Читать онлайн Море цвета крыла зимородка, автора - Арбор Джейн, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Море цвета крыла зимородка - Арбор Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.14 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Море цвета крыла зимородка - Арбор Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Море цвета крыла зимородка - Арбор Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Арбор Джейн

Море цвета крыла зимородка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Сильвия слушала в восторженном ужасе. В конце рассказа попросила:
– Повтори мне снова… что точно ты говорила, когда обзывала его?
– Насколько могу припомнить – аристократ, диктатор, лендлорд… я, должно быть, спятила, но откуда мне было знать? Он, как предполагалось, отсутствовал и… ну, например, как ты себе представляла монсеньора Сент-Ги?
– Толстый, лет пятидесяти, сидит, как паук, в своей паутине, манипулируя нитями, – твердо заявила Сильвия.
Роза кивнула:
– Не все, но кое-что верно. Ты знаешь, он ведет нечестную игру! Какие надо иметь нервы, чтобы заставить меня сообщить ему, что я думаю о лендлорде танти Элси, и при этом говорить о Сент-Ги в третьем лице!
– Знаешь, хотя ты, возможно, и нашла его чуточку симпатичным, все же не стоило так уж распускать язык.
– Симпатичным? Это неправда! – пустилась отрицать Роза. – В действительности мы начали цапаться с самого начала… ну, ты знаешь, как порой приходится держать себя с некоторыми людьми. Он сразу вызвал мое раздражение тем, что высокомерно отнесся к нарушению границы его владений, когда я пыталась вызволить собачонку, и тем, что докучал мне своим чувством долга, которое обязывает его непременно проводить меня до самого дома. После чего последовала целая серия дотошных вопросов личного плана. Вместо того чтобы отвечать на них, надо было резко осадить его. Жалею, что так и не сделала.
– И как полагаю, нет ни единого шанса на ошибку? Ну, на то, что он окажется вовсе не нашим монсеньором Сент-Ги? – предположила Сильвия.
– Никакой надежды. Эта мадам Дюран готова была сделать ему реверанс, когда спрашивала: как он сам, как его жена, предвидится ли работа на пробковых плантациях для всех тех людей, что она назвала. И кроме того… – медленно добавила Роза, – я поняла, что значил взгляд, каким он окинул меня, прежде чем они вместе удалились.
– Ну и что же это за такой особый взгляд?
Роза привела сравнение из детства, которое они обе поняли:
– Ну как в игре «Змеи и лестницы». Заставил меня ощутить себя так, словно его счет достиг верха самой длинной лестницы, а мой соскользнул на всю длину змеи.
– Наглый взгляд, ты имеешь в виду? Слишком самодовольный? – начала уточнять Сильвия.
– Нет, скорее не самодовольный, а как бы смакующий мысль о некоем моменте, который может наступить быстрее, нежели он надеется, – туманно пояснила Роза.
Весь вечер они продолжали ломать голову, кто сделает следующий ход – проблема, пугающая своими последствиями в случае неверного разрешения. Следует ли им дожидаться, пока его сделает монсеньор Сент-Ги? Или сейчас, когда им известно, что он дома и вполне доступен, Розе самой попытаться в обход мэтра Веррье и агента добраться до него и вполне официально привести те аргументы, которые монсеньор Сент-Ги уже успел выслушать.
Они то принимали, то отвергали массу вариантов. Но Роза так и не поняла, чего хочет Сильвия. Лежит ли ее сердце к дальнейшей борьбе? Или она во всем уже настолько разочаровалась, что втайне приветствовала бы крушение их планов, предпочла бы смириться с убытками, собрать вещи и отправиться домой? Из-за страха, что получит именно такой ответ, Роза не могла заставить себя задать вопрос в лоб. Но по крайней мере, Сильвия не ставила ей в вину сегодняшний разговор с лендлордом, допуская, что вела бы себя на ее месте точно так же.
Они отправились спать, так ничего и не решив. И если утро будет лучше и теплее предыдущего, предложила Роза, то почему бы не отложить решение спорного вопроса на следующий день. Они прогуляются к морю, осмотрят магазины и глянут на соседей – словом, будут вести себя так, будто и впрямь остаются здесь, а высокие лендлорды – любители маскарадов – словно бы и вовсе не существуют.
