Читать онлайн Падший ангел, автора - Арнольд Марго, Раздел - 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Падший ангел - Арнольд Марго бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.61 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Падший ангел - Арнольд Марго - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Падший ангел - Арнольд Марго - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Арнольд Марго

Падший ангел

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

12

Джереми и Марта от радости, что я вернулась к ним в целости и сохранности, беспрестанно кудахтали, как наседки вокруг цыпленка, что заблудился в лесу, а потом вновь нашелся. Когда они наконец угомонились, я послала Марту, чтобы та подготовила мой дом – мне не терпелось переехать туда. Мы же с Джереми устроились в его кабинете, чтобы обсудить наши дела.
Молча выслушав мой рассказ, он подвел черту:
– Все обстоит хуже, чем я думал. Хотя я и не сомневался в том, что он вынашивает планы мести и так или иначе попытается причинить тебе зло. Думаю, само провидение послало тебе этого Прескотта именно в тот момент, когда он был тебе нужнее всего. Надеюсь, встретившись с Чартерисом на дуэли, он сделает из него решето и мы будем избавлены от дальнейших неприятностей, связанных с этим мерзавцем. В конце концов, каким бы сумасшедшим он ни был, у него достанет ума понять, что в Лондоне и без Прескотта хватает мужчин, готовых перегрызть ему глотку из-за тебя, ведь не собирается же он посвятить весь остаток своей жизни дуэлям. Нет, думаю, мы можем спокойно забыть об этом подонке, как о ночном кошмаре.
Я согласилась. Довольно с меня ночных кошмаров. И вот Джереми занялся своим любимым делом – подсчетами.
– Что касается твоего финансового положения, милочка, могу тебе сказать, что дела идут блестяще. Учитывая произведенные мною вложения твоего капитала, он на сегодняшний день составляет девять тысяч фунтов, не считая дома и его обстановки, которые полностью оплачены и принадлежат тебе. Конечно же, нужно учесть те расходы, которые предстоят тебе до того, как подвернется новое дельце. Боюсь, они будут немалыми. Хотя расходы на содержание такого дома не очень велики, но все эти современные постройки… – Джереми продолжал болтать, чувствуя себя счастливым в роли моего казначея.
– Джереми, дорогой Джереми, – прервала я его словесный поток, – знаю, что тебе было непросто, но именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Последние шесть месяцев оказались для меня очень тяжелыми, поэтому сейчас у меня нет никакого желания искать новое дельце, как ты это называешь. А может, и вообще никогда больше не появится.
– Но, Элизабет, дорогая, – попытался протестовать он, – я прекрасно знаю, каково тебе пришлось, однако посуди сама: твой капитал еще далеко не достаточен. Возможно, я пессимистически смотрю на вещи, но на те средства, что ты зарабатываешь сейчас, тебе придется жить всю оставшуюся жизнь, а ты ведь еще очень молода. Сколько тебе лет? Двадцать четыре? Двадцать пять? Дом просто съест твои сбережения, если ты не станешь зарабатывать деньги на его содержание, – в этом убедилась даже Белль.
– О, Джереми, – рассмеялась я, – я вовсе не собираюсь проводить все дни за чтением книг и игрой на пианино. Я размышляла о двух вещах, и если они у меня получатся, то позволят накопить денег вполне достаточно, чтобы содержать дом. Выслушай меня и выскажи свое мнение.
Джереми немного покулдыкал, словно беспокойный индюк, но затем все же угомонился и сел.
– Знаешь, кого я недавно встретила? – начала я. – Люси Барлоу. Ты помнишь ее?
Конечно же, Джереми ее помнил. После изгнания миссис Мур заботы по ведению домашнего хозяйства в доме Крэна взяла на себя я под жестким присмотром Белль, а в качестве личной служанки для меня она наняла Люси – маленькую симпатичную девушку из простой семьи. Люси отличалась ловкостью и сообразительностью и была вполне сносной служанкой. Когда же дело доходило до причесок или изготовления шляпок, ей поистине не было равных. Ее руки творили настоящие чудеса с кружевами и лентами, создавая шедевры фантазии и изящества. Люси оставалась со мной даже тогда, когда я сошлась с сэром Генри, но после нашего переезда в Суссекс она уволилась, поскольку собралась замуж. Я совсем было потеряла ее из виду, но как-то раз, когда я уже была с Чартерисом, она остановила меня на улице и буквально умоляла, чтобы я позволила ей что-нибудь сшить для меня. Ее мужа забрали во флот, и она переживала трудные времена, пытаясь в одиночку содержать саму себя и двух своих детей. Я помогла ей чем смогла и убедилась, что она не утратила своих прежних навыков. Тогда-то мне в голову пришла мысль, что я могла бы организовать для Люси шляпный магазин, став ее незримым партнером.
Все это я рассказала внимательно слушавшему Джереми.
