Читать онлайн Опасные добродетели, автора - Барбьери Элейн, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опасные добродетели - Барбьери Элейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.62 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опасные добродетели - Барбьери Элейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опасные добродетели - Барбьери Элейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Барбьери Элейн

Опасные добродетели

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Безжалостное утреннее солнце нещадно палило. Голова Джереми раскалывалась, на лбу выступил пот, в то время как его лошадь медленно плелась по разбитой дороге. Приподняв шляпу, парень провел дрожащей рукой по влажным светлым волосам и вытер рукавом лоб, затем пришпорил лошадь.
Содрогаясь от невыносимой тряски, Джереми громко выругался и, натянув поводья, заставил животное перейти на прежний неторопливый шаг. Он был в пути с восхода солнца, все время двигаясь в северном направлении. Несмотря на ужасное физическое состояние, усугубляемое нарастающей жарой и надоедливыми насекомыми, Джереми твердо решил во что бы то ни стало продолжать путь.
Если бы Биттерс, как обычно, появился в городе прошлым вечером, все сложилось бы по-другому. Но он не приехал, и вместо разговора с ним Джереми всю ночь пропьянствовал, пытаясь залить вином неуверенность в себе.
Парень протянул руку к фляге. Язык казался ватным, в горле пересохло, и головная боль не прекращалась. Память услужливо воспроизводила в сознании невыносимые для него картины: Онести в объятиях техасца, что-то шепчущего ей; их почти соприкасающиеся губы; выражение лица Онести, не видящей никого, кроме бывшего рейнджера.
Джереми поднес флягу ко рту и сморщился, когда теплая жидкость смочила горло. Он не знал, зачем подошел к ним, когда они стояли у бара, но сразу сообразил, что допустил ошибку. Хауэлл, этот высокомерный ублюдок, смешал его с грязью! Джереми видел выражение лица Онести. Какое-то мгновение она смотрела на него глазами Хауэлла, и ей он не понравился. Не в силах вынести это, он ушел, поклявшись, что больше никогда не даст Онести повода так смотреть на него.
Джереми знал, что делать. Но прежде всего он должен найти Биттерса.
Проблема состояла в том, что никто не знал, где живет Том. Частые посещения им Колдуэлла свидетельствовали о том, что он обитает где-то поблизости. Говорили, что Ригс, Гант и Биттерс поселились в заброшенной хижине севернее Колдуэлла. Джереми знал только два места, где могло быть их пристанище. Он также не сомневался, что существует лишь одна причина, по которой эти трое окружили себя таинственностью, и намеревался сегодня во всем разобраться.
Джереми затошнило, и он, прервав свои размышления, закрыл глаза. Голова тут же закружилась, и парень вынужден был сразу вновь их открыть. Осознав, что ситуация по-прежнему остается ужасной, Джереми остановил лошадь, быстро спешился и, пройдя несколько шагов, опустился на колени, ощущая позывы к рвоте, мучившие его все утро.
Через несколько минут восстановив дыхание, парень поднялся на ноги и снова вскочил в седло. Он взглянул на солнце и, выругавшись, пришпорил лошадь. Джереми чувствовал необычайную усталость, все тело его ломало. Ему хотелось прилечь где-нибудь и уснуть, но на это не было времени.
Внезапно горло его сжалось: перед ним возникло лицо Онести. Джереми тяжело вздохнул. Сейчас или никогда. Он слишком долго ждал.
С этой мыслью парень попытался превозмочь неприятные ощущения в желудке и пустил лошадь вскачь.
Впереди показалось стадо. Два десятка коров мирно паслись под присмотром пастуха, остальные громко мычали во временном загоне. Номера на их шкурах не привлекали особого внимания, но тавра…
Джереми едва не рассмеялся вслух. «Круглое Р», «Двойное Д», «CMC». Все эти метки были знакомы ему, он знал также, для чего неподалеку на огне нагревают железное клеймо.


На полу кучей лежали постельные принадлежности, салфетки и нижнее белье.
Онести огляделась. Лицо ее было бледным и серьезным. Она начала трудиться с рассвета, чтобы уничтожить следы пребывания Уэса Хауэлла в комнате, но это было нелегко.
Стараясь сдерживать свои чувства, вспоминая прошедшую бессонную ночь, девушка пыталась изгнать из памяти завораживающие темные глаза, наполненные, как выяснилось, поддельной страстью.
Прозрение приходило медленно, вызывая замешательство и стыд. Онести никак не могла понять, какой струны внутри нее коснулся Уэс, чтобы она поддалась его пылкому наступлению. Сомневаться, однако, не приходилось: это был мужчина ее мечты. Ошибка состояла в неправильном толковании сна, в котором призрачный образ Уэса заслонил рыжеволосую Честити.
Только сейчас она поняла: этот сон был предупреждением. Ей вдруг стало ясно, что опасность, которую она почувствовала при приближении Уэса, была реальной.
Окончательно отчаявшись, Онести встала с постели и направилась на кухню, где была горячая вода. Она принесла ее к себе в комнату, чтобы умыться и освободиться от чар Уэса. Однако воспоминания о его волнующих ласках не покидали ее.
Надев светлое хлопковое платье, со свежевымытыми волосами, свободно спадающими на спину, она встала перед зеркалом и пришла к выводу, что, пожалуй, нет ни одной частички ее тела, которой бы так или иначе не коснулся Уэс.
Онести охватила ярость, и она прокляла Уэса за то, что он оказался таким негодяем, за его ловкое притворство, за неискреннюю нежность, с которой он ласкал ее тело, за мнимую страсть, за ненастоящую любовь, за то, что коварно постепенно возбуждал ее, доведя до наивысшего блаженства, только для того, чтобы потом грубо бросить и вернуть к жестокой реальности, — одним словом, за то, что заставил ее поверить ему.
Поклявшись никогда не забывать этот урок, девушка выбросила Уэса Хауэлла из головы.
Подавив в себе дрожь, Онести еще раз оглядела комнату, прежде чем поднять грязное белье и направиться к двери. Через несколько минут она уже была на улице. Оставив белье в прачечной и вместе с ним свои сожаления, Онести ощутила тепло утреннего солнца и улыбнулась. Ее одурачили, но больше такое не повторится. Она, Онести Бьюкенен, проучит Уэса Хауэлла… и любого другого, кто слишком много возомнит о себе.
С этой мыслью девушка двинулась по главной улице, которая оживала, встречая новый день. В это время Уиллард Граймс с метлой в руке как раз открывал дверь своего магазина. Онести ответила на косой оценивающий взгляд торговца взмахом руки, отметив при этом, что он-то уж наверняка никогда не изменится. Девушка пересекла улицу, обменявшись несколькими словами с тремя верховыми ковбоями, которые тепло приветствовали ее, выражая явное восхищение ею, за что она была им несказанно благодарна. Затем Онести кивнула Элизабет Дули, старой деве, использующей горячие проповеди священника для критики своего нерадивого племянника, и миновала кучи мусора на тротуаре, старательно избегая той стороны, где жил Чарльз: она опасалась встречи с Джуэл.
Когда девушка подошла к лачуге Джереми, ее охватило нехорошее предчувствие. Было еще довольно рано, но, перед тем как постучать, она уже знала, что ответа не услышит. Онести знала также, что, открыв дверь, найдет внутри пустые бутылки из-под виски на неубранной койке. Так и оказалось.
Снова выйдя на улицу, Онести с надеждой направилась к загонам для скота. Несколько минут спустя девушка уже шла назад, едва сдерживая волнение. Джереми не было на работе. Не нашла она его и в ресторане Берди Коттера, а также ни в одном из обычно посещаемых им мест.
Внезапно осознав нелепость своей паники, Онести заставила себя успокоиться. Джереми был уязвлен и злился после вчерашнего вечера, но он не мог предпринять какой-либо отчаянный шаг, не посоветовавшись с ней. Он всегда так поступал.
Вновь очутившись возле лачуги Джереми, Онести толкнула дверь и вошла. Она подождет его. Ему будет приятно увидеть ее здесь. Это восстановит его доверие к ней и заставит улыбнуться. Онести решила объяснить ему все относительно техасца, сказать, что они с Уэсом Хауэллом испытывали друг друга. Конечно, придется умолчать о том, что последовало потом и какой жестокий урок был ею извлечен. Она извинится за то, что позволила бывшему рейнджеру так разговаривать с ним, и пообещает Джереми в дальнейшем никогда не допускать такого.
Неожиданно глаза Онести наполнились слезами. Она обняла бы Джереми, и он тоже обнял бы ее. Ей было бы приятно почувствовать его объятия, сознавая, что они с Джереми одна семья и всегда будут вместе.
Внезапно ощутив необычайную усталость, Онести разгладила смятую постель и легла. «Сейчас я ненадолго закрою глаза и будут ждать», — решила девушка.


