Читать онлайн Память и желание Книга 2, автора - Аппиньянези Лайза, Раздел - 26 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Память и желание Книга 2 - Аппиньянези Лайза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Память и желание Книга 2 - Аппиньянези Лайза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Память и желание Книга 2 - Аппиньянези Лайза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Аппиньянези Лайза

Память и желание Книга 2

Читать онлайн


Предыдущая страница

26

Матильда закрыла потрепанный томик писем мадам де Севинье, сняла очки и откинулась на спинку шезлонга. На пышном газоне яркими пятнами выделялись полевые цветы. А еще дальше, за парком, возвышались массивные, надежные громады гор, увенчанные белыми конусами снега.
Жаль, что я не владею виртуозным пером мадам де Севинье, думала Матильда. Надо было бы написать письмо Фиалке, в котором неспешным слогом запечатлелись бы и материнская забота, и нежнейшие оттенки чувств, и красоты природы. Но эпоха писем осталась в прошлом. Теперь все контакты сводились к телефонному разговору. Поболтать о том, о сем и повесить трубку.
Принцесса вздохнула и тут же иронически улыбнулась. Ее долгая жизнь уходила корнями в далекое прошлое – казалось, оттуда не так уж далеко до века мадам де Севинье, века придворных интриг и сложнейшего этикета. Великий век эпистолярной культуры.
Но, пережив две мировые войны со всеми их утратами и потрясениями, Матильда была неразрывно связана с веком двадцатым, где темп задавали реактивные самолеты, компьютеры и телефоны. Мир стал меньше, насыщенней скоростью и информацией. Знания теперь накапливаются не в мозгу, а на дискете. Память внесена во внешнюю среду.
На прошлой неделе к принцессе приезжала молодая женщина, просила Матильду поделиться воспоминаниями, то есть овеществить память. Женщина была полна энтузиазма, она хотела написать биографию принцессы. Собиралась совать нос в частную переписку, мучить Матильду расспросами, встречаться с ее родственниками и друзьями. Принцесса удивленно выслушала свою гостью и вежливо, но твердо отказалась. Пусть уж воспоминания остаются ее собственным владением до конца дней, тем более что ждать этого конца осталось уже недолго. Нет, Матильда не хотела, чтобы ее память облеклась в чужие слова, чтобы публика оказалась посвящена в тайны ее жизни. Какая кошмарная идея!
Матильда задумчиво улыбнулась. Биографии деятелей современности, должно быть, будут выглядеть презабавно. В них не окажется длинных и подробных писем, лишь официальная корреспонденция да телефонные счета. «Из телефонного счета за июнь 1980 года мы видим, что принцесса Матильда в этом месяце общалась со своей дочерью крайне редко. Возможно, это означает период охлаждения в их отношениях…»
Матильда засмеялась. Теперь она писала длинные, подробные письма только Жакобу Жардину. Рассказывала о своих мыслях, о прочитанных книгах. Он отвечал ей тем же. Переписка возобновилась еще в тот год, когда Катрин стала учиться в швейцарском пансионе, и с тех пор не прекращалась. Благодаря почте Матильда и Жакоб как бы вели вторую жизнь, и иногда принцессе казалось, что именно эта жизнь и является настоящей реальностью. Матильда до сих пор волновалась, вскрывая конверт, адрес на котором был написал знакомым твердым почерком. Совсем как тогда, целую вечность назад.
Принцесса посмотрела вверх, на небо, по которому ползли облака. Пожалуй, пора идти в дом – становится прохладно. Она медленно поднялась. Проклятые суставы – совсем не слушаются, раздраженно подумала принцесса.
В это время в дальней конце парка раздался собачий лай. Гости? Но она никого не ждала.
В дальнем конце аллеи показалась высокая стройная женщина в белых брюках.
– Катрин, какой сюрприз! – Лицо принцессы просияло улыбкой. – Вот радость! Очень мило, что ты заехала ко мне так, запросто.
Они поцеловались.