– Неплохая мысль, Элизабет, – согласился он. – Покуда женщины сходят с ума от всякой мишуры, на хороших модисток всегда будет спрос. Но учти, предпринимательство в наши дни – довольно рискованное занятие, а мода переменчива. Хотя, поскольку первоначальные вложения, видимо, будут невелики, я думаю, стоит рискнуть. Так что там еще за идеи вертятся в твоей головке?
Вторая моя идея была несколько более туманной. Но, поскольку у меня был теперь собственный дом, я подумала, что могу попробовать организовать un petit salon,
type="note" l:href="#n_21">[21]
куда люди смогут приходить, чтобы послушать музыку, потанцевать, вкусно поесть и пообщаться друг с другом, и все это за небольшую сумму, которую они будут вносить на определенный срок. На этот счет Джереми высказал сомнения.
– Пока я не вижу, что из этого может получиться, дорогая. Половина мужчин, которые болтаются в Лондоне, вряд ли будут удовлетворены тем, что ты собираешься им предложить. В конце концов, они в изобилии могут получить все это в десятке других мест или, на худой конец, у себя дома.
– Я не согласна с тобой, Джереми. Многие мужчины, особенно те, что постарше, находят места вроде «Воксхолла» и «Ранело» утомительными. Они часто живут вдали от дома, а клубы, которые они посещают, не могут предложить им ничего, кроме выпивки и карточной игры. Я не думаю, что мой салон будет ломиться от посетителей, но мне кажется, найдется достаточно мужчин, готовых заплатить за отдых с хорошей трапезой и интересной беседой в приятной женской компании. Если существуют платные концерты и лекции, не вижу причин, по которым не должно быть платных вечеринок. Если же посетителям будет недостаточно моей компании, я всегда могу послать их в один из домов Белль.
Мне не удалось до конца убедить Джереми в своей правоте, но, поскольку расходов тут больших не ожидалось, он согласился помочь мне всем, чем только сможет. Впоследствии Джереми стал одним из завсегдатаев моего салона, и должна с сожалением признать, что большинство мужчин приходили туда именно для того, чтобы послушать его, а не меня. Приходилось утешаться только мыслью о том, что смотреть все же было приятнее на меня.
Забегая вперед, скажу, что моя затея полностью удалась. Я оповестила об этом многих друзей сэра Генри и всех остальных офицеров, которых, по моему мнению, это могло заинтересовать, и нашла прекрасную кухарку – невесту одного из молодых Маунтов. Она страшно боялась своей будущей свекрови и делала восхитительные пирожные – такие же аппетитные и пышные, как она сама. Конечно же, мне пришлось как следует запастись провизией.
В первый раз Джереми привел с собой Карлуччи – на тот случай, если кто-то из офицеров захочет удовольствий определенного рода и попытается их получить. Если таковые и были, присутствие этого здоровенного парня охладило их пыл, но все же думаю, мне удалось собрать публику именно того круга, на который я и рассчитывала. Все были довольны, и я в первую очередь, поскольку денег от этого вполне хватало на содержание дома, да еще оставалось. Кроме того, к моим услугам постоянно была чудесная компания и самое главное – неведомое мне раньше ощущение свободы.
Однако все это было еще впереди, а до тех пор злобная тень Чартериса еще раз омрачила мою жизнь. Через несколько дней после моего возвращения из Танбридж-Уэллса я почувствовала странное жжение и чесотку, которых раньше никогда не испытывала. Разумеется, я испугалась и, решив, что это не входит в компетенцию двух моих ангелов-хранителей, отправилась к Белль. Когда я поведала ей о своем странном самочувствии, она тоже не на шутку перепугалась и велела мне немедленно отправляться домой и лечь в постель, сказав, что пришлет ко мне врача-специалиста.
– Что это может быть? – спросила я, чувствуя, как ужас охватывает все мое существо.
– Похоже на сифилис, – откровенно ответила она. – Если это так, то чем скорее будет начато лечение, тем лучше.
Застывшая от страха, я вернулась домой. Теперь мне стало понятно, отчего так радовался Чартерис в последние дни. Он, видимо, намеренно заразился сифилисом от какой-нибудь уличной потаскушки в надежде передать его мне, зная, что никакого наказания ему за это не будет. Несмотря на мои предосторожности, ему все-таки удалось запятнать мое тело – точно так же, как и душу.
Приехал врач и, осмотрев меня, полностью подтвердил опасения Белль.
– Да, это сифилис. Плохая его разновидность, но, к счастью, на ранней стадии. Вы никогда не болели им прежде? – бросил он мне.
Не в силах говорить, я только помотала головой.
– Существуют два способа лечения, – пролаял доктор. Он был шотландец – немногословный и угрюмый. – Первый способ – быстрый, но небезопасный, второй – медленный и безопасный, но с возможными неприятными последствиями.
