Читать онлайн Невинность и порок, автора - Барбьери Элейн, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Невинность и порок - Барбьери Элейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.08 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Невинность и порок - Барбьери Элейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Невинность и порок - Барбьери Элейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Барбьери Элейн

Невинность и порок

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Утреннее солнце уже довольно высоко стояло на небосклоне, когда Пьюрити быстро спустилась по лестнице в столовую на первом этаже, где ее ждал завтрак. Она недовольно скривилась, сообразив, что явилась слишком поздно и парни ни за что просто так этого не пропустят. Пьюрити всегда поднималась затемно и обычно первая желала Питу доброго утра, похваляясь громче всех, что одна способна управиться с печеньем на столе. Однако на этот раз она проспала. Причина была очевидной. После той памятной встречи с Роджером она почти лишилась сна.
Никому не было нужды говорить ей о том, что напряжение начинало не лучшим образом сказываться на ее внешности. Зеркало не лгало ей, бесстрастно отражая темные круги, залегшие под ее потускневшими глазами, отчего те казались слишком светлыми, а также ее худобу. Ей даже пришлось сделать еще одну дырочку на кожаном поясе, чтобы брюки, обычно идеально сидящие на ней, лучше держались. Мало того, Стэн в последнее время все чаще и чаще бросал на нее испытующие взгляды, а голос Пита, убеждавшего ее попробовать еще кусочек, прямо-таки выводил из себя.
Положение еще более усугублялось тем, что Стэн ничего не спросил ни о причине поспешного отъезда Роджера, ни о том, почему он так и не вернулся. Она тоже не решалась об этом заговорить. Да и как она могла? Сказать Стэну, что Роджер здесь больше не появится, было равнозначно тому, чтобы прямо сообщить ему, что ссуда не будет продлена и он потеряет ранчо.
Однако Пьюрити не собиралась сдаваться. Прошлой ночью она обдумала их со Стэном положение и теперь готова на все. Пьюрити решила, что сегодня же отправится в город, чтобы повидаться с Роджером. Как бы ни отнесся к ее появлению, он вынужден будет поддерживать хотя бы видимость приличия, столкнувшись с ней у себя в банке. И тогда она объяснится с ним начистоту: срок ссуды должен быть продлен, соглашение подписано и скреплено печатью, и тогда…
К горлу Пьюрити подступила тошнота, и она судорожно сглотнула.
Проклятие! Неужели все настолько скверно? Она была сильной женщиной, а сильным случалось терпеть и кое-что похуже! Воспоминание о языке Роджера у нее во рту до сих пор вызывало тошноту, от одной мысли о его руках, шаривших по ее телу, ей едва не становилось дурно…
Пьюрити остановилась на середине лестницы и закрыла глаза. На самом деле ей хотелось подойти к Роджеру лишь для того, чтобы заставить его раз и навсегда запомнить, что свои порочные наклонности ему лучше держать при себе.
Эта мысль вызвала мимолетную улыбку на губах Пьюрити. Она поклялась себе, что не откажется от этого удовольствия и рано или поздно сдержит обещание.
Но сначала…
О черт! Опять желудок напомнил о себе!
«Как бы поступили сестры, окажись они на моем месте?» — подумала девушка.
Честити? Когда она в последний раз видела ее, та была всего лишь прелестной доброй маленькой девочкой.
Онести? Вот уж кто не стал бы долго раздумывать. Если бы ее решительная старшая сестра была здесь в эту минуту, она бы, несомненно, заявила, что скорее согласится ограбить банк, чем пресмыкаться перед Роджером Норрисом.
Ограбить банк…
Какое-то время Пьюрити обдумывала это.
Нет. Ограбление не сошло бы с рук.
Пьюрити продолжала спускаться по лестнице, как вдруг с удивлением отметила, что в столовой необычно тихо, даже слишком тихо. Она не слышала всегдашних грубоватых шуток, ворчливого сетования, звона ножей и вилок, шороха подошв ботинок.
Бегом преодолев оставшееся расстояние, девушка обнаружила, что в столовой никого нет, а наполовину опустошенные тарелки с завтраком стоят забытыми на столе. Сердце ее забилось от тревожного предчувствия, и в то же мгновение со двора донеслись приглушенные сердитые голоса.
Бросившись к двери, Пьюрити распахнула ее и увидела на пороге Стэна. Он неподвижно сидел в своем кресле, взгляд его как бы застыл. Остальные стояли рядом с такими же каменными лицами, наблюдая за отъезжающим всадником.
Шериф!
В одно мгновение оказавшись рядом со Стэном, Пьюрити вырвала бумагу, которую он держал в руках. Это оказалось уведомление о наложении ареста на имущество.
Стэн решительно забрал документ, лицо Пьюрити вспыхнуло, и она заявила:
— Этого ни в коем случае нельзя допустить, Стэн.
Развернувшись, Пьюрити хотела было уйти, но тут рука Стэна, оказавшаяся на удивление крепкой, сжала ее запястье.
— Куда ты собралась? — осведомился он.
— В город.
— Ты никуда не поедешь!
— Ты не сможешь меня остановить!
— Только попробуй вскочить в седло, я арканом сброшу тебя с лошади и поволоку по земле, если потребуется!
— Это случилось по моей вине. Я вывела Роджера из себя. Мы… между нами произошла ссора, и теперь он просто хочет мне отомстить.
— Я уже знаю об этой ссоре. — Резко очерченный подбородок Стэна напрягся. — Бак рассказал мне обо всем, и если этот малый снова появится здесь, не важно под каким предлогом, он получит от меня пулю в лоб!
— Черт побери, Бак! — Пьюрити бросила на стоявшего рядом ковбоя разъяренный взгляд.
— Стэн понял, что случилось неладное, — возразил Бак. — Он имел право знать.
— Знать? О чем? — вмешался Картер. Отделившись от остальных, он приблизился к ним широким шагом, его юное лицо загорелось румянцем.
— Я задал вам вопрос!
— Вопрос, который ты вообще не имел права задавать!
Резкий ответ Стэна даже не изменил выражения лица молодого ковбоя, так же как и остальных мужчин, плотно окруживших его. Пьюрити не выдержала:
— Ничего не случилось, ничего такого, с чем я не могла бы справиться сама!
— А вот тут ты ошибаешься! Пойдем в дом, я должен кое-что тебе рассказать.
Стэн коротко судорожно вздохнул, и по спине Пьюрити пробежал холодок тревоги.
— Я хочу, чтобы все вы последовали за мной, — продолжал он. — Вы тоже имеете право услышать то, что я намерен сказать. Хотелось подождать, но эта бумага меняет все. — Крепче сжав в руке документ, он обернулся к Пьюрити и проворчал: — Помоги мне переправиться через порог, чтобы мы могли поговорить как цивилизованные люди, черт побери!
Пьюрити кивнула, пораженная просьбой, которая красноречиво свидетельствовала о том, что Стэн в последнее время еще больше ослаб.
Чуть не плача, Пьюрити, подтолкнув инвалидное кресло, вкатила его в гостиную и сама уселась рядом. Остальные последовали за ними. Она затаила дыхание, и Стэн начал свой рассказ.