— Что ты здесь делаешь, черт побери?
Услышав грозный вопрос, разорвавший тишину жаркого утра, Джереми резко обернулся. Сердце его тревожно забилось, когда из-за дерева появился Ригс. Щеки его были небриты, челюсти крепко сжаты, рубашка взмокла от пота. Ригс не скрывал раздражения.
— Тебе нечего здесь делать, так что убирайся… и побыстрее! — орал он.
Разозленный таким приемом и ощутив как никогда уверенность в себе, Джереми огрызнулся:
— Никуда я не пойду! Кстати, почему ты считаешь, что имеешь право распоряжаться за Биттерса? Только он принимает здесь решения.
— Возможно, Биттерс и ведет все переговоры, — Ригс сделал угрожающий шаг вперед, сжимая в руке железное клеймо, — только я занимаюсь всем остальным. Понял?
Джереми молчал, голова его трещала. Он плохо чувствовал себя, а от слов Ригса ему стало еще хуже. Кроме того, парень не нравился ему: не вызывал доверия. Не было еще ни одного случая, чтобы при разговоре Джереми с Биттерсом Ригс не стоял рядом и не усмехался, как будто для этого был повод.
Наконец терпение Джереми лопнуло.
— Да, я понял тебя. А теперь послушай меня. — Он взглянул на хижину, притаившуюся вдалеке за деревьями. — Биттерс в этой хибаре, не так ли? Я сейчас поеду туда, чтобы поговорить с ним. У меня есть что сказать, и думаю, он заинтересуется. А ты можешь продолжать свою работу. — Теперь пришла очередь Джереми усмехнуться. — Паси стадо и делай то, что прикажет Биттерс. Сам говоришь, что у тебя руки работают лучше, чем голова.
Джереми пришпорил лошадь и не обернувшись направился к хижине. Он не видел, как рука Ригса метнулась к пистолету на бедре, как затем на загорелом лице парня отразилась внутренняя борьба, прежде чем тот передумал стрелять и, снова взявшись за железное клеймо, сунул его в огонь.
Спешившись через несколько минут, Джереми приблизился к избушке. Сердце его учащенно билось, во рту пересохло; ему хотелось немного выпить, чтобы успокоиться, но он знал, что сейчас не время. Хотя Биттерс и его парни постоянно твердили, что их не волнует, сколько он пьет, Джереми решил не искушать судьбу.
— Что ты делаешь здесь, Силс?
Джереми обернулся на голос Ганта, вышедшего из укрытия. Но тут дверь хижины скрипнула и в ней появился Биттерс.
— Силс, как ты нашел нас, черт побери? — спросил он.
Джереми улыбнулся:
— Я хорошо знаю эту местность… лучше, чем кто-либо другой. Просто догадался, что вы должны быть здесь. — Заметив недовольное выражение лица Биттерса, он добавил: — Я обычно охотился здесь для моей матери, когда был еще мальчишкой. Никто, кроме меня, не знает этого места.
Биттерс удовлетворенно кивнул, затем указал в сторону пасущегося неподалеку стада:
— Я говорил тебе, что у меня готовы коровы к отправке в Монтану в сопровождении нескольких парней.
Джереми улыбнулся:
— Да, я видел. Мне нравится такая работа.
Тон Биттерса сделался жестким:
— А не ты ли говорил, что я и мои люди занимаемся здесь чем-то незаконным?
Улыбка Джереми увяла. Уголком глаза он увидел, что к ним подошел Ригс. Теперь их было трое против его одного. События развивались не так, как он планировал.
Неожиданно разозлившись, Джереми обратился прямо к Биттерсу:
— О чем ты говоришь? Я думал, мы друзья. Кажется, неплохо проводили время вместе, и у тебя была возможность убедиться, что я мог бы пригодиться в очередном деле.
— Дело… — Биттерс рассмеялся, и его смуглое лицо еще больше потемнело. — Мы занимаемся скотом и не нуждаемся в твоей помощи.
— Не только скотом. — Джереми снова почувствовал себя плохо, и терпение его иссякало. Он решительно шагнул вперед. — Меня не одурачишь. Ты ждешь подтверждения слухов о больших поступлениях денег в Колдуэлл. Вот я тебе и сообщаю, что это правда.
— В самом деле? — Биттерс прищурил свои маленькие глазки. — Откуда ты знаешь? И если даже это правда, почему ты решил, что я нуждаюсь в такой информации?
— Давай раскроем карты, Биттерс. — Джереми чувствовал, что теряет уверенность в успехе переговоров. Его охватило отчаяние, но он продолжал: — Не зря же вчера в город прибыл Уэс Хауэлл.
— Уэс Хауэлл, техасский рейнджер? — Лицо Биттерса помрачнело. — Что он делает в Канзасе, черт побери?
— Он больше не рейнджер. Восточный синдикат нанял его для охраны денег в Колдуэлле. — Джереми выпрямился, едва сдерживая улыбку: Биттерс явно заинтересовался. — Хауэлл прибыл вчера утром… и сразу предотвратил ограбление банка, подстрелив двух парней.
Биттерс покачал головой. Глаза его пылали ненавистью.
— Он действительно сделал это?
— Теперь в городе только и говорят о том, что в банк скоро начнут поступать деньги.
— Как скоро? — Биттерс не сводил с него глаз. Джереми воодушевился, чувствуя, что наконец полностью завладел вниманием Биттерса.
— Никто точно не знает, но я могу разузнать.
— Можешь?
— Будь уверен! — Джереми хмыкнул. — Ты достаточно часто бываешь в Колдуэлле и должен знать, что у меня есть возможность добыть нужную информацию.
— Не слушай его, босс! — Ригс бросил на Джереми злобный взгляд. — Посмотри на него! Он ведь еще не очухался после пьянки! Весь дрожит, едва стоит на ногах и при этом еще хвалится. Мне кажется, ты сильно рискуешь.
— Заткнись, Ригс!
— Но…
— Я сказал — заткнись! — покраснев, рявкнул Биттерс. — Кто здесь хозяин? Сам решу, кому можно доверять, а кому нет. — Повернувшись к Джереми, Биттерс прошипел: — Лучше не пытайся обмануть меня, парень…
— Зачем мне это? — Джереми попытался расправить плечи, но боль в желудке дала о себе знать. Ему хотелось поскорее обо всем договориться. Нельзя допустить, чтобы дело сорвалось. — Ты знаешь, что я хочу участвовать в деле.
— С какой долей?
— Разделим по-честному.
— Откуда нам знать, что ты не готовишь ловушку?
— Ловушку?
Джереми смущенно покачал головой, и Ганг рассмеялся:
— Черт побери, этот мальчишка не знает, что Хауэлл — твой старый приятель, босс!
Джереми удивленно посмотрел на Биттерса:
— Стало быть, Хауэлл знает тебя! Тогда, вероятно, ему знакомы и Гант с Ригсом, которые постоянно с тобой. В таком случае, пока Хауэлл в городе, любому из вас опасно появляться там. Выходит, вы нуждаетесь во мне гораздо больше, чем я предполагал.
Джереми не ожидал, что Биттерс так внезапно ринется к нему. Глаза Тома угрожающе сверкали, когда он остановился так близко, что кислый запах его дыхания вызвал у парня тошноту.
— Говоришь, нуждаемся в тебе? Так вот, это и будет твоим участием в деле. Ты сообщишь нам, когда должна прибыть первая партия денег… затем вторая и третья.
— Вторая и третья?
— Я сам выберу момент, когда пойдем на дело!
— Глупо ждать! — невольно вырвалось у Джереми. — Кто-нибудь может опередить нас!
— Мы не станем брать первую партию, черт побери! В банке будут приняты все меры предосторожности. Однако вторая партия… или третья…
— Но…
— Будет так, как я сказал! Соглашайся или уходи!
Жесткий ответ Биттерса не оставлял места для споров. Джереми неохотно кивнул:
— Я узнаю о прибытии любой партии денег.
— Ты уверен, что сможешь сделать это?
— Конечно.
— Как ты собираешься получить информацию? — Биттерс насмешливо улыбнулся. — Пойдешь и спросишь у самого Чарльза Вебстера?
— Это мое дело.
— Нет, не только твое, если я рискую жизнью.
— Я тоже!
Биттерс придвинулся еще ближе:
— Меня не волнует твоя жизнь. Говори, как ты собираешься получить сведения?
— Послушай… — Джереми едва сдерживался. Его снова начало мутить, и он раздраженно сказал: — Тебя интересует дело или нет? Будь я проклят, если скажу еще что-нибудь! Что мне стоит и без вас взять эти деньги!
Биттерс усмехнулся:
— Ты так и рвешься в дело, не правда ли, мальчик?
— Не называй меня мальчиком!
Биттерс засмеялся:
— Хорошо. Ты сообщаешь нам о времени прибытия денег, и мы по-честному поделимся с тобой, когда возьмем их. — Биттерс сделался серьезным. — Можешь не сомневаться.
Джереми кивнул.
Биттерс немного помолчал.
— Поскольку я и мои ребята больше не можем появляться в Колдуэлле, будем ждать тебя здесь.
— Я приеду сюда через пару дней.
Джереми повернулся, но Биттерс схватил его за руку и неожиданно улыбнулся:
— Что ты скажешь, если мы скрепим сделку выпивкой?
— Нет, не могу.
— Что? Ты отказываешь мне? — Биттерс удивленно приподнял свои густые брови. — Это не по-товарищески.
Джереми высвободил руку:
— Я должен ехать, пока меня не начали искать.
Биттерс вздернул подбородок:
— Кому это надо?
Джереми ничего не ответил. Быстро подойдя к лошади, он вскочил в седло и ускакал.
Отъехав подальше от хижины, парень, не в силах больше терпеть тошноту, резко остановил лошадь. Едва он, соскочив на землю, прошел несколько шагов, начались спазмы. Задыхаясь и ослабев от непрекращающихся позывов к рвоте, хотя желудок уже опустел, Джереми присел на корточки и попытался восстановить дыхание. Проклятие, как ему плохо! Однако он сделал то, зачем приезжал: заключил сделку, которая должна резко изменить его жизнь. Скоро все будет в порядке.
Когда свершится задуманное, Онести простит его… за все… потому что он докажет ей, что способен на что-то. Ведь она любит его.
Джереми заставил себя подняться на ноги. Вскоре он уже ехал в направлении города, стремясь поскорее покинуть территорию, контролируемую Биттерсом. Парень понял, что Онести была права: Биттерс вовсе не друг, в его намерения входит лишь использовать его. Это было на руку Джереми.
«Что ж, мы оба сыграем в эту игру», — подытожил он свои размышления.
Слегка улыбнувшись, Джереми пришпорил лошадь.


Дождавшись, когда Силс скроется из виду, Гант повернулся к Биттерсу:
— Кажется, он уехал.
— Да, парень едва дотерпел до конца разговора. — Биттерс насмешливо хмыкнул. — Ригс прав. Он с трудом держался на ногах и сейчас, вероятно, стоит на коленях, изрыгая то, что осталось в желудке. — Казалось, Биттерс забавлялся. — У него проблема с выпивкой, однако, думаю, он добудет то, что обещал.
— Разве он так уж необходим нам?
Восклицание Ригса заставило Биттерса повернуться к нему с такой яростью, что тот отступил на шаг назад.
— В чем дело? Ты что, оглох? Слышал же, что сказал Силс: Уэс Хауэлл в Колдуэлле. Нам чертовски повезло, что мальчишке пришло в голову приехать сюда. Не знаю, почему он сделал это, но я рад, что так случилось! Иначе, черт побери, появись мы в городе, сразу бы попали прямо в лапы Хауэлла!
— Я не боюсь его!
Биттерс покраснел от злости:
— Хочешь сказать, что я боюсь?
— Только хочу сказать, что ты стараешься избегать его.
— Это потому, что я умнее тебя! — Биттерс едва сдерживал ярость. Он направился было к двери хижины, но резко повернулся: — Знаю лишь одно: нам будет лучше, если Хауэлл не узнает, что я нахожусь поблизости, ведь он давно безуспешно охотится за мной. Если ему станет известно о моем пребывании здесь, будет гораздо сложнее провернуть наше дельце.
— По-твоему, Силс сможет добыть нужные сведения?
Биттерс усмехнулся:
— Ты видел его лицо. Что-то случилось, и ему чертовски нужны деньги. В какой-то момент мне показалось, будто он готов упасть на колени и просить, чтобы мы взяли его в дело.
— Думаешь, он выполнит свои обещания?
— Конечно.
Скуластое лицо Ригса сморщилось.
— Я не уверен в этом.
— Значит, сомневаешься? — Биттерс прищурился. — Хорошо, в таком случае даю вам обоим слово. Если Силс не приедет сюда, как обещал, клянусь: он больше никогда никому не будет что-либо обещать.
Лицо Ганта неожиданно расплылось в улыбке.
— Знаешь, мне очень хочется, чтобы так и случилось и мы избавились бы от него.
— В самом деле? — Биттерс засмеялся. — Я тоже так думаю. — Его смех оборвался так же неожиданно, как и начался, и Биттерс заговорил властным тоном: — У нас осталось самое большее две или три недели. Мы не должны попусту терять время. Надо как можно скорее продать стадо, даже если не весь скот имеет клеймо.
Ригс покачал головой:
— Значит, говоришь, не надо больше клеймить?
— Я так не сказал. — Биттерс помрачнел. — Забирай клейма и иди работай!
Биттерс заметил обиду, мелькнувшую в глазах Ригса, который направился вместе с Гантом к стаду, и задумчиво посмотрел им вслед. Он был недоволен Ригсом и его нытьем. Пожалуй, их пути разойдутся, когда дело будет закончено. Биттерс думал об этом и раньше, рассчитывая прихватить большую часть добычи. Впрочем, решение этого вопроса он оставил на потом.


Онести проснулась, не сразу сообразив, где находится. Оглядевшись, она увидела обшарпанные стулья и стол, на котором стояла грязная чашка, плиту с закопченным котелком, в углу пустой шкаф, где должны были храниться продукты, и крючки на стене со знакомой одеждой, которую давно не стирали. Кроме того, трудно было сказать, сколько пустых бутылок валялось под койкой, на которой она лежала.
Это была жилище Джереми.
Онести вспомнила, как попала сюда.
Девушке припомнились и времена, когда она приходила в дом Джереми на окраине города, где было безукоризненно чисто. Тогда еще была жива его мать, и Онести всегда радушно принимали там. Теперь она поняла, что была слишком молода, чтобы заметить прогрессирующую болезнь этой кроткой, добрейшей женщины.
Странно, но когда Джереми остался один, Онести еще сильнее полюбила его, и теперь ее беспокойство за судьбу парня постепенно перерастало в страх.
Где он? Почему поднялся с постели в столь ранний час?
Онести встала, подошла к окну. Солнце поднялось уже достаточно высоко, и Колдуэлл просыпался, встречая новый день. Должно быть, она проспала целый час, а может, больше. Джереми, однако, еще не вернулся и трудно сказать, когда появится.
Взглянув на свое отражение в зеркале, Онести застонала. Все ее попытки привести себя в порядок ранним утром пошли насмарку после недавнего сна. Волосы растрепались, платье измялось. В любой другой день, если бы настроение не было таким плохим, она ни за что не осмелилась бы выйти на улицу в таком виде, но сейчас это не имело никакого значения.
Внезапно в ее воображении возник взгляд темных глаз, но Онести решительно выбросила его из головы. Прошедшая ночь была ошибкой. Больше она себе такого не позволит.
Спустя несколько минут Онести, приоткрыв дверь лачуги, немного постояла в проеме. Оглянувшись, она подумала, что постоянно царящий в комнате беспорядок, должно быть, угнетает Джереми, способствуя его дальнейшему падению. «Надо помочь ему, пока не поздно, иначе он пропадет», — решила девушка.
Уже собравшись уходить, Онести вдруг сказала вслух:
— Пора бы уже вернуться домой, Джереми. Я жду тебя, слышишь?
Неожиданно для самой себя она вдруг послала воздушный поцелуй в пустую комнату. Поцелуй предназначался Джереми, который нуждался в ее поддержке. Понимал ли он это и чувствовал ли ее любовь?
Онести закрыла за собой дверь и вышла на улицу.