– Какими последствиями? – слабо спросила я.
– За время лечения болячки распространятся по всему телу и могут достичь лица, а после излечения на их месте останутся рубцы. Возможно также, что вы потеряете способность к деторождению, впрочем, это, по всей вероятности, не очень вас волнует.
– Я выбираю первый способ, – твердо ответила я. Белль попыталась что-то возразить, но он прервал ее:
– Вы должны отдавать себе отчет в том, что этот способ опасен. Поскольку вы никогда раньше не принимали таких лекарств, я не знаю, как они подействуют на ваш организм, а для того, чтобы излечиться быстро, вам придется принимать их в очень больших дозах. Вы можете умереть. Вы понимаете это?
– Я все прекрасно понимаю, – холодно сказала я, – но если мне не удастся быстро излечиться, то дальнейшая жизнь будет лишена для меня смысла. Поэтому давайте начнем, не откладывая.
Я представила себе, как Дэвид Прескотт видит мое лицо, обезображенное сифилитическими рубцами, – мысль была не из приятных.
Белль все еще пыталась спорить, но я не обращала на нее внимания, и доктор, дав мне первую дозу лекарства, ушел. После его ухода я рассказала Белль о своих последних днях, проведенных с Чартерисом. Она слушала меня со страхом, но без удивления, поскольку ей, видимо, уже приходилось слышать о подобных случаях.
– Так он намеренно заразил тебя? Ах, он, грязная… – возмутилась Белль, но я знаком велела ей молчать. На пороге, словно ангел мщения, стояла Марта.
– Это правда? – спросила она своим необычным глубоким голосом, входя в комнату. – Он сознательно причинил вам зло?
Меня всегда удивляла ее старомодная манера выражаться.
– Нет, Марта, – поспешно заговорила я, стараясь смягчить ее мрачную решимость. – Такая опасность всегда существует при нашей жизни.
Ее сверкающие глаза пытливо вглядывались в мое лицо, словно пытаясь проникнуть в мои мысли.
– Если он посеял ветер, то пожнет бурю, – мрачно проговорила она и зловеще улыбнулась.
– Марта, – сурово сказала я, как всегда, чувствуя испуг перед безднами, таившимися в этой женщине, – ты ничего не должна предпринимать в связи с этим. Ты слышишь меня? С Чартерисом покончено, и я не хочу, чтобы у меня были неприятности в связи с ним.
– Да что же может сделать бедная невежественная деревенская женщина вроде меня с таким богатым джентльменом, как капитан Чартерис? – с усмешкой ответила она и, неслышно ступая, выплыла из комнаты.
Доктор был прав: лекарство оказало на меня страшное воздействие, и в течение трех дней я была буквально прикована к постели. Марта не отходила от меня, а Джереми бегал по всему дому, словно взбудораженный будущий папаша в ожидании своего первенца. Однако потом крепкий организм, которым благословил меня Господь, стал брать верх над болезнью: через неделю я пошла на поправку и вскоре встала на ноги, хотя была еще очень слаба. На моем теле не осталось ни одного рубца. Я снова победила Джона Чартериса.
Поправившись окончательно, я послала за Люси Барлоу и объяснила ей свою идею. Я беру в аренду магазин и обеспечиваю ее всем необходимым. Люси станет работать модисткой, а я – вести всю отчетность. В течение первого года я буду забирать шестьдесят процентов дохода, а ей останется сорок. Затем, если дела пойдут хорошо, мы сможем продлить наше соглашение еще на пять лет из расчета равного участия в прибылях, а после этого, если она проявит добрую волю, я соглашусь отдавать ей шестьдесят процентов выручки. Через десять лет она сможет выкупить мою долю и стать единоличным владельцем этого предприятия. Люси была в восторге, хотя и несколько напугана перспективой собственного дела, и мы приступили к выполнению этого плана.
Мы с Белль очень помогли Люси на первых порах, посылая к ней всех женщин, которых знали. Даже мужчины не остались в стороне: им казалось чрезвычайно забавным купить шляпку для своей благоверной в магазине Прекрасной Элизабет. Впрочем, чаще всего благоверные вскоре после этого приходили сами и меняли подаренные шляпки на те, которые нравились им самим.
Однако истинный талант, когда ему открывают дорогу, уже не нуждается в поддержке. Дар Люси в скором времени сделал ее изделия настолько популярными, что ей пришлось даже нанять помощниц, чтобы справляться с огромным потоком заказов. Теперь мы с ней не сомневались: дело будет весьма прибыльным. Я с удовлетворением думала о том, как была бы рада моя матушка, увидев, что я все-таки стала модисткой, пусть даже это было моей побочной профессией.
Через несколько недель, когда я уже поправилась окончательно, ко мне пришла Белль, держа в руках свежий номер «Газетт».
