Читать онлайн Цветок пустыни, автора - Арбор Джейн, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Цветок пустыни - Арбор Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.14 (Голосов: 64)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Цветок пустыни - Арбор Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Цветок пустыни - Арбор Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Арбор Джейн

Цветок пустыни

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Роджер не рассказал о том, что произошло на празднике ахал, ни Дженайне, ни Бет. Лиз была уверена, что у Дженайны хватило бы такта не подтрунивать над ней; однако Бет не преминула бы.
Поэтому Лиз решила, что ей следует благодарить судьбу за то, что для Роджера все это происшествие значило настолько мало, что он даже не стал рассказывать о нем Бет. Не то чтобы это обстоятельство позволяло ей при встрече с ним чувствовать себя спокойнее. В больнице все было по-другому. Но в клубе, в доме Дженайны Карлайен или же у себя дома Лиз старалась либо избегать встреч с ним, или же, когда это оказывалось невозможным, сама поражалась своей грубости и недостойному обращению с Йейтом, но иначе вести себя не могла.
Поэтому ей вовсе не пришлось удивляться, когда Эндрю призвал ее к порядку после одного из вечеров, который они провели в клубе.
– Мне вовсе не хочется возвращаться к этой теме, – сказал он. – Но если из-за этой истории на празднике ахал у тебя по-прежнему напряженные отношения с Йейтом, я бы на твоем месте постарался позабыть о ней.
Негодуя, Лиз вскинула голову:
– Я ему не говорила никаких резкостей!
– Согласен, не говорила. Но в последнее время один-два раза ты буквально балансировала на грани грубости по отношению к Роджеру. Поэтому я считаю нужным напомнить тебе, что открыто демонстрировать свою неприязнь к кому-либо – это чистой воды ребячество, причем далеко не в лучшем смысле этого слова. Конечно, моя милая Лиз, я не забываю, что ты еще ребенок, причем в самом лучшем смысле этого слова! Однако к тому времени, когда ты научишься лучше управлять собой, тебе придется узнать, что вовсе не нужно лицемерить, для того чтобы держаться в рамках обычной вежливости по отношению к людям, которые тебе не особенно симпатичны. Да, кстати, что же тебе так не нравится в Роджере Йейте?
Слава богу, что вопрос был поставлен так, что позволял отвечать на него уклончиво. Отвечая, Лиз сказала чистейшую правду:
– Он постоянно делает так, что рядом с ним я чувствую себя маленькой и глупой. Кроме того, даже когда Бет Карлайен отсутствует, она всегда… незримо находится рядом с ним. А мне просто не нравится Бет Карлайен, совершенно не нравится!
– Тебе не нравится Бет? – удивился Эндрю. – Да что же может не нравиться в этом дитя? Она кроткая и совершенно безобидная…
– Да, знаю, а также «хрупкая и беззащитная»! – вставила Лиз, цитируя запомнившиеся слова. – Но, папа, я не нашла в ней ни одного из упомянутых тобой качеств.
– Но ведь тебе же нравится Дженайна Карлайен, не так ли?
– Очень нравится, – подтвердила Лиз. – Но это обстоятельство отнюдь не заставляет меня точно так же относиться к Бет.
Эндрю улыбнулся:
– Ну хорошо, я больше не буду развивать эту тему. Просто помни, что в таком небольшом мирке, как наш, здесь для доброжелательного отношения всех друг к другу нужно сделать своими друзьями как можно большее количество людей.
Лиз почувствовала, что отчаянно нуждается в ком-то, кому она могла бы доверить свои переживания. Но кому здесь она могла бы поведать о своих печалях? Отец не понимал ее; Крис – он сам влюблен, ему будут чужды ее страдания, даже если она и решится причинить ему такую боль. А можно ли обратиться к Дженайне, которая любила Бет так, словно сама была ее матерью? Лиз не с кем было поделиться своими горестями, но в это самое время случилось нечто такое, после чего все ее беды отошли на второй план.
В то утро Лиз дежурила на коммутаторе больницы, и только она в ответ на звонок абонента произнесла свое дежурное «L'Hospital P?re Foucauld»
type="note" l:href="#n_5">[5]
, как сразу же узнала голос своего отца.
– Это ты, папа? – обрадовалась Лиз. – Конечно, мой французский стал заметно лучше, но я все равно содрогаюсь, когда слышу входящий звонок, потому что боюсь не понять, что мне говорят. Здесь все говорят так…
– Хорошо, хорошо, Лиз, – перебил ее Эндрю, – однако послушай меня, дело не терпит отлагательств. Я говорю с участка нефтедобычи. Здесь случилась авария, два человека пострадали. Насколько тяжело, мы этого не можем сказать, им была оказана первая медицинская помощь, и сейчас они находятся на пути к больнице. И еще, Лиз, ты не особо волнуйся, но один из пострадавших – Крис Соупер.
– Крис! Боже мой, папа, что с ним случилось?
– Получилось так, что один из зарядов, которые они используют для снятия своих сейсмограмм, взорвался у него в руках в тот момент, когда его напарник проводил наблюдения. Взрывной волной их обоих сбило с ног, но тот, второй, которого зовут Миллер, он только слегка контужен и немного опален. У Криса обожжены руки, предплечья и глаза.