Выйдя из ресторана Берди Коттера и остановившись у входа, Уэс все еще слышал грохот тарелок. Он плохо спал ночью в отеле «Ночной отдых» и позавтракал без всякого аппетита.
Внезапно поймав себя на том, что смотрит на дверь салуна «Техасский бриллиант», Хауэлл отвернулся и расправил широкие плечи, онемевшие за ночь. В долгие часы бессонницы ему вспоминались прекрасные глаза, пылающие страстью, белая кожа с розоватым оттенком от его поцелуев, теплые, сладкие полураскрытые губы, он снова и снова слышал страстные, исступленные стоны. Гостиничная комната была слишком мала, чтобы вместить все возникавшие перед глазами образы.
Уэс нахмурился, раздосадованный своими блуждающими мыслями. «У меня есть дело, — напомнил он себе, — и нечего вновь переживать то, что было прошедшей ночью».
«Я хочу тебя, Уэс, и ты знаешь это», — тут же пронеслись в голове слова Онести. Внутри у него все сжалось. Проклятие, неужели они будут постоянно преследовать его? Чем отличается ее тихий шепот от слов другой молодой женщины, произнесенных несколько лет назад с той же страстью?
Он вспомнил Долорес. Она не была так красива, как Онести, но пользовалась большой популярностью в салуне, где работала. Ему следовало бы быть более бдительным, когда Долорес говорила о любви таким убедительным, таким привычным тоном… Но он верил ей, несмотря на мудрые советы друзей и предостережение отца, пока не наступил день, когда застал ее с другим мужчиной.
«Я люблю тебя, Уэс. Мне так одиноко!» — звучало в ушах.
Уэс был уверен, что Долорес никогда не принесет ему свои извинения.
«Я хочу тебя, Уэс, и ты знаешь это», — снова прозвучал голос Онести. Он подумал, что сейчас она, наверное, извиняется перед своим молодым любовником. Но почему это беспокоит его?
— Доброе утро, Уэс! — Хауэлл резко обернулся на голос, нарушивший его размышления, и мрачно поздоровался с Джоном Генри Брауном, тогда как ничуть не смущенный помощник начальника полиции продолжал: — Еще довольно рано, а шеф уже несколько часов как на работе. Он не теряет времени даром. Просил передать вам, что хотел бы встретиться сегодня утром, если вы не возражаете.
— Начальник полиции хочет встретиться со мной?
— Да, сэр. Он и мистер Вебстер в банке.
Уэс неожиданно заинтересовался:
— Когда?
— Прямо сейчас. Они уже ждут вас.
Уэс зашагал по тротуару рядом с Джоном Генри. Он хотел было поинтересоваться целью приглашения, как его внимание привлекло какое-то движение у входа в лачугу Силса. Секундой позже на пороге появилась стройная фигура.
Внутри у Уэса все сжалось, когда Онести, задержавшись, обернулась, чтобы сказать пару слов кому-то внутри, послать воздушный поцелуй и закрыть дверь. Наблюдая, как она идет в направлении «Техасского бриллианта», он заметил, что волосы ее растрепаны, а платье помято. Казалось, она только проснулась и теперь идет к себе, как и в прошлое утро. Видимо, ей не пришлось извиняться перед любовником, раз она всю ночь провела в его объятиях.
Джон Генри тоже заметил ее:
— Эта Онести Бьюкенен неплохо выглядит, верно? Неудивительно, что она так легко вертит парнями. — Он немного помолчал. — Конечно, я не стал бы говорить ничего такого при мистере Вебстере, потому что, как я рассказывал вам вчера, он может плохо отреагировать на это.
— Почему?
— Онести — его любимица. — Джон Генри пожал плечами. — Правда, и мисс Джуэл не возражает против внимания, которое он оказывает ей, однако, полагаю, никто не может порицать за это мужчину. — Не желая больше слушать Брауна, Уэс ускорил шаг, на что его спутник заметил: — Можно не спешить. Шеф подождет. У него достаточно времени.
Онести вошла в салун, не заметив Уэса. Ему показалось, что она выглядела печальной.
«Печальной?» — спросил он себя и тут же решил, что сошел с ума.
— Телеграмма пришла утром.
В безупречном костюме, с невозмутимым выражением лица, Чарльз ждал Уэса Хауэлла. Сохраняя спокойный вид, ничем не показывая, насколько тяжелой была для него прошедшая ночь, он закрыл дверь за ним и Брауном, когда они вошли. Чарльз не стал спрашивать начальника полиции, что тот думает о бывшем рейнджере, когда Карр незадолго до этого лично принес ему телеграмму. При упоминании имени Хауэлла на лице полицейского отчетливо отразились все его мысли.
Чарльз постарался сохранить нейтралитет. Ему нет до этого дела. Джуэл осталась у него на всю ночь, что редко делала прежде. Проникшись его чувствами, как это часто бывало, она утешила его своим присутствием и любовью, о которой никогда ничего не говорила. Странно, но Чарльз искренне верил, что Джуэл страдала при мысли о смерти Эмили так же, как и он. Еще более странным было бы то, что, размышляя о разнице в положении Эмили и Джуэл, Чарльз считал, что они могли бы стать подругами.
Вебстер не знал, сможет ли он когда-нибудь снова увидеть улыбку Эмили и услышать ее приятный голос, произносящий его имя. Самым же ужасным было то, что он не мог с ней попрощаться. Эта мысль не покидала его на рассвете. Затем он отправился в банк, а через несколько минут Карр принес телеграмму.
Твердо уверенный, что враждебные чувства между начальником полиции и Хауэллом были взаимными, Чарльз протянул Хауэллу телеграмму. Пока тот читал, он внимательно наблюдал за ним и заметил почти невидимое подергивание щеки бывшего рейнджера за секунду до того, как техасец поднял свои темные и холодные как лед глаза.
— Значит, первая партия денег поступит на следующей неделе. Вы говорите, что будете готовы к этому?
— Сегодня утром сейф уже подготовили.
Хауэлл повернулся к начальнику полиции. Тот довольно холодно смотрел на него.
— Мы будем работать вместе или каждый сам по себе?
— Я же достаточно ясно сказал, что обойдусь без вас.
— Я так не думаю. — Выражение лица Хауэлла сделалось жестким. — Я выполню эту работу с вами или без вас, но мне не хотелось бы, чтобы меня обвиняли в том, что кто-то попал под перекрестный огонь.
— Вы уверены, что стоит так беспокоиться?
Хауэлл потряс телеграммой:
— Кто-то в компании «Слейтер энтерпрайзес» не слишком сообразителен. В сообщении указано все: количество денег, маршрут, время прибытия и число охраны.
— Черт побери! Восемь до зубов вооруженных человек! Вряд ли кто-то решится напасть на них!
— Восемь сопровождающих будут охранять деньги до прибытия их в Колдуэлл, и только один — здесь. Подумайте об этом, Карр. В банке необходимо иметь не менее трех охранников.
Чарльз молча наблюдал за перепалкой мужчин. Карр был упрямым полицейским, уверенным, что способен сам справиться с любым делом, однако Вебстер сомневался, что начальник полиции да и кто-либо другой мог сравниться с внушительным Уэсом Хауэллом.
Жесткие усы Карра зашевелились.
— По-моему, после того как деньги прибудут в город, достаточно будет и двух охранников, но, если вы захотите помочь, их станет уже трое.
— Послушайте, Карр… — Хауэлл сделал угрожающий шаг вперед, лицо его потемнело. Чарльз понял, скольких усилий стоило начальнику полиции остаться на месте. Терпение техасца было на пределе, когда он продолжил: — Компания «Слейтер энтерпрайзес» наняла меня охранять деньги. Я несу ответственность перед ней. Меня не волнуют ваши намерения. Если вы позвали меня сюда только для того, чтобы спорить, то должен вас разочаровать: играть в вашу игру я не собираюсь.
Лицо Карра сделалось жестким.
— Вас вызвал не я. Это была идея Вебстера.
Чарльз почувствовал угрозу во взгляде Хауэлла, когда бывший рейнджер резко повернулся к нему. Откровенная неприязнь, мелькнувшая в его глазах, испугала управляющего.
Хауэлл решительно заявил:
— В таком случае полагаю, что нам легче договориться. — Затем, обращаясь к обоим полицейским, добавил: — Как хотите, можете остаться или уйти, но у меня нет времени для споров.
Покраснев, Карр прорычал:
— Можете действовать самостоятельно.
Внезапно возмутившись, Чарльз прервал их:
— Мне кажется, надо прекратить перепалку. Вы оба представители закона и…
— Ошибаетесь! — Карр захлопал своими маленькими глазками. — Здесь только я представляю закон, а не этот надутый бывший рейнджер, который думает, что может приказывать мне!
— На вашем месте я бы следил за своими словами.
— Да, но вы не на моем месте, иначе знали бы, что я никому не подчиняюсь, тем более вам!
Выражение лица Хауэлла не изменилось.
— Тогда мне остается только попрощаться с вами, начальник полиции.
Было видно, что Карр едва сдерживает гнев. Он резко повернулся к Чарльзу:
— Вы именно этого хотите, Вебстер? Скажите лишь слово, и я выкину этого парня из вашего кабинета и вообще из города! При всей его репутации он, вероятно, ни черта не стоит!
Чарльз почувствовал, что Хауэлл теряет контроль над собой. Черты лица его едва заметно напряглись, рука слегка дернулась. Он тихо обратился к нему:
— Нет необходимости отвечать на вопрос Карра, потому что меня наняли для выполнения определенной работы, и я выполню ее. Я изучу информацию, переданную по телеграфу, и дам знать о том, что собираюсь предпринять. Вас устраивает это?
Чарльз повернулся к начальнику полиции:
— Извините, Карр, но Хауэлл назначен для охраны банка.
Карр весь передернулся.
— Запомните то, что вы сказали. — Он повернулся к помощнику, молчаливо стоящему позади него: — Пошли.
Их шаги еще не стихли за дверью, когда Хауэлл снова обратился к Чарльзу:
— У меня много вопросов относительно порядка, установленного в банке.
— У меня тоже есть вопрос.
— Я не нравлюсь вам, не так ли?
Хауэлл, ничего не ответив, плотно сжал губы.