– Видела? – спросила она, отметив ногтем абзац на первой странице. Это была колонка новостей. Там сообщалось, что капитан Джон Чартерис из третьего гусарского полка попал в уличную драку с двумя пьяными матросами, был зверски избит и брошен. Раны его оказались не смертельны, но ему, без сомнения, придется оставить военную службу. Далее репортер сетовал на беззаконие, воцарившееся в военно-морском флоте, и вопрошал правительство, что оно намерено предпринять в этой связи.
Но дальше я уже не стала читать. В голову мне закралась страшная мысль. Я вспомнила необычную суету, царившую на кухне в течение нескольких последних дней. Запах стряпни наполнял дом гораздо чаще, чем обычно. После ухода Белль я, прихватив газету, отправилась на кухню. Я резко распахнула дверь, и все мои опасения немедленно подтвердились: прочно обосновавшись за столом, двое младших Маунтов усердно поглощали красовавшуюся перед ними гору пирожков, а Марта и Энни – моя вторая кухарка – с гордостью следили за их трапезой.
– Добро пожаловать домой! – с вызовом проговорила я. – У вас двоих отпуск в одно и то же время – какое необычайное везение!
Я бросила взгляд на Марту, которая, в свою очередь, спокойно смотрела на меня. Заговорил старший из ее сыновей:
– Да, пока нет боевых действий, нас часто отпускают. А почему бы и нет, коли есть возможность? Здорово, что и мама, и Энни – в одном доме. Вы ведь знаете: она моя невеста, – и он с нежностью посмотрел на девушку.
– Интересно, знаете ли вы двое что-нибудь об этом? – протянула я им газету, указав на тот самый абзац.
Водя пальцем по строчкам, старший из Маунтов медленно прочитал сообщение собравшимся, а затем покачал головой и очень серьезно сказал:
– Ужасно, просто ужасно. Тэд, ты ничего об этом не слышал?
Его младший брат насмешливо покачал головой. Три пары темных глаз простодушно смотрели на меня.
– Тут говорится про пьяных матросов. Да, мэм, некоторые из наших братишек действительно бывают грубоваты. Но разве можно их упрекать? Выпивка творит с человеком страшные вещи, вот что я скажу.
Нечего и говорить, что ни один из сыновей Марты не прикасался к спиртному – они слишком боялись матери.
Читавший аккуратно вернул мне газету.
– Надеюсь, этот офицер не был вашим другом? – вежливо осведомился он.
Я сдалась. «Дубовые сердца у наших кораблей, дубовые сердца у наших моряков», – эта строчка из старинной песни всегда ассоциировалась у меня с младшими Маунтами. Я понимала: бесполезно спрашивать, почему разбиты костяшки на их руках, – мамочка наверняка предусмотрительно научила их, что отвечать и на этот вопрос. Этих парней ничем не прошибешь. Вот уж действительно: дубовые сердца!
В тот раз Джон Чартерис выжил, а юных Маунтов так и не поймали. Но, возможно, Чартерису лучше было бы умереть под их мстительными кулаками, поскольку после вынужденной отставки, ища удовлетворения своих извращенных инстинктов, он опускался все ниже и ниже, пока наконец не подхватил страшную форму сифилиса от какой-то шлюхи с Друри-лейн и не умер, прикованный к постели, заживо сгнив, крича от боли и окончательно потеряв рассудок. Но к тому времени я уже и думать забыла о Чартерисе, поскольку в мою жизнь вернулся Дэвид Прескотт. Он появился тихо, как не умел больше никто, осмотрелся и, насколько позволяла ему служба в Вулвике, стал неотъемлемой частью круга, собиравшегося у меня по вечерам.
Это было удивительно тихое и мирное время. Ни один из нас ни разу не упоминал о том вечере в Танбридж-Уэллсе, и никогда мы не были так близки, как теперь. Мы, словно игроки в шахматы, осторожно выясняли сильные и слабые стороны друг друга, измеряя глубину чувств и мыслей другого. Рядом с нами всегда толпились люди, но порой казалось, что мы находимся наедине, в каком-то магическом круге, который ему удавалось создать вокруг нас. Постепенно мы узнавали друг друга все лучше. Как бы ни развивались в дальнейшем наши отношения, мне хотелось, чтобы все шло естественным путем, поэтому с Дэвидом я никогда не прибегала к тем ухищрениям, которым обучило меня мое ремесло. Это могло оттолкнуть его, а я ни за что на свете не согласилась бы теперь потерять этого человека. Время от времени я, признаюсь, флиртовала с другими офицерами, чтобы посмотреть, смогу ли я разжечь в нем ревность. Однако жизнь так вымуштровала Дэвида, что он умел полностью контролировать свои чувства. Я понимала, что мне удалось спровоцировать его, только тогда, когда глаза его темнели и он покидал компанию раньше обычного. И в такие моменты я проклинала себя за собственную глупость. Я знала, что люблю его, и знала, что рано или поздно мы окажемся вместе, но не торопилась. Мне было известно абсолютно все о том, что называется страстью, и я была сыта этим по горло. Теперь мне хотелось нежности и доброты, чтобы меня баловали, чтобы за мной ухаживали. Именно это и делал Дэвид в присущей ему мягкой манере.