– Он ослеп?
– Мы должны молиться, чтобы этого не случилось. Я надеялся, что этим утром ты не будешь дежурить на коммутаторе. Но я не жалею, что мне выпало рассказать тебе о случившемся, и, может быть, все еще не так плохо в конце концов. Для медицинской карты тебе будут нужны некоторые подробности…
– Да, я слушаю. – Ошарашенная, Лиз переключила коммутатор на внутреннюю линию и передала известие об аварии и об ожидаемом прибытии пострадавших в травматологическое отделение.
Лиз ничего не было известно вплоть до того часа, пока не пришла медицинская сестра, чтобы сменить ее. А после этого, когда она пробегала через двор больницы в травматологическое отделение, ее задержала Дженайна Карлайен.
Через открытое окно своей машины она протянула Лиз руку:
– Дорогая, я приехала, чтобы найти тебя. Ты уже слышала про Криса Соупера?
Лиз удивилась: Дженайна все еще должна была находиться в школе.
– Да, когда папа позвонил с участка нефтедобычи, я как раз дежурила на коммутаторе. Не знаю никаких подробностей, кроме того, что Крис ранен, вот и все. После этого никаких новостей ко мне не поступало. Но вы-то как узнали об этом происшествии, миссис Карлайен?
– От Роджера.
– О-о! А он уже осматривал Криса?
– Я думаю, только поверхностно. Ты же знаешь, лечением Криса будет заниматься хирург. Сегодня в школе Роджер проводил медосмотр и рассказал мне об этом происшествии. Еще он сказал мне, что ты сегодня будешь дежурить где-то внутри здания больницы, но может случиться так, что эта новость до тебя не дойдет. Поэтому он попросил меня приехать сюда и сообщить тебе это известие, а также отвезти тебя домой, коль скоро отец не сможет заехать за тобой.
– Но вы-то разве сейчас не должны находиться в школе? – спросила озадаченная Лиз.
– Он упросил настоятельницу школы разрешить мне уйти из школы пораньше, чтобы я смогла перехватить тебя, как только ты закончишь дежурство. Он очень беспокоился за тебя, Лиз.
– Зачем же так обо мне беспокоиться? Мимолетная улыбка коснулась губ Дженайны.
– Но, ch?rie
type="note" l:href="#n_6">[6]
, то, что вы с Крисом Соупером являетесь добрыми друзьями, ни для кого не секрет, в том числе и для него! Так что для него было вполне естественно побеспокоиться о том, чтобы у тебя не было лишних огорчений, не правда ли?
– Наверное, да. Он очень добр ко мне.
Позже Лиз смогла увидеть, что ирония этой бескорыстной доброты разрушила всю тщательно построенную ею линию обороны против Роджера. Всегда получалось так, что эта его способность переходить от презрительной насмешки к совершенно неожиданным заботе и вниманию разрушала все ее планы.
Но в тот момент беспокойство за Криса вынудило Лиз на время оставить эту мысль.
– А каково состояние Криса? У Роджера, когда он встречался с вами, были хоть какие-нибудь сведения о нем?
– Ему были известны результаты первичного осмотра, проведенного доктором Фремье. – С этими словами Дженайна указала на сиденье рядом с собой. – Лиз, садись в машину, и я тебе все расскажу. Крис получил сильную контузию, и у него обгорели кисти рук, предплечья, шея, лицо – все, что не было защищено одеждой. А также глаза… Доктор Фремье не может сказать ничего определенного. Однако, Лиз, на этой стадии лечения ни один доктор не скажет чего-либо определенного. Но у Криса временная потеря зрения, и конечно же он страшно напуган, а это не улучшает его состояния.
– Звучит не слишком успокаивающе, – вздохнула Лиз. – А как вы думаете, его можно будет видеть?
– Пока еще нет. Но когда будет можно, Роджер даст нам знать.
– Ясно. А что с другим пострадавшим? – спросила Лиз.
– Да ничего серьезного. Небольшое сотрясение мозга, но в больнице его не оставили. Лиз, похоже, Крис тебе более чем просто нравится, а? – переменила тему разговора Дженайна.
– Да. Но мы с ним только друзья. У него был какой-то неудачный роман в Англии, и мне все время кажется, что он так и не смог забыть ту девушку.
– Так я и думала, – кивнула Дженайна, – несмотря на все утверждения Роджера, что вы глубоко привязаны друг к другу. А вы просто находите удовольствие в обществе друг друга, проводите вместе все свое свободное время – танцуете, плаваете и вместе веселитесь, не правда ли?
– Да. Крис готов участвовать во всем, что обещает смех и веселье…
Дженайна бросила на Лиз взгляд, полный сочувствия.
– Ты знаешь, – сказала она, – я бы не стала говорить тебе обо всем, что случилось с Крисом, включая и худшее, если бы считала, что ты не сможешь достойно выслушать все это. Так что теперь ты должна стать храброй. А когда тебе разрешат увидеть его, ты не станешь добавлять к его отчаянию свое собственное и усиливать тем самым его страдания?
– Нет, конечно нет, – пробормотала Лиз. – Но не хотите ли вы сказать, что для настоящего отчаяния есть повод?
– Я не знаю, – с грустью ответила Дженайна, – как я уже говорила тебе, этого не знает даже Роджер. Но я думаю, он хочет, чтобы ты была предупреждена.


