Читать онлайн Заря страсти, автора - Барбьери Элейн, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Заря страсти - Барбьери Элейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.33 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Заря страсти - Барбьери Элейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Заря страсти - Барбьери Элейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Барбьери Элейн

Заря страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Ежегодный бал в особняке сенатора Макмаона был великолепен. Случайные люди сюда не допускались, список приглашенных гостей составлялся долго и тщательно.
Просторный бальный зал поражал богатым убранством. Изящные пары кружились под нежную мелодию вальса, мягко скользя по паркету. Гости, которые не танцевали, собирались маленькими группками и вели оживленные разговоры, то и дело прерывавшиеся взрывами веселого смеха.
И лишь одна из приглашенных дам оставалась в стороне от всеобщего веселья. Ее взволнованный взгляд был прикован к высокому мужчине в центре зала, который, казалось, даже не подозревал о том, какое внимание к себе привлекает.
Впрочем, если бы какое-то время за этой дамой наблюдал внимательный человек, он без труда бы распознал, что мужчина этот на самом деле ей безразличен: скорее, она выбрала его в качестве необходимого на любом балу объекта внимания, только и всего.
Девушка была очень хрупкой; ее бледное лицо обрамляли золотистые локоны. На ней было простое, но очень изящное шелковое бальное платье, выгодно подчеркивающее красивый бюст и тонкую талию. Бриллиантовое колье и серьги дополняли картину.
— Марша, вы позволите пригласить вас на танец? — Внезапно прозвучавший голос вывел девушку из задумчивости, и она вздрогнула. Судя по всему, мысли о танцах сейчас занимали ее меньше всего на свете. Тем более ей не хотелось танцевать с Брайаном Адэром; однако он, прочтя безмолвный отказ в ее глазах, не дал ей сказать ни слова и тут же подхватил под руку.
Марша нахмурилась.
— Брайан, разве ты не понял, что я сегодня не в настроении? — громко прошептала она.
— Неужели? — Брайан едва заметно усмехнулся. — Насколько я могу судить, ты всегда не в настроении. Но ты же не собираешься демонстрировать это всем, не правда ли?
— Не понимаю, о чем ты.
— Не надо притворяться, Марша, я прекрасно знаю, о чем ты думаешь, вернее, о ком. Улыбнись, сегодня прекрасный вечер — улыбнись и подари мне танец, моя дорогая.
Они заскользили по паркету, отдавшись на волю вальса, и хотя молодой человек был вне себя от ревности, однако он ничем не выдал своих чувств.
«Когда же эта упрямица поймет, что майор Джеффри Бэнкс не для нее?» — думал Брайан. Он прекрасно понимал, как нелегко ей устоять перед обаянием такого бравого офицера, от одного взгляда которого девушки теряли голову, однако именно к нему, Брайану, Марша кидалась всякий раз, когда чувствовала себя несчастной и растерянной.
Сколько времени он был влюблен в нее? Ему казалось, что всегда. Наверное, это была любовь с первого взгляда. Однако Марша просто не замечала его чувств, и все ее мысли и стремления были обращены к Бэнксу, черт бы его побрал!
В том, что они не смогут быть счастливы, Брайан был совершенно уверен: уж слишком это разные люди; и сейчас ему предстояло доказать им обоим, что они совершают ошибку, продолжая эту бесперспективную связь.
Задача трудная, но у него не оставалось выхода. Дело даже не в том, что он безумно любил Маршу. Наверное, если бы он был уверен, что она будет счастлива с Джеффом, то отступил бы, но все происходило как раз наоборот.
Брайан бросил на Маршу быстрый взгляд и, заметив, что она полностью погружена в свои мысли, понял: сейчас необходимы самые решительные действия.
Крепче обхватив Маршу за талию, он закружил ее в немыслимых па, увлекая к выходу; при этом, смущенная его неожиданным напором, девушка даже не пыталась сопротивляться. Лишь когда они достигли дверей, Марша возмущенно проговорила:
— Брайан, что ты о себе возомнил, скажи на милость? Не отвечая, он лишь крепче сжал ее локоть и повлек за собой вниз по ступенькам.
— О Господи, да что на тебя нашло? — воскликнула Марша, когда они наконец остановились.
— Что на меня нашло? — хриплым шепотом переспросил он, крепко прижимая ее к себе. — Лучше уж ты объясни, что нашло на тебя? Весь вечер ты как будто бы витаешь в облаках…
— Тебе-то что за дело? Да ты просто не в своем уме! — Марша вспыхнула. — Я совершенно счастлива; по крайней мере я чувствовала себя прекрасно, пока ты не потащил меня танцевать. Оглянись вокруг, Брайан, здесь полно очаровательных девушек, которые рады будут составить тебе компанию.
— Но мне не нужен никто, кроме тебя! Марша снисходительно усмехнулась:
— Полагаю, мои желания тобой не учитываются, не так ли?
— Еще как учитываются, Марша! Мне небезразлично, что с тобой происходит, поэтому я и завел этот разговор. Ты что-то скрываешь от меня, я чувствую!
— Скрываю? Я? Это тебе Харриет Уиллис нашептала, да?
— Что ты имеешь против миссис Уиллис? Она что-то сказала тебе?
Внезапно Марша побледнела и закусила губу.
— Не говори ерунды, Брайан.
— Марша, пожалуйста, ответь мне. Что на сей раз?
— Это тебя не касается!
— Дорогая, все, что касается тебя, касается и меня. Неужели так сложно понять эту простую вещь?
Марша нахмурилась.
— Ну же, рассказывай!
— Ладно уж. Харриет сказала, что Джефф теперь всюду появляется с некоей юной леди, в доме которой расквартирован его штаб. Похоже, он совершенно потерял голову и сходит по ней с ума.
— И ты поверила? Как будто ты не знаешь Джеффа! Когда это он терял голову из-за женщины?
— Я тоже так думаю.
— Тогда почему ты так расстроилась? Ты же видела эту женщину, Марша. Неужели ты веришь в сплетни, или… — его поразила внезапная догадка, — или ты тоже заметила перемену в Джеффе?
Да нет же! — выкрикнула Марша. — Я и мысли не допускаю, что между ними есть что-то серьезное. Эта девчонка похожа на бледную тень — она просто не может надолго заинтересовать Джеффа! Единственное чувство, которое она вызывает, — это жалость. Вероятно, Джефф просто пожалел ее, а теперь вокруг этого факта распускают сплетни. И потом, — голос Марши пресекся, — ты бы видел, как она с ним разговаривала! Ты же знаешь, какой у Джеффа характер, а эта женщина… эта девчонка… Нет, я не допускаю даже мысли, что между ними что-то может быть!
— Она не подчинялась его приказам, посмела ему возражать? — с интересом переспросил Брайан. — Вот что тебя насторожило, да?
— Ничего меня не насторожило, — буркнула в ответ Марша.
— Только не пытайся меня обмануть!
— Ты забываешься, Брайан. — Девушка уже взяла себя в руки, и теперь ее голос звучал слегка высокомерно. — Пусти, я не хочу продолжать этот разговор, — добавила она, пытаясь высвободить руку.
Однако Брайан и не думал отпускать ее.
— Сперва выслушай меня, прекрасная и неподражаемая мисс Симпсон. Ты умная девушка, но в отношении Джеффри Бэнкса всегда вела себя, как абсолютная дура. Как ты не можешь понять, что он не любит тебя, никогда не любил и никогда не полюбит?
Не дав ей возможности ответить, Брайан впился поцелуем в ее мягкие губы. Порыв страсти поглотил целиком не только его: сладкий поцелуй заставил их обоих на долю секунды забыть о реальности.
Отстранившись, Брайан нежно коснулся губами мочки ее уха, а затем поцеловал в шею.