Его история, как выяснилось мало-помалу, была весьма обычна для нашего времени. Он происходил из хорошей семьи на западе страны, но ему не повезло в том, что он оказался младшим сыном младшего сына в семье его деда. Отец его был деревенским юристом, получавшим достаточно, чтобы обеспечить своим сыновьям хорошее образование, однако для блестящей карьеры денег явно не хватало. Мать Дэвида умерла, когда он был еще ребенком, и отец женился вторично. Мачеха, насколько я поняла, оказалась неплохой женщиной, но с достаточно жестким характером и не любившей нежностей, поэтому Дэвид с детства привык уходить в себя и сдерживать эмоции. Когда отец умер, его дело унаследовал старший брат Дэвида, и денег хватило только на то, чтобы Дэвид купил себе либо самый нижний офицерский чин, либо духовный сан. Он выбрал первое, так как, по его собственным словам, предпочел жизнь бедного солдата жизни бедного священника.
Именно в этом чине он принял участие в заключительной стадии американской войны. Там он и получил раны, которые навсегда оставили шрамы на его теле, – от взорвавшейся пушки, как он сказал. Поэтому Дэвиду не пришлось повоевать как следует, но он был этому только рад: побывав в Америке, он проникся огромным уважением к тамошним колонистам и много говорил об укладе их жизни, о плодородии этой страны, которая произвела на него очень глубокое впечатление. Он считал, что англичане могли бы многому поучиться у американцев.
Поначалу он рос в армии довольно быстро благодаря своим способностям как в военной теории, так и в практике. К двадцати шести годам Дэвид уже стал капитаном. На этом чине он и застрял, поскольку высшие должности в артиллерии, как и в других родах войск, были доступны только для тех, кто обладал толстой мошной или связями в высших сферах. Кумовство тогда, как, впрочем, и сейчас, было в порядке вещей. А Дэвид не обладал ни деньгами, ни покровителями, поэтому так и остался капитаном, в то время как бездари, тупицы и бездельники, которые не могли похвастаться ничем, кроме титула, командовали им. Ему пришлось научиться сдерживать свои юношеские порывы. Он не мог позволить себе роскошь спорить с начальством из опасения навлечь на себя его гнев, ведь ему приходилось содержать семью. Поэтому капитан Прескотт привык выполнять свою работу насколько возможно незаметно, все время оставаясь в тени и надеясь, что когда-нибудь ему еще выпадет шанс сделать что-то стоящее. Слыша покорность в его голосе, когда он говорил об этих вещах, я была готова передушить все командование британской армии и в щепки разнести всю прогнившую систему, на которой та покоилась.
Получив в свое время урок от Крэна, я не пыталась заговаривать с Дэвидом о его жене и детях, однако постепенно узнала и о них. Жена Дэвида – хрупкая и чрезвычайно набожная женщина – приходилась ему кузиной. Женившись на ней, он словно воссоздал атмосферу своего собственного детства. У него был любимый сын с большими склонностями к математике, и Дэвид надеялся купить для него лейтенантский чин в том же полку, где служил сам. Дочь его, видимо, была больше привязана к матери и отличалась слабым здоровьем, что очень беспокоило родителей.
Сама я о себе почти ничего не рассказывала – помимо того, что ему и так уже было известно. Дэвид вовсе не был любопытным, но, когда однажды мы сидели рядом и, как всегда, беседовали, он неожиданно спросил:
– Кто вы, Элизабет?
В этот момент мы были одни, если не считать майора валлийских стрелков Эванса – сперва он не переставая пил, а теперь храпел на софе – и двух кавалерийских офицеров, склонившихся над шахматной доской, за которой они провели весь вечер. Было похоже, что они либо спят, либо прочно отгородились от всего мира.
– Если вы и теперь не знаете, кто я такая, то где же вы находились все эти месяцы? – засмеялась я.
– Нет, – серьезно взглянул он на меня, – я действительно хочу знать, кто же вы? Конечно, кое-что мне о вас известно, и я слышал про вас некоторые истории, но дело в том, что они кажутся мне не очень правдоподобными.
– Что же вам обо мне известно и какие такие истории вы слышали? – полюбопытствовала я.
– Вам действительно интересно? – спросил Дэвид, и я ответила утвердительно. – Что ж, – сказал он, подняв брови и уставившись в потолок, как всегда, когда собирался сказать мне что-то не очень приятное, – я знаю, что вы появились из ниоткуда в качестве протеже Белль Дэвис семь лет назад. Что у вас было три любовника: один – блестящий солдат, второй – выдающийся и прекрасный человек, а третий – сумасшедшее животное.