– Надеюсь, я вам не помешала?
– Вовсе нет. Сейчас как раз будут подавать чай. Ты останешься на ночь? Куда ты едешь?
– Я ехала к вам.
Принцесса с любопытством посмотрела на нее и подумала, что у девочки усталый и расстроенный вид. Бедняжка – она так щедро одарена природой, а жизнь ей выпала нелегкая. Неудачный брак, смерть Карло.
– Здорова ли Натали?
– Да, и думаю, вам будет приятно узнать, что сейчас она находится у бабушки.
– Мне и в самом деле приятно это слышать, – медленно произнесла принцесса. – А теперь скажи, чем ты расстроена?
Катрин не ответила, и Матильда не стала настаивать. Она отвела свою гостью в оранжерею.
– По-моему, нашей поварихе уже известно о твоем приезде, – заметила Матильда, увидев, что в оранжерее накрыт стол для чая на двоих.
– Я не знаю дома, который обслуживался бы лучше, чем этот, – попыталась улыбнуться Катрин.
Матильда затеяла легкий разговор, поздравила Катрин с открытием галереи Томаса Закса – об этом писал в своем письме Жакоб. Письмо пришло только вчера. Принцесса говорила без умолку, отлично понимая, что Катрин ее почти не слушает.
– А как дела у Фиалки? – спросила та, сделав над собой усилие.
– Очевидно, с ее точки зрения, неплохо, – с улыбкой пожала плечами принцесса. – Она завела себе молодого любовника, всячески портит жизнь мужу. Если ты останешься на несколько дней, услышишь от нее обо всем сама. Послезавтра Фиалка должна приехать.
Катрин промолчала. Принцесса не была уверена, что молодая женщина вообще ее слышала. Катрин сидела, оцепенело уставившись на вазу с тюльпанами.
Внезапно она спросила тихим и решительным голосом:
– Мэт, Сильви когда-нибудь произносила при вас имена Алексея Джисмонди или Ивана Макарова?
В глазах Катрин читалось отчаяние.
Принцесса задумчиво помешала ложечкой в чашке. Итак, момент настал, думала она. Надежды не оправдались.
– Надо вспомнить, – медленно произнесла она. – Память у меня уже не та. Особенно на имена.
Катрин нервно комкала салфетку, расправляла ее, снова комкала. Девочка совсем вышла из колеи, подумала Матильда. Обычно она держится так спокойно, так уверенно.
– Попробуй пирожное, Кэт, оно восхитительно, – предложила принцесса.
Катрин лишь мотнула головой.
– Джисмонди, так-так. Это ведь итальянский промышленник, верно? – с невинным видом спросила Матильда.
– Да, – нетерпеливо кивнула Катрин. – Сильви когда-нибудь произносила при вас это имя? Говорила про его сына? Приемного сына? – уточнила она дрогнувшим голосом.
Матильда смотрела куда-то вдаль.
– А почему ты хочешь это знать?
– Мне это необходимо, – отрезала Катрин.
Потом вскочила, да так резко, что стул чуть не перевернулся. Принялась нервно расхаживать по комнате, подошла к вазе с тюльпанами, выдернула один из них, затем, опомнившись, сунула обратно.
– Мне необходимо это знать! – выкрикнула она. – Алексей Джисмонди сказал мне, что Сильви, возможно, его мать.
Матильда громко рассмеялась, чтобы ослабить напряжение.
– Это она ему такое сказала? Сильви обожала фантазировать. Вечно придумает что-нибудь несусветное. – Не в силах выдержать взгляд Катрин, она запнулась. – Послушай, какое это теперь имеет значение? Сильви давно умерла, все осталось в прошлом.
– Для меня это имеет значение, – глухо сказала Катрин.
Матильда хотела опять рассмеяться, но не смогла – слишком уж потерянным было лицо ее гостьи.
– Объясни мне, Катрин. Почему это для тебя так важно?
– Потому что я люблю Алексея, – выдохнула Катрин, и по ее лицу потоком потекли слезы. Она всхлипнула, закрыла лицо руками.