— Тебя наверняка что-то сильно беспокоит, но ты не говоришь ни слова. Так что теперь моя очередь задать тебе вопрос. В чем дело?
Касс обернулся к отцу, однако ничего не ответил и вместо этого только подтянул подпругу на седле, тщательно проверив ее на прочность. Его конь был молодым и норовистым. Они ехали верхом так долго, что могучее упрямое животное, казалось, было готово пустить в ход некоторые из своих уловок. Раздувать живот, когда его седлали, было одной из них, а Касс совсем не хотел, едва вскочив в седло, оказаться на земле рядом со смотревшим на него сверху вниз конем.
Убедившись, что неприятных сюрпризов не будет, Kacс снова обернулся к отцу. Солнце только что встало, а они уже были готовы продолжить путь после ночевки. Джек выглядел утомленным. Затянувшееся путешествие потребовало от него полной отдачи сил, но Касс знал истинную причину появления глубоких морщин, пересекавших лицо отца. С самого начала пути Джек почти все время молчал. Видно было, что его не слишком радовала предстоящая встреча. Касс понимал, что если бы Джек мог выбирать, он тут же развернулся бы и направился обратно домой несмотря на то что конец их пути был близок.
Кассу тоже было не по себе. Странное чувство, возникшее в тот самый вечер, когда Джек объявил о намерении немедленно отправиться в южный Техас, становилось все сильнее с каждой милей проделанного пути.
— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил Джек.
— Потому что мне нечего тебе сказать.
Джек что-то проворчал себе под нос, а Касс между тем свернул одеяло и приторочил его к седлу.
— Нечего сказать? А мне кажется, будь я на твоем месте, у меня возникло бы множество вопросов.
— Я знаю все, что мне нужно знать.
— Да? Что же именно?
Выплеснув в золу остатки кофе, Касс сунул кофейник в седельную сумку, затем снова с решительным видом обернулся к отцу:
— Я уверен, что эта поездка много значит для тебя. И мне больше не надо ничего знать.
— Ты и впрямь так думаешь?
Касс ничего не ответил.
— О черт, какой глупый вопрос! — Джек покачал головой. — Я даже не знаю, почему я его задал… Может, потому, что никогда не мог поверить в то, что ты все эти годы не держал на меня обиды… из-за твоей мамы и всего остального.
Касс по-прежнему хранил молчание.
— Ты знаешь, что я чувствовал тогда. Как я не хотел ее отпускать.
— Ты не обязан ничего мне объяснять.
— Нет, обязан, потому что я отнял у тебя нечто драгоценное, чего так никогда и не смог вернуть.
Касс снова почувствовал привычное волнение. Он не хотел обсуждать прошлое, которое уже нельзя было изменить.
— Ты, наверное, недоумеваешь, почему я завел разговор об этом именно сейчас, в нескольких часах езды до «Серкл-Си».
Касс невозмутимо молчал.
— Черт возьми, сынок, я с тобой разговариваю! — Взгляд Джека сделался жестким. — Или ты не хочешь меня слушать? Видимо, у тебя есть собственные тайны, и ты не желаешь ими со мной поделиться.
Касс порывисто вскочил в седло. Когда он обернулся к отцу, выражение его лица было холодным.
— Мы только попусту тратим время. Нам следовало отправиться в путь еще час назад.
— Ты не хочешь об этом говорить?
— Нет.
— Ну хорошо. Раз тебе так угодно…
С угрюмым выражением лица Джек так же стремительно вскочил в седло и пришпорил лошадь. Касс, по прежнему бесстрастный, не говоря ни слова, пропустил отца вперед, чтобы тот указывал путь.


Гостиная небольшого дома, занимаемого владельцами ранчо, казалась противоестественно тихой, когда Стэн приготовился говорить. Он провел рукой по лбу. Ему было жарко, даже слишком жарко, и оттого он чувствовал себя еще более слабым. Силы быстро покидали его, и он не мог больше обманываться на свой счет. Ему достаточно было взглянуть в наполненные тревогой глаза Пьюрити, когда она обернулась в его сторону, чтобы понять: она тоже заметила это.
Проклятие! Сейчас ему о многом приходилось сожалеть! Он должен был предвидеть, что этот день рано или поздно настанет, и сделать все от него зависящее, чтобы обеспечить будущее Пьюрити! Он должен был взять в жены какую-нибудь достойную женщину, чтобы девочка росла в семье, как другие дети, ему следовало больше обращать внимания на ее слова, когда она была еще ребенком.
Эта мысль не давала покоя Стэну. Он помнил, что Пьюрити почти сразу же после несчастного случая стала оплакивать своих родителей, с самого начала решив, что они оба утонули, однако умоляла его помочь ей найти ее сестер. Как бы странно ему это ни казалось, она была совершенно уверена, что они живы. Возможно, это действительно было так и ему стоило попытаться.
Стэн еще крепче сжал в руках уведомление о наложении ареста на имущество. Он не должен оглядываться на прошлое, надо смотреть только вперед. Стэн окинул взглядом комнату. Тревога и нетерпение отражались на лицах стоявших вокруг него людей. Картер занял место по левую сторону от Пьюрити, стараясь пристроиться как можно ближе к ней. Губы его были плотно сжаты, а лицо все еще покрывал румянец. Стэн не сомневался, что молодой ковбой приставал с расспросами к Баку, пытаясь выяснить, что произошло между Пьюрити и Роджером Норрисом. Однако Стэн был уверен, что Бак ничего ему не сказал, поскольку отдавал себе отчет в том, что семейство Норрисов пользуется огромным влиянием и, если Картер потеряет от гнева голову, это может кончиться скверно для него же самого.
Стэн продолжал осматривать комнату. Бак, на чью стойкость он всегда мог положиться, занял место справа от него. Пит, все еще в фартуке, завязанном вокруг пояса, расположился рядом. Остальные молча стояли, сбившись в плотную группу, в нескольких футах от них: Бэрд, смотревший на Пьюрити с нескрываемой тревогой; Тречер, с несвойственным ему серьезным выражением лица, а также Роум, Питтс и Хортон, замершие на месте, словно ожидая указаний.
Благодарный за поддержку людям, чья преданность всегда оставалась неизменной, Стэн бросил беглый взгляд на документ. Им всем дали две недели на то, чтобы собрать вещи и уехать.
Стэн крепче сжал официальную бумагу, затем поднял голову, и в глазах его вспыхнули искры.
— Что бы вы все ни думали, это уведомление не значит ничего, ровным счетом ничего! Старик Уиллар Норрис решил присвоить себе еще один хороший кусок земли, чтобы разбить его на отдельные мелкие участки и продать первым же подвернувшимся под руку покупателям, однако он ошибается! Никакого ареста за неуплату долгов не будет, и никогда это ранчо не будет принадлежать никому, кроме семейства Корриганов, даю вам слово.
Ответом на его страстное заявление было молчание, и у Стэна вырвался горький смешок:
— Нет, я не сошел с ума, и у меня не зарыт сундук с кладом. — Он сделал паузу. — Но зато есть… один человек, который станет моим новым партнером.
Стэн видел, как поразило всех его заявление. Он перевел взгляд на Пьюрити. Та выпрямилась. Лицо девушки выражало недовольство, когда она заговорила.
— Ты никогда не упоминал при мне о том, что собираешься взять себе партнера.
— Да, верно. Извини, дорогая. Просто я до последнего момента вопреки всему надеялся, что свершится чудо и в этом не будет необходимости. Когда же я в конце концов принял решение, то мне показалось, что лучше всего молчать об этом до тех пор, пока он не прибудет сюда.
— Кто же он такой?
— Человек, которого я знаю очень давно. Мы вместе прошли всю войну. Его зовут Джек Томас.
— Я никогда не слышала, чтобы ты упоминал это имя, — заметила Пьюрити.
— Мы… мы с тех пор не виделись.
— С самой войны?
— Да, знаю, что прошло много времени. Однако это ничего не меняет. Я много слышал о нем. Его ранчо на севере штата процветает, поэтому я и решил написать ему.
— Ты решил написать ему?
— Я уже сказал об этом.
— И он согласился покрыть все твои долги в обмен на долю в ранчо?
— Не совсем так…
Пьюрити довольно долго молча смотрела на Стэна, после чего поднялась и направилась к двери.
— Погоди! — Окрик Стэна заставил се вернуться к нему, а он между тем продолжал, подчеркивая каждое слово: — Я знаю, о чем ты подумала. Решила, что у меня помутился рассудок, что Джек Томас скорее всего даже не помнит, кто я такой. Так вот, ты ошибаешься, потому что именно сейчас он направляется сюда!
Подкатив к письменному столу, Стэн дрожащими руками открыл ящик, вынул оттуда согнутый пополам лист бумаги и развернул его:
— Вот телеграмма от него. Ее доставили, пока вы загоняли скот. Прочтите сами, если хотите. Тут сказано, что он немедленно отправляется в путь. А это значит, что он будет здесь со дня на день.
— Со дня на день…
— Вот именно.
Пьюрити взяла телеграмму, протянутую ей Стэном. Прочитав ее, она подняла на него глаза:
— Тут говорится только, что он выезжает.
— А больше ничего и не требуется.
— Для меня нет никакой разницы, что написано в этой телеграмме, — неожиданно прервал их Бак. Его сильный низкий голос заполнил комнату: — Я со своей стороны готов безоговорочно поддержать любое твое решение, Стэн, каким бы оно ни было, и думаю, что выражу мнение всех остальных парней, когда скажу, что и они считают точно так же.
В ответ пронесся гул одобрения, и Стэн кивнул, чувствуя, как к горлу подступил ком.
— Благодарю вас, парни. — Внезапно сообразив, что последнее заявление Бака устранило всякую причину дальнейших споров, Стэн позволил себе перевести дух, после чего резко повернулся к Питу: — Насколько я помню, парни так и не успели как следует позавтракать. Полагаю, чашка горячего кофе пойдет им на пользу, прежде чем они приступят к дневной работе.
Пит без лишних слов направился на кухню, работники последовали за ним. В комнате осталась одна Пьюрити. Выражение неуверенности в ее прекрасных глазах причиняло ему боль.
Пьюрити, его красавица, его дорогое, любимое дитя… Выждав, когда все покинут комнату, Стэн взял ее за руку.