Следующее утро было отличным. Ветер совершенно стих, и солнце многообещающе просвечивало сквозь утреннюю дымку. Увы! Самые хорошо разработанные планы – всего лишь планы. Они сидели за завтраком, состоящим из кофе, булочек и вишневого варенья, когда им пришлось вернуться к вчерашним проблемам вместе с приходом утренней газеты.
Последняя явилась после громогласного оповещения всей улицы: «Paris Presse! «Nice-Matin»!» – женщиной-продавщицей. Сильвия заявила, что пресса ее не слишком прельщает, ибо французская газета для нее все равно что греческая, но Роза пообещала прочесть вслух самые интересные места и побежала вниз.
– «Nice-Matin», мадам? – К удивлению Розы, продавщицей оказалась мадам Дюран.
Они приветственно кивнули друг другу. Мадам Дюран поспешно затараторила:
– Мадемуазель Дрейк? Вы должны простить меня, мадемуазель, за мою вчерашнюю бесцеремонность, но я была так bouleversee – так взволнована, увидев монсеньора Сент-Ги, вы понимаете, но я не знала, кто вы, пока он не сказал мне, как вас зовут и что вы племянница мадам Боннар из Англии. Он согласился, что вы, возможно, будете рады, если я сообщу вам кое-что о Мориньи: о магазинах, где вас не облапошат, расписании автобусов до Граса и прочем. А что до себя, то я подумала, что, возможно, вам понадобится помощь по хозяйству. Потому что иногда я оказывала мадам Боннар услуги подобного рода, и у нас здесь многие скажут вам, что я скора на ногу, охотно исполняю поручения и хорошая кухарка…
Ошеломленная словоохотливостью мадам Дюран, Роза смешалась, вовсе не столь уж уверенная, что им понадобится помощь по хозяйству. Чтобы просто выяснить, что та может делать и сколько запросит за труды, Роза предложила переговорить об этом позже.
– А почему не сейчас?
– Ну… – Взгляд Розы опуская на газеты, но мадам Дюран уже запихивала их в свою почтовую сумку.
– Никакого землетрясения не случилось и покушения на президента – тоже. Новости могут и подождать, – заявила она и начала подниматься по лестнице, прежде чем Роза смогла остановить ее.
Мадам Дюран была представлена Сильвии, приняла чашку кофе и уселась поудобнее, дабы они смогли узнать все детали, касающиеся Мориньи, из первоисточника, то бишь от нее самой.
Гостья говорила на patois,
type="note" l:href="#n_4">[4]
который Роза понимала не всегда, а Сильвия вообще не успевала следить, о чем идет речь, – факт, за который Роза была только благодарна, когда мадам Дюран рассмеялась от души в ответ на обеспокоенные вопросы о длительности туристского сезона в Мориньи, о числе туристов и о том, где они останавливаются.
– Туристы? Иностранцы? Да их так мало, что не стоит даже и разговаривать, мадемуазель.
Роза ощутила, как краска отхлынула от щек.
– Нет туристов? Это точно?..
– О, один или два чужестранца появляются то здесь, то там, – соизволила признать мадам Дюран. – В основном те, кто берет на себя хлопоты свернуть с главной дороги на побережье и вернуться на нее обратно, после того как посмотрит Мориньи. Еще те, кто приезжает навестить родственников, живущих здесь. Но у нас не Ницца, не Канн и не Монте-Карло. Зимой здесь два бича Господних: один – это mistral, вы на себе вчера наверняка ощутили всю его свирепость, а другой – это vent d'ltalie, ветер с востока. И ко всему прочему, монсеньор Сент-Ги не поощряет – это еще мягко сказано – le tourisme; со своей стороны, мы согласны оставаться рабочим городом, зарабатывая на жизнь обслуживанием повседневных нужд соседей, и все мы – или почти все – работаем в имении Сент-Ги в сезон, как делали наши семьи на протяжении поколений.
«Монсеньор Сент-Ги не поощряет туризм! Ну-ну… Канут, приказывающий морю отхлынуть вспять…» – подумала Роза. Вслух же произнесла:
– Я не понимаю. Англичане, немцы и американцы буквально затопили юг Франции. Так как же монсеньор Сент-Ги ухитряется держать их на расстоянии от Мориньи?
