приехал из Техаса, ты знаешь…


«Проклятие, если бы мои старые кости так не болели…» — сетовал про себя Сэм. Он взглянул на небо и фыркнул. Трудно было сказать наверняка, но, похоже, дождь окончательно прекратился. «Пора уж!» — с удовлетворением подумал старик. Он не чувствовал особых неудобств и холода с того момента, как выехал из конюшни под причитания Хайрама Уинтерса, которые до сих пор звучали в его ушах: «Ты слишком стар, чтобы ездить верхом под проливным дождем!»
«Будь он проклят!» — выругался в душе Сэм. Хайрам Уинтерс не мог понять, что ему наплевать на дождь и холод, когда Онести угрожает опасность. Раз она все еще не вернулась, значит, на то есть причины. Онести наверняка промокла и замерзла, так же как и он, и эта мысль была невыносимой.
Что касается Уэса Хауэлла, пустившего свою лошадь во весь опор, возможно, это только совпадение. А если нет…
Сэм снова выругался и поправил на бедре свой пистолет. Возможно, он и стар, но у него твердая рука. Его намерения справедливы, и он не дрогнет, если потребуется применить оружие.
Какое-то движение вдалеке привлекло внимание старика, прервав его мысли. Он пригляделся и затаил дыхание, когда на горизонте появился всадник. Это был мужчина… большой мужчина, приближающийся к нему ровным аллюром. Однако в его посадке было нечто странное, как будто…
Внезапно сообразив, в чем дело, Сэм пришпорил лошадь и помчался вперед галопом.


В тишине пустой комнаты было слышно даже дыхание Чарльза, стоящего у письменного стола и смотрящего на смятый лист бумаги. Чарльз взглянул в окно и отметил, что еще не стемнело. Казалось, день тянулся бесконечно: так много событий произошло!
Он сделал вызов Уэсу Хауэллу, хотя неделю назад не поверил бы, что, зная о возможных последствиях, способен на такой поступок. И, что самое невероятное, допустил разрыв отношений, благодаря которым вновь обрел любовь.
Письмо, лежащее перед ним на столе, казалось, слепило глаза, когда Чарльз смотрел на небрежные каракули.
Мэри.
Он сделал большую глупость, связавшись с ней, и теперь приходилось расплачиваться за свою ошибку дорогой ценой.
Перед глазами возник образ Джуэл с застывшим лицом, и к горлу подкатил ком. Он сильно обидел ее. Она заслуживает лучшего. Всем сердцем Чарльз хотел стать ее мужем. Однако существовала еще и Мэри.


Гнедой мерин приближался к ним по грязной тропе, в то время как Уэс продолжал двигаться ровным аллюром. Онести спала. По ее просьбе он начал рассказ о своей молодости в Техасе. Когда она заснула, Уэс понял, что не тихий звук его голоса убаюкал ее. Тело девушки становилось все горячее с каждой милей, и он был беспомощен перед жестокой лихорадкой.
Не сразу распознав приближающегося всадника, Уэс потянулся к пистолету на бедре. Уже расстегнув кобуру, он узнал Сэма Потса, который мчался с бешеной скоростью.
Лошадь старика резко остановилась перед ними. Сэм взглянул на Онести, и лицо его покраснело от гнева. Он спросил:
— Что ты сделал с ней?
— У меня нет времени отвечать на твои глупые вопросы! — Уэс тоже побагровел. — Есть одеяло… или что-нибудь сухое, чтобы завернуть ее?
Посмотрев на Уэса пронизывающим взглядом, Сэм протянул руку к скатке, привязанной к седлу. Уэс взял одеяло, поданное Сэмом, накинул его на Онести, прикрыв ее плечи и ноги. Она даже не пошевелилась, вызвав у него еще большую тревогу. Он повернулся к Сэму, напряженно следившему за ним:
— Лошадь сбросила ее. Она ударилась головой. Ей нужен врач.
Сэм недоверчиво хмыкнул:
— Джинджер кроткая, как котенок, а Онести слишком хорошая наездница, чтобы ее можно было сбросить.
— Возможно, и так, но тем не менее лошадь сбросила ее. — Терпение Уэса лопнуло. — Я везу ее к врачу, так что посторонись.
— Отдай ее мне. И сам отвезу.
— Нет.
Узловатая рука Сэма потянулась к пистолету.
— Я сказал: отдай ее мне!
Онести застонала. Тело ее дрогнуло, затем пошевелилось. Уэс понял, что она очнулась.
— Сэм… Что ты делаешь здесь?
Лицо старика приняло мягкое, почти комичное выражение, когда Онести заговорила, но Уэс не был склонен улыбаться.
— Я поехал искать тебя, милая. Этот парень говорит, что тебя сбросила лошадь, — сказал Сэм.
— Молния напугала Джинджер, и она взбрыкнула. — Онести поднесла дрожащую руку к голове. Глаза ее лихорадочно блестели. — Скоро мы будем дома, Уэс? Я очень устала.
— Осталось еще немного. — Уэс погладил ее по руке. — Сэм беспокоился о тебе. Он захватил с собой одеяло.
Уэс заметил ее попытку улыбнуться, когда она повернулась к недоверчивому старику:
— Все в порядке, Сэм. Просто я очень хочу домой.
Сэм резко развернул свою лошадь:
— Тогда нечего терять время!
Они тронулись, и Онести устроилась поудобнее. Уэс заглянул в ее голубые глаза, а она тихо прошептала:
— Итак, ты приехал из Техаса…