Полуденное солнце озаряло своим ослепительным светом «Серкл-Си», когда Джек и Касс добрались до главных строений ранчо. Дневной зной вынудил их дать передышку усталым лошадям, и Касс смог внимательно осмотреть усадьбу. Дом хозяев ранчо представлял собой скромное двухэтажное деревянное здание. Он явно был построен много лет назад, однако превосходно сохранился, впрочем, так же, как скотный двор и барак для рабочих, расположенные на почтительном расстоянии от дома.
Касс и не ожидал увидеть что-то другое. Их поездка по угодьям «Серкл-Си» показала, что земля тщательно обрабатывалась, скот, попадавшийся им по дороге, выглядел ухоженным и здоровым, ограды были в полном порядке, и, судя по числу загонов для клеймения молодняка, поголовье стада быстро увеличивалось.
Тут в его душе шевельнулось иное чувство, и Касс перевел взгляд на отца. Джек выпрямился в седле. С тех пор как они разбили лагерь сегодня утром, он не проронил ни слова: так глубоко был взволнован.
Касс насторожился. Незаметно ослабив поводья, он поднес освободившуюся руку к поясу, где висел револьвер. Его пальцы уже лежали на курке, когда дверь хозяйского дома внезапно распахнулась и на крыльце показалось инвалидное кресло.
Касс скорее почувствовал, чем услышал, как при одном виде человека в кресле отец как бы поперхнулся и стал судорожно дышать. Широкие плечи незнакомца поникли от возраста и тяжелого недуга. Густая шапка седеющих волос почти скрывала его изможденное лицо, и только пышные усы, нависавшие над сомкнутыми губами, сглаживали тяжелое впечатление. Загрубевшие от работы руки сжимали металлические колеса кресла так, что костяшки пальцев побелели, а длинные, явно безжизненные ноги были неуклюже выпячены вперед. Когда они подъехали к коновязи и спешились, человек в кресле не произнес ни слова.
Следуя позади отца, Касс наблюдал за выражением лица мужчины, к которому они приближались. Он сразу понял, что перед ним Стэн Корриган. Кроме того, ему с первого взгляда стало ясно, что Корригана эта встреча радовала не больше, чем его отца, и он так же не был уверен в ее конечном исходе.
Не тратя времени на приветствия, Корриган прервал напряженное молчание одной короткой фразой:
— Мне необходима твоя помощь, Джек.
Касс заметил волнение, промелькнувшее на лице отца, когда тот резко остановился. Собрав все свое самообладание, Джек с трудом сглотнул, и Касс почувствовал неожиданную боль в ответе отца. Хриплым, но решительным тоном Джек произнес:
— Все, что у меня есть, твое.
Мужчины одновременно протянули друг другу руки для рукопожатия, которое словно перекидывало мост через годы и через многое другое.