Матильда медленно поднялась, обняла за плечи:
– Ни о чем не беспокойся, девочка. Я пораскину мозгами, что-нибудь придумаю. А сейчас давай отдохнем, мне нужно собраться с мыслями.
Она проводила Катрин в ее комнату, а сама, тяжело ступая, вернулась к себе в спальню. Долго сидела в кресле у окна, смотрела на горы. Сильвии уже давно нет, а вот как теперь все складывается. Сильви продолжает влиять на судьбы ее близких. Невероятное стечение обстоятельств, возникшее по ее воле. А Матильда так надеялась, что эта старая история никогда не всплывет. Она вспомнила свою последнюю встречу с Сильви, постаралась припомнить детали. Сильви была сама не своя, то вскакивала, то садилась, не находила себе места от возбуждения.
– Я видела его! Я видела моего сына.
– Лео?
– Нет, не Лео. Моего второго сына. Моего потерянного сына. Алексея!
– Что за глупости, Сильви! О чем ты говоришь?
– Это не глупости.
Сильви бросила на Матильду торжествующий взгляд.
Теперь, много лет спустя, вспомнив этот взгляд, Матильда содрогнулась.
– У меня есть еще один сын, и я его люблю. Я нашла его. Катрин – не моя дочь, – произнесла она с отвращением. – Я сейчас все вам расскажу.
И она поведала принцессе свою историю – нелепую, запутанную, невероятную. Возбужденным голосом Сильви рассказывала о разоренной войной Польше, о подмене новорожденных младенцев, о женщине по имени Ганка, о русском офицере Иване Макарове. Принцесса слушала ее и не верила, считала, что Сильви выдумывает, фантазирует, пытается придумать оправдание той ненависти, которую вызывает в ней собственная дочь. Матильда так прямо и сказала:
– Сильви, вы все это напридумывали. Вы хотели бы, чтобы Катрин не была вашей дочерью.
– У меня нет дочерей, – ответила Сильви, глядя на нее лучистыми синими глазами. – Только сыновья.
И тут принцесса впервые засомневалась. Она не хотела, отказывалась верить. Рассказ Сильви пробуждал в ее памяти слишком мучительные воспоминания – дети военной поры, сироты, разрушенные семьи. В мирном швейцарском замке вновь пахнуло войной.
– А Жакобу вы об этом рассказывали? – тихо спросила Матильда.
Сильви решительно покачала головой, золотистые волосы рассыпались по плечам.
– Нет. Он недостоин того, чтобы знать.
– А мальчику вы говорили?
Сильви опять качнула головой, но уже не гневно, а мечтательно.
– Пока не говорила.
– Значит, кроме меня, никто не знает?
– Да, вы единственный человек на земле, которому я доверяю.
Эти слова были произнесены с вызовом, словно Сильви ставила на карту все свое достояние.
А вскоре после этого разговора она покончила с собой.


И вот принцесса сидела у окна и смотрела вдаль. Какое-то время спустя она поднялась и подошла к телефону. Ничего не поделаешь – придется все рассказать. Для этого нужно сначала всех собрать. Она вздохнула. Как воспримет эту весть Жакоб? А Катрин? Девочка и без того в тяжелом состоянии. У Лео хватает собственных проблем, важных дел и забот. И еще есть этот Алексей, которого она пока не знает. Но выбора нет. Придется рассказать им всем историю, в которую сама Матильда до конца так и не поверила.
Пять дней спустя все были в сборе. Все, кроме одного. Гости сидели в столовой. Все-таки от телефонов и реактивных самолетов есть своя польза, подумала Матильда. Жакоб и Лео прилетели так быстро, как только смогли. Натали играла с собаками в парке. Приехала Фиалка. А Катрин – та совсем иссохла от ожидания. Принцесса ничего ей не объяснила, сказала, что придется подождать, пока соберется вся семья. Каждый из них знал и помнил Сильви по-своему; каждому придется решать самостоятельно, верить ее рассказу или нет. Не прибыл лишь Алексей – до него Матильда сумела дозвониться только вчера.