Это было начало долгой цепи надежд и тревог по поводу того, удастся ли спасти зрение Криса или нет.
Его общее состояние перестало вызывать опасения после первых же двадцати четырех часов лечения, и степень поражения в результате полученных им ожогов оказалась гораздо менее серьезной, чем это выглядело на первый взгляд. Но и по истечении трех недель лечения доктор Фремье – французский хирург, наблюдавший Криса, – не хотел давать каких-либо гарантий по поводу полного исцеления своего пациента.
Если Крису повезет, у него спустя какое-то время сможет полностью восстановиться зрение одного глаза и частично восстановится зрение второго, так что Крис сможет возвратиться к нормальной жизни, не испытывая практически никаких помех. В худшем случае тот глаз, который пострадал в меньшей степени, сможет хоть как-то служить ему, но другой глаз может навсегда остаться слепым. В конечном счете все решало время и, как утверждал доктор Фремье, наличие специалистов более высокой квалификации, чем он. И поскольку нефтяная компания «Пан-Сахара» взяла на себя всю ответственность за несчастный случай, у Криса имелись все основания обратиться по поводу своей болезни за консультацией к лучшим врачам-офтальмологам мира, как только он будет признан достаточно здоровым, чтобы отправиться на лечение.
– Меня хотят послать в Англию, в глазную клинику в Мурфилдсе, – сообщил он Лиз. – Однако я сказал, что готов поехать в Париж, в Берлин – в любое другое место, какое только угодно будет предложить. Но только не в Англию.
– Но почему, Крис? Там же самая лучшая клиника!
Но тот упрямо стоял на своем:
– Есть другие клиники, есть другие окулисты. Нет, подчеркиваю: нет. Я не намерен возвращаться в Англию, да еще в таком состоянии. И даже если случится так, что я здесь буду больше не нужен, все равно я и тогда не намерен поселиться в Англии.
– Крис, но ведь это твоя родная страна! – Сказав это, Лиз поколебалась и добавила: – Почему ты так говоришь, ты что – боишься возвращаться?
– Ничего я не боюсь!
– Но разве это не равносильно боязни, что такие связи могут возникнуть?
– Нет, не смогут. И в первую очередь именно ты должна знать почему. Лиз, – он протянул к ней руку, и Лиз быстро взяла ее в свою, – было бы несправедливо с моей стороны спрашивать тебя сейчас, изменилось ли что-либо в отношениях между мной и тобой. Но если бы изменилось, ты бы сказала мне об этом, верно?
– Ты же знаешь, что сказала бы!
– Ты не могла бы повторить эту фразу не в сослагательном наклонении. Так, чтобы это прозвучало «скажу»? Да нет, все в порядке – Крис сам ответил на свой вопрос. – Я знаю, насколько это любезно с твоей стороны – так ухаживать за мной. Особенно, – тут он улыбнулся, но, не согретая теплом его глаз, эта улыбка получилась горькой, – когда я даже и слышать не хочу о том, чтобы пойти тебе навстречу и согласиться поехать в Англию. Но я не поеду – это решено.
И ни один из них не знал, что не пройдет и двадцати четырех часов, как сама же Лиз и принесет ему известие, которое не оставит камня на камне от этого его решения.
Обязанности Лиз как медицинской сестры включали в себя также доставку разобранной почты по отделениям больницы, и у них с Крисом была договоренность, что она будет оставлять у себя все направленные в его адрес письма, а потом, после дежурства, приходить и читать их ему. Как правило, корреспонденция Криса была местной, ему писали друзья с участка нефтедобычи или кто-нибудь из Тасгалы; однако письмо, полученное этим утром, было отправлено из Англии и переслано в больницу Управлением нефтяной компании «Пан-Сахара» в Тасгале.
Сегодня среди ее почты было только одно письмо – то, что предназначалось Крису, и, прежде чем сунуть его в карман передника, Лиз с любопытством оглядела конверт. До сих пор корреспонденция, получаемая Крисом из Англии, ограничивалась весточками от деда, однако адрес на этом письме был написан другим почерком. Почтовая марка была тоже другой. И хотя, конечно, в Англии у Криса могло быть много корреспондентов, Лиз сочла странным, что это письмо было послано не на адрес Криса на участке нефтедобычи и не на адрес больницы. Его отправил кто-то, кто не знал, где оно найдет получателя, кто-то, кто вынужден был надеяться на то, что оно будет переслано адресату…