Громкие взрывы хохота в салуне уже не раз на какое то мгновение заглушали всеобщий шум, но он, возрастая, снова прорывался. Звуки смутно доходили до сознания Онести, пока она одевалась наверху. Девушка выглянула в окно и увидела, что сумерки сгустились и наступил вечер. Она опаздывала. В обычный вечер ей следовало бы быть внизу за своим столом еще час назад.
Но этот вечер был особым.
Чувствуя дрожь в руках, Онести подоткнула темный локон в блестящую копну волос, искусно собранную на макушке. Ей пришлось повозиться с волосами. Надо было закрепить их заколками, украшенными серебристыми звездами, которые гармонировали с ее платьем. Это был особый штрих, казавшийся ей необходимым. Она внимательно посмотрела на свое лицо, непроизвольно отметив, что, хотя внутри у нее все болезненно сжималось, бледность щек была почти незаметна благодаря умело наложенным румянам и пудре.
Онести восхищалась тем, как Джуэл накладывала косметику, и даже старалась немного превзойти ее, однако, несмотря на годы, эталоном для нее всегда оставалась естественная красота матери.
Сегодня же она прибегла к сурьме, оттенив ею ресницы, в результате чего ее глаза стали еще выразительнее, подрумянила бледные щеки и подкрасила губы.
Однако ее беспокоили не только воспоминания о прошедшей ночи. До сих пор не вернулся Джереми.
Днем Онести несколько раз бегала в лачугу Джереми, чтобы посмотреть, не появился ли он. Когда наступили сумерки, она попыталась найти несколько вариантов объяснения его исчезновения.
Джереми мог отправиться на охоту, он любил охотиться, или зашел в какой-нибудь другой салун, где одна из девиц, очарованная им, пригласила его к себе на всю ночь. А может быть, Джереми присоединился к пастухам, возвращающимся в Техас за новой партией скота? А еще, помнится, Джереми часто поговаривал о поисках золота. Возможно, он именно сейчас решил заняться золотодобычей. А вдруг… парень напился, упал с лошади и теперь лежит мертвый в какой-нибудь канаве, как его отец?
«Нет! — запротестовало все внутри Онести, и она попыталась унять возникшую неожиданно дрожь. — Нельзя верить в это. Джереми где-то поблизости и скоро вернется», — успокаивала она себя.
Онести весь день избегала Джуэл. Странно, но она боялась не выговора. Ей трудно было вынести боль в глазах Джуэл.
Взяв себя в руки, Онести отступила на несколько шагов от большого настенного зеркала в серебряной оправе, подаренного Чарльзом в день ее шестнадцатилетия. Чарльз специально привез его, чтобы сделать ей сюрприз. Он застенчиво сказал, что теперь она должна получать удовольствие, глядя на себя, а остальные будут наслаждаться, глядя на нее. Она была польщена, потому что восхищалась Чарльзом. Причин для этого было достаточно. Чарльз часто путешествовал за океан, побывал в разных местах и очень много видел. Он щедро делился своими знаниями и искренне любил ее. Его богатая в прошлом жизнь казалась ей сказкой, однако невысказанные страдания, мучившие его, были схожи с ее собственными. Ничего не требуя взамен, он пытался заполнить пустоту в ее жизни, о которой никто не подозревал, даже она сама.
Еще она восхищалась им, потому что в отличие от других мужчин он сделал Джуэл счастливой.
Ее чувства к Чарльзу выдержали испытание временем, так же как и его любовь к Джуэл.
Онести взглянула на свое отражение в зеркале и поняла, что добилась желаемого эффекта. Ее платье было необычайно красивым. Черный атлас оттенял блеск волос, а кружевные вставки с серебряным бисером подчеркивали утонченность лица. Платье городская швея скопировала с фотографии, которую Онести увидела в журнале для дам год назад. Девушка едва не довела Мэтти Кларк до бешенства, требуя, чтобы декольте открывало плечи, а сверкающий бисер гармонировал с гладкой кожей, на юбке же походил на звезды и при движении создавал иллюзию мерцающей Вселенной. Мэтти превзошла саму себя, и в результате получилось такое замечательное платье, что Онести решила не надевать его в обычные вечера в салуне, а приберечь для особого случая. Она мечтала облачиться в него в счастливый момент, однако сейчас необходимо было вновь обрести уверенность в себе, и такой наряд как нельзя лучше способствовал этому.
Онести снова оглядела себя в зеркале с головы до ног. Среди сверкающего серебра на шее выделялся золотой медальон. Поблескивая на свету, он, казалось, подмигивал ей, помогая преодолеть печаль и вселяя в нее уверенность. Девушка через силу улыбнулась. Да, она выглядела великолепно, а когда улыбалась, не оставалось и следа внутреннего беспокойства.
Теперь она была готова.
Высоко подняв голову, с улыбкой на лице, Онести вышла в коридор. Она старалась сохранять спокойствие. Спускаясь по лестнице, девушка взглянула на входную дверь внизу. В салуне наступила поразительная тишина, лишь невольные вздохи сопровождали ее появление, затем сквозь нарастающий шум послышались приветственные крики:
— Ты прекрасна, Онести!
— Ты женщина моей мечты, дорогая!
— Подойди сюда, Онести! Сядь рядом со мной, чтобы мои старые глаза могли разглядеть тебя, и тогда я смогу спокойно умереть!
Эти последние слова произнес Пит Табс, седой пастух с кривой улыбкой, и Онести рассмеялась. Однако смех ее замер, когда девушка натолкнулась на загадочный взгляд темных глаз.
«Негодяй! — подумала она. — Не было сомнений, что он придет, чтобы позлорадствовать».
Гордость заставила Онести выдержать наглый взгляд Уэса, хотя в памяти не замедлили всплыть жестокие слова: «И сейчас я надоедаю тебе, Онести?»
Девушка не сводила с Хауэлла глаз, пока спускалась с лестницы, затем резко отвернулась и улыбнулась молодому ковбою, который не скрыл своего восхищения, приблизившись к ней.
— Онести, дорогая, — Джош Паркер по-мальчишески улыбнулся, — ты так красива, что я готов заплакать.
— Я вовсе не хочу этого, Джош. — Поддавшись порыву, Онести приподнялась на цыпочки и поцеловала его в губы. — Теперь тебе лучше? — Она громко засмеялась, услышав стоны и крики из-за окружавших ее столов.
Отойдя от Джоша, провожавшего ее сияющим взглядом, Онести направилась на свое обычное место, где производилась сдача карт в последней партии. Девушка приветливо кивнула Джуэл и Чарльзу, сидевшим неподалеку, а также нескольким знакомым завсегдатаям. Чувствуя, что начинает краснеть под неотступным обжигающим взглядом, преследующим ее, она мысленно возмутилась: «Негодяй! Есть ли у него совесть?»
Неожиданно ее охватило бешенство, и Онести нарочно свернула к бару, где стоял Уэс. Дьявольски красивый в своей черной рубашке, он наблюдал, как она приближается к нему. Когда девушка подошла поближе, ей показалось, что пистолеты на его бедрах блестят так же, как и его глаза. И то и другое было смертельным оружием, которым он умело пользовался.
Умышленно изменив направление движения в последнюю секунду, Онести прошла мимо Уэса и коснулась руки парня, которого почти не было видно в толпе. Она заговорила с ним с искренней теплотой:
— Этан Хакет… Когда ты появился в городе? Я целый год не видела тебя.
В ответ улыбающийся ковбой сделал шаг вперед, заключил ее в объятия, крепко поцеловал в губы и проговорил:
— Думал, что ты забыла меня, хотя я помнил о тебе всегда, дорогая Онести. Как только приехал сегодня днем, сразу поспешил сюда и все ждал, когда ты спустишься вниз по этим ступенькам. Я мечтал об этом моменте последние двести миль, и ты, самая красивая женщина, какую я когда-либо видел, не разочаровала меня. Позволь угостить тебя.
С трудом слушая болтовню парня, Онести постоянно ощущала присутствие Уэса. Она дождалась, когда наполнили ее стакан, затем подняла его и кокетливо подмигнула:
— За красивых парней, перегоняющих скот на север.
Осушив свой стакан и извинившись, Онести, несмотря на протесты Этана, вернулась к карточному столу, где ее ждали. Она не удостоила Уэса взглядом, проходя мимо него, тогда как он по-прежнему не отрывал от нее глаз.
Джуэл наблюдала за Онести, когда та шла к ожидавшим ее игрокам. В этот момент она подумала, каким обманчивым может быть внешний вид. Наверное, любой, глядя, как она и Чарльз сидели рядом, не замечал в этом ничего необычного. Никто даже не предполагал, как круто изменилась ее жизнь за последние сутки, особенно за те несколько часов, которые она провела в постели Чарльза, лежа в его объятиях.
Джуэл знала, что никогда не забудет тот момент, когда Чарльз повернулся к ней с письмом Эмили в руке. Его боль была очевидной. Тогда она удивилась, что не испытывает ревности от сознания, что любовь Чарльза к своей умирающей жене осталась такой же сильной, как и в тот день, когда он и Эмили впервые встретились. Странно, но Джуэл не чувствовала облегчения оттого, что обязательства Чарльза перед этой женщиной скоро перестанут быть препятствием для их дальнейшего сближения. Напротив, ее огорчала возможная смерть Эмили, и она сочувствовала Чарльзу.
Кроме того, Джуэл испытывала страх.
Отбросив эту последнюю мысль, Джуэл вспомнила, что настояла на том, чтобы Чарльз навестил жену, пока не поздно. Она никак не могла понять, почему он отказывался, считая необходимым оставаться в Колдуэлле только потому, что прибыл Хауэлл и скоро начнут поступать первые партии денег.
Заметив, что Онести наконец села за стол, Джуэл бросила взгляд в сторону бара и усмехнулась, прежде чем снова повернуться к Чарльзу:
— Может быть, Уэс Хауэлл и оправдывает то, что о нем говорят, однако, как мне кажется, он ничем не отличается от других мужчин, которые интересуются Онести, — вот уже сколько времени не отрывает от нее глаз.
Чарльз отреагировал на ее слова совсем не так, как Джуэл ожидала. Вместо улыбки она увидела, что его губы озабоченно сжались.
— Онести допустила ошибку, затеяв с ним игру у бара прошлым вечером. Теперь все говорят об этом. На этот раз она связалась с неподходящим человеком. Этот парень холоден как лед и никому не позволяет сблизиться с ним.
— Сейчас он выглядит не таким уж холодным, особенно когда смотрит на Онести.
— Не заблуждайся! — Жесткие нотки в голосе Чарльза прозвучали предупреждающим колоколом в сознании Джуэл, в то время как он продолжал: — Хауэлл — рейнджер до мозга костей. В компании «Слейтер энтерпрайзес» помнят, что случилось с банком моего отца. Вероятно, они послали сюда Хауэлла в надежде, что подобное не повторится.
— Это произошло несколько лет назад, Чарльз, и ты до сих пор ничего не предпринял!
— Банковское дело Вебстера… Я продолжал работать в банке только благодаря своему незапятнанному имени и тому факту, что мне стало известно о происшедшем слишком поздно.
— Твой отец сильно задолжал, но он намеревался вернуть долг и вернул его.
— Только после того, как отца задержали и все имущество семьи было продано. Сознавая, что остался без средств к существованию и его ждет тюрьма, отец очень переживал и скончался от сердечного приступа.
— И ты до сих пор не можешь забыть об этом? Все давно кончилось! Никто уже ничего не помнит!
— Если бы это было так, Хауэлла не направили бы сюда.
— У тебя слишком развито воображение.
Чарльз покачал головой:
— Я помню, как он смотрел на меня утром в моем кабинете.
— А я вижу, как Хауэлл смотрит сейчас. — Разозлившись, Джуэл настойчиво добавила: — Говорю тебе: сейчас этот парень ни о чем, кроме Онести, не думает!
— Онести следует быть очень осторожной с ним.
— Если ты хочешь, чтобы девочка вела себя именно так, ничего ей не говори. Ты знаешь, как Онести упряма. Чтобы утвердить свою самостоятельность, она обязательно сделает все наоборот.
Чарльз кивнул:
— Я знаю ее так же хорошо, как и ты.
Джуэл с тревогой взглянула на Онести, и множество вопросов закружилось у нее в голове: «Так ли хорошо знал ее Чарльз, чтобы заметить, что сегодня она была слишком красива и так неестественно весела? Обратил ли он внимание на то, что Онести слишком взволнованна? Чувствовал ли, что не все в порядке после той небольшой сценки, о которой упоминал, ведь после этого Джереми весь день не было в городе? Кроме того, видит ли он, что Онести избегает ее, а это вернейший признак, что не все ладно?»
Внезапно Джуэл заговорила резким тоном:
— Как долго, ты говоришь, Хауэлл собирается оставаться в Колдуэлле?
— До осени или до тех пор, пока компания не прекратит пересылать деньги.
— А когда деньги начнут поступать?
— На следующей неделе. Первая партия поступит в понедельник.
— И сколько таких партий должно быть?
— Пока не знаю. Компания хранит это в тайне. — Чарльз невесело усмехнулся. — Кажется, там не представляют, как быстро распространяются новости в таком городе, как Колдуэлл, особенно когда на телеграфе сидит Джо Пайерс.
Джуэл взглянула на Онести, затем перевела взгляд на Уэса Хауэлла. Тот не смотрел прямо на девушку, но не отрывал глаз от ее отражения в зеркале. Джуэл это не нравилось.
По ее спине пробежал холодок при мысли, как должна была реагировать Онести на этот неумолимый взгляд. Нет, ей вовсе не нравилось это.


«Неужели я так никогда ничему и не научусь?» — горестно подумал Уэс и, оторвавшись от зеркала, посмотрел на свой стакан. Уязвленное выражение лица Онести, когда он уходил от нее прошлой ночью, постоянно преследовало его. Весь день Уэс пытался найти невинное объяснение ее появлению на пороге дома своего любовника и только сейчас понял, как глупо вел себя.
Уэс отхлебнул виски, затем взглянул на парня, который встретил Онести у лестницы и которого она поцеловала. Сейчас ковбой сидел за дальним столом. Бурная реакция, когда Онести поцеловала его, встревожила Уэса, но потом ему стало ясно, что этот поцелуй ничего не значил для нее. Тем не менее огонь внутри не затихал.
Нетрудно было догадаться, что и тот поцелуй, что Онести подарила парню, стоящему возле бара, не имел для нее никакого значения.
Взгляд Уэса становился все более откровенным. Онести наслаждалась, играя с мужчинами, однако он дал ей понять, какие могут быть последствия, если она будет играть с ним. Но стоила ли игра свеч?
Этот вопрос оставался без ответа и не давал Уэсу покоя. Он снова посмотрел на Онести в зеркало. Ни ее улыбка, ни манера кокетничать за столом ничуть не изменились. Она не удостаивала его даже беглым взглядом, но все чаще и чаще посматривала на входные двери салуна, когда они открывались. Девушка кого-то ждала.
Уэс заметил, как она облегченно вздохнула, когда наконец вошел ее любовник. Онести поднялась со стула, повернулась и, несмотря на протесты мужчин за столом, позвала другого крупье, затем устремилась навстречу Джереми Силсу.
Именно так звали любовника Онести. Уэс достаточно легко узнал имя парня, а также многое другое о нем.
Открыто наблюдая, как Онести спешит навстречу Силсу, Уэс отметил момент, когда она встретилась с ним взглядом. Он увидел, что глаза ее наполнились слезами, и она обеими руками обняла парня за талию, что-то шепча ему.
Уэс ощутил внутри ужасную боль. «Проклятие, эта девчонка переходит от одного мужчины к другому! — с досадой подумал он. — Интересно, знал ли Силс, что прошлой ночью она пришла в его лачугу прямо из постели, которую охотно делила с ним, Уэсом? Вряд ли это понравилось бы ему».
Не в силах оторвать глаз от пары, Уэс наблюдал, как Онести увлекла Силса в конец бара и, повернувшись так, что лица ее не было видно, начала что-то горячо говорить ему. Зато Хауэлл видел, как парень коснулся щеки Онести, затем, положив руку ей на плечо, принялся нежно поглаживать его. В этом жесте чувствовалась… любовь.
«Идиот! Знает ли он, что она обманывает его?!» — клокотало в душе у Уэса.
Хауэлл понял, что теряет контроль над собой. Не решаясь спросить себя, почему все это так волнует его, раз он так успешно свел с ней счеты прошлой ночью, Уэс взял свой стакан и выпил содержимое залпом. Однако спиртное не помогло ему погасить внутренний огонь.