Итак, все собрались в столовой за длинным столом орехового дерева. Блики послеполуденного солнца скользили по полированной поверхности. Лео рассказывал о Сальвадоре и Гватамале, о мире страданий и лишений, так не похожем на этот швейцарский рай. Но в его устах картины далекой жизни обретали реальность. Пожалуй, Лео Жардина принцесса знала меньше, чем остальных. Она смотрела на его худое, почти костлявое лицо, смуглое от тропического загара. Все слушали очень внимательно, но чувствовалось, что собравшиеся с нетерпением ждут дальнейшего развития событий. Матильда никому ничего не объяснила, даже Жакобу. Он совсем поседел, и Матильда иногда с трудом различала в его постаревшем лице знакомые черты. Когда она читала его письма, то видела его совсем другим, таким, как прежде. Должно быть, то же самое он думает и обо мне, мысленно вздохнула Матильда и грустно улыбнулась.
– Мэт, скажешь ты нам или нет, зачем ты всех нас собрала? – не выдержала Фиалка. – У меня уже терпения не хватает.
Принцесса взглянула на дочь, сидевшую в дальнем конце стола. Все те же порывистые жесты, живое, подвижное лицо. Похожа на мать и в то же время совсем другая.
– Чуточку терпения, детка, – покачала головой Матильда. – Ты уже достаточно взрослая.
Дверь открылась, и дворецкий объявил, что прибыл господин Джисмонди. Принцесса поднялась навстречу последнему гостю, внимательно посмотрела на него и внутренне ахнула. Неужели все они ослепли? Ведь это Жакоб – именно таким она увидела его впервые. Те же резкие черты лица, тот же поворот головы, такие же вьющиеся волосы. Лишь глаза другие – ярко-синие, как у Сильви. Может быть, она грезит? У принцессы на миг закружилась голова. Но она взяла себя в руки и представила гостя тем, кто видел его впервые.
Странная вещь, но они, казалось, не замечают его сходства с Жакобом.
Сам Жардин-старший взглянул на молодого человека с некоторым недоумением:
– Рад вас снова видеть, мистер Джисмонди. Признаться, не ожидал…
Матильда видела, что мысль Жакоба лихорадочно работает, но он явно был далеко от разгадки.
Так есть сходство или оно ей пригрезилось?
Фиалка, как всегда неравнодушная к красивым мужчинам, ласково пожала Алексею руку и вопросительно взглянула на мать.
Лео проявил к вновь прибывшему куда меньший интерес.
Принцесса попыталась сравнить обоих мужчин: один светловолосый, в мешковато сидящем костюме; второй – смуглый, энергичный, с живым, внимательным взглядом, но при этом очень сдержанный, хладнокровный.
Катрин единственная не встала, а лишь едва слышно прошептала:
– Привет.
Но Алексей смотрел только на нее, и в его взгляде явно читалось страдание.
Принцесса сразу почувствовала связь, существующую между ними. Древнюю магнетическую силу, которую люди называют любовью. Темное наваждение, разрушающее и преобразующее жизнь. Болезнь, именуемую желанием. Матильда поежилась – она и забыла всю силу этого волшебства. Но память напомнила о былом, обожгла жаром старое тело. Принцесса глубоко вздохнула и опустилась в кресло.
Слева от нее сидела Катрин, а Алексея она усадила справа. Напротив, под старинным гобеленом, на котором было изображено изгнание из рая, сидел Жакоб. Матильда специально усадила его так – чтобы видеть перед собой проницательные глаза старого друга и сочные краски старинного гобелена.
– Я собрала вас здесь, чтобы рассказать одну историю. Эта история касается каждого из вас, – медленно начала Матильда. Налила в стакан воды, отпила, неторопливо оглядела присутствующих. – Это история из прошлого. Не могу поручиться вам за ее достоверность, не знаю, можно ли ее проверить. Но я расскажу ее – расскажу так, как мне поведала ее женщина, которую все вы знали. Я имею в виду Сильви Жардин, или, как она предпочитала именовать себя, – Сильви Ковальскую.