— Генри, зови быстрее врача!
Лицо Джуэл было бледным, несмотря на старательно нанесенные румяна. Она увидела высокого техасца, который въехал в город верхом, обхватив руками Онести, сидящую впереди него. Тело девушки было слабым и безвольным, отчего Джуэл живо вспомнила ребенка, которого она нашла у реки много лет назад. Выражение лица Хауэлла казалось спокойным, даже равнодушным, но она заметила, что он отказался от чьей-либо помощи и никому не позволил прикоснуться к Онести, когда снимал ее с седла и затем понес в салун.
Джуэл пыталась держать себя в руках, хотя у нее это плохо получалось. Хауэлл поднялся на второй этаж и, никого не спросив, куда идти, направился прямо к спальне Онести. За ним нахмурившись следовал Сэм. Джуэл наблюдала за выражением лица техасца, когда он подошел к постели и осторожно положил девушку. Она увидела, как ожили бесстрастные темные глаза техасца, когда он склонился над Онести и прошептал что-то ей на ухо.
— Что он говорит? — Раздраженный тон Сэма заставил Джуэл повернуться к нему. — Я не доверяю этому парню. Мне не нравится, как он смотрит на Онести.
— В самом деле, Сэм? А может быть, тебе не нравится, как Онести смотрит на Хауэлла? Мне наплевать, кто как на кого смотрит. Мне ясно лишь одно: надо сейчас же снять с Онести мокрую одежду. — Джуэл вздохнула, затем решительно сказала: — Я хочу, чтобы все покинули эту комнату!
Хауэлл поднял голову. Его взгляд пригвоздил Джуэл к месту, когда он произнес ледяным тоном, от которого по ее спине пробежали мурашки:
— Я никуда не пойду.
Джуэл вспыхнула. Однажды она уступила, но будь она проклята, если уступит еще раз!
— Вы не останетесь здесь! — резко сказала она. — Мне надо снять с Онести мокрую одежду. Если не уйдете, я позову кого-нибудь, чтобы вас выкинули!
— Уэс, пожалуйста…
Шепот Онести заставил Уэса повернуться к ней. Джуэл наблюдала, как они смотрели друг на друга. Она заметила, что суровое лицо Хауэлла на мгновение дрогнуло, прежде чем он наклонился и что-то прошептал девушке. Затем Джуэл с испугом увидела, как Уэс поцеловал Онести в губы, после чего выпрямился и направился к двери.
«Так вот, значит, как обстоят дела», — осенила ее догадка.
— Мне это не нравится, — раздался над ухом голос Сэма. — Все это плохо кончится.
— Ты так думаешь? — Джуэл пристально посмотрела на него. — Что бы там ни было, у меня нет времени на разговоры. Уходи, Сэм.
Подождав, когда за мужчинами закроется дверь, Джуэл подошла к Онести. Она старалась, насколько это было возможно, говорить нормальным тоном.
— Ты все-таки поехала кататься верхом, хотя этого не следовало делать. Меня это не удивляет. — Она немного помолчала. — Скоро придет врач. Ты можешь сесть? Я помогу тебе снять мокрую одежду.
— Могу, — сказала Онести, и Джуэл заметила, с каким трудом она говорит. — Я могу и раздеться сама.
— Не можешь.
— Могу.
Онести попыталась сесть, но безуспешно. Джуэл не выдержала, и все ее показное равнодушие исчезло.
— Позволь мне помочь тебе, Онести, — ласково сказала она.
Немного помолчав, Онести ответила:
— Сегодня день сюрпризов.
Боль, терзавшая Джуэл, утихла; когда девушка взяла ее руку.