Меня удивило то, как высокопарно отозвался Дэвид о сэре Генри – он вообще не любил превосходной степени, но думаю, на сей раз в чем-то был прав. Я помню, какого высокого мнения был о нем сам Генри. Видимо, их действительно связывала взаимная симпатия.
– Я знаю, – продолжил Дэвид, – что ваша фамилия – Колливер, но вы не имеете никакого отношения к Колливерам из Севенокса, как рассказывала когда-то Белль. Одни говорят, что вы – родившаяся от служанки незаконная дочь некоего графа, который дал вам образование, но не позаботился обеспечить. Другие утверждают, что вы – дочь священника и сбежали из дому из-за несчастной любви. Кое-кто даже доказывает, что вы – дочь Джереми Винтера.
Я расхохоталась, и Дэвид тоже улыбнулся.
– Как я уже сказал, я не верю во все эти россказни.
– Отчего же? – не скрывая любопытства, спросила я.
– Потому что ни одна из них к вам не подходит.
– И почему же они не подходят ко мне?
– Расскажите мне, кто вы такая, и тогда я скажу почему. Честный обмен, не правда ли? – обезоружил он меня своей улыбкой.
– Это займет слишком много времени. Откроем лучше еще одну бутылочку вина.
– Мне некуда торопиться. – Дэвид обвел взглядом комнату. – А учитывая, что все они, похоже, решили здесь заночевать, то почему бы не остаться и мне? – И он лукаво усмехнулся.
Мы выпили еще вина, и я рассказала ему всю историю моей жизни – до того момента, когда я оказалась с Крэном. Я сделала это второй раз за всю жизнь; впервые я поведала об этом Марте. Больше таких признаний от меня никто не слышал. Он сидел молча, с серьезным выражением лица. Когда я закончила, немного взволнованная вновь нахлынувшими воспоминаниями, Дэвид глубокомысленно кивнул:
– Да, вот это подходит.
– Но почему, Дэвид?
– Потому, – ответил он, – что такая прекрасная, умная и добрая женщина, как вы, с той родословной, какую вам приписывают, не смогла бы вести жизнь, какую вели вы на протяжении последних семи лет, если бы только она не преследовала некую особую цель.
А поскольку вы никаких целей не преследуете, я предполагал, что на подобную жизнь вас могла толкнуть только крайняя нужда и необразованность. Теперь я вижу, что так оно и есть.
Его слова больно ужалили меня, и я горячо заговорила:
– Вот и прекрасно! Теперь, когда подтвердились ваши подозрения относительно того, что я вылезла из сточной канавы, вы с присущим вам благородством простите мне все мои грехи, ошибки и падения, не так ли? Прибавьте их к моему жуткому происхождению – и дело с концом.
– Боже милостивый, что вы говорите, Элизабет! – воскликнул он. Глаза его светились, как два сапфира. – Неужели вы это всерьез? Неужели думаете, что мне есть дело до вашего прошлого или до того, откуда вы появились? Я знаю вас такой, какая вы сейчас, и только это волнует меня. И мне всего-навсего хотелось проверить предположения, которые появились у меня уже очень давно.
Значит, ему наплевать на то, что со мной было раньше, его не трогают страдания, через которые я прошла!
– А вам не приходит в голову, что вдобавок к тем качествам, которыми вы наделили меня, я стала шлюхой еще и потому, что мне это нравилось? – презрительно сказала я. – Может быть, в ваших рассуждениях вы перевернули все с ног на голову?
Вот теперь он разозлился не на шутку.
– Да что на вас нашло, в самом деле! – заревел он вне себя. – Вы несете абсолютную чушь и сами знаете это. Почему вы должны стыдиться или наговаривать на себя, если в этом нет совершенно ничего стыдного! Неужели вы сами не видите?
– Я вижу, что вам бесполезно что-либо рассказывать, поскольку вы возомнили себя одновременно и судьей, и присяжными! – набросилась я на него в ответ.
Мы свирепо смотрели друг на друга, как пара боксеров на ринге, и только Богу известно, чем бы закончилась эта сцена, если бы наши крики не пробудили шахматистов. Они запоздало откланялись, а Дэвиду пришлось взвалить на себя бездыханное тело майора Эванса, чтобы вынести его на улицу и погрузить в карету. Разговор наш прервался.
Назавтра, когда Дэвид, как обычно, появился вечером у меня, мы оба испытывали некоторое неудобство, но вокруг царила такая суета, что у нас совершенно не было времени поговорить. Наконец Дэвид все же пробился ко мне.
– Простили меня? – тихо спросил он. Я окинула его ледяным взглядом – или по крайней мере попыталась сделать это. – Если нет, то я сейчас встану на колени и на глазах у всего почтенного собрания буду просить у вас прощенья. – Он улыбался, но в голосе его звучала решимость.