Подумав об этом, Лиз не произнесла, а скорее выдохнула одно-единственное слово: «Дженни!» – и снова посмотрела на конверт. Что тогда говорил Крис, рассказывая про то, как Дженни оставила его более двух лет назад? «…Я твердил себе: если я ей небезразличен, она найдет способ написать мне… Ей должно быть известно, что она может связаться со мной через нефтяную компанию «Пан-Сахара».
– Нынешним утром только одно письмо, Крис, – сказала Лиз, глядя, как его пальцы вскрывают конверт и разворачивают листки письма, прежде чем передать их назад, чтобы Лиз прочла ему то, что там написано. Крис сморщил нос в насмешливой гримасе.
– Только одно? – протянул он. – Моя популярность падает в глазах общественного мнения. Но хотя бы скажи, от кого оно?
– Крис, оно пришло из Англии. Это письмо от Дженни.
Даже несмотря на загар, было видно, как он побледнел.
– Дженни? Не может быть! Дай мне его…
Но что Крис мог сделать с этим письмом, кроме как шелестеть его страницами, страдая от собственного бессилия?
– Откуда ты знаешь, что это от Дженни? Что, оно подписано именно так? Или же там стоит подпись «Дженни Эдрайен»?
– Просто «Дженни».
– Как же оно пришло сюда? Как оно нашло меня?
– Я думаю, что через местное отделение нефтяной компании «Пан-Сахара».
– Значит, она-таки воспользовалась этим способом связи. – Крис произнес это с горечью. – Ну хорошо, Лиз. Как я полагаю, в знак благодарности за то, что это всего лишь письмо, а не тисненное серебром приглашение на ее свадьбу, мне следует кланяться, пока не расшибу себе лоб!
– С твоего позволения, мне бы не хотелось читать его, Крис. Пусть кто-нибудь еще…
– Ерунда. Я предпочел бы услышать его содержание от тебя, чем от кого-либо еще. Разумеется, если ты не имеешь ничего против. А ты и не должна иметь что-либо против, Лиз. Ну разве это не смешно – Дженни вновь появляется на сцене, и именно сейчас!
Думал ли Крис о том бедственном положении, в котором он оказался, или о том, что прошло слишком много времени для того, чтобы Дженни значила для него хоть что-нибудь? Лиз пробежала глазами по листкам письма – вычеркнутые слова, выразительные тире и все остальное.
– Это… это очень личное письмо о любви, – сказала она, – ты по-прежнему хочешь, чтобы я прочитала его тебе?
– Кто-то же должен его прочесть, я полагаю?.. Что? Письмо о чем? Откуда ты знаешь?
– Боже мой, Крис, я просмотрела его по диагонали. Это такое письмо, какое, я думаю, написала бы я сама человеку, которого давно и долго люблю.
– Когда ты говоришь, что любишь, то, как я всегда считал и считаю, это значит надолго, можно сказать, навсегда. Этот твой роман с Робином, он ничего не значит. Он унизил тебя. Но ведь у меня с Дженни все было совсем не так, верно?
– Я думаю, что да. Но, Крис, в любом случае воздержись от окончательных суждений. Слушай, что здесь написано.
Спустя пять минут или чуть больше в палате наступила тишина. Потом Крис сказал с удивлением:
– Они убедили ее, что я согласился, что до тех пор, пока она не достигнет совершеннолетия, мы не должны ни встречаться, ни переписываться! Это, конечно, ее мамаша. Отец у нее – хороший парень. Вернее сказать, был. Когда, по ее словам, он умер?
– В прошлом году.
Крис согласно кивнул:
– А после этого ее мамаша устроила эту инсценировку на тему: «Возможно, теперь ты и сама не захочешь покинуть меня!» Лиз, ну почему родители хотят, чтобы дети навеки оставались с ними?
– Отнюдь не все. Мне думается, лучшие из них просто хотят держать нас в узде, а мы обижаемся даже на это. Я знаю, что отец…
Но Крис не слушал ее.