— Скажи, Марша, — хрипло произнес он, — Джефф целовал тебя так же сладко, как я? Когда ты была с ним, ты чувствовала, что его пожирает огонь страсти, что он хочет сжимать тебя в объятиях, осыпать тебя поцелуями? Ты чувствовала, что он сходит с ума каждый раз, когда ты рядом? Даже не думай мне врать: все равно я знаю, что это не так. Но есть один человек на земле, к которому все перечисленное относится напрямую, — это я, любовь моя. Я любил тебя всю жизнь, и я не оставлю тебя до конца жизни. Все мои мысли только о тебе, все мои желания связаны только с тобой. И я докажу, что лучшего мужчины тебе не найти никогда!
Марша пораженно молчала, и Брайан вновь стал осыпать ее лицо поцелуями. Нежно касаясь ее мягкой кожи, он продолжал говорить:
— Я так долго ждал момента, когда ты заметишь мои чувства, но ты все продолжала гоняться за Джеффом. Ты создала призрачный образ героя, которого на самом деле не существует. А если он и существует, то не любит тебя, вот в чем дело. И в то же время я всегда был рядом с тобой, я ждал твоей любви как подарка, а сегодня понял, что такие дары не падают с небес, их надо заслужить. С этого момента я стану вести себя по-другому и не отпущу тебя от себя ни на шаг, слышишь? Сейчас мы вернемся в танцевальный зал, а потом, когда ты проголодаешься, вместе пойдем в буфет. Куда бы ты ни пошла, я буду сопровождать тебя, каждым движением, каждым словом, каждым взглядом буду доказывать тебе свою любовь. Ты слышишь меня, дорогая?
Марша тряхнула головой, словно сбрасывая оцепенение.
— Я слышу тебя, Брайан, слышу и не верю, что это ты. Не знаю, что с тобой произошло, но сегодня ты ведешь себя так необычно… Поэтому я согласна забыть все, что ты тут сказал и сделал. Будем считать, что у тебя случилось помутнение рассудка. А теперь, когда ты пришел в себя — надеюсь, это так и есть, — хочу напомнить тебе, что я влюблена не в кого-нибудь, а в твоего лучшего друга. Поэтому все, что ты наговорил здесь…
— Все это истинная правда! — Брайан пылающим взглядом посмотрел на нее. — Да, я скрывал свои чувства, но больше я не намерен этого делать. Майор Бэнкс — мой друг, это верно, но ты — моя возлюбленная, и с Джеффом нам нечего делить, потому что он не любит тебя!
На это Марша ничего не ответила, она лишь низко опустила голову. Тогда Брайан приподнял ее подбородок и легко поцеловал в губы. Через пару минут они молча вернулись в дом.
Рива медленно открыла глаза. Яркое сентябрьское солнце заглядывало в окно ее комнаты: несмотря на то что по календарю уже наступила осень, на улице до сих пор стояла изнуряющая жара.
Каждое утро она теперь начинала с таинственного ритуала: подходила к раскрытому окну и поднимала руку в безмолвном приветствии. Стороннему наблюдателю подобные действия показались бы странными, но Рива старалась делать это так, чтобы никто ничего не заметил. Объяснялось же все очень просто: Рива в глубине души надеялась, что бравый капитан Джордж Холл хотя бы иногда приезжает на холмы взглянуть, не повязала ли она на дерево желтый платок, сигнализирующий о том, что Фостера скоро повезут на допрос.
Пожалуй, она была благодарна капитану даже за надежду на то, что он может появляться на этом холме хотя бы изредка. Чувствуя поддержку, легче пережить тяжелые времена, особенно сейчас, когда у нее осталось так мало друзей!
Вся ее жизнь в последнее время сосредоточилась на Джеффе Бэнксе. Казалось, он поставил себе целью полностью подчинить себе ее жизнь, и надо признаться, ему это удалось.
Они посещали такое количество светских мероприятий, что Рива недоумевала, когда же Джефф умудряется исполнять свои командирские обязанности. Ведь не могло же быть такого, чтобы обязанности эти заключались исключительно в сопровождении повсюду приглянувшейся ему дамы.
Однако его тактика уже дала соответствующие плоды. В городе только и говорили, что об их интимной связи. В присутствии Джеффа никто не смел и рта раскрыть, однако Рива прекрасно знала, что у них за спиной идет активный обмен информацией. В глазах своих бывших друзей — о, как быстро, неожиданно и совершенно незаметно они приобрели этот печальный статус бывших — она была предательницей, поправшей интересы правого дела.
Никто и знать не хотел, в какие обстоятельства она была поставлена и из чего ей пришлось выбирать. Те люди, которые делили с ней ветхое укрытие в пещерах, в то время как их обстреливали со всех сторон, больше не желали с ней знаться только потому, что она никуда не выходила без сопровождения офицера-янки. Доходило даже до смешного:
вежливо здороваясь с майором, ее старинные друзья делали вид, что Ривы рядом с ним просто нет. Она произносила слова приветствия и слышала в ответ презрительную тишину. Не будь рядом Джеффа, они наверняка не ограничились бы презрительным молчанием, а сказали ей в глаза все, что о ней думают. Пожалуй, это было бы даже лучше: тогда у нее появилась бы возможность оправдаться.
Счастье еще, что этот бойкот не распространился на Теодору, и она по-прежнему ходила к друзьям «на чай» или на прогулки в парк. Всякий раз, сталкиваясь на улице со знакомыми, она останавливалась с ними немного поболтать, и никто не отворачивался от нее.
Сама Теодора считала, что не стоит обращать внимания на поведение окружающих: она была уверена, что, убедившись в невиновности Ривы, друзья перестанут обвинять ее в предательстве. Каков бы ни был интерес майора Бэнкса к ее племяннице, он в достаточной степени джентльмен, чтобы держать себя в рамках приличий.
Рива, разумеется, вовсе не жаждала разубеждать свою доверчивую тетю; в последнее время она вообще стала ближе к северянам, чем к южанам. Часто посещая с Джеффом светские мероприятия, организуемые представителями армии оккупантов, Рива была в курсе последних событий на фронтах и ориентировалась в передвижениях войск ничуть не хуже, чем в кулинарных рецептах.
Так, ей было отлично известно, что армия северян терпит поражение в Теннесси и, вполне возможно, части генерала Макферсона в ближайшее время будут выдвинуты в поддержку запутавшемуся в своих хитроумных планах генералу Роузкрансу.
Впрочем, эта перспектива оставалась довольно туманной; пока ее обсуждали скорее как худший и маловероятный из всех возможных исходов, которым может завершиться план Роузкранса.
Рива потихоньку пересказывала последние новости во время визитов в больницу к Фостеру, и брат жадно слушал ее сбивчивые рассказы, задавая массу уточняющих вопросов, на которые она не всегда знала ответ.
Самой радостной новостью для нее оставалось то, что Фостер медленно, но верно шел на поправку. Каждый раз, когда он встречал ее ласковой улыбкой, у нее становилось светлее на душе и она вмиг переставала думать обо всех тревожащих ее неприятностях.
Но и тут Джефф не оставлял ее одну, он даже завел традицию после обеда сопровождать ее через весь город в госпиталь федералов. Рива предполагала, что это очередной способ продемонстрировать всем полное право на ее бесценную особу, однако сопротивляться этому ритуалу она не могла: сейчас у нее было не то положение, чтобы диктовать свои условия. И по-прежнему каждую ночь она вынуждена была расплачиваться за право Фостера лечиться у доктора Райта.
При этой мысли Рива нахмурилась. Определить для себя, радоваться ей или нет ночным визитам Джеффа Бэнкса, она так и не смогла.
Отойдя от окна, девушка пересекла комнату и подошла к зеркалу: оттуда на нее взглянула бледная субтильная особа с темными кругами под глазами. Рива тяжело вздохнула. Наверное, это даже хорошо, что Джефф уходит от нее рано утром, пока она еще спит: по крайней мере он не видит, какое печальное зрелище представляет собой его только-только проснувшаяся возлюбленная.