– Он владелец Мориньи, – мягко напомнила та. – Он не строит виллы на узкой береговой полосе и не выкорчевывает в окрестностях ценные пробковые дубы для кемпингов. И мы согласны, чтобы все оставалось таким, как есть, ибо пробковые леса – это наследство Сент-Ги и, как я уже говорила вам, источник нашего существования здесь.
«Можно ли найти более яркий пример феодального мышления или попыток не замечать жизни, по-страусиному пряча голову в песок?» – такова была следующая Розина мысль. Затем, вспомнив фразу из письма тетки: «…несколько сувениров для летних туристов», Роза решила, что худшие опасения подтвердились. В таком небольшом местечке, как Мориньи, спрос на подарочные товары должен быть ограниченным, и если танти Элси посещали всего несколько туристов, то какими же жалкими были ее средства к существованию?
На ее предположения мадам Дюран ответствовала, пожав плечами:
– Comme ci comme a
type="note" l:href="#n_5">[5]
… Она выручала достаточно: открытки на дни рождения – здесь, маленький подарок – там. Но естественно, она жила скромно, как и все мы. Конечно, нам помогает то, что монсеньор Сент-Ги смотрит на ренту за наши дома как на нечто несущественное и даже не беспокоит нас по этому поводу, иными словами, мы ее совсем не платим.
Последнее обстоятельство окончательно поставило Розу в тупик. Вы можете бороться с помещиком за свои права арендатора до тех пор, пока выплачиваете ренту. Но если он вообще не требует арендной платы, то что делать тогда? Более того, Роза поняла и причину столь малого количества товаров в магазине, но как вдвоем – ей и Сильвии – прожить на «открытки на день рождения – здесь, маленький подарок – там»?
Она воскликнула:
– Это уж точно не характеризует монсеньора Сент-Ги как делового человека!
– Напротив, мадемуазель, просто говорит о его доброте.
– Это то же самое. Я вот только что подумала: его агенту следовало бы все-таки собирать арендную плату с тех, кто в состоянии платить, – не отступала Роза.
Мадам Дюран не замедлила высказать свое неодобрение, правда в завуалированной форме:
– Ах, но ведь хозяин-то он, а не Георгис Кассис, его агент. Кроме того, когда мадам Сент-Ги управляла имением, она тоже никогда не брала денег с арендаторов.
Роза насупила брови.
– Мадам Сент-Ги? – насторожилась она.
– Мать монсеньора! Она овдовела задолго до того, как сын достиг совершеннолетия. Его отец погиб, сражаясь за свободу Франции. Других детей не было, и мадам все еще выступает в качестве хозяйки шато Сент-Ги.
– Монсеньор Сент-Ги не женат?
– Нет. Выходит, вы еще не слышали разговоров, которые в городе у всех на слуху? О возможной партии между ним и мадам Флор Мичелет, молодой вдовой. Богатой… Ее покойный муж оставил единственной наследнице парфюмерный бизнес там, где она сейчас живет. У нее здесь летняя вилла… Но хватит! А не то за моей спиной, когда я уйду, вы еще, пожалуй, назовете меня досужей сплетницей, каковой я никогда не была, – закончила мадам Дюран с показной добродетелью, ставя кофейную чашку и протягивая на прощание руку.
Роза пообещала дать знать в случае, если им понадобится помощь, и, когда они наконец остались одни, живо описала картину Сильвии.
Но не полностью… Для слуха сестры она сочла нужным найти смягчающие тона как для участия их лендлорда в отчуждении от Мориньи летних посетителей, так и для своего невеселого убеждения, что раз он не требует денег с арендаторов, то возомнил себя вправе заставлять их плясать под свою дудку. Роза знала, что, если Сильвия начнет резко критиковать Сент-Ги, она, возможно, встанет на его защиту. Пока обе видели в нем врага номер один, такое поведение Розы вряд ли уместно.
Утром она все еще не знала, чего Сильвия желает на самом деле, и поэтому обрадовалась, когда та напомнила ей, что вечером они договорились забыть на время о монсеньоре Сент-Ги хотя бы до полудня. А посему сестры отправились на прогулку, как и было запланировано. Купили свежих булочек, сыра и бутылку вина для ленча, затем спустились к морю по удобной тропке, которая не слишком утруждала больную ногу Сильвии.