– Но как, как она могла вообразить, что я уйду вот так, не сказав ни единого слова? Ведь я же надеялся услышать что-нибудь от нее. А в это время ее родители добились, чтобы она дала такое же обещание, какое, по их словам, дал я – то есть не поддерживать никаких контактов до тех пор, пока ей не исполнится двадцать один год. Лиз, но ведь мне не оставили даже такого выбора! Мне просто сказали, чтобы я не лез, куда не просят. А с тех пор, как она стала совершеннолетней, должно быть, это случилось один или два месяца назад, как мне теперь кажется, просто ждала, пока…
– Пока не написала тебе сама, потому что иначе поступить не могла, – осторожно вставила Лиз.
– Да. Послушай, Лиз, – тут Крис сделал паузу и с раздражением поправил свои темные очки, – черт бы побрал эти окуляры, как бы мне хотелось видеть твое лицо! То есть я хочу сказать, что все это значит для тебя? А для нас обоих? Нам-то вместе что делать в этом случае?
– А разве нам вместе нужно делать хоть что-нибудь, Крис?
– Но мы же хотели быть вместе. Я хотел быть с тобой. Но к чему это прошедшее время? Лиз, если предположить, что я не люблю тебя, тогда я вообще не знаю, что значит это слово. А тут снова появляется Дженни, и я не знаю, где кончается любовь к ней и начинается любовь к тебе! Помоги мне, я совершенно ничего не могу понять.
– Ты не можешь причинить мне никакой боли, Крис, поскольку я с самого начала знала, что во мне ты любил Дженни. Ну как мне это объяснить? Мне думается, ты влюбился в меня за мое сходство с ней. Я думаю, что твоя любовь к Дженни жива, как бы тебе ни хотелось думать, что это не так.
На это Крис ничего не ответил.
– Давно ли ты знаешь об этом, Лиз? – неожиданно спросил он.
– До настоящего времени я и сама совершенно не сознавала, что знаю. Но ведь это правда, ведь верно же? Так ты напишешь Дженни?
– Ты хочешь узнать, буду ли я диктовать ей ответ или нет, не так ли? Как по-твоему, мне сильно понравится подобное мероприятие?
– Знаю, что совсем не понравится. Но существует еще один способ послать ей ответ. Ты можешь послать ей телеграмму, а затем взять и поехать к ней.
– Поехать к ней? В таком-то виде? – Крис поднес руку к своим темным очкам. – И сделать ей предложение. Чего? Ты права, Лиз. Я никогда не прекращал любить Дженни. Однако не забывай, что она любит меня таким, каким помнит, и со всеми пятью органами чувств, а не как теперь – с четырьмя.
– Крис, да она же любит тебя! Об этом кричит каждая строчка ее письма. Ведь это она написала тебе, не так ли? Написала, как только освободилась от опеки своей матери и после того, как предоставила тебе достаточно большой срок, чтобы первым послать ей письмо, да? Она не пощадила свою гордость. Почему ты хочешь пощадить свою?
– Дело не в гордости.
– Твое будущее заключается в том, чтобы прислушаться к совету местных врачей и отправиться лечить свое зрение в Англию. Там тобой займутся лучшие специалисты мира. И, Крис, вот тебе несколько слов по секрету. В то время когда ты был настроен решительно против поездки в Англию, доктор Фремье в конфиденциальной беседе говорил Роберту Йейту, что он очень хотел бы обладать достаточной полнотой власти, чтобы заставить тебя отправиться туда, поскольку он убежден, что в Англии тебя вылечат. Так что, может, ты все-таки поедешь туда, как только тебя признают годным к перелету?
В ответ на это он сказал с покорностью:
– Перед тобой я чувствую себя совершенно беспомощным. Смогу ли я когда-либо отблагодарить тебя за то, что ты так много, слишком много, узнала обо мне и поняла меня?
Лиз взяла его руку в свою и сжала ее:
– В этом нет никакой моей заслуги. Мы – друзья, а именно для подобных случаев друзья и существуют. Чтобы знать нечто такое, благодаря чему они в решающий момент могут совершить чудо и оказать помощь, словно достать кролика из шляпы. И возможно, – тут на лице у Лиз мелькнула улыбка, которую Крис не мог видеть, – однажды я приду к тебе и попрошу прикрыть меня твоим широким плечом. Так что продолжай оставаться моим другом, ладно?
– Ладно? Только попробуй помешать мне в этом, вот что я тебе скажу! А пока могу ли я сказать кое-что?
– Говори, конечно.
– Благодарю тебя, Лиз. Благодарю тебя просто за то, что ты – это ты, а также за все остальное, вот и все. А теперь, нет ли у тебя с собой карандаша? Помоги мне составить эту телеграмму.