Уэс стоял в коридоре около комнаты Онести, когда веселая музыка внизу начала звучать все громче и громче. Он непроизвольно расправил плечи. Онемевшие мышцы болели после недавнего тяжелого испытания, но мысли его были далеко от личных физических неудобств. Несколько минут назад в комнату Онести вошел врач, и с этого момента Уэс думал только о том, что он скажет.
— Почему бы тебе не спуститься вниз и не выпить немного? — вдруг спросил Сэм. Уэс обернулся к нему, и старик добавил: — Твоя одежда тоже промокла, и тебе надо согреться. Скажи бармену, что выпивка за счет заведения. Джуэл не скупится для тех, кто оказывает ей услуги.
— Я не оказывал ей услуг.
— Ты помог Онести, не так ли? Значит, оказал Джуэл и мне услугу.
— Я сделал это не ради кого бы то ни было.
— Что ты имеешь в виду?
— Давай говорить прямо, старик.
— Меня зовут Сэм.
— Так вот, Сэм. То, что происходит между Онести и мной, никого не касается.
— Ты так думаешь? — Сэм прищурил свои маленькие глазки так, что они стали узкими щелочками. — Тогда позволь сказать тебе кое-что. Я не знаю, что происходит между вами, однако нет ничего такого, что касалось бы Онести и не касалось меня. И еще скажу… ты не нравишься мне.
— Мне наплевать на это.
— Наши чувства взаимны, однако, кажется, ты считаешь, что имеешь право на то, что не принадлежит тебе!
— Я же сказал…
Уэс замолчал, так как дверь в комнату Онести неожиданно открылась и доктор Картер вышел в коридор с сумкой в руке.
— Как она, док? — бросился к нему Сэм.
— В общем, ничего, — ответил бородатый врач, пожимая плечами на его озабоченный вопрос. — Довольно сильно ударилась головой, но через день-два ей будет лучше.
— А лихорадка? — спросил Уэс.
— Я дал ей лекарство. Температура уже начинает спадать. — Картер немного помолчал. — Ваше имя Хауэлл, не так ли? Она зовет вас. Вы можете войти сейчас, если хотите. Но помните: девушка нуждается в отдыхе.
Уэс кивнул. Сэм выругался сквозь зубы и повернулся, чтобы проводить доктора, в то время как Уэс открыл дверь в спальню Онести. С раздражением увидев, что Джуэл стоит возле постели как часовой, Уэс многозначительно посмотрел на нее и подошел к Онести.
Джуэл усмехнулась:
— Ладно, я поняла намек.
Когда дверь за Джуэл закрылась, Уэс, присев на кровать, склонился над Онести. Одетая в ночную рубашку, девушка была очень бледна, веки ее отяжелели. Длинные темные волосы разметались по подушке. Они резко контрастировали с белой кожей и блестящими голубыми глазами, которые она старалась держать открытыми. В тусклом свете блеснул золотой медальон на шее. Уэс придвинулся поближе и прикоснулся ладонью к щеке Онести. Это прикосновение к гладкой, без единого изъяна коже пробудило в нем такое глубокое чувство, что оно потрясло его до глубины души.
— Врач говорит, что ты не сильно пострадала, — прошептал он. — Однако тебе надо полежать несколько дней.
— Завтра я… буду здорова.
— Через несколько дней, Онести.
Девушка не сводила с него глаз:
— Завтра мне будет намного лучше.
«Упрямая», — мысленно отметил Уэс.
— Сэм за дверью?
Уэс напрягся.
— Скажи ему, что все хорошо.
Он вовсе не хотел разговаривать с Сэмом!
Уэс помолчал, стараясь овладеть своими чувствами. В последние несколько часов он сделал поразительное открытие, но не знал, готова ли Онести выслушать его. Не удержавшись, Уэс все-таки прошептал:
— Теперь все изменилось, ты знаешь это, не так ли, дорогая? То, что происходило между нами до сегодняшнего дня, было только игрой.
— Игрой?
— Да, игрой, в которую мы оба играли, не понимая, что делаем. Но время игр прошло.
Онести молчала.
— Теперь все будет по-другому.
Веки Онести дрогнули и закрылись.
— Онести.
Она не отвечала, и Уэс почувствовал разочарование. Он очень долго в своей жизни ждал момента, чтобы произнести слова, которые теперь придется отложить до другого дня. Его не смущало то, что было раньше. В те несколько грозовых часов Онести раскрыла ему сердце, позволив тем самым войти в свою жизнь, и он не уступит ее никакому другому мужчине.
С этой мыслью Уэс погладил Онести, убрав прядь волос с ее щеки, затем коснулся кончиками пальцев подбородка девушки и прильнул легким поцелуем к ее губам. Медальон на шее Онести снова блеснул, и Уэс осторожно дотронулся до него. Теперь он знал, что это маленькое золотое сердечко связывает Онести с пропавшими сестрами так же, как значок рейнджера связывает его с отцом, за которого он должен отомстить. Посидев возле Онести еще несколько мгновений, Уэс поднялся и взглянул в окно. Пасмурный день быстро клонился к вечеру. Пройдет еще немало длинных и пустых часов, прежде чем они с Онести смогут поговорить. Внезапная суматоха в коридоре и громкие сердитые голоса привлекли внимание Уэса. Вдруг дверь резко отворилась и в комнату ворвался Джереми Силс. Его юное лицо было бледным и озабоченным. Когда он встретился взглядом с Уэсом, в глазах парня загорелась ненависть. Джереми устремился к постели Онести, но тут Уэс схватил его за руку и развернул лицом к себе:
— Онести нуждается в отдыхе. Ее нельзя беспокоить.
— Кто это сказал? — Выражение лица Силса приняло угрожающий вид. — Ты? — Он попытался вы рваться, но безуспешно.
— Прошу тебя уйти… и побыстрее.
— Пусти меня.
— Говорю тебе еще раз…
— Ну ладно, хватит! — Джуэл вклинилась между двумя мужчинами. — Вы ведете себя как два пса, грызущихся из-за кости! Убирайтесь оба, черт побери, или я сама выставлю вас!
Силс повернулся к Джуэл:
— Я нашел Джинджер за городом и сломя голову примчался сюда. Ни за что не уйду, пока не поговорю с Онести.
— С ней нельзя говорить сейчас. Врач дал ей снотворное.
— Мне наплевать, что он дал ей!
Уэс попытался остановить Джереми, когда тот повернулся к постели Онести, но Джуэл помешала ему, приказав:
— Оставь его! Если Онести проснется, она захочет поговорить с ним.
Ревность полоснула Уэса словно ножом, и он выпалил:
— Нет! Больше не захочет.
Удивившись, Джуэл усмехнулась:
— Приди в себя, парень. У Онести всегда найдется время для Джереми.
Слова Джуэл продолжали звенеть в ушах Уэса, когда Джереми склонился над Онести и начал что-то тихо говорить ей. Покраснев, техасец рванулся к ним, но был остановлен холодным дулом пистолета, который Джуэл прижала к его боку.
— Достаточно! — резко сказала она. — Я применяла оружие и по более мелкому поводу, смогу воспользоваться им и сейчас. Попробуй сделать еще хоть шаг!
Уэс взглянул на Джуэл, грудь его тяжело вздымалась, кулаки были сжаты.
Женщина снова заговорила, холодно глядя на него:
— Убирайся из этой комнаты и из салуна и не возвращайся, пока Онести не пошлет за тобой!
Уэс колебался. Джуэл взвела курок.
Уэс посмотрел на постель Онести. Его могучее тело дернулось, когда Силс снова склонился над девушкой. Пистолет Джуэл резко ткнулся ему в бок.
— Последний раз говорю: уходи, а не то тебя вынесут отсюда!
Сжав зубы, Уэс вышел в коридор, где остановился, чтобы прийти в себя. Он не имел права допустить, чтобы из-за непредвиденных обстоятельств сорвалось то, к чему он слишком долго готовился, чего столько времени ждал.
Думая прежде всего об этом, Уэс быстро спустился вниз и двинулся через переполненный салун к выходу. Он не остановился, пока не оказался на полутемной улице.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Опасные добродетели - Барбьери Элейн