Она грустно усмехнулась своим мыслям. Возлюбленная! Глупо обманывать себя. Скорее, игрушка в его умелых руках, не более того. Вот только дело в том, что на данный момент эта ситуация устраивает их обоих.
Успокоив себя таким образом, Рива принялась за утренний туалет; однако не успела она налить в кувшин воды, чтобы умыться, как к горлу ее подступил неприятный комок, и таз, который она подготовила для умывания, пришлось использовать для гораздо менее гигиеничных целей.
«Да что же это такое творится! — обеспокоенно подумала Рива, плеснув в лицо холодной водой, чтобы прийти в себя после приступа дурноты. — И ведь уже не первый раз! Если я серьезно больна, тогда необходимо срочно проконсультироваться с Чарлзом — заболеть мне сейчас никак нельзя!»
Сначала она относила приступы утренней дурноты к тому, что слишком долгое время голодала, а теперь организм никак не мог привыкнуть к нормальному питанию. Однако прошло уже достаточно времени, но ситуация никак не менялась. Каждое утро Рива просыпалась с ощущением легкой тошноты, которая через некоторое время переходила в рвоту. Никаких других признаков нездоровья не было, разве что несколько раз у нее кружилась голова.
Приняв решение сегодня же поговорить о своем здоровье с Чарлзом, Рива быстро умылась и начала одеваться к завтраку.
Майор Бэнкс нервно мерил шагами свой рабочий кабинет: новости, которые он получил от генерала Макферсона, его не радовали. Судя по всему, со дня надень ему прикажут выступать с войсками из города на помощь генералу Роузкрансу, однако мысль о том, что ему придется оставить Риву, приводила его в бешенство.
За последнее время Джефф сделал все от него зависящее в попытке убедить окружающих в том, что Рива — его женщина. Он прекрасно понимал, что ее бывшие друзья чешут языки у нее за спиной, но сказать ей что-то в глаза никто не смел. Они появлялись вместе везде, где это только было возможно. Даже в госпиталь к Фостеру Джефф всегда лично провожал ее, а затем встречал и сопровождал к ужину в Лонгворт-Хаус. Он старался контролировать каждую минуту ее жизни, не оставляя ее без присмотра ни на мгновение.
Перед его мысленным взором пронеслись ночные сцены их нежной страсти. Он был властным, но терпеливым учителем для этой прекрасной невинной девушки, но останется ли она верна ему, когда он покинет город? Рива уже привыкла каждую ночь нежиться в умелых мужских руках — так не захочет ли она сменить его ласки на ласки, например, того же Чарлза Уайтхолла?
Одна мысль о таком повороте событий заставляла Джеффа яростно сжимать кулаки. Дело было даже не в том, что нем говорило мужское чувство собственничества, желание заполучить Риву в полное и безраздельное владение: скорее речь тут шла о каких-то более глубоких чувствах, в которых он только-только начал разбираться.
Ирония судьбы заключалась в том, что первая женщина, к которой Джефф испытал такие нежные, глубокие чувства, не просто не отвечала ему взаимностью, но, казалось, ненавидела его всеми фибрами души: для нее он был врагом и ассоциировался со всеми бедами, которые неожиданно свалились на ее голову. Милая упорядоченная жизнь, которую Рива вела до войны в этом забытом Богом южном городке, вмиг разрушилось, а вслед затем появился он, Джеффри Бэнкс, и непонятно по каким причинам предъявил на нее права. И как же ей объяснить, как ее убедить теперь, что он вовсе не собирается ломать ее жизнь, а, напротив, готов защитить ее ото всех невзгод и проблем. Если бы она хоть чуточку смягчила свое сердце, если бы только она дала ему хоть малейший шанс…
Кто бы мог подумать, что когда-нибудь ему в голову придут такие мысли! Чаще всего он удачно избегал любого рода длительных отношений и, как только чувствовал, что интерес к нему женщины простирается дальше постельных утех, вмиг сматывал удочки и навсегда исчезал из ее жизни. Он даже создал теорию, будто такое поведение связано у него с печальными воспоминаниями детства. Дело в том, что мать бросила их с отцом, когда Фостер был еще ребенком, и сбежала со своим любовником. После этого она даже ни разу не поинтересовалась судьбой сына. При этом одни говорили, что якобы у нее новая семья, другие — что любовник ее бросил и она прозябает в одиночестве, но доподлинно никто ничего не знал.
Джеффу мать запомнилась в удивительно ярких, красивых красках. Иногда ему даже казалось, что он помнит ее голос, ее смех, но на самом деле все эти воспоминания он придумал себе сам.
В детстве ему очень не хватало материнского тепла. Отец заботился о нем как мог, но это не могло заменить материнской ласки.
Может быть, именно поэтому Джефф никогда полностью не доверял ни одной женщине. Он умел пользоваться их красотой и не обижать откровенным равнодушием, однако каждая женщина, которую он оставлял в своем бурном прошлом, наверняка вспоминала о нем с легкой досадой, в которой вряд ли признавалась даже себе самой.
Не оттого ли он так легко поддался на милые чары Марши Симпсон и объявил о помолвке с этой симпатичной, но такой чужой для него блондинкой? Скорее всего Джефф боялся закончить свои дни в одиночестве, так же как и его отец, и в то же время ему не хотелось быть обманутым, брошенным, преданным женщиной, которой он открыл свое сердце.
Так обстояли дела до того дня, когда в его жизни появилась эта маленькая хрупкая женщина, заставившая чувствовать его рядом с собой и беспомощным, и всесильным одновременно.
Сквозь неплотно притворенную дверь до него донеслись женские голоса, и Джефф понял, что Теодора Лонгворт и ее племянница спускаются к завтраку. Он стремительным движением пересек комнату и раскрыл дверь.
— Мне надо срочно поговорить с тобой, — поздоровавшись с обеими дамами, заявил он. — У меня появилась новая информация от доктора Райта о здоровье твоего брата.
Заметив, как побледнела Рива, Джефф тут же пожалел о резкости своих слов: она, очевидно, подумала, что с Фостером Синклером случилось что-то ужасное. Что ж, такой вариант тоже был на руку Джеффу: чем больше Рива зависит от него, тем легче ему убедить ее в том, что ради нее он готов на все.
Войдя в кабинет, Рива плотно закрыла за собой дверь.
— Джефф, умоляю, скажи, что с Фостером? — тихо проговорила она.
Майор успокаивающе коснулся ее плеча и тут же увлек за собой в глубь комнаты.
— Милая, прости, если я напугал тебя, — мягко сказал он. — Новости самые что ни на есть утешительные, так что тебе нет нужды волноваться.
— Ах вот как? — Рива с трудом перевела дыхание. — Зачем тогда ты устроил весь этот спектакль перед тетей? Неужели только для того, чтобы в очередной раз показать, что наша судьба в твоих руках?
Джефф нетерпеливо прижал ее к себе.
— Дорогая, это был просто повод, чтобы лишний раз побыть с тобой наедине, вот и все.
Он прикоснулся губами к ее губам, увлекая за собой в неведомые дали наслаждения, а затем чуть подрагивающим голосом произнес:
— Тебе хорошо со мной, ведь правда?
Борясь с подступающей слабостью, Рива тряхнула головой.
— Джефф, ты сказал, что у тебя есть новые сведения о здоровье Фостера.
Майор поморщился и неохотно выпустил ее.
— У твоего брата все хорошо: через неделю его можно будет уже выписывать из госпиталя.
— Выписывать? — выдохнула Рива, тут же позабыв обо всем остальном. — И что потом? Тюрьма?