Однако случилось так, что Крис не сразу отправился в Англию вслед за своей телеграммой к Дженни. Хотя, будучи в больнице, он и находился более или менее в изоляции от окружающего мира, тем не менее он все равно попал в шестерку пациентов, заболевших лихорадкой денге.
– Понимаешь, в общем-то эта болезнь не убивает, – говорила Лиз сестра Олавия. – Однако из-за того, что, раз начавшись, она распространяется словно огонь, этот недуг – большая беда и неприятность.
Ты чувствуешь себя нормальной и здоровой, а через час коченеешь от лихорадки. Опять же сыпь. Потом наступает период выздоровления – столь же долгий и утомительный, как и сама болезнь.
– Но всегда ли она поражает всех, приобретает характер эпидемии? – спросила Лиз.
– К сожалению, да, – вздохнула сестра Олавия. – До настоящего времени еще не разработано лекарства, чтобы остановить лихорадку денге, а поскольку к зиме она проходит сама собой, ни один из нас не способен приобрести к ней устойчивый иммунитет. Так что лучший способ победить лихорадку – это поступать так, как это делают нефтяники.
– Да почему? Они-то что могут с ней сделать?
– Как что? А разве не они привозят сырую нефть, которой поливают всякие камни и щебень, среди которых выводится эта зараза – в руслах высохших рек, в стенах рушащихся построек? И разве не сам доктор Йейт не давал властям покоя, изводя их требованиями вести профилактическую борьбу с этой болезнью. Однако нет надежды, что в этом году или в следующем она отступит перед его натиском, пусть даже он из тех людей, которые никогда не сдаются. Но кто знает, – заключила сестра Олавия и пожала плечами, – не может ли быть так, что, если бы нам не нужно было беспокоиться из-за этой денге, у нас были бы еще более серьезные поводы для беспокойства?
Все это было очень хорошо. Однако в течение следующих одной или двух недель, начав с малого количества пациентов в больнице, заболевание лихорадкой денге увеличилось уже до ряда случаев этой болезни в городе; оттуда она перекинулась на участок нефтедобычи и вновь возвратилась в кварталы туземных жителей, где она, скорее всего, родилась. Вслед за этим на город двинулась новая волна лихорадки денге.
В больнице, в отделении приема больных, не требующих стационарного лечения, с раннего утра и до глубокой ночи стояли очереди. В силу сложившихся обстоятельств оно превратилось в нечто вроде пересыльного пункта, где больных с тяжелой формой болезни направляли в стационар, а остальным давали успокаивающие средства и рекомендации по лечению болезни. На все приемное отделение выделялся только один врач. Остальную работу здесь выполнял младший медицинский персонал, не важно, имеющий или не имеющий соответствующую подготовку, главным было то, что болезнь все еще не коснулась данных людей. Лиз была среди этих последних. По ее расчетам она, как не имеющая иммунитета к любым тропическим болезням, должна была бы одной из первых заболеть лихорадкой денге. Однако этого не случилось, и спустя несколько дней Лиз совершенно забыла о необходимости следить за симптомами, извещающими о начале заболевания. И в самом деле, физически она никогда не чувствовала себя так хорошо, как сейчас, и это при том, что подобно всем, кого не свалила болезнь, она работала столько часов, сколько это было необходимо.
Ее отец тоже не стал жертвой этой лихорадки. Не заболела и Бет Карлайен, что было удивительно, поскольку Дженайна слегла, как только лихорадка денге оказалась в школе, опустошив ее в течение недели. К тому времени, когда пошла на убыль вторая волна эпидемии, Дженайна только-только начала поправляться, а в тот вечер, когда Лиз по дороге домой заглянула к ней, чтобы справиться о ее самочувствии, она была уже совсем здорова.
Бет тоже была дома, она делала вид, что занимается ремонтом больничного белья. Его принесла сюда Лиз в ответ на опрометчивое высказывание Бет, что здесь, кажется, нет таких дел, где могла бы понадобиться ее, Бет, помощь. Тогда Лиз на складе детского отделения быстро собрала порванное постельное белье и с тех пор стала регулярно носить его сюда.
Лиз вошла в дом, и Дженайна, которая отпарывала заплатку, вкось и вкривь поставленную Бет, отложила шитье в сторону.
– Дорогая моя, да ты просто валишься с ног от усталости! – воскликнула она. – Позволь мне чем-нибудь тебя угостить.
– Спасибо. Мне надо идти. – И Лиз присела на широкий подлокотник кресла Дженайны.
– Что же, если ты намерена идти домой, Бет отвезет тебя. А как сейчас дела в больнице?
– Мы уже почти справляемся. Когда я уходила домой, в приемном покое оставался только один пациент, такого у нас не было уже давно.
– А что, разве старшая медицинская сестра не ожидает получить какую-то дополнительную помощь из Эль-Голеи?
– Она ожидала. Но в Эль-Голее самой начинается эпидемия лихорадки денге. Хотя нам прислали еще одного врача, он немец из Алжира… – Лиз прервала себя на полуслове. Сидя на подлокотнике, она могла видеть, как за деревьями перед домом проскользнул автомобиль Роджера. Она сказала в ответ на удивленный взгляд Дженайны: – Я же говорила вам, что не могу задерживаться. Мне нужно быть дома еще до прихода папы. Нет, Бет, не надо подвозить меня, я доберусь и пешком.
Но Роджер уже стоял в дверях. Кроме того, в том проворстве, с которым Бет, отбросив шитье, бросилась Роджеру навстречу, с тем чтобы приветствовать его, был какой-то раздражающий вызов. Лиз решила не торопиться с уходом…
Войдя, Йейт с фамильярной нежностью взъерошил ее волосы. Затем он кивнул Лиз и согласился на предложение Дженайны чего-нибудь выпить.
А Бет ворковала:
– Ну до чего же я рада видеть вас, Роджер! Я не осмеливалась надоедать вам, боясь, что со всей этой лихорадкой вы просто оторвете мне голову. Что, положение улучшается? Лиз говорит…