Берег подарил Розе все, что она ожидала: скалистый, укрытый от ветра, испещренный пятнами солнечного света и тенями под кронами сосен почти у самой кромки воды, кое-где они даже окунали нижние ветви в кружево прибоя. У воздуха была та прозрачность, что в Англии всегда служит предвестником дождя, но здесь позволяла верить, что вчерашняя отвратительная погода – чистая случайность, которая никогда не повторится.
Сестры играли в «уток и селезней», бросая в море голыши, шлепали босиком по лужам в скалах и чуть не погнались за ящерицей, когда сидели за ленчем. Они оставались на берегу до тех пор, пока воздух не похолодел и тени не стали сгущаться, и лишь тогда стали подниматься обратно по той же дороге.
У «Ла Ботикью» стояла машина. Водитель оказался интересным молодым человеком, с непокрытой головой и в свитере для игры в поло с высоким воротом. Приемник в машине изрыгал ударную музыку, но был выключен, едва они приблизились. Молодой человек вылез из машины и протянул руку.
– Мисс Дрейк? Мисс Лайон? Я Блайс Варон, – произнес он на английском и в ответ на недоуменный взгляд добавил с привлекательным акцентом: – Что вас так смущает? Ах, кто я такой? Так я ведь ожидал, что Сент-Ги предварил мое появление рекомендательным письмом или чем-то вроде того… Ну так вот, я его кузен, и меня послали, чтобы доставить вас обеих в шато, если вы соблаговолите принять приглашение. С какой целью? Чтобы встретиться с его матерью, моей тетей. Когда? Сразу же, как только вы будете готовы, – таковы отданные мне распоряжения. Если вы не готовы, то я подожду столько, сколько вам понадобится. Своим временем я могу распоряжаться по своему усмотрению, а я никуда не спешу. Моему маленькому Цезарю, то бишь кузену, не повредит разок подождать.
Роза взглянула на Сильвию, которая ошеломленно пробормотала, едва шевеля губами: «Призваны предстать лично!» Но от нее не ускользнуло, что сестра рассматривает молодого человека с особой улыбкой, которая говорит совсем о другом: для нее все это как манна небесная. Поэтому Роза ответила:
– Благодарю вас! Мы ничего не имеем против поездки, если вы не возражаете подождать, пока мы не переоденемся. Надеюсь, вам не пришлось ждать нас слишком долго.
Блайс Варон взглянул на свои часы:
– Где-то около часа. Но так как местное сарафанное радио донесло, не дожидаясь расспросов с моей стороны, что вы пешком отправились «на воздух», как здесь называют pique-nique, то я рассудил, что вы вернетесь до сумерек. Поэтому припарковал машину и вздремнул.
Роза заставила Сильвию сесть на переднее сиденье, а сама расположилась на заднем. По дороге Сильвия засыпала их проводника вопросами, на которые тот отвечал на свободном, хотя и несколько своеобразном английском.
Живет ли он здесь сам? Да, в наказание за свои грехи.
Занят ли он в индустрии выращивания пробкового дерева? «Нет, – признался Блайс. – Можно сказать с полным основанием, что я живу, сплю и ем под сенью пробкового дуба, но по возможности стараюсь не иметь с ним никаких дел».
Тогда что же он делает? «Ничего, – последовал ответ с лукавой улыбкой, от которой Сильвия так и растаяла. – Меня называют в разные времена по-разному: паразитом, бездельником, плейбоем – словом, как вам больше понравится».
И вопрос перед самым концом поездки: где же он выучил свой изумительный английский? В самой Англии, где – хотите верьте, хотите нет – он пару лет трудился на благо всего мира. Содержал мотель на озере Дистрикт вместе с другом.
Блайс, вырулив по широкой, выгнутой как полумесяц подъездной дороге, остановился возле внушительного каменного особняка, солидный вид которого никак не соответствовал общепринятой идее шато, с узкими оконцами и зубчатыми башнями. Дом, окруженный балконными окнами, был спроектирован так, чтобы встречать солнце. С трех сторон деревья закрывали его от средиземноморских зимних ветров. От наружных построек он отделялся широкой аркой, с другой стороны – через арочный проход – к нему примыкал небольшой флигель.