– Ради всего святого, Дэвид! – пришлось мне улыбнуться в ответ. – Вы и без того уже вогнали меня в краску. Прощаю вас, хотя и не знаю точно, за что.
Так закончилась наша первая буря в стакане воды.
Все было бы прекрасно, если бы только не те отношения, которые складывались между Джереми и Дэвидом. Они невзлюбили друг друга с первого взгляда. Думаю, это произошло оттого, что Дэвида раздражали многие бросавшиеся в глаза причуды Джереми, заслонявшие от него хорошие качества моего старого смешного друга. Со свойственной ему чуткостью Дэвид никогда не высказывал открыто своей неприязни, но я замечала, что, когда Джереми оказывался в центре внимания, – а это случалось очень часто, – Дэвид сразу же прятался в свою раковину и старался отойти подальше.
Почему Джереми, в свою очередь, невзлюбил его, было мне менее понятно, и как-то раз я пристала с этим вопросом к моему законнику. Он отвечал очень уклончиво:
– Этот парень слишком самоуверенный, слишком скрытный и контролирует каждый свой шаг. Никогда не доверяй таким людям. Они скрытны или потому, что внутри у них пустота, или же, наоборот, это вулканы, готовые в любой момент взорваться. Как бы то ни было, такие люди мне не нравятся.
Я резонно возразила, что сдержанность в людях появляется в зависимости от того, как обходится с ними жизнь, а у Дэвида она складывалась так, что от него требовался самый тщательный самоконтроль.
– Никогда не знаешь, чего от таких можно ожидать, – фыркнул Джереми. – Возьми, к примеру, Крэна – он всегда был предсказуем, а вот с Прескоттом никогда не знаешь, о чем он думает и что собирается сделать в следующий момент. Держу пари, что он упрямее мула. Месяцами сидит и пожирает тебя глазами, но я уверен, что он даже ни разу не попытался тебя поцеловать.
Я с грустью подумала, что это была чистая правда.
– Говорю тебе, Элизабет: если у тебя в голове крутятся какие-нибудь глупые мысли по поводу этого типа, чем скорее ты о них забудешь, тем лучше. От него, кроме неприятностей, ничего не дождешься.
Я сочувственно улыбнулась. Бедный Джереми, как плохо он знает женщин! Но в то же время мне было очень жаль, что они не любят друг друга.
Торговля шляпками процветала, мои вечеринки – тоже. Я полностью поправила здоровье, и мы с Дэвидом виделись практически каждый день. Мне казалось, что такое блаженство будет тянуться вечно, но, конечно, этому не суждено было сбыться. Несчастье обрушилось на нас в июне 1803 года.
Я работала в своем кабинете, и, как сейчас помню, на мне было белое платье с вышитыми красными розами и большим воротником наподобие шали из белого органди.
type="note" l:href="#n_22">[22]
Ко мне вошла Марта и доложила о приходе Дэвида. Его необычно раннее появление удивило, но и обрадовало меня. Я вышла ему навстречу. Остановившись на пороге, он смотрел на меня, будто пытался запечатлеть в памяти каждую мою черточку. Затем вошел, и Марта с довольной улыбкой на своем вечно угрюмом лице осторожно закрыла дверь – Дэвид был ее любимчиком.
Он остановился в нескольких шагах от меня. Взгляд его был грустным, хотя в нем и читалось некоторое возбуждение.
– Боюсь, я снова пришел прощаться, Элизабет, – сказал он. – Меня переводят.
Ноги перестали меня держать, и я рухнула на ближайший стул.
– Возле Гастингса разворачивают батарею, на которой будут испытывать новый тип пушек. Меня назначают ее командиром.
«Гастингс… Что ж, по крайней мере это ближе, чем Индия», – промелькнуло у меня в голове, и я попыталась внимательнее вслушаться в его слова.
– Скоро в нашем полку открывается майорская вакансия. Спейхауз, который будет решать, кому она достанется, – порядочный человек, и я думаю, что с учетом моего нового назначения я вполне могу рассчитывать на майорский чин.
В голосе Дэвида звенело мальчишеское возбуждение.
– Мне неприятна даже мысль о том, чтобы уехать из Лондона именно сейчас, но я чувствую, что должен это сделать. Возможно, это тот самый шанс, которого я так долго ждал.
Я промолчала, а он отвернулся и стал смотреть в окно, сомкнув руки за спиной. Затем он снова заговорил, но уже гораздо более взволнованно. Его голос подрагивал и звучал громче обычного.
– Наверное, я не имею права говорить то, что собираюсь сказать, Элизабет, но я не могу уехать снова, промолчав об этом. Я люблю вас, и, думаю, вам давно это известно. Я люблю вас так сильно, что сама мысль о том, что возле вас может появиться другой мужчина, буквально сводит меня с ума. До нынешнего дня я никогда не чувствовал, что у меня мало денег, – конечно, часто мне их не хватало, но это ни разу не приводило меня в отчаяние. Но сейчас я бы отдал все на свете, чтобы у меня были либо деньги, либо законное право заботиться о вас.