— Пока не знаю. — Джефф пожал плечами. — Все решится, когда мы с генералом Макферсоном вернемся. — Он вдруг замолчал. Совсем не так ему хотелось рассказать Риве о своем возможном отъезде.
Прочитав в ее встревоженном взгляде немой вопрос, майор попытался вновь обнять ее, но Рива не позволила ему приблизиться, воскликнув:
— Вернетесь? О чем ты, Джефф?
— Дело в том, — медленно произнес он, — что сегодня поступило распоряжение выдвинуться из города на помощь войскам генерала Роузкранса.
Взгляд Ривы потемнел. От мысли, что Джеффа не будет рядом, у нее мучительно засосало под ложечкой, но она не собиралась показывать этому самовлюбленному нахалу, что будет скучать по нему. Если она даст ему хоть малейший, самый что ни на есть крошечный повод думать, будто эта новость может ее расстроить, отступать будет уже некуда. Между ними существует соглашение, и она обязана его выполнять до момента, пока оно в силе, но не более того. Нет, никогда она не признается майору Джеффри Бэнксу, что ей будет не хватать его поцелуев.
— А что станет с Фостером? — настойчиво поинтересовалась она.
Джефф стиснул зубы. Неужели ей по-прежнему наплевать на него, неужели ее волнует только судьба брата? В прекрасных изумрудных глазах Ривы он не улавливал ни тени сожаления по поводу его отъезда; и хотя Джефф пытался убедить себя, будто все дело в ее нежелании демонстрировать свои чувства, но разгорающийся огонек ревности жег его сердце все сильнее. Что, если она уже обдумывает, как весело провести время в его отсутствие?
Стараясь проявлять сдержанность, он спокойно произнес:
— Твой брат будет находиться в госпитале под охраной.
— И сколько это продлится?
— Откуда же мне знать? Я военный человек и подчиняюсь приказам. Кстати, ты не хочешь спросить меня, кто будет с тобой в это время?
— Что значит — кто будет со мной? — удивилась Рива.
— Это значит, что я не доверяю тебе и не оставлю тебя одну. Пока я буду в отъезде, делами в этом доме будет распоряжаться лейтенант Адлер.
— О, милейший Ларри! — Рива насмешливо улыбнулась. Джефф вспыхнул. Зачем она провоцирует его? Зачем заставляет ревновать? Нет, он ни за что не поддастся на ее уловки!
И все же одна мысль, что лейтенант Адлер займет его место в постели этой своенравной красотки, доводила его до зубовного скрежета. Рядом с этой женщиной он постоянно открывал в себе что-то новое, какие-то чувства, на которые он раньше считал себя совершенно неспособным. Теперь это была ревность. Он ревнует — кто бы мог подумать!
— Да, именно лейтенант Ларри Адлер, — холодно кивнул он. — Впрочем, я очень надеюсь, что он заменит меня в этом доме не полностью.
— Что? — Рива даже покраснела. — Да как ты смеешь!
— Как смею? — взревел Джефф. — А почему, собственно, я должен верить тебе? Я не увидел на твоем лице ни малейшего огорчения по поводу моего отъезда. Возможно, ты ждешь не дождешься, пока я освобожу место для нового твоего воздыхателя!
Тяжело дыша, Рива безуспешно пыталась взять себя в руки. Наконец она очень тихим голосом произнесла:
— Что бы вы ни воображали себе, майор Бэнкс, я верна нашему договору, и не более того. Пока от вас зависит судьба моего брата, вы можете быть уверены: никто иной не займет вашего места в моей постели.
— А вы можете быть уверены, мисс Синклер, — в тон ей отозвался Джефф, — что если нарушите наш договор, то ваш брат прямиком отправится в федеральную тюрьму.
— Я прекрасно это понимаю, — холодно кивнула Рива. — А теперь, если вы не возражаете, я спущусь в столовую. Думаю, ваш тон, когда вы говорили относительно здоровья Фостера, смутил не только меня, но и тетю Тео, так что я должна ее успокоить.
Она уже собралась выйти, как вдруг Джефф решительным движением схватил ее за плечи и прижал к груди.
— Ты никуда не пойдешь, пока не подаришь мне прощального поцелуя, — прохрипел он. — Видит Бог, даже если тебе наплевать на меня и на мои чувства, ты еще долго будешь помнить наши страстные ночи.
Когда он отпустил ее, кровь яростно стучала у нее в висках. Она смотрела на майора затуманившимся взором, с трудом улавливая его слова.
— Рива, дорогая, прости меня за то, что я был резок с тобой, — говорил ей Джефф. — Я с ума схожу от мысли о разлуке, о том, что не смогу проводить с тобой ночи, не смогу видеть тебя, целовать тебя и ласкать. Я понимаю, что ты не обязана испытывать то же самое, но хочу, чтобы ты знала: мне будет очень тяжело без тебя, любимая. И прежде чем я тебя отпущу, я прошу… нет, больше чем прошу: поцелуй меня. Я не хочу ни к чему принуждать тебя, зато очень хочу, чтобы ты сделала это по своей воле.
— В рамках нашего договора? — дрожащим голосом произнесла Рива.
— Думай как хочешь. — Он взял ее за руки, нежно скрестив ее пальцы со своими. От этого интимного прикосновения Рива еще больше задрожала. Мурашки бегали у нее по спине, в животе трепетали бабочки.
— Ты сказал, что не хочешь заставлять меня, Джефф, — едва слышно отозвалась она, — но разве не это ты делаешь сейчас?
— Нет, милая. Я просто хочу, чтобы ты дала волю своим эмоциям и перестала думать о том, что правильно, а что неправильно. Делай то, что подсказывает тебе сердце. Мы здесь одни, никто не видит тебя, никто не осудит. Просто прикоснись губами к моим губам. Я знаю, тебе этого хочется ничуть не меньше, чем мне…
Не в силах сопротивляться манящей теплоте его голоса, Рива осторожно приподнялась на цыпочки и, едва дыша, прикоснулась к его губам.
Не отпуская ее рук, Джефф ближе придвинул ее к себе, заставляя почувствовать жар своего тела и свою мужскую жажду. Приоткрыв языком ее дрожащие губы, он принялся исследовать сладкую глубину ее рта, а затем, отстранившись, взял ее лицо в ладони и медленно произнес:
— Я хочу, чтобы ты запомнила эти сладостные минуты счастья, которые мы каким-то чудом умеем друг другу дарить. Я намного старше тебя и, поверь, знаю, что говорю. Как бы ни сложились дела в политике, как бы ни повернулась наша военная кампания, сколько бы людей вокруг ни твердили тебе, что я — твой враг, запомни эти мгновения моя милая девочка, и никогда не забывай. Не забывай, как едва прикасаясь друг к другу, мы тут же становимся едины целым…
Джефф вглядывался в ее лицо, ожидая ответа, но Рива молчала: чувства, которые она только что испытала, не позволяли ей собраться с мыслями, да она и не знала толком, что значит для нее — собраться с мыслями. Вновь возражать ему, защищаться, повторять, что их отношения ограничены тем договором, который они заключили, когда Фостер находился при смерти? Но если это так, почему же жаркие волны бушуют в ее теле? Почему ей так хочется, чтобы он не отпускал ее, чтобы продолжал целовать, чтобы его тихий голос сладким ядом вливался ей в уши? Не зная ответов на свои вопросы, как же она могла ответить что-то ему?
— И вот что я еще хотел тебе сказать. Буквально несколько минут назад я понял, что являюсь чрезвычайно ревнивым человеком. И я тебя очень прошу: не уделяй слишком много внимания лейтенанту Адлеру; для тебя это лишь способ показать мне свою независимость, а Ларри в результате получит большие проблемы. Ты можешь обращаться к нему по любому поводу, если тебе или твоей тете что-то понадобится, однако даже не пытайся флиртовать с ним. Если я узнаю об этом, плохо будет нам троим.