Сознательно повернувшись так, чтобы никто не видел ее лица, Онести дала волю слезам. Она увидела смущенную улыбку Джереми, когда тот коснулся ее щеки, и поняла, что он даже не мог представить, как она мучилась весь день из-за него. На смену слезам пришел гнев, и Онести потребовала от него ответа:
— Где ты пропадал весь день?
Джереми улыбнулся еще шире:
— Неужели ты искала меня?
— Ты же знаешь, черт побери, что искала.
Улыбка Джереми слегка увяла.
— Откуда мне знать?
— А следовало бы! — Онести взглянула ему в лицо. Он был бледен, с темными кругами под глазами и казался похудевшим. Она поняла, отчего это, и разозлилась еще больше. — Ты хорошо себя чувствуешь?
— Да. Я… я сегодня охотился. Наверное, забыл сказать об этом.
— Ты забыл сказать об этом и на скотном дворе. На тебя ужасно разозлились. Тебе повезет, если за тобой сохранится работа, когда ты появишься там.
— А мне наплевать на них.
— Ты не должен так говорить, Джереми.
Парень решил проявить осторожность и улыбнулся:
— Не беспокойся. Я позабочусь об этом. По правде говоря, мне было нехорошо сегодня утром, и я решил покататься верхом.
— Покататься верхом… в таком состоянии?
— Мне надо было о многом подумать.
— Джереми… — На глазах Онести снова появились слезы. — Прости меня за прошлый вечер.
Джереми пожал плечами:
— А что было прошлым вечером?
— Не притворяйся, Джереми. Уэс Хауэлл разговаривал с тобой непростительным образом, это моя вина.
— Ах вот ты о чем! Я уже забыл об этом.
Он явно лгал ей, что делал очень редко. Возможно, в нем заговорила гордость.
Онести все еще сомневалась, когда Джереми ласково погладил ее по плечу, отчего на душе у нее потеплело. Он тихо прошептал:
— Послушай, давай забудем о том, что было.
Онести попыталась улыбнуться:
— Я все утро пробыла у тебя дома. Там такой беспорядок!
— Да, я не прибрался перед уходом.
— Ты ждешь, чтобы я убралась?
— Почему ты так решила?
— Потому что мне всегда приходится убирать за тобой.
Джереми широко улыбнулся, и сердце Онести екнуло. Она помнила времена, когда он часто улыбался и редко злился. Но в последнее время его как подменили, несмотря на все ее усилия.
— А почему ты делаешь это для меня?
Улыбка Джереми заставила ее принять участие в игре.
— Действительно, почему?
— Да потому, что ты готова все сделать для меня.
— Да.
— Так же, как я рад все сделать для тебя.
— Хорошо.
— Потому что ты любишь меня.
Онести кивнула:
— Да.
Неожиданно сзади раздался низкий голос. Онести вздрогнула и обернулась. В разговор вмешался Уэс Хауэлл:
— Полагаю, ты не слишком доверяешь ей, приятель. Прошлой ночью она говорила мне то же самое…
Ощутив дрожь, охватившую Джереми, прежде чем он убрал руку с ее плеча, Онести встретилась взглядом с холодными глазами Уэса:
— Негодяй…
— Прошлой ночью ты не так называла меня, дорогая.
— О нет, прошлой ночью я называла тебя именно так.
— Только потому, что ты разозлилась, когда я ушел.
— Ты льстишь себе.
— Я так не думаю.
— Значит, ошибаешься. По правде говоря, мне все равно, что ты думаешь. Не мешай нашему разговору.
— Я был бы рад уйти, но мне хочется, чтобы твой дружок знал, что он у тебя не единственный.
Джереми прервал их перепалку, голос его сделался низким от злости:
— Ты уже достаточно наговорил здесь.
Онести посмотрела на Джереми. Лицо его пылало. Губы дрожали. По всему было видно, что он потерял контроль над собой. Рука его потянулась к пистолету.
— Онести не хочет говорить с тобой.
— Но прошлой ночью она охотно разговаривала.
— А сейчас не хочет!
Несколько секунд царило напряженное молчание, прежде чем Уэс ответил:
— Мне все ясно. Я только немного развлекся. — Он с улыбкой коснулся двумя пальцами виска, отдав честь, и прошептал, глядя прямо в глаза Онести: — Еще раз благодарю, мэм.
Ярость затуманила взор девушки, когда Уэс ушел. Она прошептала, едва шевеля губами:
— Извини, Джереми. Он негодяй.
— Не надо извиняться за него. Это ему следовало бы принести извинения. И я заставлю его сделать это.
— Нет. — Онести покачала головой. — Я сама отомщу ему… своим способом. — Посмотрев в глаза Джереми и увидев там вопрос, который он не осмеливался задать, она прошептала: — Он лгал, ты ведь понимаешь. Я никогда не говорила, что люблю его. Ни один мужчина не слышал от меня таких слов, тем более он. — Онести усмехнулась. — Сомневаюсь, что мерзавец знает значение этого слова.
— Ты признавалась в любви мне.
— Да, но это другое дело. — Чувствуя, что опасность еще не миновала, Онести взяла Джереми за руку: — Ты плохо выглядишь, Джереми. Почему бы тебе не пойти домой и не выспаться как следует? Я приду к тебе завтра утром и помогу убраться в доме, перед тем как ты пойдешь на работу.
Джереми ничего не ответил.
— Джереми… пожалуйста! Я должна вернуться за свой стол. Ты же знаешь, что Джуэл за это платит мне.
Рука Джереми все еще подрагивала.
— Мне хочется сбить улыбку с лица этого ублюдка.
Онести почувствовала, что его охватывает знакомое ей безрассудство.
— Джуэл не любит драк, и я тоже. Кроме того, я могу сама позаботиться о себе.
— Но он…
— Иди домой. Сделай это ради меня.
Наступило молчание.
— Пожалуйста.
Девушка увидела, как сразу множество чувств отразилось на лице Джереми, прежде чем он кивнул:
— Хорошо. Увидимся завтра.
Онести оставалась у бара, пока Джереми не вышел на улицу, затем направилась прямо к своему столу и возобновила игру. Несколько минут спустя, смеясь и шутя, несмотря на внутреннее смятение, она вновь почувствовала на себе взгляд Уэса.
«Подлый ублюдок!» — Онести продолжала улыбаться, зная, что не упустит свой шанс.


Ослепленный яростью, Джереми шел по улице. Ему было плохо, хуже, чем утром, когда он слез с лошади и из-за слабости не смог снова вскочить в седло. Время тянулось чертовски медленно. Он с трудом снял с седла одеяло и укрылся, стараясь унять дрожь, хотя было довольно жарко.
Устроившись под деревом, Джереми задремал, однако приступы дрожи и спазмы в желудке не давали ему покоя. Парень был уверен, что умирает. Наконец он крепко заснул и увидел во сне Онести. Проснувшись, Джереми почувствовал, что достаточно окреп, чтобы продолжить путешествие, но только очень медленно. Он прибыл в город в сумерках, но не осмелился показаться на глаза Онести в таком состоянии.
Джереми вымылся в бане, сбрил щетину и купил новую рубашку, потому что чистой у него не было. Такая покупка была для него неслыханной роскошью, но он знал, что скоро у него будет много денег и что Онести ждет его.
Бешенство вспыхнуло с новой силой.
«Будь проклят этот Хауэлл!» — мысленно выругался Джереми. Если бы не знать, что стычка с ним может нарушить планы… если бы не надо было доказывать Биттерсу свою способность, не привлекая чьего бы то ни было внимания, добыть нужную информацию…
Джереми понял, что Хауэлл на самом деле был в комнате Онести прошлой ночью. Там что-то произошло. Он не знал, что именно, однако в результате между ними возникла вражда.
О Боже!..
Джереми до боли сжал зубы. Неужели Хауэлл занимался с Онести любовью? Держал ее в объятиях, прижимался телом к телу, вдыхал аромат, присущий только ей? Гладил ее… целовал… и покорил, пусть даже на короткое время?
Нет, черт побери! Нет! Онести не могла пойти на это! Она и раньше поощряла легкий флирт, но никогда не отдавалась ни одному мужчине. Он знал это точно, потому что Онести всегда говорила, что слишком дорожит собой, чтобы вступать в случайные связи.
Джереми попытался взять себя в руки. Его губы тронула улыбка. Он не сомневался, что Онести, может, и не отдавая себе в этом отчета, берегла себя для него.
Эта мысль принесла Джереми временное удовлетворение, однако образ Уэса Хауэлла снова возник перед ним. Сжав кулаки, парень прошел еще несколько шагов, затем толкнул двери ближайшего салуна и вошел внутрь. В расстроенных чувствах Джереми сразу направился к бару. Он ушел из «Техасского бриллианта», потому что знал: если останется, стычки с Хауэллом не избежать. «Необходимо набраться терпения и, выждав подходящий момент, не упустить свой шанс», — решил он.
Однако ждать было очень тяжело. Надо выпить, чтобы полегчало. Только один стаканчик.


Уэс стоял возле бара со стаканом в руке, не веря, что мог сделать такое.
В зеркале ему было видно, что Силс ушел из салуна. Онести заставила своего любовника уйти во избежание неприятностей. Уэс даже сожалел, что она сделала это. Он увидел, что девушка вернулась за свой стол и начала сдавать карты, как будто ничего не случилось.
А действительно: что произошло? Что заставило его подойти к Онести и Силсу? Онести совершенно справедливо сказала, что он не имеет права вмешиваться в их беседу. Конечно, он лишил себя этой возможности, отдав ей честь прошлой ночью и удалившись.
Что же все-таки побудило его на такой поступок? Может быть, то, что Онести заставила его сердце взволнованно забиться, когда спускалась по лестнице, сознавая, что дьявольски красива и что при виде ее у кого-то перевернутся все внутренности? Или то, что девушка до предела возбудила в нем жажду новой встречи, направившись прямо к нему только для того, чтобы пройти мимо и поприветствовать другого мужчину? А не возникло ли это решение, когда Онести так смотрела на этого щенка Джереми Силса, как будто он был единственным мужчиной в мире, и Силс коснулся ее обнаженного плеча, которое Уэс так страстно целовал прошлой ночью?..
Выдержка могла изменить ему и после того, как до него донеслись слова: «Потому что ты любишь меня». И Онести кивнула в ответ, согласившись.
«Черт побери, как легко она относится к этим словам! — пронеслось в голове у Уэса. — Будь она проклята! И будь проклята моя слабость к ней!» Ночью он преподал урок Онести Бьюкенен, но и сам кое-чему научился. Однако, по правде говоря, не важно, как вела себя девушка и что говорила, — он все равно хотел ее.
Уэс попытался подавить чувства, вызывающие такие признания. У него еще будет возможность встретиться с ней, потому что оба они знали, что не все между ними кончено. В следующий раз он не бросит ее.
— Этого не будет, парень. — Уэс повернулся на сиплый голос, неожиданно прозвучавший сбоку. Стоящий рядом старик со странным пронизывающим взглядом продолжил: — Того, о чем ты думаешь… никогда не будет.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, старик.
— Наверняка понимаешь.
«Сумасшедший петух», — отметил про себя Уэс и отвернулся, но тут же услышал резкие нотки в скрипучем голосе старика:
— Невежливо отворачиваться, когда с тобой разговаривают. Мне не хотелось бы учить тебя хорошим манерам, но я всегда делаю то, что должен сделать, понял?
Услышав открытую угрозу, Уэс посмотрел на пристававшего к нему человека. Седые взлохмаченные волосы и морщины на сером лице свидетельствовали о почтенном возрасте подошедшего. Несмотря на то что старик изо всех сил старался держаться прямо, его голова едва доходила до плеч Уэса, и, судя по виду, он весил не более ста фунтов. Однако руки его не дрожали… мозолистые, узловатые руки, сжатые в кулаки на поясе с пистолетом. Колючие маленькие глазки пристально смотрели на Уэса.
«Вот вздорный старик!» — мелькнула досадливая мысль, но тем не менее Уэс спросил:
— Что вы имеете в виду?
— Разве не ясно?
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Все ты прекрасно понимаешь. Но если хочешь, чтобы я растолковал тебе, изволь. — Старик сурово посмотрел на Уэса. — Я видел, как ты разговаривал с Онести…
Уэс напрягся.
— И думаю, был с ней не слишком-то вежлив. Из-за этого она вынуждена была отправить Джереми домой — хотела уберечь его от неприятностей. Онести может сама позаботиться о себе. Я бы ничего не стал говорить сейчас, если бы не выражение твоих глаз.
— Выражение моих глаз…
— Да! Именно так! И не пытайся притворяться, будто не понимаешь меня! Я не настолько стар, черт побери, чтобы не распознать твои мысли!
Уэс внимательно посмотрел на старика. «Кто он и какое отношение имеет к Онести?» — подумал он.
— Тебя интересует, кто я такой, не так ли?
Уэс ничего не ответил.
— Меня зовут Сэм Потс. Нет нужды называть мне твое имя. Я уже знаю и его, и твою репутацию, которая совсем меня не впечатляет. Нет, перед тобой не отец Онести и не ее дед, можешь не гадать. Ты говоришь с тем, кто должен предупредить тебя, вот и все. И я предупреждаю. Занимайся своим делом и не лезь куда не надо.
— Иначе что?
— Могу объяснить, если ты такой непонятливый.
Уэс помрачнел:
— Думаешь, ты сможешь выставить меня из города?
— Вовсе не собираюсь этого делать.
Уэс был удивлен. Сумасшедший старик! Он игнорировал тот факт, что Уэс во всем превосходил его, и тем не менее откровенно угрожал ему.
— Занимайся своим делом, старик.
— Я же сказал, что меня зовут Сэм.
— Занимайся своим делом, Сэм.
Впервые за время разговора Потс улыбнулся редкозубой улыбкой, в которой не было и намека на дружеское расположение.
— Советую тебе делать то же самое. И держись подальше от Онести, тогда все будет в порядке. — Немного помедлив, Сэм хотел было уйти, но неожиданно обернулся. Его морщинистое лицо выглядело спокойным, когда он добавил: — Запомни, что я сказал, слышишь?
Уэс не стал отвечать. Он повернулся к бару и увидел в зеркале, как старик на полусогнутых ногах направился прямо к Онести.