Пока они высаживались из машины, Блайс Варон «представил» им здание:
– Шато Сент-Ги. Это главный дом. Там, – последовал жест в сторону флигеля, – вдовий дом, в который моя тетка удалится, когда Сент-Ги женится.
Дверь открыла пожилая женщина в черном, и Блайс провел сестер в широкую залу, где в амбразуре окна справа был накрыт чайный стол: над кружевной скатертью, столовым серебром и тончайшим китайским фарфором председательствовала величавая леди, прямая, как спинка ее резного антикварного стула.
Мадам Сент-Ги, подумала Роза, должно быть, была хорошенькой в молодости. Судя по ее посеребренным сединой волосам и морщинкам в уголках глаз и рта, женщина уже разменяла шестой десяток, но ей все еще была присуща особая красота. Как и у ее сына, первое, что бросилось Розе в глаза, – те же высокие скулы, линии орлиного носа и тот же высокомерный поворот серебряной головы.
Мадам Сент-Ги раздраженно обернулась:
– Тс-с… Электричество – еще не все на этой земле.
Племянник включил лампы, заставив ее вздрогнуть и прикрыть глаза тонкой, в прожилках вен рукой.
– У нас есть огонь в камине, и еще не стемнело. Ну ладно, оставь, раз уж включил, – распорядилась она и, не вставая со стула, приветствовала легким поклоном Розу и Сильвию.
Блайс представил сестер, и мадам поздоровалась с ними на французском. Она воспитанно не заметила легкую хромоту Сильвии, но когда на ее вопрос: «Удобно ли вам на стуле?» – девушка ответила непонимающей улыбкой, то мадам Сент-Ги обратилась к Розе:
– Ваша сводная сестра понимает по-французски, мадемуазель?
– Нет, не очень хорошо.
– Тогда мы должны говорить на английском. Как вы уже успели убедиться, мой племянник вполне владеет им, мой английский более корявый, но я все-таки окончила английскую школу и еще не все забыла, а мой сын имеет коммерческие связи с Англией и говорит на нем довольно сносно. Блайс, ты должен помогать мне! – приказала мадам Сент-Ги. – Ибо будет крайне невежливо с нашей стороны исключить одну из наших гостий из разговора только ради того, чтобы доставить себе поменьше хлопот.
– С превеликим удовольствием, – ухмыльнулся Блайс, сморщив нос в сторону Сильвии. Передавая чай и печенье девушкам, он спросил у тетки: – А где Сент-Ги, между прочим?
– Он ожидал тебя раньше с нашими гостьями. Но приехал Кассис, чтобы обсудить дела, связанные с имением, и мой сын, возможно, все еще с ним. Он просил, чтобы мисс Дрейк и мисс Лайон дождались, когда он освободится, и, как полагаю, у него деловой разговор к мисс Дрейк. – Мадам Сент-Ги повернулась к Розе: – Нет сомнения, что вы думаете: это слишком en grand seigneur… довольно помпезно с нашей стороны величать моего сына Сент-Ги даже между собой. Дело в том, что его имя Ги, и такое же было у моего мужа. Так как муж для меня всегда был Ги, то наш сын стал Сент-Ги, постепенно это вошло в привычку.
Объяснение обезоружило Розу, и она ответила:
– Я понимаю, мадам, – чувствуя, что из-под нее выбили одну из опор, на которых строилось ее предубеждение против этого человека.
Пока неторопливо тек общий вежливый разговор за чайным столом, где-то в уголке ее сознания все крутилось это имя.
Ги Сент-Ги… Вот уж точно язык сломаешь: до того тяжеловесно. Да, она должна признать, имя подходит к высокомерию своего владельца. Имя, которое уходит корнями… оно говорит само за себя. С большой неохотой Роза рассталась со своим предубеждением, понимая, что имя начинает ей нравиться, и в мыслях уже была готова опускать перед ним приставку «монсеньор»…
Мадам Сент-Ги извинилась, что принимает их в зале, пояснив:
– Я только вчера вернулась из Парижа, Блайс – из Авиньона, а Сент-Ги – из Танжера, где у него были дела, связанные с пробковыми плантациями. Дом стоял закрытым с Нового года, наш маленький штат прислуги не располагал достаточным временем, чтобы привести в порядок все комнаты. Вы должны вновь посетить нас, когда мы обустроимся. Начинаются работы на плантациях, и никто уже не уедет из дома весь остаток года.