– Как только вновь приступит к работе большая часть сестер и сиделок, мы справимся с эпидемией. Сейчас у нас больные лежат на всех кроватях, какие только нашлись в больнице, однако сегодня не было ни одного нового случая заболевания лихорадкой денге. Практически всех больных скоро можно будет отправлять на выписку. – С этими словами он повернулся к Лиз. – А вы когда освободились от дежурства?
– Примерно с полчаса назад. Когда была закончена работа в приемном покое.
Йейт посмотрел на свои часы:
– Ваша смена длилась двенадцать часов. Это слишком долго. В течение дня у вас были перерывы на отдых?
– Только чтобы поесть. Но, во всяком случае, я не устала.
– Все равно это слишком долго. Завтра вам лучше поработать в детском отделении. По крайней мере вечером, как только детей уложат спать, вы сможете освободиться от дежурства.
Его слова прозвучали как приказ, поэтому Лиз молча выслушала его. А Бет никак не хотела оставить Роджера в покое.
– Ведь вы же останетесь обедать с нами, не правда ли? Сперва я отвезу Лиз домой, уж очень она настаивает на том, что ей надо идти. Но после этого…
Йейт заглянул в свой стакан и послушал, как, ударяясь о стекло, звенят в нем кусочки льда.
– Спасибо, – сказал он, – но я не останусь. Не сегодня. В сущности, – при этом его взгляд скользнул мимо Бет в сторону Дженайны, – я пришел, чтобы спросить, не пообедаете ли вы со мной? Ну разумеется, если вы достаточно хорошо себя чувствуете.
– Хорошо – не то слово! – улыбнулась Дженайна. – И мы буквально горим желанием. Да, Бет? Но где мы будем обедать?
– А я сегодня не собирался приглашать Бет, – невозмутимо сказал Роджер. – Я приглашаю только вас. Вы пойдете? – И с этими словами он встал, не обращая внимания на озадаченный взгляд, который Дженайна бросила сперва на него, а потом на Бет.
– Конечно, пойду, – наконец сказала Дженайна. – Вы хотите, чтобы мы пошли прямо сейчас?
Йейт молча кивнул.
Дженайна, которую неожиданное приглашение явно привело в замешательство, обратилась к Бет:
– Я понимаю, мы не должны задерживать Лиз. Но ты должна убедить ее, чтобы она разрешила тебе отвезти ее домой. – Самой Лиз она сказала следующее: – Нет, Лиз, пожалуйста, не спорь, дорогая! А взамен, возможно…
«Она сможет провести вечер с нами, а как же». В любых других обстоятельствах Лиз дрогнула бы перед подобным предложением. Но ей хотелось помочь Дженайне, и, кроме того, в первый раз, с тех пор как она встретилась с Бет, ей было почти что жалко ее.
– И что ты скажешь на это? – взорвалась Бет, как только Роджер и Дженайна ушли.
– На что на это? – мягко спросила Лиз. – Миссис Карлайен уже переболела лихорадкой. А ты нет. Роджер заботится о тебе.
– Он еще никогда до этого не приглашал ее одну, – буркнула Бет. – Он хотя бы мог спросить, не против ли я…
– Бет, не будь ребенком! – усмехнулась Лиз.
– Я не ребенок! Он мог бы сделать это хотя бы в шутку, ведь мог бы? Он мог бы назвать любую причину, по которой ему нужно поговорить с маман наедине… О-о-ох!
Лиз заметила, что отвратительное настроение, в котором пребывала ее собеседница, стало исчезать, рассеиваясь как дым. А та продолжила:
– Но конечно же! Я хочу сказать, что я только что кое о чем подумала… – И по ее губам скользнула лукавая улыбка.
– Ты хочешь сказать, что готова простить Роджера, потому что считаешь, что он хочет поговорить с миссис Карлайен о тебе?
– Да, а разве ты не простила бы его? Но я все равно считаю, что ему не следовало делать из этого секрет. Но если уж он захотел поговорить с маман о нашей помолвке…
– Но если он захотел, ты-то ведь несомненно должна была бы знать об этом? Разве вы двое не должны были бы в первую очередь сами обсудить этот вопрос?
Бет самоуверенно вздернула голову:
– О да, мы достаточно хорошо понимаем друг друга и без лишних слов. Но, видишь ли, я еще несовершеннолетняя. И Роджер подумал, что маман понравится, что у нее спросят разрешения в первую очередь.
– На мой взгляд, это сильно отдает эпохой королевы Виктории и совсем не похоже на него, – отвечала на эти аргументы Лиз, не желая признаваться даже себе, насколько ей не хочется соглашаться с Бет. – Я должна тебе сказать, раз уж вы с Роджером находитесь в тех отношениях, о которых ты тут заявляешь, вам уже давным-давно пора бы быть помолвленными. Я полагаю, ты сама-то хоть представляешь уровень развития ваших отношений? Он хоть целовал тебя? Свою любовь к тебе он хоть раз как-то демонстрировал? Ты не сомневаешься в его чувствах по отношению к тебе?
– Не знаю, – ровно протянула Бет, – не знаю, есть ли у тебя право задавать подобные вопросы. Но я нисколько не сомневаюсь в его отношении ко мне. Кто сказал, что мне следует сомневаться?
– Но если ты не сомневаешься, почему же ты должна противиться тому, что по какой-то известной ему одному причине на этот раз он не захотел взять тебя с собой? – С этими словами Лиз встала. – Ну, если ты и впрямь намерена отвезти меня домой, – сказала она, – тогда поехали. И ради бога, даже и в том случае, если твоя маленькая проблема не найдет решения, не демонстрируй свое раздражение ни Роджеру, ни миссис Карлайен, когда она вернется домой.
На этот раз Бет подарила ей ангельскую улыбку.
– Я думаю, – сказала она при этом, – что она будет решена.
У Лиз такой уверенности не было. Не было никакого сомнения, что вел он себя сегодня особенно странно и выглядел каким-то рассеянным. Было похоже на то, что хоть и временно, но меньше всего он думал о Бет, и его не слишком беспокоила ее реакция на такое его поведение. И еще он подчеркнул важность – почти что настоятельную необходимость – приглашения, сделанного им Дженайне.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Цветок пустыни - Арбор Джейн