— Онести, дорогая…
Девушка подняла голову, услышав голос Сэма, искренне улыбнулась:
— Сэм, могучий старый пес…
— Да, я такой, не так ли? — Лицо Сэма оставалось серьезным. — У тебя найдется минутка поговорить со мной, дорогая?
— Эй, Онести, что сегодня происходит? Ты будешь сдавать карты?
Онести повернулась к ковбою и ответила одним словом:
— Нет.
Сделав знак сменяющему крупье, Онести услышала возгласы разочарованных игроков. Она успокоила их несколькими ласковыми словами, после чего позволила Сэму обнять ее. Он отвел девушку в угол и улыбнулся:
— Сегодня ты выглядишь необычайно красивой, дорогая.
— А разве обычно я не красивая? Ты и раньше говорил мне это.
Сэм неожиданно вздохнул:
— Мне кажется, у тебя неприятности, не так ли?
Онести едва удержалась от желания взглянуть в сторону бара.
— Какие неприятности?
— Ты всегда была хорошенькой девушкой, и на тебя постоянно заглядывались мужчины. Теперь ты женщина, и противиться своим желаниям становится все труднее.
— Сэм…
— Держись подальше от него, Онести. — Внезапно лицо старика помрачнело. — Он не такой, как другие мужчины. С ним нельзя играть. — На ее вопросительный взгляд он ответил: — Ты знаешь, о ком я говорю.
Онести не стала притворяться:
— Не беспокойся обо мне.
— Я и не думаю беспокоиться.
Что-то в голосе Сэма встревожило ее.
— Почему ты заговорил об этом, Сэм?
— Я посмотрел в глаза Уэсу Хауэллу, после того как он взглянул на тебя, и увидел причину для беспокойства. Поэтому и говорю тебе. Я оберегал тебя всю свою жизнь и сейчас не могу оставаться в стороне, что бы ты ни говорила. Я уже предупредил его…
— Предупредил его? — Онести недоверчиво взглянула на него. — И что же ты сказал ему?
— Ничего особенного. Посоветовал, как и тебе, поостеречься.
— Я не боюсь ни Уэса Хауэлла, ни какого-либо другого мужчину!
— Не зарывайся! — Сэм покачал головой, увидев, что Онести поджала губы. — И не сходи с ума.
— Я и не схожу.
— Еще как сходишь.
Онести задумалась. «А ведь он прав», — констатировала она.
— Ну и что? Я уже взрослая, Сэм, и могу сама решить, что мне надо! Мне не хочется, чтобы кто-то вмешивался в мою жизнь!
Сэм ничего не ответил, и Онести попыталась овладеть собой. Она примирительно погладила его колючую щеку, затем продолжила более мягким тоном:
— Я очень высоко ценю все то, что ты сделал для меня, но сейчас уже не надо следить за мной.
Сэм смотрел на нее своими маленькими немигающими глазками.
— Я уже не та маленькая потерявшаяся девочка, которую ты нашел у реки, Сэм.
Неожиданно глаза Сэма увлажнились.
— Да, ты права, дорогая.
Онести вдруг сама ощутила, что на глаза навертываются слезы, и рассмеялась, чувствуя теплоту в его взгляде и в своем сердце.
— Старый плут! — Онести проглотила подступивший к горлу ком. — Ладно, ты предупредил меня, а я восприняла все, что ты сказал. Теперь можешь не беспокоиться. — Девушка отступила на шаг назад. — Я должна идти. Парни за столом злятся, и Джуэл, как ястреб, следит за мной.
— О, эта женщина… — Небольшой конфликт между двумя спасителями Онести дал о себе знать. Сэм недовольно проворчал: — Она самая упрямая из тех, что я когда-либо знал… и самая властная. С удовольствием поучала бы даже солнце, как ему светить, если бы могла. Однако ты не волнуйся. Джуэл старается казаться строгой, но ничего не сделает, потому что слишком привыкла к тебе. — Неожиданно старик подмигнул: — Кроме того, я всегда могу заступиться за тебя. — Онести с благодарностью посмотрела на отважного Сэма, а он добавил: — Если буду нужен тебе, только позови.
— Хорошо, Сэм. — Онести заставила себя улыбнуться. — Если бы ты нашел сегодня время побриться, я поцеловала бы тебя в щеку.
— Знаешь, я слишком стар для таких глупостей. Иди за свой стол, иначе, чувствую, мне предстоит серьезный разговор с Джуэл.
Взявшись за карты, Онести проводила взглядом костлявую фигуру Сэма, удивляясь, как не раз бывало и прежде, насколько точно старик мог читать ее мысли.
— Ты собираешься сдавать карты, Онести?
Онести вернулась к действительности и, лукаво улыбнувшись высокому ковбою, сидящему напротив нее, прошептала:
— Для тебя, Бак, готова сделать все, что угодно.
Она не знала, что заставило ее поднять голову в тот момент, когда Уэс Хауэлл, пробираясь сквозь толпу, направился к выходу. Он вышел из салуна не обернувшись, и Онести со странным ощущением потери снова приступила к своим обязанностям.


— Расскажи мне об Онести Бьюкенен все, что ты знаешь.
Встретившись с Джоном Генри Брауном на улице спустя несколько минут после ухода из «Техасского бриллианта», Уэс не мог поверить в удачу. Из всех людей, с которыми ему приходилось встречаться со времени прибытия в Колдуэлл, этот бывший техасец, пожалуй, был единственным, кому можно было доверять.
Уэс завел с ним разговор по пути в ресторан Верди Коттера. Помощник начальника полиции испытывал слабость к пончикам Берди и потому предпочитал это заведение. Учитывая свое возбужденное состояние и то, что выпил уже гораздо больше нормы, Уэс ограничился чашечкой кофе. Тучный ресторатор переваливаясь пошел на кухню, в то время как Уэс бегло оглядел комнату. Здесь были только постоянные посетители. Скоро заведение закроется на ночь. Уэс повернулся к Джону Генри, ожидая ответа. Казалось, тот был удивлен.
— Об Онести можно рассказать не так уж много. Я приехал в город два года назад и уже сообщил тебе все, что знаю.
Уэс напрягся, стараясь сохранять спокойствие:
— Ты рассказал мне только то, что я и сам заметил, наблюдая за ней. Она так же ловко манипулирует картами, как и мужчинами.
— Да, конечно, однако, черт побери, мне никогда не приходилось играть с ней. За ее длинными тонкими пальцами невозможно уследить.
Длинные тонкие пальцы. Уэс хорошо помнил их. Они так нежно гладили его спину, дрожали, расстегивая пуговицы на его рубашке…
Стараясь подавить нарастающее возбуждение, Уэс ответил:
— Да, я видел ее за работой, но мне хочется знать о ней больше. Откуда она? Каково ее прошлое?
— О, кажется, этого никто толком не знает. Говорят, что Онести сама плохо помнит свое прошлое.
— Да что ты!
— Рассказывают разные истории. Будто бы Джуэл приехала сюда с Онести несколько лет назад. До этого она держала салун в Абилине, но, когда дела пошли плохо, продала его и перебралась в Колдуэлл. Она очень деловая женщина, эта Джуэл. Очень крутая леди, но вполне ладит с клиентами.
— Ну а что известно об Онести?
— Поговаривают, что она дочь Джуэл, а отца своего никогда не знала. Но существует и другая история.
— Какая же?
— Будто бы Джуэл нашла ее.
— Нашла?
— Когда Онести была совсем маленькой… у реки.
Уэс молчал.
— Знаю, что эта история кажется невероятной. Если повозку накрыло волной и поток подхватил малышку, ее трудно было бы найти, не так ли? К тому же, говорят, в повозке была не одна девочка.
— Не одна?
— Да. Ходят слухи, будто несколько лет назад один приезжий человек, знавший Онести в Абилине, рассказал, что, кроме нее, в повозке были еще две девочки и что с того дня она больше не видела ни своих родителей, ни сестер. Он также говорил, что, когда Онести была маленькой, она расспрашивала всех, кто приезжал в Абилин, о своих сестрах. Джуэл просто сходила с ума. Вероятно, поэтому Онести прекратила поиски.
— Значит, Джуэл воспитала ее?
— Похоже, что так. Но и Сэм Потс также опекал ее все это время.
— Потс…
— Говорят, он был вместе с Джуэл, когда она нашла Онести.
Уэс вспомнил разговор со стариком, и ему стало понятно его поведение.
— А что общего у Онести с Чарльзом Вебстером?
— Это мне не совсем понятно. — Джон Генри пожал плечами, его угловатое лицо выглядело озадаченным. — Как я уже говорил, Джуэл, Вебстер и Онести большие друзья. Управляющий банком все время крутится рядом с ними. Говорят, Джуэл — его женщина и они вместе уже много лет.
— Много лет…
— Да, насколько мне известно, Онести была еще совсем маленькой, когда Вебстер сошелся с Джуэл. Теперь же она уже не ребенок, а Вебстер продолжает преподносить ей подарки.
— Подарки?
— Да, причем очень дорогие. — На лице Джона Генри промелькнула обида. — Кстати, недавно он купил лошадь, которую хотел приобрести я. Вебстер увел ее прямо у меня из-под носа, превосходную чалую кобылу, и подарил Онести на день рождения вместе с седлом и остальным снаряжением.
— Лошадь? Что будет делать с ней такая девушка, как Онести?
Джон Генри неожиданно улыбнулся:
— Наверное, ты никогда не видел, как она ездит верхом. — Он фыркнул, вызвав у Уэса раздражение, затем продолжил: — Иногда Онести выезжает по утрам. Она надевает штаны, которые обтягивают ее так, что мужчины просто стонут.
Внезапно Уэса охватило какое-то непонятное чувство, и он произнес гораздо резче, чем намеревался:
— Значит, Вебстеру нравятся женщины из салуна.
— Нет. Насколько я знаю, он никогда не засматривался на других девушек. Кстати, многие думали, что Вебстер собирается жениться на Джуэл, но потом выяснилось, что он уже женат…
— Женат?
— Да. Его жена очень больна… и помещена в какую-то больницу на востоке… поэтому он и сблизился с Джуэл и Онести.
Уэс понимающе кивнул:
— А Джереми Силс?
— Я уже рассказывал о нем. Его отец был пьяницей, и Силс, кажется, следует по его стопам. Он часто скандалит, но достаточно безобиден и больше вредит самому себе.
Уэс не выдержал и спросил:
— А что ты знаешь об отношениях Онести и Силса?
Джон Генри пожал плечами.
— И все-таки? — настаивал Уэс.
— Они очень дружны, но большего сказать не могу. Если между ними и есть что-то, Силс тщательно скрывает это, потому что Онести кокетничает почти с каждым мужчиной, входящим в салун. — Джон Генри усмехнулся. — Возможно, поэтому бедный парень и пьет!
Уэс вздрогнул, вспомнив, сколько стаканов он сам осушил за этот вечер.
Покончив с пончиками, Джон Генри деловито облизывал пальцы, когда Уэс спросил:
— А ты не слышал, говорят ли люди о деньгах, которые скоро должны поступить в банк?
Бывший техасец поднял голову и улыбнулся:
— Об этом толкует весь город.
— А что думает по этому поводу начальник полиции?
— Он не говорит об этом.
— Хорошо, тогда я скажу. — Джон Генри внимательно посмотрел на него. — Хочу привлечь несколько человек для охраны банка. Буду рад, если ты поможешь мне.
— Но я работаю на Карра.
— Разве при этом нельзя помогать мне?
— Не знаю…
Уэс подавил улыбку:
— Это называется сотрудничеством, однако начальник полиции почему-то отказывается его расширять. Твоя помощь облегчит мою задачу и обеспечит безопасность тех, кто заинтересован в сохранности денег, включая тебя и Карра.
Джон Генри продолжал молчать.
— Компания «Слейтер энтерпрайзес» платит мне за мою работу. Заплатит и тебе за помощь.
— За какую помощь?
— Мне нужно найти несколько человек, которым можно было бы доверять. Компания готова выплатить премии, если их деньги будут в сохранности. Поскольку ты лучше знаешь город, чем я, подбери несколько парней.
Помощник начальника полиции кивнул с серьезным выражением лица:
— Я могу назвать нескольких, которые, на мой взгляд, должны заинтересовать тебя, но, по правде говоря, мне хотелось бы сначала самому поговорить с ними, если не возражаешь.
— Мне нужно как можно скорее узнать результат. Первая партия денег должна прибыть в понедельник.
— Я знаю, как и весь город.
Уэс хотел ответить, но в это время к ним подошел усталый Берди:
— Я закрываю ресторан, парни.
Оставив на столе деньги, Уэс подождал, пока встанет Джон Генри, затем направился к двери. На улице он протянул бывшему техасцу руку:
— Мне было приятно поговорить с тобой, Джон Генри.
— Мне тоже. — Лицо парня осветилось улыбкой. — Увидимся завтра.
Проводив взглядом помощника начальника полиции, Уэс непроизвольно бросил взгляд на вход в «Техасский бриллиант».
«Эти длинные тонкие пальцы, — мысленно произнес он. По его спине пробежал холодок. — Да она настоящая чародейка, не иначе», — заключил техасец.