Еще раз прикоснувшись к ее губам поцелуем, Джефф взял шляпу и открыл дверь:
— А теперь иди завтракать, любовь моя, и обещай мне съесть все до последнего кусочка.
— Разве ты не позавтракаешь с нами? — слабым голосом спросила Рива.
— Нет, я спешу: меня ждет встреча с генералом Макферсоном. Нам нужно обсудить ближайшие планы, так что я не смогу сопровождать тебя сегодня в госпиталь к твоему брату.
— И когда ты уезжаешь? — Рива пристально взглянула ему в глаза.
— Завтра на рассвете.
Позже, рассказывая последние новости брату, Рива упомянула о том, что генерал Макферсон и Джефф Бэнкс со своими войсками собираются покинуть Виксберг.
Фостер встрепенулся:
— То есть ты хочешь сказать, что большая часть гарнизона янки уходит?
— Ну да, — кивнула она.
— Вот он, долгожданный шанс! — воскликнул Фостер и приподнялся на локте; однако стоявший за спиной у Ривы Чарлз тут же бросился к другу и заставил его лечь.
— Фостер, тебе гораздо лучше в последние дни, но не стоит так волноваться! Тебе по-прежнему нужен отдых.
— Отдых! — с горьким смехом отозвался Фостер. — У меня будет куча времени для отдыха, когда я попаду в федеральную тюрьму, прямо в лапы янки!
— Не говори так, — прошептала Рива. — Майор Бэнкс обещал помочь…
— Даже не упоминай при мне его имени! — взорвался Фостер. — Мне уже осточертел этот «защитничек». Я ведь вижу, как он смотрит на тебя, и прекрасно понимаю, что заставляет его помогать нам или, вернее, делать вид, что помогает. Он отправит меня в тюрьму, как только ему удастся добиться своего. — Тут Фостер осекся и виновато посмотрел на сестру. — Разумеется, я ни секунды не сомневаюсь, что с тобой ему этот грязный план не удастся. На твой счет, моя дорогая сестричка, я настолько уверен, что, думаю, нам даже не стоит об этом говорить. Однако в сложившейся ситуации меня беспокоит другое.
Рива едва дышала.
— О чем ты говоришь, Фостер?
— О тебе и о твоем счастье, — мягко улыбнулся Фостер.
Рива не могла найти слов. Ее лицо залил яркий румянец, мысли, одна мрачнее другой, бешено закрутились у нее в голове. Боже, если Фостер когда-нибудь узнает, что она сделала, он не простит ее! Любые намеки на то, что она сделала это, чтобы спасти его жизнь, будут приняты им с ненавистью и презрением. Он обязательно скажет, что не хотел получить жизнь ценой чести своей семьи: Рива достаточно хорошо знала своего брата, чтобы предполагать, как он отреагирует на такое. Для нее все это означало только одно: Фостер никогда не должен узнать о ее падении.
Слава небесам, он уже идет на поправку. Даст Бог, скоро его выпишут из госпиталя, и до тех пор она будет мила и нежна с майором Бэнксом, всеми силами убеждая его вступиться за Фостера перед своим руководством.
Зато когда ее брат окажется на свободе, ей больше нечего будет бояться. И незачем будет терпеть присутствие офицера-янки. Она навсегда уедет из Виксберга вместе с Фостером и тетей Тео и начнет новую жизнь, в которой не будет места греху и предательству.
Впрочем, сейчас незачем думать об этом. Фостер еще слишком слаб, ему нужен медицинский уход, так что ей остается только вести себя осторожнее и убедить брата в том, что все слухи, которые ходят в городе о ней и о майоре Бэнксе, не более чем сплетни. Если Фостер так безусловно уверен в ее порядочности, убедить его не верить слухам будет не так уж и сложно. На данный момент, кроме нее и самого Джеффа, правду знал только Чарлз Уайтхолл, но Рива уже поняла, что он не станет выдавать ее тайну. По каким-то причинам Чарлз принял в этой истории ее сторону, хотя ему сложившаяся ситуация, несомненно, приносила невыносимую боль. Порой Рива ловила на себе его странно блуждающий взгляд и тогда не находила ничего лучше, чем тут же заговорить о чем-нибудь несущественном. Он смотрел на нее, как на потерянное сокровище, как на прекрасную райскую птичку, которую ему не удалось удержать в своих раскрытых ладонях, но Рива боялась обнаружить в его взгляде то же презрение, с каким смотрели на нее ее бывшие друзья. Вот только, на ее счастье, Чарлз, по-видимому, ничего такого не чувствовал, и в глубине его спокойных глаз все еще ютилась надежда на то, что однажды все может сложиться иначе.
Однако об этом «однажды» Рива предпочитала не думать.
Отвлекшись от своих невеселых мыслей и переведя взгляд на Чарлза, Рива заметила, что он внезапно побледнел. Стоя возле кровати Фостера, не произнося ни слова, он искоса смотрел на Риву, и, поймав его взгляд, она по привычке быстро отвела глаза.
Тем временем Фостер вдохновенно продолжал:
— Да-да, я все замечаю, друзья мои, хоть и лежу на больничной койке. Ты, сестра, стала избегать общества Чарлза, и все из-за того, что этот чертов майор не дает тебе проходу! Помнишь, как в тот день, когда я отправился на задание, мы пришли к вам в пещеры вместе с Чарлзом? Помнишь, что я тогда сказал тебе?
Рива ничего не ответила, но Фостер и не ждал ответа: его явно волновала какая-то мысль, и он стремился поскорее изложить ее сестре и другу.
— Так вот, сестра, я сказал тебе тогда, что ты можешь во всем рассчитывать на моего лучшего друга Чарлза…
Чарлз попытался что-то сказать, но Фостер умоляюще поднял руку:
— Пожалуйста, не перебивайте меня, друзья. Я не зря напомнил вам тот день накануне падения нашего славного Виксберга. Тогда еще все мы были сплочены и едины, червячок сомнения не прокрался в наши сердца. Подумай, как бы ты тогда отреагировала, если бы кто-то сказал тебе, что всего через несколько недель ты будешь всюду появляться в сопровождении врага, который уверен — и не стесняется демонстрировать этой своей уверенности — в том, что ты должна принадлежать ему душой и телом? Я знаю, что бы ты сказала на такое предположение, милая моя сестренка, — Фостер ласково обвел глазами ее побелевшее лицо, — ты бы рассмеялась в лицо дураку, который посмел бы такое предположить. Но я знаю, что сейчас у тебя нет выхода. Ты вынуждена терпеть наглые ухаживания нежеланного кавалера, чтобы оградить от проблем меня и тетю Тео. Я прекрасно понимаю, что этот хам позволил вам остаться в Лонгворт-Хаусе только в обмен на твою покорность и готовность его слушаться. Разумеется, он надеется на большее, гораздо большее, но никогда этого не получит. Что ж, в твоем лице он увидит, как сильна воля и решимость южан стоять за свое правое дело.
Чарлз покачал головой.
— Боюсь, Фостер, это не лучший способ демонстрировать нашу волю и решимость, — тихо сказал он.
— Ошибаешься, Чарлз! — пламенно отозвался Фостер. — Я знаю, что ты сделал все от тебя зависящее, чтобы защитить Риву, и благодарен тебе за это. Слава Богу, теперь мне уже гораздо лучше, и мы втроем сможем найти наилучший выход из сложившейся невыносимой ситуации.
— Выход? — тихо переспросила Рива. — О чем ты говоришь, брат?
Фостер внимательно посмотрел ей в глаза:
— Этот янки не отпускает тебя ни на минуту, и он шантажирует тебя, верно? — Рива вздрогнула, но Чарлз успокаивающе сжал ее руку, как бы говоря, что не выдаст постыдную тайну. — Ничего, теперь я положу этому конец! — уверенно заключил Фостер.