Солнце быстро клонилось к закату, когда усталые работники «Серкл-Си» возвращались домой. Бак, ехавший несколько впереди остальных, по правую руку от Пьюрити, выпрямился в седле и с решительным видом стиснул зубы. Как только шум за их спинами раздался снова, он резко развернул лошадь и, поднимая густые клубы пыли, направил ошеломленное животное в самый конец небольшой кавалькады, где препирались двое мужчин.
Пьюрити нахмурилась. Причина гнева Бака, заставившая его внезапно поскакать к Бэрду и Тречеру, казалась совершенно очевидной. Эти двое весь день не давали друг другу покоя. Тречер, коренастый, плотного сложения мужчина средних лет, отличался спокойным и уравновешенным нравом, но иногда он ни с того ни с сего приводил в раздражение всех. Почему именно сегодня он начал приставать к Бэрду, было непонятно. День и без того начался тревожно, и нервы у людей были на пределе.
Девушка подняла глаза к небу, расцвеченному великолепными розовыми и золотистыми полосками заката. После посещения шерифа они довольно поздно приступили к работе, весь день трудились не покладая рук и потому возвращались домой уже в сумерках. Мужчины порядком проголодались, все были подавлены и чувствовали себя скверно как никогда. В полдень Бак улучил минутку, чтобы поговорить с ней, но его слова не облегчили ее тревогу. Остальные работники говорили мало, но Пьюрити понимала, что они были обеспокоены не меньше ее: ни один из них не поверил, что старый знакомый Стэна может положить конец их бедам.
При мысли о Стэне у Пьюрити вновь засосало под ложечкой. Его руки, сжимавшие ее ладонь этим утром, заметно дрожали. Он пообещал ей, что все уладится, однако она видела, что Стэн был встревожен куда больше, чем хотел показать. Кроме того, девушка понимала, что главным предметом его заботы было отнюдь не ранчо «Серкл-Си». Как бы горячо Стэн ни любил свою землю, приемную дочь он любил сильнее. За долгие годы ей ни разу не пришлось усомниться в этом.
— Пьюрити! — Картер занял место Бака рядом с ней.
Ей вдруг стало ясно, почему парень пользовался таким успехом у женщин. Даже если не брать в расчет правильные черты лица, вьющиеся каштановые волосы и мускулистую фигуру, нельзя было не обратить внимания на то, что во всем его облике чувствовалась врожденная порядочность, придававшая ему особое обаяние. Пьюрити чувствовала себя всецело во власти этого обаяния, когда он обратился к ней.
— Я весь день искал случая поговорить с тобой, Пьюрити.
— Вот как? О чем же?
Темные брови Картера хмуро сдвинулись, придав его лицу трогательное выражение.
— Я полагаю, не мое дело допытываться, что произошло между тобой и Роджером Норрисом, но…
Пьюрити медленно выпрямилась в седле.
— Верно. Это не твое дело.
— Однако тут ты, возможно, ошибаешься.
— Картер…
Картер напрягся.
— Я работал на Стэна с тех пор, как мне исполнилось семнадцать лет, и у меня никогда не было босса лучше. Благодаря ему барак стал для меня все равно что родной дом.
Пьюрити кивнула. Она полностью разделяла его мнение о Стэне.
— Тебе было всего пятнадцать, когда я появился на ранчо, и ты выросла у меня на глазах. — Он сделал паузу, после чего продолжил с еще большим пылом: — Но теперь ты взрослая женщина, и я… я хочу, чтобы ты знала, какие чувства я питаю к тебе. О да, я понимаю, сейчас не время говорить о таких вещах, но, если бы у меня были те деньги, которые так нужны сейчас Стэну, вам не пришлось бы обращаться за помощью ни к кому другому. — Тут Картер снова замолчал. — И пока я здесь, с вами, знай: я готов сделать для тебя все. Все, что угодно. Тебе стоит только попросить.
— Картер…
— Нет, не отвечай ничего. В этом нет нужды. Я просто должен был сказать тебе об этом, потому… ну, словом, потому, что не мог иначе.
Комок, вставший в горле девушки, почти причинял ей боль.
— Спасибо.
Когда вдали показался дом, Пьюрити заметила двух лошадей, привязанных к коновязи перед порогом. Она невольно насторожилась.
Почувствовав напряжение, охватившее Картера, и услышав у себя за спиной приглушенное бормотание, девушка увидела, что Бак снова занял место по правую сторону от нее. Глядя вперед, она ринулась к дому, почти не обращая внимания на мужчин, следовавших за ней, и пытаясь рассмотреть клейма на привязанных лошадях.
«Рокинг-Ти». Она уже слышала это название. Это было одно из самых крупных хозяйств на севере штата. Значит, приехал приятель Стэна…
Спешившись, Пьюрити не успела поднять голову, как дверь распахнулась и на пороге показался Стэн. Лицо его было на удивление безмятежным, почти без всяких следов недавней треноги, и у девушки вырвался глубокий вздох облегчения. Она устремилась ему навстречу, и тут на крыльцо вышел незнакомый седовласый мужчина, по всей видимости, Джек Томас. Улыбаясь, она уже протягивала руку Стэну, как вдруг…
Пьюрити замерла на месте как вкопанная.
Еще один человек стоял в дверях дома. В тени навеса было трудно разглядеть черты его лица, однако рост, широкие, сильные плечи и грудь показались ей настолько знакомыми, что у нее перехватило дыхание.
Нет… Не может быть!
Пьюрити мысленно одернула себя. Что на нее нашло? Этот человек, видимо, работник ранчо, ничем не отличался от ее спутников. Шляпа, которую он низко надвинул на лоб, была самой обыкновенной, так же как и его одежда и ботинки, а кожаный пояс с кобурой, подвешенной низко на его узких бедрах, выглядел более чем естественно. Просто тени сыграли с ней злую шутку.
Гость направился к ней. По ее спине пробежала дрожь.
— В чем дело, дорогая?
Вопрос Стэна отдавался приглушенным эхом в сознании Пьюрити, между тем как рослый незнакомец вышел на освещенное место. Он нарочито медленным движением снял шляпу, и наконец розовые лучи заката рассеяли все сомнения.
У Пьюрити все сжалось внутри.
Покрасневшая на солнце кожа… точеные черты лица… темные волосы до плеч… зеленые глаза… О Боже, те самые зеленые глаза!
Это был он.
— Что здесь делает этот индеец?
Один из мужчин сделал шаг в его сторону, однако Касс видел только женщину, которая стояла неподвижно всего в нескольких футах от него.
Светлые волосы… светлые глаза… светлая кожа… Враг.
Женщина не произнесла ни слова и только смотрела на него. Она была так поражена, что не могла даже пошевелиться, между тем как ее люди, те самые, что требовали когда-то его крови, толпились у нее за спиной.
— Уберите отсюда этого дикаря, пока я не подстрелил его на месте!
— Что с тобой, Бак? — Тонкое лицо Стэна побледнело. — Что случилось с вами всеми? Этот человек — Касс Томас, сын Джека!
— Ничего подобного! — стоял на своем Бак. — Он тот самый индеец, о котором мы тебе рассказывали, тот, который пытался убить Пьюрити во время перегона скота прошлой осенью!
Касс заметил недоверчивое выражение лица Стэна, услышал, как Джек пробормотал себе под нос его имя, почувствовал нарастающую враждебность вокруг себя, но ничего не ответил.
— Вы ошибаетесь! — Стэн покачал головой. — Спутали его с кем-то другим!
— Нет. Скажи ему сама, Пьюрити…
Значит, ее зовут Пьюрити…
— Пьюрити, скажи ему!
Светлые глаза женщины, смотревшие на него, на миг закрылись. Ее губы беззвучно шевелились, пока она собиралась с силами, чтобы заговорить. Он чувствовал, что над его головой сгущаются тучи, однако не отступил перед ее пристальным взглядом.
— Это он, — наконец произнесла женщина, голос ее понизился до хриплого шепота. — Его имя — Бледнолицый Волк.
Еще не угасшие чувства вспыхнули с новой силой в душе Касса, превратившись в живое пламя нескрываемой ненависти, побудившей его сделать еще один шаг в сторону женщины. Какое-то время он молчал, тем самым как бы давая ей возможность окончательно удостовериться в своей правоте и получая удовлетворение от ужаса, явно отражавшегося в ее глазах. Когда же он наконец тихо почти шепотом, заговорил, его до боли знакомые слова предназначались только ей:
— Ты совершила ошибку. Тебе лучше было не оставлять меня в живых.
— Ладно, выкладывай! Что все это значит?
Джек обращался к своему молчаливому сыну. Его резкое требование словно повисло в воздухе среди тишины воцарившейся в гостиной. Он ожидал ответа Касса, с ocобой силой ощущая всю серьезность момента. Стэн и Пьюрити Корриган сидели рядом в таком же напряжении, как и он сам, и ему не нужно было выглядывать в окно, чтобы убедиться в том, что все работники ранчо «Серкл-Си» собрались во дворе, не скрывая волнения.
Джек судорожно вздохнул. День был полон сюрпризов. Сначала его глубоко потряс вид Стэна. Корриган, огромный, шумный, неутомимый в любом деле, за какое бы не брался, был одним из самых сильных людей, каких ему когда-либо доводилось встречать. Джек даже прсдставить себе не мог, что когда снова увидит его, то в Стэне почти ничего не останется от того человека, которого он знал если не считать прежнего неукротимого духа, светившегося в его глазах.
Все их былые разногласия развеялись как дым в первое же мгновение. Он внимательно выслушал Стэна и понял, что может помочь решить его проблемы.
Но вот вернулась Пьюрити Корриган, и все черти вырвались из ада.
Джек вздрогнул. Проживи он хоть до ста лет, ему не забыть ненависти, вспыхнувшей в глазах обитателей «Серкл-Си», едва Касс вышел на освещенное место. И точно так же в его памяти навсегда остался момент, когда он бросил беглый взгляд на Касса и увидел смотревшие на него глаза Бледнолицего Волка. Бледнолицего Волка, в чьих жилах текла горячая кровь племени кайова…
Потом события развивались настолько быстро, что Джек так и не понял, что, собственно говоря, произошло. Касс прошептал что-то, обращаясь к Пьюрити Корриган, и ее лицо тут же стало белым как мел. Последовавшие затем гневные возгласы и угрозы применить силу были внезапно прерваны самой Пьюрити, которая приказала своим людям отойти и опустить револьверы.
Воцарившееся на время перемирие слегка ослабило возникшее напряжение. Возбужденные работники остались во дворе, а они вчетвером проследовали в дом, чтобы во всем разобраться.
Однако взаимная неприязнь по-прежнему не угасла. Угроза насилия была подобна густому облаку, окутавшему их всех. Джек понимал, что ему необходимо было устранить ее, пока еще не поздно.
— Я спрашиваю тебя, что все это значит, Касс? — настаивал Джек.
— Его зовут не Касс, а Бледнолицый Волк, — отозвалась Пьюрити Корриган. — Он пытался меня убить.
— Индейцы кайова называют меня Бледнолицым Волком, — усмехнулся в ответ Касс. — Если бы я действительно хотел тебя убить, ты уже была бы в могиле.
Пьюрити резко вскочила, возражая:
— Ты сорвал меня арканом с лошади, поднес нож к моему горлу!
— Следы конокрада, за которым я гнался, привели меня прямо к вам.
— Если бы Бак не подоспел вовремя, меня уже не было бы в живых!
— Ты хочешь сказать, если бы Бак не выстрелил мне в спину…
— Ты ранил меня ножом!
— Простая царапина — предупреждение о том, что я не приму твою ложь.
— Ложь? — Пьюрити покачала головой. — Я вообще понятия не имела, о чем ты говорил!
— Я тебе не поверил.
— Или не хотел поверить!
— Я думал, ты меня обманываешь.
— Ты не дал мне возможности не только объяснить, но даже просто вставить слово!
— Ваш работник тоже не дал мне такой возможности.
На бледной коже Пьюрити выступил румянец.
— Мы могли бы бросить тебя на земле умирать, однако не сделали этого. Пит ухаживал за тобой.
— С явной неохотой.
— С охотой или нет, но он сделал для тебя все, что было в его силах! Спас тебе жизнь!
— Он вынул пулю, которую загнал в меня один из ваших людей.
— Бак просто защищал меня!
— Он подстрелил индейца.
— Нет, он…
— Индейца, чья жизнь «не стоит денег, потраченных на пулю».
Лицо Пьюрити вспыхнуло.
— Ладно, с меня хватит! — прервал их Стэн, его лицо тоже пылало румянцем. — Так мы ни к чему не придем. — Обернувшись, он взглянул прямо в глаза Джеку. — Буду с тобой откровенным, Джек. Мне не по вкусу то, что я только что услышал. При других обстоятельствах я, без всякого сомнения, тут же вцепился бы твоему сыну в горло. Однако, сидя в инвалидном кресле, могу сказать тебе только: если бы я увидел, как кто-то угрожает Пьюрити ножом, то, как и Бак, не стал бы тратить время на расспросы, а выстрелил бы. Должен добавить, что в подобных случаях для меня не имеет ровным счетом никакого значения, белый передо мной или индеец.
На скулах Стэна вздулись желваки, и он продолжил, с видимым усилием сохраняя самообладание:
— Но ты смотришь на это дело по-другому, и я знаю, о чем сейчас думаешь. Тебе крайне неприятен тот факт, что Бак выстрелил в спину твоему сыну, а я готов оправдать его поступок. — Грудь Стэна вздымалась от волнения несколько секунд, после чего он проговорил: — У нас возникло серьезное затруднение, и я не уверен в том, что мы при всем желании сумеем его разрешить.
Воцарившаяся в комнате тишина была зловещей, а Джек тем временем пытался побороть гнев, вызванный откровенными заявлениями Стэна. Он пристально посмотрел на Пьюрити Корриган, которая спокойно встретила его взгляд. Хотя белокурые, с серебристым отливом волосы, голубые глаза и безупречно правильные черты лица и делали ее похожей на ангела, он понимал, до какой степени видимость далека от истины. Эта молодая женщина привыкла командовать, в ее глазах горел огонь отчаянной решимости. Да, ее не так легко заставить отступить. Он не сомневался в том, что она могла бы стать достойным противником любому мужчине в округе, впрочем, за одним исключением.
— Ты прав, — произнес Джек. — Я вне себя, но прежде, чем продолжить разговор, я хотел бы обсудить это с моим сыном.
— Вот и отлично. — Стэн обратился к лысеющему повару, который внезапно появился в дверном проеме кухни: — Накрывай на стол, Пит, и позови парней, чтобы они могли поужинать, а мы с Джеком пока разберемся с этим делом каждый по отдельности.
Джек крупными шагами направился к двери. Обернувшись, он резким тоном обратился к Кассу:
— Ты идешь со мной?
Его гнев не уменьшился, когда Касс послушно последовал за ним.