Сэм ехал, пустив лошадь медленным шагом. Знакомый запах земли заполнил ноздри. Вокруг слышались ночные звуки. Прохладный воздух освежал. Над головой на темном бархатном небе сияли звезды. Полная луна освещала холмистый пейзаж. По светлой, как днем, дороге ехать было легко, и потому Сэм мог подумать.
Старик выругался, вспомнив сцену, свидетелем которой был недавно в салуне «Техасский бриллиант». Он сразу понял, что не все в порядке, когда увидел Онести, спускавшуюся вниз по лестнице. На секунду в памяти всплыло испуганное, больное лихорадкой дитя, выброшенное потоком на берег. Казалось, взгляд этого ребенка и сейчас проступал в красивых глазах Онести. Когда же глаза девушки встретились с глазами Уэса Хауэлла, Сэм понял, в чем дело.
Он всегда говорил Онести, что из-за своего кокетства она попадет в беду. И как в воду глядел: девушка затеяла игру с неподходящим человеком. Сэм сжал челюсти. Ему все стало ясно, как только он взглянул на Хауэлла. Только слепой мог не увидеть, что техасец хочет овладеть Онести.
Сэм заерзал в седле, волнение его нарастало. Старик знал, почему это произошло. Онести никак не могла успокоиться, все ждала и ждала невозможного, верила, что произойдет чудо и она встретится со своими сестрами, которых унесли мутные воды, едва не отнявшие у нее жизнь. Ей было обидно, что никто не верил в это, и страшно от зарождавшегося с годами сомнения.
Сердито смахнув набежавшую слезу, Сэм почувствовал, как сжалось горло. Онести, конечно, была расстроена. Она вызывающе вела себя, как будто бросала вызов судьбе, которая лишила ее того, чего она больше всего желала. Девушка явно страдала, и Сэм переживал за нее.
Он понимал ее муки. Любимая дочка в таком же возрасте, в каком была Онести, когда ее нашли, навсегда покинула его. Сначала оспа унесла жену, а через год от той же самой болезни умерла и девочка. Сэм не мог прийти в себя несколько лет. Стараясь не вспоминать о своем горе, он даже не произносил имени дочери, однако знал, что боль никогда не пройдет. Затем судьба послала ему этого красивого ангелочка, безвольно лежащего на берегу реки, и, как только девочка открыла глаза и протянула к нему ручки, ища утешения…
Сэм тяжело вздохнул. Он никому не рассказывал, даже Онести, о своей дочери. Ему казалось, что ребенком Онести приняла бы эту историю за выдумку, сочиненную только для того, чтобы она слушалась его. Сэм понимал Онести лучше, чем кто-либо другой. Полжизни она разыскивала сестер и в то же время оплакивала их. Он сам, горюя о потере, не верил, что никогда не увидит дочурку. Сэм знал, что Онести не успокоится, пока не узнает о судьбе своих сестер, ведь девушка поверила, что они живы и стремятся, как и она, воссоединиться. Всем сердцем желая помочь ей, старик готов был ради нее отдать жизнь.
Что касается Уэса Хауэлла…
Сэм помрачнел. Этот парень не дурак, сразу все понял, однако старик сомневался, что его предупреждение может что-нибудь изменить. Хауэлл не отступит от задуманного. Но и он, Сэм, не привык идти на попятную.
Сэм потер шею своей узловатой рукой. Черт побери, как все сложно! Казалось, Онести попала в водоворот, который тянет ее вниз, а он стоит на берегу и размышляет, прыгать или нет.
Ладно, он разберется с Хауэллом. Надо посмотреть, что будет дальше. А сейчас пора отдыхать.
Сэм взглянул на ночное небо, проехал еще немного и устроился на ночлег. Утром, продолжая путь, старик подумал, что чем больше он старается предотвратить надвигающиеся неприятности, тем сильнее боится, что все его усилия окажутся напрасными.


Веселье на главной улице Колдуэлла было в самом разгаре, когда Уэс шел по ее дощатому настилу. Его разговор с Джоном Генри принес ему мало пользы, если не считать, что теперь он еще яснее понял, как много нужно сделать и как мало у него на это времени.
Уэс решительно открыл дверь очередного салуна, что обязательно делал на протяжении всего пути. Его терпение было на пределе. Странно, но подготовка операции, составлявшая значительную часть его работы, раньше никогда не казалась ему такой скучной. Напротив, он всегда считал, что знакомство с новым городом сродни подбору кусочков картинки-загадки. Собранные воедино сведения позволяли видеть обстановку в целом. Он знал, что это необходимо. Такое видение не раз спасало ему жизнь. Что касается информации Джона Генри…
«Длинные тонкие пальцы…» Когда в голове возникал этот образ, мысли Уэса начинали путаться.
Он разозлился. Это немыслимо — так сходить с ума! И причина известна. Плоть одолевает разум, а это очень опасно. Разве можно было предвидеть такую ситуацию? Конечно, никогда не поздно принять приглашение первой попавшейся проститутки, но легче от этого не станет, ведь это будет совсем не то теплое, страстное женское тело, которое он желает.
«…ты ничем не отличаешься от других мужчин и, если увидишь меня поближе, не захочешь прогнать», — прозвучало в голове.
Внезапно раздавшиеся выстрелы прервали мысли Уэса, и он, резко повернувшись на звук, выхватил пистолет. В это время толпа расступилась и он увидел посреди улицы глупо улыбающегося ковбоя. Оружие его было направлено вверх. Парень выстрелил еще раз, затем сунул пистолет в кобуру, обнял стоящую рядом ярко накрашенную девицу и шатаясь побрел вместе с ней по улице.
Уэс понял, что эти выстрелы были рассчитаны лишь на то, чтобы привлечь внимание толпы. Однако опасность существовала, и он чувствовал ее. Да, помимо опыта, ему нужны надежные парни, чтобы защитить деньги компании «Слейтер энтерпрайзес» в таком городе, как этот.
Размышляя об этом, Уэс толчком распахнул дверь ближайшего салуна, сделал несколько шагов и остановился, оценивая обстановку. Сколько подобных заведений пришлось посетить ему за этот вечер? Пять? Шесть? Он сбился со счета. За небольшим исключением, все они были похожи друг на друга — такая же громкая музыка и шумные разговоры, прерываемые взрывами смеха, те же карточные столы, окутанные клубами сизого табачного дыма, та же публика.
Продолжая стоять, Уэс внимательно разглядывал посетителей. Он знал по опыту, что люди, скрывающиеся от правосудия, часто полагают, будто в такой толпе, как эта, можно чувствовать себя в безопасности. Им и в голову не приходит, что от него спрятаться невозможно.
Холодный взгляд Уэса задержался на знакомой фигуре, нетвердо стоящей возле бара. Это был Джереми Силс со стаканом в руке. К нему прижималась какая-то женщина.
Значит, Силс играл в ту же игру, что и Онести.
Уэс направился прямо к нему. Губы его скривились от отвращения, когда он понял, что Силс уже пьян и не видит его. Уэс остановился в нескольких шагах от парочки, протиснулся к бару и заказал выпивку. Он находился так близко, что мог слышать их разговор.
— Ты очень красивый парень, Джереми. Я всегда испытывала к тебе слабость и не стала бы возражать, если бы ты поднялся со мной наверх прямо сейчас.
Джереми пьяно ухмыльнулся. Милли — хорошенькая штучка. Ее светлые волосы немного темнее, чем у него, а карие глаза смотрят очень искренне. Она на год или около того моложе его. Он знал об этом, потому что часто разговаривал с ней, когда Онести не могла освободиться, а ему нужна была подходящая девица, чтобы почувствовать себя мужчиной. Милли как раз отвечала этим требованиям. Беда только в том, что утешать мужчин — ее работа.
— Ты знаешь, что твой хозяин не любит, чтобы девушки покидали зал так рано.
— Он может сделать исключение, если я попрошу.
Силс наклонился поближе к ее лицу:
— Ты сделаешь это ради меня, Милли?
— Конечно.
— Даже если я оставил в баре последний цент?
Она кивнула.
— Разве для тебя это не важно? Здесь полно парней, с которыми ты могла бы провести время с большей пользой.
— Возможно. Но мало кто из них доставит мне такое удовольствие, как ты.
Джереми улыбнулся:
— Ты всегда знаешь, что сказать парню, чтобы польстить ему.
— Возможно. — Милли неуверенно улыбнулась. — А может, эти слова идут от самого сердца.
Джереми был тронут:
— Неужели в твоем сердце нашлось место для меня, Милли?
Милли плотнее прижалась к нему
— Почему ты не даешь мне возможности доказать это? Ты знаешь, мы хорошо поладили бы. Ты для меня всегда был особенным.
Джереми внимательно посмотрел на Милли. Несколько недель назад он наверняка поддался бы соблазну. Для него ничего не значили такие связи, он всего лишь удовлетворял свои физические потребности. И какая разница, кто согревал его, — перед ним всегда стояло лицо Онести. Однако сейчас, когда дела его должны скоро поправиться и он сможет завоевать уважение своей любимой, нельзя проявлять слабость. Это будет предательством по отношению к ней.
Джереми коснулся щеки Милли. Губы ее раскрылись, и он почувствовал искреннее сожаление.
— Я хочу тебя Милли, но не имею права.
Глаза девушки неожиданно наполнились слезами.
— Почему?
— Потому что есть другая женщина.
— О… я знаю, о ком ты говоришь. — Милли поджала губы. — Эта Онести Бьюкенен крутит со многими парнями, не только с тобой.
Голос Джереми сделался жестким:
— Ошибаешься, Милли. Ты ничего не знаешь!
Осушив стакан, Джереми повернулся, чтобы уйти, но Милли задержала его своей маленькой ручкой:
— Не уходи, Джереми! Прости меня!
Джереми высвободился и вдруг почувствовал, что едва стоит на ногах. Хорошо, что Онести не видит его сейчас. Он сделал неуверенный шаг.
— Пожалуйста, Джереми, не сходи с ума.
Что-то в голосе Милли заставило его повернуться к ней. Ее маленькое личико выражало искреннее раскаяние, а глаза были полны слез. Сердце его растаяло от сознания того, что ее чувства были искренними. Он знал, как бывает тяжело, когда любишь кого-то без взаимности. Джереми попытался улыбнуться:
— Я не схожу с ума. Мне надо идти домой.
— Нет еще… пожалуйста!
Джереми пожал плечами:
— Я уже сказал, у меня больше нет денег.
— Зато у меня есть. — Сунув руку за вырез платья, она достала несколько свернутых банкнот и положила на стойку бара. — Останься…
Джереми увидел умоляющий взгляд Милли и согласился:
— Хорошо… но только ненадолго.
Милли увлекла Джереми к бару, и тот тяжело навалился на стойку. Он подождал, пока его стакан вновь не наполнился, и улыбнулся, когда Милли неожиданно встала на цыпочки и поцеловала его в губы. Хорошая девушка эта Милли, но она не Онести, а он любил только Онести… всем сердцем.
Джереми поднял стакан.
Уэс не улыбался. Он слышал весь разговор между Силсом и девушкой. Конечно, Силс сделал глупость, вернувшись назад, когда эта проституточка позвала его.
А может быть, это он, Уэс, вел себя глупо?
Навязчивые образы не давали ему покоя.
Он представил, как Силс держит Онести в своих объятиях, как целует ее в губы, как овладевает ею.
Почувствовав жар, Уэс резко повернулся к двери.