Затем она заговорила о мадам Боннар, и, как раз когда Роза перешла к описанию их собственных обстоятельств, к компании за столом присоединился Сент-Ги. Момент, которого девушка так страшилась, наступил.
К ее облегчению, Сент-Ги повел себя вполне непринужденно. Она представила его Сильвии. При замечании матери, что Сильвия почти не знает французского, Сент-Ги заговорил с ней на беглом английском.
Его обращение с Розой отличалось не меньшей учтивостью. Он ничем не намекнул о способной вогнать ее в краску вчерашней оплошности. Она уже приготовилась, по меньшей мере, к легкой иронии на сей счет и была благодарна, что единственным напоминанием об их неудачно начавшемся знакомстве стало сообщение, что монсеньор Кортес-Джембис, которого он снова видел этим утром, желает извиниться за свою своеобразную манеру поведения прошлым вечером, рассчитанную на посторонних.
– Мистер Короткие Лапы?! О, та маленькая гончая? Ну, передайте ему, будьте добры, что ему даровано полное прощение, – засмеялась Роза.
Мадам Сент-Ги, улыбнувшись, заметила:
– Ах, этот песик хорошо известен своими трюками, которыми не может обмануть нас, хотя все время и пытается.
Стало ясно, что она уже слышала эту историю от сына, правда, не ту ее часть, о которой Роза не могла думать без смущения.
Затем последовал краткий разговор на французском между матерью и сыном: Сент-Ги рассказал, что, пока они были в отъезде, их агент нанял необходимое число работниц для обдирки коры, и, хотя все еще ощущается некомплект квалифицированных обрезчиков деревьев, для начала людей вполне достаточно.
Мадам Сент-Ги отозвалась с некоторой долей самодовольства:
– Bien. Только ты должен заплатить им больше наших конкурентов, чтобы получить в свое распоряжение лучших людей. – Так как сын медлил с ответом, она требовательно воскликнула: – Ну, в чем дело? Разве это не так? Плата, которую предлагает Сент-Ги, должна быть самой высокой в округе, как это всегда и было… что, нет?
– Конечно, – подчеркнуто выразительно согласился он, затем поставил свою чашку и попросил мать извинить его и Розу. – Просто формальность, связанная с субарендой, – объяснил он. – Кассис советует включить в текст соглашения некоторые незначительные пункты, и я хотел бы, чтобы мадемуазель просмотрела предлагаемый договор у меня в офисе.
Роза взглянула на Сильвию, а та едва заметно сделала одобрительный жест большим пальцем. Затем хозяин взял Розу за локоть, как бы приглашая следовать за ним.
В офисе Сент-Ги предложил ей стул, а сам уселся за отделанный тисненой кожей письменный стол. Встретив взгляд девушки, устремленный на столешницу, на которой вообще не было никаких бумаг, он холодно произнес:
– Боюсь, что моя ложь шита белыми нитками. На данный момент у меня нет никакого черновика соглашения.
Роза взглянула на него с удивлением:
– Нет? Тогда почему?..
– Просто в надежде разрешить в приватной обстановке вчерашние недоразумения, возникшие на фоне взаимного непонимания. Мне думается, именно такой способ для вас предпочтительней?
– Конечно да. Хотя я весьма признательна за то, что вы не стали передавать мадам Сент-Ги некоторые весьма неприятные вещи, сказанные вчера, но недоразумение возникло не по моей вине. В любой момент, сообщив, кто вы такой, вы могли бы удержать меня от того, чтобы продолжать в том же духе, – напомнила она.
– Удержать… вас? Когда вы вошли во вкус, высказывая все, что думаете о вымышленном драконе – здешнем помещике-самодуре?! Пока вы изощрялись в осуждении нашей системы, было бы верхом бестактности выбить опору из-под ваших ног!
Роза вновь напряглась, ощутив иронию в его тоне.
– Как полагаю, вам доставляло подлинное удовольствие дурачить меня, – заметила она.