— Ты сама понимаешь, что я этого не потерплю. — Стэн довольно долго смотрел на бледное лицо Пьюрити, после чего добавил: — Как бы там ни было, я потребую, чтобы этот Касс Томас немедленно покинул мои владения!
Пьюрити взглянула на Стэна, сидевшего в нескольких футах от нее. Они находились вдвоем в маленькой гостиной. Со стороны столовой, где ужинали работники, доносилось звяканье посуды, однако почему-то не было слышно привычной болтовни. Джек Томас вместе с сыном вышли из дома.
Потрясение от встречи с Бледнолицым Волком до сих пop не оставило Пьюрити. Его одежда, шляпа, затенявшая выразительные черты лица, волосы до плеч, собранные узлом на затылке, — все это ни на миг не могло ввести ее в заблуждение! Страх мурашками пробежал по ее спине, едва она заметила его. Каким-то молчаливым обещанием и глазах он пробудил в ее душе ярость, тревогу, неуверенность и… волнение. При одном его взгляде ее охватывали странная дрожь, сильнейшее беспокойство, причина которых оставалась для нее неясной.
Растерянно, словно в забытьи, Пьюрити произнесла:
— Его имя — Бледнолицый Волк.
— Бледнолицый Волк или Касс Томас… Мне ровным счетом все равно, как он себя называет! Я потребую, чтобы он покинул ранчо!
Лицо Стэна побагровело, морщины на нем сделались глубже, беспощадно подчеркивая и без того очевидную физическую слабость. Вид у него был разгневанный, обеспокоенный и крайне болезненный. Отчаяние снова проступило в его взгляде. Пьюрити невольно отметила поразительный контраст с тем человеком, который еще совсем недавно приветствовал ее у порога, полный самых радужных надежд.
Она не могла этого вынести.
— Погоди минуту, Стэн. — Девушка старалась сохранять спокойствие. — Нам обоим нужно как следует все обдумать. Если ты вышвырнешь с ранчо Бледнолицего Волка, его отец уедет вместе с ним.
— Ну и пусть!
— Ты хотя бы понимаешь, что говоришь?
— Отлично понимаю, уж будь уверена!
Пьюрити помолчала, затем сказала:
— Все было решено еще до того, как я вернулась домой, не так ли? Джек Томас согласился стать твоим партнером.
— Если даже так, что из того? Неужели ты в самом деле думаешь, что я позволю этому малому оставаться в своем доме после того, что он пытался сделать с тобой? Мне наплевать, даже если Джек уйдет отсюда пешком и больше никогда не вернется. Я найду какой-нибудь другой способ сохранить ранчо.
«Другой способ… — размышляла Пьюрити. — Какой? Уведомление о наложении ареста на имущество лежит у Стэна в столе. Торопиться не следует».
Ты совершила ошибку. Тебе лучше было не оставлять меня в живых…
Будь проклят этот Бледнолицый Волк! Ему не запугать ее! Она ни за что не допустит, чтобы он встал между Стэном и его последней надеждой на спасение ранчо!
Пьюрити решительно стиснула зубы.
— Ты сам понимаешь, что это было бы ошибкой.
— О чем ты говоришь?
— Теперь с тайнами покончено. Мы знаем, почему Бледнолицый Волк… Касс Томас… или как еще там его зовут… напал на меня. Он преследовал конокрада. На расстоянии невозможно было разглядеть, что я женщина, ведь на мне была мужская одежда.
— Когда он понял, с кем имеет дело, не поздно было остановиться.
— А с какой стати? Он меня не знал, преследовал конокрада. Будь я на его месте, поступила бы точно так же.
— Он поднес нож к твоему горлу, Пьюрити!
— И поплатился за свою ошибку тем, что Бак выстрелил ему в спину. Ему пришлось хуже всех. Он чуть не умер.
Стэн бросил на нее проницательный взгляд.
— Ты знаешь: тебе меня не провести.
— Я его не боюсь.
— Еще бы! У тебя просто не хватает здравого смысла, чтобы бояться.
— Стэн…
— Почему ты решила, что он не попытается напасть на тебя снова?
— А зачем?
— Ты сама ответила на свой вопрос. Бак выстрелил ему в спину. А этот парень, похоже, не из тех, кто легко забывает обиды.
— Ему бы это не сошло с рук, да и на дурака он не похож.
— Ты думаешь, наши парни потерпят, чтобы он остался здесь после всего, что натворил? Судя по тому, как они смотрели на него, — ни за что на свете. И я чертовски горжусь ими и тем, как все они вступились за тебя!
Пьюрити пожала плечами.
— Я не нуждаюсь в защитниках, потому что сама могу за себя постоять.
— Ты вправе думать, как тебе угодно.
— А тебе не приходило в голову, — Пьюрити заколебалась, не решаясь высказать свою догадку, — что, возможно, у парней есть другие основания для неприязни к Кассу Томасу?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты знаешь, как большинство из них относится к индейцам.
Стэн промолчал.
— Они хотели, чтобы я бросила его умирать!
Стэн нахмурился.
— Чаще всего у людей есть свои причины недолюбливать краснокожих.
— И ты с ними согласен?
Хмурая складка на лбу Стэна сделалась глубже.
— Я этого не говорил. Для меня не имеет никакого значения то, что Касс Томас наполовину индеец. Да и как, черт побери, может быть иначе после тех чувств, которые я питал к его матери?
Пьюрити вздрогнула и насторожилась. Она медленно переспросила:
— К его… матери?
Стэн ничего не ответил.
— При чем тут его мать?
— Так… ни при чем…
Лицо его внезапно стало серым, и Пьюрити инстинктивно протянула Стэну руку.
— Не бойся. — Укор Стэна был на удивление мягким. — Я пока не собираюсь умирать, если именно эта мысль пришла тебе в голову.
— Стэн, прошу тебя…
Весь его гнев словно отхлынул вместе с румянцем. Стэн взял Пьюрити за руку, усадил ее в кресло рядом собой и через силу улыбнулся.
— Пожалуй, я до сих пор не был с тобой откровенен.
— Неправда! Я…
— Позволь мне закончить. — Стэн вздохнул. — Ты имеешь право знать правду, в особенности после всего того, что произошло. Это долгая и довольно обычная история, однако, я полагаю, мне придется рассказать тебе о том, что произошло очень давно.
Почувствовав в его тоне решимость, Пьюрити не стана возражать.
— Ты никогда не задавалась вопросом, почему я так и не женился, дорогая? — после некоторого колебания начал Стэн и коротко рассмеялся: — Черт побери, в молодости я был весьма недурен и не испытывал недостатка в поклонницах.
— Нет, я никогда не задумывалась об этом, — ответила Пьюрити со всей искренностью. — По мне, так на всем свете не найдется женщины, которая была бы достаточно хороша для тебя.
— Ну, тут ты далека от истины! — Промелькнувшая было на лице Стэна улыбка мгновенно погасла. — На самом деле все гораздо проще. Была только одна женщина, на которой я хотел жениться, но она мне отказала.
— Должно быть, она была дурочкой!
— Нет, ничуть. Она поступила очень мудро. Ее звали Шепчущая Женщина.
— Шепчущая Женщина…
— Я вел дела с индейцами племени кайова, когда встретил ее в первый раз. Она тогда была еще почти ребенком, лет пятнадцати или шестнадцати, маленькая и очень хрупкая, с большими глазами и блестящими черными волосами. А когда она улыбалась, то мне казалось, что на свете нет более прелестного создания. Ее речь всегда была тихой и мягкой, а слушать она умела так, что у собеседника создавалось впечатление, будто то, о чем он говорит, для нее важнее всего, и на свете нет никого умнее и краше его. Не прошло и недели, как я решил просить ее руки. Затруднений не должно было быть, потому что она любила меня, хозяйство мое в то время процветало, и мне было нетрудно внести за нее по обычаю любой выкуп, который потребует ее отец.
Стэн на какое-то время замолчал.
— Но Шепчущая Женщина была еще слишком молода, и я решил, что мне лучше не торопиться, а подождать год, пока она подрастет. Это было самое трудное решение из тех, какие мне когда-либо приходилось принимать. — Стэн снова сделал паузу. Лицо его стало печальным. — Оставив ее, я совершил ошибку, о которой жалею до сих пор. — Седые брови Стэна сдвинулись. — Само собой разумеется, следующей весной я снова приехал в индейский поселок. Юный глупец! Привез ее отцу всевозможные подарки: одеяла, безделушки и несколько пони, самых лучших из всех, какие только были у меня. Мне даже в голову не могло прийти, что я опоздал.
— Опоздал?
— Шепчущая Женщина полюбила другого, тоже белого человека, который провел зиму у них в резервации. Этот парень мог предложить ей немногое, однако она на это не посмотрела.
Пьюрити ничего не ответила. Стэн пожал плечами.
— Когда ее отец увидел подарки, которые я ему привез, он не на шутку рассердился. Он был недоволен, что Шепчущая Женщина предпочла другого, и заявил ей, что она должна выйти замуж за меня. Я был рад этому, но лишь до тех пор, пока не увидел, как она плачет… и не взглянул в ее прекрасные глаза, опухшие от слез. Тогда она призналась мне, что любит меня, но совсем не так, как того, другого человека. По ее словам, он стал частью ее сердца, и если ей придется насильно вырвать его из памяти, вся ее жизнь превратится в одну сплошную рану.
Глаза Стэна неожиданно наполнились слезами.
— Ее слова отрезвили меня. — Он перевел дух. — Не могу сказать, чтобы я испытывал особую симпатию к тому человеку, но мне все же хотелось, чтобы Шепчущая Женщина была счастлива. Поэтому я предложил своему сопернику те подарки, которые привез для ее отца. Но он наотрез отказался их принять, сказал, что это задевает его гордость. Тогда я заявил ему, что если он не воспользуется привезенными мной вещами, чтобы внести выкуп за Шепчущую Женщину, то это будет означать, что он любит себя больше, чем ее, и тогда я женюсь на ней. Эти слова заставили его одуматься. Он женился на Шепчущей Женщине и увез ее с собой на ранчо, которое только что приобрел. И надо добавить, что был очень добр к ней.
Стэн снова замолчал. Казалось, ему нелегко было продолжать, но он все же решился:
— Спустя два года он прислал ко мне на ранчо нескольких своих работников, чтобы вернуть все, что я отдал ему в тот день. Этот негодяй не хотел доставить мне даже такого ничтожного удовольствия! — Лицо Стэна помрачнело. — И это еще не все! Вскоре началась война, и как ты думаешь, кто оказался в окопах бок о бок со мной? — Он кивнул в ответ на догадку, промелькнувшую в глазах Пьюрити. — Вот именно! И что еще хуже, именно я спас ему жизнь!
Как только намеки, содержавшиеся в словах Стэна, сложились в уме Пьюрити в ясную картину, она прошептала:
— Джек Томас был тем самым человеком, который взял в жены Шепчущую Женщину. — Она сглотнула и продолжала хриплым голосом: — А Бледнолицый Волк — ее сын.
Стэн кивнул головой с таким видом, словно он не больше ее верил собственным ушам.
— Самое странное то, что поначалу я очень обрадовался, увидев этого юного мерзавца. Мне было известно, что Шепчущей Женщины уже нет в живых, а Джек женился во второй раз. Как только Касс предстал перед моими глазами, я сразу понял, чей он сын, так он похож на мать. По правде говоря, мне даже подумалось, что день нашего знакомства станет одним из самых счастливых в моей жизни, ведь теперь ранчо будет спасено от разорения. — Голос Стэна понизился. — О черт… как же я ошибся!
Горячие слезы подступили к глазам Пьюрити. Она не могла равнодушно смотреть на отчаяние Стэна. Он выглядел крайне утомленным, его плечи устало поникли. Радость оказалась такой короткой, а он заслуживал гораздо большего.
«Проклятие! Я скорее умру, чем позволю Бледнолицему Волку отнять у него эту надежду!» — мысленно поклялась себе девушка.
Вновь обретя решимость, Пьюрити начала осторожно:
— Этот день еще может стать счастливым, Стэн, и нам, глядишь, удастся спасти ранчо. Разве ты не понимаешь? Вся эта история с самого начала была одним сплошным недоразумением. Бледнолицый Волк напал на меня, потому что по ошибке принял за конокрада. Бак выстрелил в него, решив, что иначе он убьет меня. Это всего лишь две ошибки, а Джек Томас обязан тебе жизнью.
— Не знаю…
— Мне ничто не угрожает, и теперь, когда с недоразумениями покончено, все должно уладиться. — Пьюрити перевела дух и произнесла слова, которые, как она знала, окончательно решат вопрос: — И ранчо будет сохранено… для нас обоих.
Почти потеряв дар речи при виде слез, снова выступивших на глазах Стэна, Пьюрити чуть хрипловато спросила:
— Ты знаешь Джека Томаса лучше, чем кто бы то ни было. Как ты думаешь, у него хватит здравого смысла, чтобы остаться твоим партнером?
Стэн ничего не ответил.
— Стэн, прошу тебя…
— Не знаю.
Пьюрити внезапно поднялась.
— Полагаю, есть только один способ это выяснить.