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Цветок пустыни - Арбор Джейн



не очень интересна немного скучновата медленно тянутся и разворачиваются события
Цветок пустыни - Арбор Джейннаталия
22.08.2011, 8.32





довольно интересная книга. нравилось наблюдать за характерами людей
Цветок пустыни - Арбор ДжейнНат
14.10.2011, 20.59





Очень очень понравился роман
Цветок пустыни - Арбор ДжейнРомашка
17.02.2012, 15.03





Немного затянуто, но очень интересно
Цветок пустыни - Арбор ДжейнЕлена
5.11.2013, 23.57





Мне понравилось. Гл.герои дружат с головой,нет сцен где,гл героиня как мысля,готова на всё. Всё степенно и интересно!
Цветок пустыни - Арбор Джейнлиса
22.03.2014, 8.15





Тягомотина... Жалко времени потраченного на прочтение
Цветок пустыни - Арбор Джейнлиза
1.04.2014, 8.59





Девочки может кто вспомнит. rnГг из многодетной семьи, ее мама любовница самого главногов городе. Его убивают а мама ее пропадает. Сын главного выгоняет ее с семьей из города. Потом она спустя годы возвращаетс я
Цветок пустыни - Арбор Джейнюля
19.02.2016, 12.07





Для Юли, это книга Линды Ховард У любви свои законы.
Цветок пустыни - Арбор Джейнгость
19.02.2016, 12.16





Очень понравился роман
Цветок пустыни - Арбор Джейнсв
7.03.2016, 22.12





Согласна с Лисой. Но и очень много разговоров и рассуждений, там где должна быть страсть, поцелуи и т.д)) А уж какие мужчины проницательные и дотошные в этом романе. Рассусоливают каждую мелочь, рассуждают чего-то. Это черезчур
Цветок пустыни - Арбор ДжейнYuliya
22.11.2016, 17.37





Согласна с Лисой. Но и очень много разговоров и рассуждений, там где должна быть страсть, поцелуи и т.д)) А уж какие мужчины проницательные и дотошные в этом романе. Рассусоливают каждую мелочь, рассуждают чего-то. Это черезчур
Цветок пустыни - Арбор ДжейнYuliya
22.11.2016, 17.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100