– Как раз наоборот. Я был так заинтригован вашим образом тирана Сент-Ги, что мне потребовалось время, дабы адаптироваться к мысли о себе самом как о монстре. В точности как кому-то нужно кинуть тайком еще один взгляд на кривое зеркало, чтобы убедиться, что отражение не столь уж и ужасно, как показалось в первый раз. Я никак не мог знать, что мадам Дюран лишит меня возможности обрушить, как я намеревался, на вашу рассерженную головушку груду раскаленных углей и пепла.
– Тогда вы не собирались сообщать мне, кто вы на самом деле? – спросила Роза.
– И сам не знаю. Рискнул бы, если бы вы спросили, как меня зовут. Хотя предпочел бы оставить вас в неведении насчет своей персоны подольше. Ваши представления обо мне, знаете ли, ошибочны. Я не измываюсь над бедняками и не занимаюсь обструкцией ради самой обструкции. Я сохранил право вето на аренду своей собственности, но и речи быть не могло об отказе вам заниматься бизнесом в отсутствие мадам Боннар.
Оценив сделанный ей упрек по достоинству и чувствуя, что вполне его заслужила, Роза ответила:
– Прошу прощения. Боюсь, что единственным оправданием может служить то, что мы со сводной сестрой все свои планы связывали с этим магазином, и я усиленно искала виноватого в той удручающей реальности, с которой столкнулись на самом деле.
– Да, вижу! Вы чувствуете себя так, словно ваша тетя специально ввела вас в заблуждение насчет тех перспектив, что в действительности может предложить «Ла Боти-кью»? – начал допытываться Сент-Ги.
Роза вынуждена была признаться:
– В этом моя вина. Я рисовала Мориньи в розовых тонах, словно здесь Канн в миниатюре – с деловой активностью на время зимнего сезона и толпами охочих до сувениров туристов летом. И готова была спорить, что раз это так, то магазин типа «Ла Ботикью» – подлинная золотая жила. Но товары в нем и мадам Дюран открыли нам истинное положение вещей.
– Мари… о да! Она хороша в качестве гида, дабы обрисовать вновь прибывшим местную ситуацию. Догадываюсь – она поведала вам, что Мориньи никоим образом не связан с туризмом, существует за счет соседей и главным образом поддержки местных жителей господами Сент-Ги?
– Да…
– А посему выходит, что вы сначала прыгнули, а осмотрелись уже потом и сейчас в отчаянии от увиденного? Хотя любая карта могла бы рассказать вам, что мы занимаемся только производством пробки, что район находится на клочке земли, на самом отшибе и не ведет никуда, кроме как в море? Но раз уж вы оказались здесь, у меня найдутся способы помочь вам. Или же Мари, как самозваный местный представитель по связям с общественностью, уже упомянула, что наряду с моими другими долгосрочными арендаторами мадам Боннар извлекала прибыль из того, что не платила арендной платы?
Роза кивнула:
– Да. Но я, возможно, не смогу просить вас о таком же одолжении?
– Почему же нет, если это может помочь вам в финансовом отношении? Мадам Боннар не видела достоинства в гордости ради гордости, поэтому и вам надо последовать ее примеру. Подумайте над этим. Между тем… – Тут он после паузы сменил тему разговора. – Вы сказали, что ваша сводная сестра кое-что понимает в торговле подобного рода. Ну а вы сами?
– Без малейшего понятия. В Англии я была личной секретаршей старшего партнера в фирме по экспорту на континент.
– Кто может рекомендовать вас? Я спрашиваю, потому что могу предложить вам дополнительный доход, если вам это подойдет. Работать в качестве занятой неполное время секретарши моей матери. Она занимается патронатом благотворительных организаций здесь, во Франции, и ведет обширную корреспонденцию со многими лицами. Мать принимает их интересы близко к сердцу, но у меня нет времени помогать ей, а в нашей округе нельзя найти никого, подходящего для этого. Итак, что скажете? Учтите, – добавил он, – уровень французской зарплаты, возможно, меньше того, к которому вы привыкли, и мое предложение помогать матери не означает работу специально для вас.
Игнорируя колкость последнего замечания, Роза ответила:
– Была бы только благодарна. Но разве не следует в таком случае получить разрешения властей на работу? И если мне придется работать здесь с мадам Сент-Ги, то это создаст трудности для Сильвии, которой придется работать одной в магазине при плохом знании французского.