— Почему ты ничего мне не сказал?
Вопрос Джека словно повис в прохладном ночном воздухе. Касс молча смотрел на искаженное гневом лицо отца с твердым, как гранит, подбородком. Они перешли в тихий, уединенный дворик «Серкл-Си». Уголки рта Джека подергивались, выдавая его чувства. Казалось, он вот-вот потеряет контроль над собой.
— Отвечай, черт побери! Почему не рассказал о том, что произошло прошлой осенью, когда ты отправился на паувау к кайова? Именно тогда тебя ранили, не так ли? Я был уверен: с тобой что-то случилось, раз ты так задержался. И что это за чушь, будто бы ты гнался за конокрадом и следы привели тебя прямо к стаду «Серкл-Си». За всей этой историей стоит что-то большее, раз уж ты решился напасть на женщину!
— Я не знал, что это женщина, до тех пор пока не сбросил ее на землю.
— А когда узнал, не подумал отступиться! — Глаза Джека сузились. — Это связано с исчезновением Парящего Орла, не так ли?
От одного упоминания о Парящем Орле у Касса засосало под ложечкой.
— Я так и знал!
Касс промолчал. Нет, его отец ничего не знал. Джек никогда не понимал и не поймет, что он пережил тогда, зато Шепчущая Женщина понимала его очень хорошо.
Перед глазами Касса вдруг возникло спокойное, решительное лицо матери. Он вспомнил то достоинство, с каким она воспринимала насмешки и язвительные замечания, на которые никто в присутствии отца не осмеливался. К нему перешла ее духовная сила. Как это произошло, его отец не мог или не хотел постичь. Мать воспитала в Кассе гордость своим происхождением от индейцев племени кайова, гордость, которую его отец не в состоянии был полностью разделить. Даже теперь воспоминания о коротких днях, что он проводил в родном поселке матери, наполняли его душу теплотой. Там он знал только радость… до того рокового дня.
В памяти Касса все было настолько живо, что ему казалось, будто это произошло только вчера. Ему едва исполнилось пять лет, когда отец привез Шепчущую Женщину и его самого в резервацию кайова. Джек знал, как сильно жена была привязана к своей больной матери и как ей хотелось чаще видеть ее. Ему было известно также желание Шепчущей Женщины дать их сыну традиционное воспитание в закрытом мужском союзе Кролика вместе с другими мальчиками племени. Поэтому Джек, который никогда и ни в чем не мог отказать жене, неохотно оставил их там, пообещав вернуться, как обычно, через неделю.
Касс почувствовал прилив тепла. Его прибытие в резервацию всегда знаменовало собой отказ от «одежды бледнолицых», которую он менял на традиционную набедренную повязку. Только там он обретал чувство подлинной свободы. Юноша вспомнил, как настойчиво, подобно своим ровесникам, он стремился стать настоящим воином племени кайова, чтобы его мать могла гордиться им.
После отъезда отца прошло лишь несколько часов, когда послышались орудийные залпы, стук копыт. Началась всеобщая паника. Ужас охватил людей. Отовсюду вырывались огненные языки пламени, расползался удушливый дым. Слышались вопли искалеченных и умирающих.
Он вспомнил испуганное лицо матери, когда та подхватила его на руки, прижала к себе и бросилась бежать, чтобы спрятаться от солдат, атаковавших поселок. Люди вокруг них падали на землю один за другим. Ему никогда не забыть чувство облегчения, которое охватило его, как только они оказались в безопасности и звуки выстрелов остались позади. В его памяти до сих пор было живо выражение лица матери, когда та обернулась к нему, велела не выходить из укрытия, а сама побежала к вигваму бабушки. Он и сейчас помнил собственный страх, который испытал, оставшись один.
Его крики и плач заглушили звуки резни. Едва мать исчезла в клубах темного дыма, им овладел безотчетный ужас.
Постепенно стрельба стихла, крики ужаса и боли превратились в приглушенные стоны, а черное облако, несущее смерть, наконец рассеялось, обнажив опаленную землю.
Он не мог сказать, сколько времени прошло, прежде чем отец нашел его, однако хорошо помнил, как Джек пробирался через почерневшие развалины индейского поселка, даже не пытаясь сдержать слезы.
Два обгоревших трупа, найденных в развалинах вигвама его бабушки, невозможно было опознать.
Стоя рядом с отцом, он отказывался верить, что одно из этих обуглившихся тел когда-то было его матерью.
В тот день его жизнь изменилась навсегда, и…
— Отвечай мне, Касс! Это имеет какое-то отношение к Парящему Орлу, да?
Раздражение, звучавшее в голосе отца, вернуло его к действительности. Касс нахмурился. В нем уживались два человека. С одной стороны, он был Кассом Томасом, сына своего отца, а с другой — Бледнолицым Волком, настоящим кайова.
— Касс!
— Какое это имеет значение? — Голос Касса бы бесстрастным. — То, что случилось при встрече с Пьюрити Корриган, было ошибкой как с их стороны, так и с моей. Нам лучше всего об этом забыть.
— А если я не хочу об этом забывать? — Тон Джека был холодным.
— Это решать тебе и Стэну Корригану. — Касс сделал паузу. — Ты говорил, что обязан ему жизнью.
— Они едва не убили тебя!
— Нет. Смерть мне не грозила. Я твердо решил выжить.
Джек как-то странно взглянул на него.
— Что ты имеешь в виду? По-твоему, я должен забыть о том, что этот негодяй, их работник, выстрелил тебе в спину, а все остальные тут смотрят на тебя так, ловно жалеют, что пуля не достигла цели?
— Ты сам говорил, что Стэн спас тебе жизнь, — повторил Касс.
— Хочешь сказать, я должен забыть о случившемся только потому, что Стэн Корриган оказался более ловким в обращении с ружьем, чем тот парень, который во время битвы взял меня на мушку?
Касс ничего не ответил.
— А если я сам этого не желаю? — продолжал настаивать Джек.
— Выбор за тобой.
— Нет, ты ошибаешься. Если я соглашусь на партнерство, ты тоже войдешь со мной в долю… со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Молчание.
— Я хочу знать, согласен ли ты, Касс! — Выражение лица Джека стало жестким. — Мне необходимо услышать от тебя, что ты готов забыть обо всем, что произошло между тобой, Пьюрити Корриган и ее работниками. Если я решу поддержать Стэна, как было задумано ранее, ты должен дать мне слово стать другим человеком, забыть о прошлом и делать все от тебя зависящее ради нашего общего блага.
Касс с невозмутимым видом кивнул:
— Прошлое уже оставлено позади.
Довольно долго Джек размышлял над ответом сына, потом осведомился:
— Почему?
— Что значит — почему?
— Почему ты вдруг решил простить?
Касс даже бровью не повел, встретив взгляд отца.
— Ты сам сказал, что обязан Стэну Корригану жизнью.
— Да, черт побери! Я обязан ему жизнью, и сейчас самое время отплатить ему добром! Если он согласен, мы станем партнерами, но должен тебе сказать, что это самый огромный долг, какой мне когда-либо приходилось возвращать!
Развернувшись, Джек широким шагом направился дому.
Сын медленно последовал за ним. Он с самого начала знал, чем закончится их разговор. Его отец был порядочным человеком и привык возвращать долги, чего бы ему это ни стоило.
Касс усмехнулся. В одном он походил на отца: в привычке возвращать долги.
Что же касается других обещаний…
В какой-то момент Касс почувствовал угрызения совести: он только что солгал.