Дэвид обернулся и с грустной улыбкой посмотрел на меня.
– Из меня получился бы хороший турок: самое большое мое желание – спрятать вас куда-нибудь подальше от людских глаз, чтобы никто не смел любоваться вами, кроме меня. Глупо, не правда ли?
– Мне не кажется, что это глупо, – неуверенно ответила я. От любви и желания принадлежать ему я почти теряла сознание. Дэвид подошел ко мне, не отрывая от меня своих небесно-голубых глаз.
– Не прикасайтесь ко мне, Дэвид, – сказала я, больше боясь самой себя, чем его.
– Я и не осмелюсь, – хрипло ответил он.
– Не осмелитесь? – с удивлением переспросила я.
– Нет. Потому что, если я прикоснусь к вам, то уже не смогу остановиться. Мне невыносимо даже находиться так близко от вас, тем более когда мы одни. Я слишком сильно хочу вас. Я ведь тоже не железный, вы сами должны это понимать.
Дэвид пытался справиться со своим голосом, поэтому говорил едва слышно. Я же с трудом собрала свои разбегающиеся мысли.
– Дэвид, прежде чем вы произнесете хотя бы еще одно слово, я хочу сказать, что это расставание будет временным и недолгим. – Я попыталась улыбнуться. – Я уже давно собиралась сказать вам, что на жаркое время хочу уехать в деревню. Я поеду в Рэй, – это было первое название, что пришло мне в голову, – на три месяца начиная с августа. Это ведь не так далеко от Гастингса, не правда ли? Сначала мне придется уладить здесь кое-какие дела, а затем я отправлюсь. Вы навестите меня там?
Его глаза внимательно изучали мое лицо.
– С сегодняшнего дня между нами все будет по-другому, правда?
– А разве может быть иначе? – ответила я, внимательно глядя на него.
– Но я же ничего не могу вам дать… – начал он.
– А разве я что-нибудь прошу? – прервала я его. – В ту ночь, когда я избавилась от Чартериса, я сказала вам, что отныне хочу быть свободной. Вот я и свободна. Если я и буду что-то делать, то только по собственной воле, а не по чьей-то еще. Может быть, то, что произошло между нами этим утром, еще ничего и не значит. Я могу послать за вами, а вы не придете, а, возможно, я и сама не буду звать вас. Но если я позову и вы откликнетесь, это будет означать, что между нами достаточно сильная любовь, чтобы мы могли быть спокойны за нас обоих.
Я остановилась, удивившись собственной смелости.
– Если вы позовете меня, я обязательно приду, – тихо ответил он. – Но даже если нам не суждено больше встретиться, я хочу, чтобы вы знали: возможность быть рядом с вами, просто видеть вас – на большее я не смел надеяться – сделала эти полгода самым счастливым временем в моей жизни.
Такое признание, вероятно, заставило бы Джереми взвыть от отчаяния. Но сказанное Дэвидом было настолько в его духе, что сердце у меня сжалось от нежности.
– Вероятно, теперь вам лучше уйти, – мягко произнесла я. – Но прежде чем вы сделаете это, оставьте мне одну из ваших глупых карточек, чтобы я знала, где вас разыскать.
Улыбнувшись, он выполнил то, о чем я просила.
– До свидания, любовь моя, – прозвучали его прощальные слова.
– До свидания, любимый, – откликнулась я. После того как он ушел, я поняла, что мне многое предстоит сделать. Ранее я сказала ему, что мне нужно уладить кое-какие дела в Лондоне, прежде чем мы сможем увидеться вновь. Это было сущей правдой, поскольку я приняла твердое решение в первую очередь позаботиться о том, чтобы следующим в королевской артиллерии чин майора получил Дэвид Прескотт, причем в ближайшее время. В качестве первого шага на этом пути предстояло выведать все возможное о полковнике Спейхаузе. Таким образом, мне вновь пришлось прибегнуть к помощи Джереми Винтера.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Падший ангел - Арнольд Марго

Разделы:
123456789101112131415161718192021Послесловие

Ваши комментарии
к роману Падший ангел - Арнольд Марго



жизненный роман, прикольно
Падший ангел - Арнольд МаргоВиктория
4.08.2011, 16.35





Мрачновато, совсем не легкое чтиво
Падший ангел - Арнольд МаргоТатьяна
30.11.2011, 21.32





Встретила ее?
Падший ангел - Арнольд МаргоДи.
17.03.2013, 21.23





не советую читать.Проблем итак хватает, а тут про женщину кот не знает чего хочет
Падший ангел - Арнольд Маргода я
3.02.2015, 11.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100