— Но как? — Рива едва сдерживала слезы. — Что ты собираешься сделать?
— Бежать! Лучшего момента, чем тот, который предоставляется нам сейчас, мы вряд ли дождемся! Необходимо срочно сообщить капитану Холлу, что гарнизон янки уходит из города. Ты, сестра, повяжешь платок на дерево, как вы и договаривались с Джорджем, а когда капитан свяжется с тобой, скажешь ему, что… — Тут он понизил голос, и Рива с Чарлзом, низко наклонившись к постели Фостера, внимательно выслушали его план побега.


Выйдя из больничной палаты, Рива почувствовала сильное головокружение и тошноту. У нее потемнело перед глазами, и если бы не заботливая рука Чарлза, она бы упала.
— Что с тобой? — обеспокоенно спросил Чарлз, помогая ей добраться до дивана в больничном холле.
— Сама не знаю. — Рива покачала головой. — Это длится уже несколько недель. Тошнота по утрам, завтракаю через силу и вообще неважно себя чувствую…
Оглядевшись по сторонам и заметив свободную скамейку в конце коридора, Чарлз настойчиво потянул Риву за собой.
— Не стоит оставаться здесь у всех на глазах, Рива. Весьма возможно, что у майора Бэнкса есть соглядатаи, которым он приказал контролировать каждый твой шаг и даже подслушивать разговоры. Мне нужно серьезно с тобой поговорить, и этот разговор не для посторонних ушей.
Рива бросила на него растерянный взгляд, но подчинилась.
Отойдя в глубь коридора и укрывшись от чужих глаз, они присели на скамью; однако Рива не находила себе места, уже жалея, что сказала Чарлзу о своем нездоровье. Скорее всего это обычное легкое недомогание, не более того, но Чарлз так трепетно к ней относится, что непременно постарается раздуть из мухи слона.
Тем временем Чарлз продолжал внимательно смотреть на нее.
— И как давно у тебя интимная близость с майором Бэнксом? — тихо спросил он.
Рива покраснела.
— Не понимаю, о чем ты…
— ] Думаю, понимаешь, — уверенно произнес Чарлз. — Судя по симптомам, вполне вероятно, что ты беременна от него.
— О нет! — Рива закрыла глаза. — Только не это!
— Скорее всего дела обстоят именно так. — Чарлз был неумолим. — У тебя давно последний раз были месячные?
Рива покачала головой. Впервые в жизни она говорила на такие темы с мужчиной, и, как назло, этим мужчиной оказался Чарлз Уайтхолл. Она уже обсуждала свою задержку женского цикла с тетей, но у той этот факт не вызвал особых подозрений, и Теодора сказала ей, что, учитывая, сколько она нервничала и голодала, организм может выкинуть в ответ любую неприятную шутку. Но даже говоря о таких вещах с тетей, Рива чувствовала неудобство.
Все же, взяв себя в руки, Рива решила, что, поскольку речь идет о ее друге, который, по счастливому стечению обстоятельств, является врачом, она не должна ничего скрывать от него. Хотя его предположение о возможной беременности сначала показалось ей невероятным, но по здравом размышлении она была вынуждена признать, что такой вариант вполне возможен.
Впрочем, одна мысль о том, что она может носить под сердцем ребенка Джеффа, приводила Риву в трепет.
— Так когда у тебя кончились месячные? — настойчиво повторил Чарлз.
— Сразу после осады. Я советовалась с тетей, но она сказала, что этот сбой мог произойти из-за стресса и плохого питания.
— В таком случае к настоящему моменту последствия должны были уже пройти, не так ли?
— О, Чарлз! — Рива порывисто взяла его за руку. — Сейчас я хочу только одного: поскорее сбежать из этого города и от этого ужасного человека. Я хочу навсегда выкинуть из головы все, что мне пришлось пережить!
— Увы, теперь уже слишком поздно. — Чарлз погладил ее по руке.
— Но почему?
— Потому что, даже сбежав из города, ты унесешь в себе частичку Джеффа Бэнкса.
— Не говори так, умоляю, — прошептала Рива.
— Видит Бог, как мне больно говорить тебе это. Я многое бы отдал за то, чтобы ничего подобного никогда не случилось. Я хотел бы быть всегда рядом с тобой, чтобы не позволить майору Бэнксу даже близко к тебе подойти, но…
— О, Чарлз, я совершила ужасную глупость! Что же теперь будет…
Он сильнее сжал ее руку.
— Я хочу тебе сказать еще кое-что. Как бы ни повернулась наша судьба, как бы ни сложились обстоятельства, есть одна вещь, которая всегда останется неизменной. Я люблю тебя, Рива, и всегда буду любить. Я ни о чем не прошу тебя, кроме одного: помни о моей любви, помни всегда…
Он взял ее руку и поднес к губам. Этот простой жест вызвал в сердце девушки волну теплоты и признательности, однако взгляд Чарлза явно говорил о том, что он желал бы другой реакции. Тем не менее, не произнеся больше ни слова, он поднялся со скамьи, подал Риве руку, и они, пройдя через весь город, вернулись в Лонгворт-Хаус.
На крыльце Чарлз распрощался с Ривой — он уже и забыл те прекрасные довоенные времена, когда был в этом доме частым и желанным гостем.


Вернувшись из госпиталя, Рива прямиком направилась в сторону кабинета майора Бэнкса. Ей необходимо было выяснить, разрешит ли майор после своего отъезда пускать в госпиталь Чарлза. Оказалось, что она не зря беспокоилась — Джефф действительно отдал соответствующее распоряжение капитану Адлеру: Рива и Теодора по-прежнему могли в любое время посещать госпиталь, но Чарлзу проход туда был запрещен.
Разговор с Чарлзом в больнице все еще лежал у нее на сердце тяжелым камнем, и Рива не знала, что больше ее потрясло: сама мысль о неожиданной беременности или тот странный факт, что Чарлз не осуждает ее за это. Вот если бы в Джеффе была хоть чуточка благородства Чарлза! Тогда, возможно, все между ними сложилось бы по-другому. Однако ей пришлось решительно отбросить эти мысли, поскольку они лишь отвлекали ее от основной задачи.
Подойдя к кабинету, Рива попросила капрала доложить о своем приходе, и Джефф тут же принял ее.
— Я не слишком отвлекаю тебя? — немного кокетливо спросила она, когда дверь за невозмутимым капралом Греем закрылась.
Джефф сделал навстречу ей несколько быстрых шагов и тут же заключил ее в объятия:
— Милая, ты же знаешь, как я жду наших встреч! — Его взгляд ласкал каждую линию ее изящного стройного молодого тела.
— Понимаешь, мне надо поговорить с тобой.
— Вот как? — Он обнял ее за талию и прижал к себе. — Что же ты хочешь мне сказать, моя дорогая? Может, расскажешь, как сильно ты соскучилась по мне, моя маленькая сладкая кошечка?
Рива почувствовала, как у нее в жилах закипает кровь, но, собрав все свои силы, попыталась сдержаться.
— Джефф, прошу тебя, отнесись к моим словам серьезно… — пролепетала она.
— М-м… — Он прижался щекой к ее щеке и прошептал почти в самое ухо: — Ты находишь, что я недостаточно серьезен, моя радость?
— Послушай, Джефф!.. — Рива попыталась отстраниться, но не тут-то было: горячей ладонью он ласкал ее шею и полуобнаженные плечи, и она чувствовала, что с каждой секундой теряет способность сопротивляться его натиску.
К счастью, в этот момент ей вспомнилось лицо Фостера. Если сейчас ей не удастся взять себя в руки, план побега ее брата с треском провалится, поскольку Чарлз не будет иметь доступа в федеральный госпиталь во время отсутствия Джеффа в городе.
Внезапно Рива почувствовала, что к горлу ее подступает дурнота, и если бы не Джефф, она бы попросту упала на пол.