Пьюрити долго ворочалась с боку на бок. Наконец смирившись с бессонницей, она тяжело вздохнула и повернулась, чтобы взглянуть в окно. Девушка отправилась к себе в спальню много часов назад. Все это время она отчаянно пыталась заснуть, но ей это не удавалось: события минувшего вечера снова и снова всплывали в ее сознании, не давая покоя.
Все улажено.
Голос Стэна был хриплым, на бледном лице застыло напряжение. Пьюрити знала, что никогда не сможет забыть ту таящую беспокойство тишину, которая воцарилась в комнате, пока работники ждали, что он скажет дальше.
— Джек и я решили раз и навсегда забыть о прошлом. Как только мы доберемся до городского банка и оставим все необходимые документы, он станет полноправным совладельцем ранчо. Мы пока не вдавались в подробности, но я хочу, чтобы вы знали: у каждого из вас есть работа до тех пор, пока вы пожелаете здесь оставаться.
После слов Стэна снова нависло молчание. Собравшиеся переглядывались между собой, и каждый невольно посматривал на сына Джека. Она тоже бросила взгляд в его сторону. По спине ее пробежал холодок, и девушка мысленно спросила себя, почему она уговорила Стэна смириться с таким немыслимым положением вещей. Но разве решение не было принято раньше? Еще этим утром она готова была ползти на коленях к Роджеру Норрису, если только у них не останется другого способа добиться продления срока ссуды. Вряд ли одна ночь с Роджером стоит того, чтобы…
Уже привычная тошнота опять подступила к горлу, и Пьюрити поняла, что обманывала себя. Что может быть хуже того унижения, которое ей пришлось бы испытать в рyкax такого грязного развратника, как Роджер? В этот момент она также поняла и другое: ей было легче смириться с физической угрозой, исходившей от Бледнолицего Волка, чем с заигрываниями Роджера.
Взглянув на Стэна, Пьюрити заметила его неимоверную бледность и предательскую дрожь в руках, которую он никак не мог унять… Напряжение последних дней отнимало у него драгоценное время, отпущенное судьбой. Он непременно хотел быть уверен, что все образуется. И тут девушка решила, что, как только ей представится удобный случай, переговорит с работниками и объяснит их положение. Если потребуется, она будет умолять их о помощи.
Что же до Бледнолицего Волка…
Пьюрити снова перевела взгляд на него. Выражение его лица не изменилось. Стоя в углу гостиной, он хранил загадочное молчание.
Будь он неладен! Она до сих пор не могла понять, что у него на уме.
Стэн между тем продолжал:
— Нам придется забыть все ошибки и былые раздоры, если мы хотим добиться успеха. Джек и я согласны, что наше партнерство на ранчо «Серкл-Си» в конечной итоге может принести немалую выгоду каждому из нас. Перегон скота в этом году обещает стать прибыльным делом, и все ваши усилия будут вознаграждены сполна. — Он через силу улыбнулся. — Это все, что я собирала вам сказать. — Он взглянул на Джека Томаса. — Тм хочешь что-нибудь добавить?
Джек ответил не сразу. Пьюрити смогла рассмотреть его более внимательно. Она пыталась думать о нем как о человеке, который когда-то завоевал сердце возлюбленной Стэна, однако увидела лишь тень былой обиды, все еще омрачавшую его взгляд, когда он окинул глазами собравшихся и неожиданно заговорил:
— В эту минуту я хочу сказать только одно: Стэну крупно повезло иметь рядом с собой таких надежных и преданных ему людей, как вы, парни. Я считаю, что он того заслуживает, однако это, безусловно, говорит и вашу пользу. Я возлагаю на вас самые большие надежды.
Пьюрити посмотрела на окружающих. Лица их были угрюмыми: слова значили для них немного.
Ее взгляд снова переметнулся на Бледнолицего Волка, и тут ей пришло в голову, что для всех будет лучше, если она попытается думать о нем как о Кассе Томасе. По спине Пьюрити снова пробежал холодок.
Да, слова значили немного. Их всех ожидали нелегкие времена.