– Можете предоставить заботу о получении разрешения мне, – уверил он. – Что же до остального, то вам придется приходить всего раз-два в неделю. Вы сможете брать работу на дом. А если ваша сестра собирается выучить французский, ей только пойдет на пользу, когда она будет вынуждена поневоле говорить на нем. Кроме того, мой кузен Блайс всегда может прийти к ней на помощь. Блайс англоман, в совершенстве владеет обоими языками, ничем особенно не занят и в высшей степени впечатлителен. Стоит его только позвать, и он вечно будет околачиваться возле вашей двери. Но это, пожалуй, не так уж и плохо, пока вы твердо не встанете на свои французские ноги. Итак, вы согласны?
– Благодарю вас. Согласна, если мой французский достаточно хорош для мадам Сент-Ги, – ответила Роза.
– Вполне хорош, – уверил он.
– Однако вчера по моему разговору вы догадались, что я англичанка, – напомнила она.
– Но не только по акценту.
– Тогда как же? – Она не могла сдержать любопытства.
– О, по многим вещам! Одна из них – особая манера носить плащ: привычка почти не расставаться с ним английским летом сделала его своего рода униформой.
Впервые ощутив легкость при общении с хозяином, Роза засмеялась:
– О боже! А что еще?
– Другие мелочи, бросающиеся, однако, в глаза. Вы рисковали нейлоновыми чулками, когда по-рыцарски бросились в кусты, дабы помочь собаке, которой не были представлены. Кроме того, ни одна французская девушка не стала бы возражать против того, чтобы ее проводили домой. Вы были преисполнены желания во что бы то ни стало найти иностранные ветряные мельницы с одной лишь целью – вступить с ними в сражение, подобно Дон Кихоту: чисто английские замашки, насколько я могу судить из личного опыта. А теперь насчет вашего превосходного французского. Разве вы не сообщили нам за чаем, что утратили всякие контакты с Францией, еще будучи ребенком?
– Да, но я училась в школе при монастыре, где всем заправляли французские монахини. Позже совершенствовала язык в вечерней школе и продолжала практиковаться; поддерживая отношения со всеми французскими корреспондентами своего работодателя.
– Совершенствовали язык? – Он поймал Розу на слове. – Тогда, выходит, вы всегда имели в виду воспользоваться им в один прекрасный день?
– О да! Это была моя голубая мечта – вернуться сюда, и отнюдь не в качестве туристки.
– Лишь затем, чтобы обнаружить, как ваша мечта превратилась в страшный сон при столкновении с реальностью Мориньи?
Она покачала головой:
– Просто всему виной этот магазин. Я думаю, что могла бы полюбить Мориньи сам по себе.
Он вновь поймал Розу на слове:
– Могли бы? Но вы сохраняете за собой право судить о нашем анахронизме – феодальном образе жизни, восходящем к ветхой старине, так ведь? Вижу, нам следует пробираться вперед не спеша. Я буду предостерегать вас от опасностей, ждущих на тропах в нашем дремучем лесу.
На столь утонченную иронию единственно верным ответом Роза сочла молчание.
Они присоединились к остальным за чайным столом как раз тогда, когда зазвонил телефон и Блайс поднялся со стула.
– Это, должно быть, меня, – произнес он и скрылся в соседней комнате.
Через секунду или две он вернулся, чтобы, прислонившись к дверному косяку, обратиться к своему кузену.
– Как можно так ошибиться? Вовсе и не меня, – протянул он на английском. – Это Флор… тебя… из Танжера. Я пообещал, что ты не заставишь ее ждать.
Сент-Ги встал и извинился, а Блайс пробурчал:
– Пробковые интересы в Марокко, родственничек!
Его бормотание отчетливо донеслось до обеих девушек, заставив их смутиться, хотя Роза надеялась, что ее невольная догадка вслух ускользнула от внимательной мадам Сент-Ги.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Море цвета крыла зимородка - Арбор Джейн

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Море цвета крыла зимородка - Арбор Джейн



стоит прочитать тем кому надоели гламурные страсти . немного напоминает джейн остин.
Море цвета крыла зимородка - Арбор Джейниришка
13.05.2013, 19.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100