«Третий раз за день! — пронеслась у нее в голове тревожная мысль. — Неужели беременность — это так тяжело?» Хорошо хоть, что в присутствии Чарлза все дело ограничилось только головокружением, но и с майором Бэнксом ей сейчас меньше всего хотелось объясняться относительно состояния своего здоровья.
— Тебе нехорошо, милая? — заботливо спросил майор, поднося ей стакан воды и нежно заглядывая в глаза. — Ты так побледнела…
— Нет-нет, все в порядке. — Рива отпила маленький глоток и вернула стакан Джеффу. — Просто… в комнате очень душно, — быстро нашлась она.
Джефф задумчиво покачал головой.
— Пожалуй, ты права. Или, — он игриво улыбнулся ей, — это от того, что я слишком сильно сжимал тебя в своих страстных объятиях?
Рива зарделась.
— Ну вот так-то лучше. — Джефф усмехнулся. — Твой румянец нравится мне гораздо больше благородной бледности. Так о чем ты хотела поговорить со мной?
— Джефф, — осторожно начала Рива, — дело в том, что Чарлз…
— Что-о? — Майор нахмурился. — Не вижу здесь темы для разговора. — В его взгляде появился ледяной холод.
— О нет, Джефф, ты неправильно меня понял, — быстро поправилась Рива. — Речь идет о том, чтобы ты позволил Чарлзу бывать в госпитале у Фостера, пока тебя не будет в городе.
— Это еще зачем?
— Но, дорогой… — Рива попыталась улыбнуться, но это у нее, кажется, не очень получилось. — Ты же понимаешь, что мне будет спокойнее, если Чарлз сможет наблюдать за состоянием здоровья моего брата. По крайней мере я ему доверяю.
— А доктору Райту, который вытащил твоего брата с того света, ты не доверяешь? — мрачно поинтересовался Джефф.
— Нет, я вовсе не о том, — отмахнулась Рива. — Чарлза я знаю с детства, и поэтому…
— …и поэтому я не хочу, чтобы он крутился возле тебя в мое отсутствие. Мне будет гораздо спокойнее, пока я уверен, что вы не встречаетесь.
— Но ты же знаешь, Джефф, — взмолилась Рива, — я верна нашему договору с тобой, а с Чарлзом мы просто друзья.
— Не забывай, — Джефф снова нахмурился, — я был свидетелем вашего поцелуя. Поверь моему опыту, женщину, которую считают только другом, так не целуют…
— Ах, ты все не так понял…
— Послушай меня, моя девочка, — прервал ее майор Бэнкс. — Я очень рад, что твой брат пошел на поправку, но его здоровье как таковое, как ты понимаешь, меня совершенно не интересует. В данном случае меня волнуешь только ты — твое спокойствие и хорошее расположение духа. Я вижу, что в последнее время ты начала оправляться от того ужасного состояния, в котором пребывала после осады Виксберга. Ты стала нормально питаться, выглядишь более спокойной, уравновешенной, и меня радует этот факт, даже в рамках установившейся между нами договоренности, как ты ее называешь.
— В таком случае ты тем более должен разрешить Чарлзу бывать в федеральном госпитале, Джефф, — упрямо повторила Рива. — Как я тебе уже говорила, это необходимо для скорейшего выздоровления моего брата.
— А я, напротив, полагаю, что никакой необходимости в этом нет.
— О, Джефф, — в отчаянии воскликнула она, — ты обещал, что с твоим отъездом в моей жизни ничего не изменится, что я буду чувствовать себя так же спокойно и уверенно, как и рядом с тобой! Однако теперь твое поведение…
— Что — мое поведение? — тихо поинтересовался Джефф.
— Если я не буду уверена, что Фостеру оказывается вся необходимая медицинская помощь, я не смогу спокойно спать по ночам…
— Ты хочешь сказать мне, что в таком случае станешь искать себе другого защитника?
— Вовсе нет. Я пытаюсь убедить тебя в том, что мне действительно необходимо, чтобы Чарлз был рядом с моим братом. Если ему и не нужна дополнительная медицинская помощь, то помощь друга сейчас ему точно не помешает. Он один среди врагов, над ним нависло обвинение в шпионаже… Неужели ты думаешь, что в такой обстановке он будет быстро выздоравливать?
Джефф сокрушенно вздохнул.
— В который раз я ловлю себя на том, что рядом с тобой становлюсь другим человеком, Рива. Я же прекрасно понимаю, что Фостеру не нужна сейчас ничья помощь, но противостоять твоей просьбе все же не могу…
Рива перевела дыхание.
— И это значит, что…
— Это значит, что ты силой вырвала у меня обещание сделать нужное тебе и совершенно ненужное мне.
— О, Джефф! — Рива стремительно кинулась к майору, и тот, ничуть не смущаясь ее внезапным порывом, обнял ее и прикоснулся губами к ее губам.
— Что ж, пожалуй, я не прогадал, — негромко пробормотал он. — Награда меня вполне устраивает.
Рива подумала, что Джефф имеет в виду свои ночные визиты, и зарделась, в то время как он, слегка отстранившись от нее, произнес:
— К сожалению, я не смогу прийти к тебе сегодня ночью: мы уезжаем с первыми лучами зари, но мне будет приятно, если ты выйдешь меня проводить. Впрочем, я понимаю, это может повредить твоей ре-пу-та-ции. — Он вновь заключил ее в объятия. — Запомни одно: буду ли я рядом с тобой или далеко от тебя, ты всегда в моем сердце, Рива Синклер. Я не прошу тебя отвечать мне взаимностью, но не забывай о том, что ты принадлежишь только мне — отныне и навсегда.
Дрожащим голосом Рива проговорила:
— Ты всегда так ревностно охраняешь то, что тебе принадлежит?
Джефф неожиданно улыбнулся:
— Еще ни разу в жизни у меня не было такой необходимости. Ты первая женщина, которую мне хочется заставить оставаться рядом любой ценой; раньше все было как раз наоборот.
Не желая развивать эту тему, Рива осторожно выскользнула из его объятий и, наскоро распрощавшись, выскочила из библиотеки.
Разговор с Джеффом оставил в ее душе неприятный осадок, однако она была рада хотя бы тому, что ей удалось уговорить майора изменить свое решение. Убедившись, что теперь исполнению плана Фостера ничего не грозит, она направилась в свою комнату, и все же мысли о возможной беременности не давали ей полностью посвятить себя подготовке побега. То и дело она случайным движением касалась живота, в котором еще ничто не выдавало зарождения новой жизни. Неужели все это происходит именно с ней? Впрочем, Чарлз наверняка прав, и ей пора смириться с мыслью о том, что честное имя Синклер навсегда будет опорочено рождением внебрачного ребенка.
Услышав стук в дверь, она обернулась…
— Рива, милая, я могу войти? — раздался из-за двери ласковый голос Теодоры.
— Да, входи, тетя.
Переступив порог, Теодора устремила тревожный взгляд на бледное лицо племянницы:
— Скажи, радость моя, ты действительно в последние дни плохо себя чувствуешь?
Рива сделала глубокий вдох. Боже, разве может она рассказать тете о своем позоре?
— Да, мне что-то нездоровится…
— Это моя вина, — горестно всплеснула руками Теодора.
— Твоя? — удивилась Рива. — О чем ты говоришь? Ты здесь совершенно ни при чем, это все напряжение последних дней…
— Вот об этом я и хотела с тобой поговорить, — печально улыбнулась Теодора. — Я ведь совсем тебе не помогаю…
— Ну что ты, тетя… — Рива нежно обняла пожилую леди.
— Ох, моя девочка. — Теодора огорченно вздохнула. — Мне кажется, что на тебя свалилось слишком много всего сразу, и твои хрупкие плечики могут не вынести такой ноши. К счастью, скоро мы будем далеко отсюда, и тебе удастся наконец забыть и майора Бэнкса, и все, что пришлось из-за него перенести.