Твердо решив выбросить из головы докучливые сомнения, не дававшие ей покоя, Пьюрити отвернулась к стене и закрыла глаза. Стояла жара, воздух накалился. Ее ночная рубашка стала влажной от пота и прилипла к телу, волосы у шеи казались горячими. Девушка была измучена. Ей предстоял трудный день, и она нуждалась в отдыхе, но покой все не приходил. Еще одна мысль терзала ее. Она уверяла Стэна в том, что со временем враждебность к Кассу Томасу окончательно исчезнет. Ей ничего не стоило дать ему это заверение. Однако она солгала. Беспокойство в душе Пьюрити усилилось.
Дом погрузился в сон. Сумрак ночи окутал все вокруг. В спальне Пьюрити властвовала тишина… однако девушка была не одна.
Касс смотрел сверху вниз на спящую Пьюрити. После своих видений он понимал, что этот момент рано или поздно наступит. Подставив обнаженную грудь ночной прохладе, он выскользнул из барака и незаметно пробрался в дом хозяев ранчо. Это оказалось не таким уж трудным делом. Касс умел ступать бесшумно, темнота была его верной союзницей.
Какое-то неясное ощущение взволновало его, когда он опустился на корточки рядом с постелью девушки. Он смотрел на разметавшиеся по подушке пряди волос Пьюрити, отливавшие серебром в потоке лунного света, и невольно любовался тонкими чертами ее лица и темными ресницами, выделявшимися на фоне безупречно гладкой кожи. Одетая в белую ночную рубашку, закрывавшую мягкими складками тело, эта женщина напоминала ему ангела, и тем не менее она была его врагом. Время возмездия неотвратимо приближалось.
Касс коснулся волос девушки, запустил пальцы в шелковистые пряди. Губы его внезапно сжались, когда он потянул за них и чуть слышно приказал:
— Пьюрити, проснись!
Пьюрити открыла глаза. В них отразился страх, который она тщетно пыталась побороть.
Он ощущал ее тело. Приятный аромат кожи ударил ему в ноздри, заставил его сделать глубокий вдох, и тут она выпалила:
— Что… что ты делаешь в моей комнате? Что тебе от меня нужно? Если бы Стэн знал, что ты проник сюда… — Она запнулась, затем воскликнула: — Я думала, все уже решено и прошлое предано забвению!
— В самом деле?
— Сколько раз надо повторять одно и то же? Бак выстрелил в тебя, чтобы защитить меня. Он думал, что поступает правильно. Я бы могла оставить тебя умирать от потери крови, однако не сделала этого, а отвезла к доктору.
— К доктору… которому было ровным счетом наплевать, жив я или нет.
— Доктор обещал позаботиться о тебе.
— Пустые слова.
— А чего ты ждал? Ты никому не сказал, кто ты такой. Ты был одет как кайова!
— Я и есть кайова.
Гладкая кожа почти у самых его губ побледнела, когда Пьюрити пробормотала:
— Ты выжил.
— Потому что другие люди отправились искать меня, когда я не появился на проходившем поблизости паувау. Они отнесли меня в индейский поселок.
Прелестный подбородок Пьюрити гордо приподнялся.
— Украденная лошадь тут вовсе ни при чем, не так ли?
Касс ничего не ответил.
— Тут кроется что-то еще. — Ее грудь вздымалась под полупрозрачным батистом рубашки, не скрывавшим очертаний мягкой женской плоти. Когда Пьюрити пошевелилась, на ее шее вспыхнул золотой медальон. — Я не читаю чужие мысли! Объясни мне, что все это значит, черт побери!
Касс тоже тяжело дышал. Все представлялось ему таким простым… Она не станет кричать, поскольку хочет во что бы то ни стало убедить Стэна в том, что их былая вражда осталась в прошлом, и он мог не тревожиться на этот счет. Ее глубокая привязанность к старику делала ee еще уязвимее.
Касс крепче сжал в руке волосы девушки, привлекая ее к себе. Его губы находились всего в нескольких дюймах от нее. Он прошипел:
— Тебе меня не провести. Я нашел коня Парящего Орла, блуждавшего без наездника. Его чепрак был весь пропитан кровью. Мне было нетрудно проследить его путь до вашего стада. Там четко отпечатались копыта твоей лошади.
— Я не знаю, что ты имеешь в виду.
Его рука еще больнее скрутила ей волосы.
— Говори, что с ним случилось!
— Но я и понятия не имею, о чем ты говоришь! В тот день я не видела ни одного индейца, кроме тебя.
Ярость и другое чувство, которому он не мог и не смел дать определения, вспыхнули сильнее, подвергая суровому испытанию самообладание Касса. Неприятным, хриплым голосом он потребовал:
— Отвечай мне…
Глаза Пьюрити неожиданно вспыхнули огнем.
— Ты даже не желаешь признавать очевидное! — На какой-то миг выражение страха на ее лице сменилось гневом, и она вдруг приказала: — Отпусти меня! — После короткой паузы девушка повторила: — Я же сказала: отпусти меня! — Пьюрити взметнула руки, и град ударов посыпался на его грудь.
Захваченный врасплох, Касс справился с ней не без труда. Она оказалась гораздо сильнее и упорнее, чем он ожидал. Пламя ее ярости вызвало ответный огонь в его собственной душе, когда он налег на нее всей тяжестью своего тела, схватив за запястья и прижав их к постели над ее головой.
Когда она, совершенно обессиленная, наконец оказалась под ним, Касс тем же хриплым голосом произнес:
— Ты попусту тратишь время, пытаясь бороться со мной. Все твои уловки так же бесполезны, как и лживые заверения. Но что бы ты там ни думала, можешь быть уверена: рано или поздно тебе придется сказать мне всю правду.
— Убирайся из моей комнаты!
Она вся дрожала от гнева, ее дыхание обдавало жаром его губы, грудь колыхалась. Ее упругое женственное тело словно разжигало огонь в глубине его существа.
— Я же сказала тебе: убирайся!
— Почему ты не позвала на помощь?
— Я не нуждаюсь ни в чьей помощи.
Касс ничего не ответил, лишь резко отпустил ее и поднялся на ноги. Чувствуя, что ему оказалось труднее оторваться от тела девушки, чем он хотел признать, юноша повторил:
— Рано или поздно тебе придется сказать мне всю правду.
Он ушел.
Оставшись одна, Пьюрити судорожно вздохнула. Образ человека, только что исчезнувшего в темноте коридора, все еще стоял перед ней: черные волосы до плеч, массивные плечи и обнаженная грудь, резкие черты лица, почти скрытого мраком, и исходившее от него ощущение грозной силы, которую ему так трудно было держать в узде.
В который уже раз у нее внутри все похолодело от страха: дикарь, таившийся в Кассе Томасе, вновь вырвался наружу.
Парящий Орел. Это имя всплыло в лихорадочно работавшем мозгу Пьюрити. Бледнолицый Волк утверждал, будто она знает правду.
Весь ужас состоял в том, что он был прав. Она действительно знала правду, но не о судьбе Парящего Орла, а о том, что человек, известный окружающим как Касс Томас, — лишь видимость. Бледнолицый Волк — его подлинная внутренняя сущность.
И она понимала, что Бледнолицый Волк не позволит ей ускользнуть от него.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Невинность и порок - Барбьери Элейн

Разделы:
ПрологГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Эпилог

Ваши комментарии
к роману Невинность и порок - Барбьери Элейн



Роман с приключениями. Читайте.
Невинность и порок - Барбьери ЭлейнОльга
22.03.2013, 15.09





Интересный сюжет. 7/10
Невинность и порок - Барбьери ЭлейнМилена
5.04.2013, 11.38





Второй роман в серии и тоже интересный.
Невинность и порок - Барбьери ЭлейнКэт
6.04.2013, 8.38





Хороший роман , сюжетная линия тоже хороша ...жаль только Джулию , так любить годами и знать , что это безответно навсегда ...ни детей , ничего , а ещё и болезнь ...очень хотелось и для неё чуточку счастья ...8 баллов
Невинность и порок - Барбьери ЭлейнВиктория
13.04.2013, 18.49





Рваный стиль, постоянные напоминания о других сестрах и отклонение от сюжетной линии, резкие изменения настроения героев не дают положительных эмоций: 5/10.
Невинность и порок - Барбьери Элейнязвочка
13.04.2013, 23.47





так и не поняла какой роман последний, уж хочется узнать финал, про 2х сестер прочла, хоть нумерация бы какая была. роман понравился8/10...просто уйти сголовой в события...класс, что нет жестокости, чистый роман
Невинность и порок - Барбьери ЭлейнАлсу
23.05.2013, 10.39





ТАК ПЕРВАЯ КНИГА ОПАСНЫЕ ДОБРОДЕТИЛИ ТАК ВТОРАЯ КНИГА ДОБРОТЕТИЛЬ В ОПАСНОСТИ И ТРЕТЬЯ НЕВИНОСТЬ И ПОРОК ПОНЯЛА ЯТАК ПРОЧИТАЙТЕ СПЕРВОЙ ТАК И ВСЁ ПОЙМЁТЕ НО ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО.
Невинность и порок - Барбьери Элейнелена
1.12.2013, 10.07





скорей всего опасные добродетели вторая книга невиность и порок и третья добродетель в опасиности
Невинность и порок - Барбьери Элейноксана
4.06.2015, 23.39





Прекрасный роман! Легко читается.Автор пишет с душой.любя своих героев.Ставлю 10
Невинность и порок - Барбьери ЭлейнЛюбовь
16.08.2015, 8.48





Роман отличный!Читать обязательно!
Невинность и порок - Барбьери ЭлейнНаталья 66
4.09.2015, 20.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100