Разделы:
Глава 1Глава 2

Часть II

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Эпилог

Ваши комментарии
к роману Опасные добродетели - Барбьери Элейн



Замечательно...интересно, не затянуто... Собираюсь прочесть другие книги из этой серии.
Опасные добродетели - Барбьери ЭлейнМилена
3.04.2013, 14.08





Напоминает фильм "небо в горошек" очень похожий сюжет
Опасные добродетели - Барбьери ЭлейнAlex
3.04.2013, 18.50





Интересный роман.Читайте.
Опасные добродетели - Барбьери ЭлейнКэт
3.04.2013, 9.24





Роман рассказывает о судьбе 1-й из трех спавшихся сестер-девочек. Типичный ковбойский роман со свойственными этому жанру атрибутами. Интересен.
Опасные добродетели - Барбьери ЭлейнВ.З.,65л.
10.10.2013, 11.11





В этом романе очень много всего намешано, и мысли разных людей и события, все вперемешку. Хотелось-бы читать любовный роман, а не описание двух недель из жизни дикого запада.
Опасные добродетели - Барбьери Элейнsvet
1.12.2013, 22.46





Тем,кто любит романы про Запад читать обязательно!
Опасные добродетели - Барбьери ЭлейнНаталья 66
4.09.2015, 3.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100