— Это последняя партия, парни.
— Давай продолжим, Онести!
— Так не честно, Онести!
— Сделай это для нас!
Онести не могла удержаться от улыбки:
— Хорошо.
Стараясь скрыть усталость, которую почувствовала в последний час, девушка снова начала сдавать карты, механически отвечая на обычные замечания. Ей несказанно повезло, когда несколько часов назад она подняла голову и увидела, что Уэс вышел на улицу. Онести подумала, не был ли это какой-нибудь знак свыше, затем решила, что, даже если это так, у нее нет ни времени, ни желания разгадывать его. Она знала, что эти несколько парней, играющие с ней весь вечер, уже опустошили свои карманы или близки к этому. Их протесты были понятны.
Девушка посмотрела на свои карты. «Четыре дамы. Прекрасно», — удовлетворенно отметила она.
Через несколько минут Онести встала из-за стола под недовольные возгласы мужчин и улыбнулась, глядя на их мрачные лица:
— Спокойной ночи, мальчики. Завтра вам повезет.
Джек Хардести покачал косматой головой:
— Мне никогда не везет. Завтра ни за что не сяду за этот стол. У меня не осталось даже мелочи на выпивку!
— Мы не можем допустить такое. — Онести повернулась к бару. Под утро толпа уже поредела и голос ее был хорошо слышен, когда она крикнула: — Налей всем этим парням с моего стола, Генри. И оставь им бутылку. Они заслужили.
— Очень мило с твоей стороны, Онести!
— Да!
— Я всегда знал, что ты настоящая леди!
Мужчины бросились к бару, а Онести направилась к входным дверям, но вдруг остановилась, услышав позади себя хриплый голос Джуэл:
— Это напрасная трата денег.
Онести повернулась к ней. Стоящий рядом Чарльз предупредил:
— Оставь ее в покое, Джуэл. Онести умница. Она уберегла тебя от неприятностей, и, будь уверена, эти парни снова прибегут сюда, как только наполнят карманы деньгами.
— Для меня это убыток. — Повернувшись к Чарльзу с недовольным выражением лица, она добавила: — Я скажу Генри, чтобы он записал эту бутылку на твой счет.
— Не беспокойся, я оплачу эту бутылку, — вступила в разговор Онести. И, не желая слушать наставления Джуэл, она как бы отмахнулась от нее: — Делай что хочешь. Я устала и хочу немного подышать свежим воздухом перед сном.
— Может, не стоит, Онести? — Чарльз выглянул на улицу. — Там слишком неспокойно сегодня. Несколько ковбоев Митча Поуэлла все еще в городе, а это дикая компания.
— Я могу сама позаботиться о себе, Чарльз.
— Но…
— Ты слышал, что она сказала, Чарльз. — Выражение лица Джуэл стало жестким. — Онести не нужны ничьи советы. Если она заявляет, что хочет подышать свежим воздухом, значит, пойдет дышать, а если говорит, что может позаботиться о себе, значит, позаботится.
Онести отметила про себя язвительный тон Джуэл. Та опять злилась. Так было всегда, когда девушка противилась ей. Это началось еще с детства. Онести знала причину плохого настроения Джуэл. Дело было вовсе не в бутылке, подаренной ковбоям.
Красивое лицо Чарльза помрачнело. Онести была уверена, что он сейчас начнет защищать ее и хрупкое перемирие между ним и Джуэл будет нарушено. Это случалось не раз. Онести не хотела быть причиной баталий, но не могла ничего сделать.
Она улыбнулась, чтобы успокоить Чарльза:
— Не беспокойся. Я не далеко.
— Будь уверена, я не стану волноваться, — вставила Джуэл.
Эти слова погасили улыбку Онести, и она решительно повернулась к двери.
Джуэл чувствовала, что происходит что-то неладное, и потому применила обычную тактику, попытавшись разозлить Онести. Она хотела узнать, в чем дело. Что ж, на этот раз ничего не вышло.
Выйдя на улицу, Онести всей грудью вдохнула свежий воздух. Надо было освежить голову, расправить онемевшие мышцы и разогнать кровь. Надо было…
Мрачный, почти демонический образ Уэса Хауэлла возник перед ее мысленным взором. Онести почувствовала, как внутри у нее все сжалось и в голове прозвучало: так что же ей еще надо?
Онести шла по деревянному настилу, кивая проходящим знакомым. Чарльз был прав. Толпа шатающихся по улице ковбоев не вызывала доверия. Снова возник тот же вопрос: что ей надо?
Девушка сначала закрыла глаза, потом резко открыла их, стараясь избавиться от навязчиво всплывавших видений. Однако это не помогло. В ушах продолжал звучать низкий голос Уэса Хауэлла, повторявший страстные слова любви, которые он шептал, касаясь губами ее губ. Она вспомнила теплоту его губ на своем теле и дрожь могучего тела, охваченного страстью. Память воскресила ее собственные ощущения, когда он пошел в атаку и она сдалась под напором чувств, охвативших их обоих. Онести отчетливо помнила, как хорошо было… пока он не ушел. А сейчас две фразы, постоянно напоминая о себе, не давали покоя: «Ты и сейчас считаешь, что я надоел тебе, Онести?» и «Еще раз благодарю, мэм».
Как могла она так ошибиться? Как могла поддаться искушению? Ведь всегда гордилась своей способностью не терять рассудка в любой ситуации… Но когда Уэс крепко обнял ее… когда она услышала дрожь в его голосе… когда он…
Нет, черт побери! Больше она не допустит ошибки! Теперь-то уж будет вести себя как всегда! Полученный урок не прошел даром.
Внезапно осознав, что ноги несут ее к лачуге Джереми, Онести заколебалась. Находясь в стороне от улицы, домик был скрыт в тени. Подойдя ближе, девушка увидела, что внутри совершенно темно. Сердце ее упало. Джереми оставлял лампу зажженной даже на ночь. Он не зажигал свет, лишь когда у него не хватало денег на керосин или его не было дома.
Онести взялась за щеколду. Она знала, где он может быть, но ей очень хотелось, чтобы это оказалось не так. Девушка всем сердцем желала, чтобы Джереми был трезвым, раскаявшимся, готовым утром снова взяться за работу, чтобы жизнь его упорядочилась и он не сбился с пути.
— Можешь не входить. Его там нет, — раздался голос.
Онести испуганно отпрянула назад, когда тень, материализовавшись, приняла знакомую форму. Девушка попыталась унять бешеное биение сердца, в то время как Уэс Хауэлл, подойдя к ней, остановился так близко, что она почувствовала его дыхание на своих губах, когда он заговорил.
— Джереми в салуне «Лонгхорн» подпирает стойку бара.
— Откуда вы знаете? Шпионите за ним?
— Нет нужды попусту тратить время. Я случайно увидел его там. — Уэс помолчал, затем добавил: — Думаю, он не скоро вернется домой.
— Меня не интересует, что вы думаете. Это не ваше дело.
Уэс неожиданно усмехнулся:
— Ты не первая говоришь мне это сегодня.
«Сэм…» — сообразила Онести и раздраженно проговорила:
— Значит, вам должно быть понятно, что имею в виду. Или вы плохо слышите?
— Нет, я хорошо слышу.
Собравшись с силами, Онести попыталась повернуться и уйти, но Уэс мгновенно схватил ее за руку. Она, заметила пульсирующую жилку на его скуле, когда он разглядывал ее лицо своими темными глазами.
— Ты дрожишь, Онести?
Девушка не ответила.
Завораживая Онести взглядом, Уэс коснулся ладонью ее щеки. Его мозолистые пальцы ощутили неистовое биение пульса на ее виске.
— Твое сердце тревожно бьется. Почему? — еле слышно произнес он.
Онести попыталась вырваться, но ничего не получилось. Уэс одной рукой обвил талию девушки, а другой удерживал Онести за волосы.
— Скажи, почему ты дрожишь, Онести? — снова спросил он. — Вспоминаешь прошлую ночь? Думаешь, что было бы, если бы я…
— Если бы тебе не надоело?
Чувствуя, что ее решимость противостоять Уэсу быстро ускользает, Онести попыталась не обращать внимания на то, что его сердце учащенно билось рядом с ее сердцем.
— Разве я говорил, что мне надоело? — прошептал он с растущим раздражением.
— Ты сказал тогда, что получил все, за чем приходил.
— Нет, не все.
— Чего же ты хочешь?
— А ты не знаешь?
Не дожидаясь ответа, Уэс приблизил свои губы к ее губам. Онести приготовилась к сопротивлению, молча проклиная ту часть своего естества, которая жаждала его объятий и готова была насладиться поцелуем. Она плотно сжала губы. Тогда Уэс покрыл поцелуями ее щеки, лоб и дрожащие веки. Она почувствовала, как разгорается его страсть.
— Открой рот, Онести, — прохрипел он. — Стань моей. Назад пути нет… на этот раз. Ты ведь хочешь этого. И я, черт побери, не отступлю!
— Ты хочешь меня, Уэс? — Онести вся дрожала от нетерпения. Она испытывала страстное томление, ощущая его крепкие объятия и зная, что он тоже разделял ее чувства, которые зажгли кровь, разливая огонь по жилам. Онести ощутила сладость его языка. Она застонала, протестуя, когда он неожиданно прихватил зубами нижнюю губу.
Уэс принялся целовать Онести с новой силой, сжимая ладонями ее голову. Он проник языком в ее рот и, отыскав язык, начал нежно ласкать его. Прижав Онести к стене лачуги, Уэс распалялся все больше и больше. Она уже ничего не соображала, а он стянул платье с ее плеча, высвободил теплую круглую грудь и прильнул губами к соску. Девушка услышала его стон, когда он коснулся соска языком, а затем втянул его в рот. Она сходила с ума от желания, но все же попыталась слабо сопротивляться. Тогда Уэс схватил ее руку и завел ей за спину, затем стянул платье до талии и приник к теплой женской плоти.
Онести затаила дыхание. Ее обуревали неведомые раньше чувства, которые Уэс пробудил в ней, однако она уловила тот момент, когда его дрожь перешла в содрогания и в ласковых словах прозвучало страстное томление.
Уэс поднял голову, и она увидела в его глазах откровенное желание, затем он снова накрыл ее губы своими.
С улицы послышался смех, и Уэс оторвался от Онести. Расправив свои широкие плечи, чтобы полностью укрыть девушку от постороннего взгляда, он увлек ее подальше в тень. Смех стих.
— Пойдем отсюда туда, где мы можем побыть наедине. Пойдем со мной, Онести. Ты не пожалеешь. Тебе будет так хорошо, как никогда в жизни. На этот раз я доведу дело до конца. Обещаю. То, что случилось в прошлый раз, не повторится. Теперь я не смогу так поступить. Милая… — страстно шептал Уэс.
Онести знала, что он не притворяется. Никогда еще она так не желала любви, как сейчас.
Девушка прерывисто дышала, глядя в затененное лицо Уэса. Но тень не могла скрыть жар его желания, который она чувствовала. И тем не менее как бы издалека Онести услышала собственный шепот. Непрошеные слова сорвались с губ:
— Ну а теперь тебе не надоело, Уэс?
Не двигаясь, он молчал.
— Я задала вопрос.
Могучее тело Уэса, так крепко прижимавшееся к ней, напряглось. Она почувствовала всю его мощь и услышала:
— Нет, не надоело.
— Да? А мне надоело.
— Онести.
— Отпусти меня.
Уэс не шелохнулся.
— Я сказала: пусти!
Опустив руки, Уэс сделал шаг назад. Темнота не могла скрыть желания в его взгляде. Обжигаемая им, Онести подняла лиф своего платья, обошла неподвижную фигуру Уэса и направилась к улице.
Сзади послышался тихий голос, который прозвучал скорее как утверждение, чем угроза:
— Ты пожалеешь о том, что ушла от меня сейчас, Онести. Я говорю это, потому что знаю. Ты пожалеешь.
«Пожалею ли я?» — мысленно спросила себя Онести и вышла на улицу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Опасные добродетели - Барбьери Элейн

Разделы:
Глава 1Глава 2

Часть II

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Эпилог

Ваши комментарии
к роману Опасные добродетели - Барбьери Элейн



Замечательно...интересно, не затянуто... Собираюсь прочесть другие книги из этой серии.
Опасные добродетели - Барбьери ЭлейнМилена
3.04.2013, 14.08





Напоминает фильм "небо в горошек" очень похожий сюжет
Опасные добродетели - Барбьери ЭлейнAlex
3.04.2013, 18.50





Интересный роман.Читайте.
Опасные добродетели - Барбьери ЭлейнКэт
3.04.2013, 9.24





Роман рассказывает о судьбе 1-й из трех спавшихся сестер-девочек. Типичный ковбойский роман со свойственными этому жанру атрибутами. Интересен.
Опасные добродетели - Барбьери ЭлейнВ.З.,65л.
10.10.2013, 11.11





В этом романе очень много всего намешано, и мысли разных людей и события, все вперемешку. Хотелось-бы читать любовный роман, а не описание двух недель из жизни дикого запада.
Опасные добродетели - Барбьери Элейнsvet
1.12.2013, 22.46





Тем,кто любит романы про Запад читать обязательно!
Опасные добродетели - Барбьери ЭлейнНаталья 66
4.09.2015, 3.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100