Тут уж Рива не сдержалась и горько зарыдала. Не догадываясь о причине ее слез, Теодора нежно гладила племянницу по голове и бормотала утешительные слова, а Рива все не могла придумать, как сказать тете о том, что с ней случилось.
— Мне нужно поговорить с тобой, — неуверенно начала она, но Теодора прервала ее решительным жестом:
— Хватит разговоров на сегодня, моя дорогая, у нас еще будет время поговорить обо всем, что наболело.
На следующее утро, едва рассвело, Рива и Теодора одновременно вышли из своих комнат, чтобы попрощаться с майором Бэнксом. Риве необходимо было убедиться, что федеральные войска действительно уходят из города, но она не хотела оставаться с майором наедине и поэтому попросила тетю пойти вместе с ней.
Однако не только это заставило ее подняться на рассвете: какое-то странное чувство щемящей тоски всю ночь не давало ей уснуть. Рива не понимала, с чем это связано. Казалось бы, она должна только радоваться, что из-за необходимости раннего отбытия Джефф не смог нанести ей свой обычный ночной визит, и тем не менее она совершенно отчетливо ощущала, что этой ночью ей его очень не хватало: не хватало его страстных объятий, его нежных слов, его уверенных движений вдоль ее тела, его умелых ласк, его трепетных взглядов. Сколько Рива ни заставляла себя думать только о предстоящем побеге брата, воспоминания о страстных ночах то и дело врывались в ее мысли, сметая все на своем пути.
Увидев на лестнице обеих женщин, майор Бэнкс замер, как будто кто-то неожиданно ударил его под дых.
Она все-таки пришла проводить его!
Сердце его ликовало, но еще больше ликовала его плоть в предвкушении того, что перед отъездом он сможет еще раз притронуться к любимой женщине. В результате случилось именно то, чего больше всего боялась Рива. Даже присутствие тети не удержало Джеффа от бурного прощания: порывисто бросившись к ней, он заключил ее в жаркие объятия, а когда она попыталась вырваться, только крепче сжал ее и самодовольно прошептал на ухо:
— Каждый человек в этом доме и в этом городе должен знать, что ты принадлежишь мне, вне зависимости от того, где я нахожусь!
И все же Джефф хотел большего, гораздо большего! Он хотел бы выйти от нее на рассвете, ни от кого не скрываясь, чтобы иметь право сколь угодно страстно целовать и ласкать ее, хотел, чтобы однажды у него пропала необходимость каждым своим движением, каждым поступком заявлять права на нее, получив это священное право от самой Ривы.
Однако всему свое время. Если сейчас он начнет говорить ей о своих чувствах, она воспримет это исключительно как попытку заморочить ей голову и скомпрометировать ее в глазах окружающих. К тому же прежде чем заговаривать о серьезных перспективах в их отношениях, ему необходимо наведаться в Вашингтон и лично объяснить ситуацию Марше Симпсон и ее отцу; пока он официально помолвлен, так что не имеет права давать каких бы то ни было обещаний другой женщине.
— Джефф, я… — робко подала голос Рива.
— Ничего не говори, любимая, — снова прошептал он ей на ухо. — Я вернусь, и тогда мы обо всем поговорим.
Скрепив свои слова пламенным поцелуем, майор неохотно отпустил ее и, вежливо поклонившись мисс JIонтворт, исчез за дверью.
Едва он вышел, как Рива тут же бросилась к Теодоре, безмолвно застывшей на верхней ступеньке лестницы.
— Теперь нам надо проследить из окна, когда колонна выйдет за городские ворота, чтобы оповестить капитана Холла!
— Конечно, моя дорогая. Но ты уверена, что это единственная причина, которая заставила тебя встать на рассвете? — дрожащим голосом произнесла пожилая леди, внимательно вглядываясь в лицо племянницы.
— Ох, тетя… — в отчаянии прошептала Рива. — Видит Бог, сейчас не время думать об этом. Мы должны собрать все свои силы, чтобы помочь Фостеру бежать из города. Это опасный план, и всем нам исключительно повезет, если удастся воплотить его в жизнь.
— Что ж, пусть будет так, — неохотно согласилась Теодора. — Но потом мы непременно поговорим об этом, ведь так? Я и представить не могла, что майор Бэнкс способен позволить себе такое поведение. Он поцеловал тебя у всех на виду, как будто имеет на это законное право!
— И все-таки у него нет на меня никаких прав, — как можно более твердым голосом произнесла Рива.
Вечером того же дня, когда на дежурном посту возле палаты Фостера Синклера сменялась охрана, в дверях показался мужчина в мундире армии конфедератов. Поскольку молодому солдату-янки, заступившему на дежурство, было известно, что такой мундир позволено носить в госпитале только Чарлзу Уайтхоллу, он дружелюбно заметил:
— Я и не знал, что вы до сих пор здесь, доктор.
— Да вот немного задержался и уже ухожу, — глухо отозвался капитан. Кивнув охраннику, он молча прошел по темному коридору и исчез за дверью.
Луна почти скрылась за облаками, и группа всадников, растянувшись в цепочку, неспешно продвигалась по узкой дороге, петлявшей среди холмов. Теодора Лонгворт и Рива Синклер ехали посередине, за ними — Фостер, спереди и сзади — люди Джорджа Холла. Всадники хранили молчание. Дорога была довольно опасной, к тому же из-за темноты, скрывавшей их, ее практически не было видно.
Неожиданно позади раздалось пронзительное ржание лошади, затем крик Фостера, и Рива, мгновенно обернувшись, охнула от ужаса. Лошадь под ее братом споткнулась, а когда он, пытаясь удержать равновесие, слишком сильно вонзил ей в бока шпоры, взвилась на дыбы, сбросив неуклюжего всадника.
Джордж стремглав бросился на помощь другу.
— Фостер, как ты? — обеспокоенно спросил он. — Сможешь ехать дальше?
— Не знаю, — с сомнением покачал головой Фостер. — Думаю, нам лучше подыскать место для ночлега.
— Может, остановиться там, где мы в прошлый раз прятались? — предложила Рива: она тоже спешилась и, подойдя к брату, нежно взяла его за руку.
— Боюсь, там нас могут обнаружить, — неуверенно отозвался Джордж.
— Только не этой ночью, — покачал головой Фостер. — Да и вряд ли майор Бэнкс станет возвращаться в город из-за одного сбежавшего арестанта.
Рива сильно сомневалась в последнем утверждении брата, но делать все равно было нечего: Фостер еще слишком слаб, а после падения с лошади и вовсе еле-еле держался, так что другого выхода у них просто не оставалось.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Заря страсти - Барбьери Элейн

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

Ваши комментарии
к роману Заря страсти - Барбьери Элейн



Роман действительно интересный, конечно хороший эпилог был очень кстати, но все читатайте не пожелеете))
Заря страсти - Барбьери ЭлейнМилена
23.04.2013, 8.13





Начало романа действительно было интригующе,но потом началась такая белиберда, одно и по тому же.Не понравился. А гл.героиня вообще дура-дурой.Оценивать не буду. Очень жаль потраченного времени.
Заря страсти - Барбьери Элейнс
12.10.2014, 11.11





Это просто кошмар!читаю уже пятую книгу этого автора,ничего нового.только имена и фамилии разные.везде война,индейцы,негодяи которые охотятся за девушками и неизменное слово ШЛЮХА.и везде непонятный конец романа,3 балла из 10.
Заря страсти - Барбьери ЭлейнОльга
19.03.2015, 16.44





А мне понравилось
Заря страсти - Барбьери ЭлейнЛуиза
5.10.2015, 16.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100