Принцесса замолчала. Она видела, что Жакоб удивлен, Лео встревожен, а Фиалка заинтригована. Реакцию Алексея определить было труднее: напряженное внимание, нежелание услышать правду и еще сочувствие – сочувствие к Катрин, которая была похожа сейчас на испуганного ребенка, ожидающего наказания.
– Незадолго перед смертью Сильви была у меня, – продолжила принцесса. – Она была возбуждена, взволнована. Хотела поведать мне одну тайну. Это была тайна из прошлого, из военных лет, запутанная, темная, невероятная. Долгое время тайна оставалась сокрытой, но в конце концов ей суждено было открыться. Место действия – Польша. Сюжет достаточно смутен, как вся история этой несчастной страны. – Принцесса слегка улыбнулась, и увидела на устах Жакоба ответную улыбку. – Как вам, должно быть, известно, в сорок пятом году Сильви отправилась в Польшу. Она уже была беременна, и в Люблине родила ребенка. Все мы считали, что этот ребенок – Катрин. Но сама Сильви говорила мне совсем о другом.
По комнате пронесся общий вздох. Матильда стала говорить быстрее:
– Сильви сказала, что Катрин – не ее ребенок. Она родила мальчика, а потом поменяла двух новорожденных младенцев. Я так и не поняла, зачем она это сделала. По-моему, и сама Сильви толком в этом не разобралась. Она говорила что-то про смерть маленькой дочери ее подруги Каролин, о женщине, лежавшей на соседней койке. Та во что бы то ни стало хотела мальчика. В общем, если верить Сильви, она взяла себе девочку, а сына оставила той женщине и ее мужу, которого звали Иван Макаров. Мальчик вырос и теперь его зовут Алексей Джисмонди.
Все обернулись к Алексею. Воцарилась наряженная тишина.
У Катрин все завертелось перед глазами. Она – не дочь Сильви? Не дочь Жакоба? Так вот почему мать так ее ненавидела. Но если я не их дочь, то чья же?
Ну вот, теперь она меня возненавидит, думал Алексей. Я лишил ее родителей.
А Лео думал так: да подите вы к черту с вашими древними историями. Вокруг столько сирот, столько несчастных детей, которые нуждаются в помощи. А мы сидим и болтаем бог знает о чем.
Ох уж эта Сильви, думала Фиалка. Даже после смерти не перестает делать нам сюрпризы.
А Жакоб ни о чем не думал – он вспоминал Сильви. Она вечно витала где-то за гранью яви, в царстве своего воображения. Жакоб представил себе госпиталь, который когда-то был ее отчим домом. Она так долго, так страстно стремилась туда попасть. А когда попала, то увидела, что дом мертв, умер, как и ее родители. Осиротевшая Сильви хотела искупить свою вину перед мертвыми. Да, именно так все и было. Эта история – чистейшая правда. Сильви решила сделать Каролин подарок – привезти ей девочку. Она ведь сама говорила об этом. А Каролин предала ее – предпочла уйти из жизни. Предала так же, как прежде предали ее погибшие родители. В отместку Сильви возненавидела Катрин. А он, Жакоб, ничего не понимал. Он тоже предал ее. Бедная Сильви.
Принцесса Матильда обвела взглядом всех собравшихся, мысленно ведя отсчет секундам молчания. История была похожа на правду – она почти поверила в это, убежденная собственными словами. Матильда вспомнила бездомных детей, некогда бродивших по этим комнатам. Вспомнила смятение и ужас, фантастические перипетии войны, которым не нашлось бы места в размеренном и спокойном течении мирной жизни.
Молчание нарушил Жакоб. Он прошептал: – Наследие Сильви. Чего еще можно было ожидать?
Все зашевелились. Катрин стала белой как мел. Она так дрожала, что, казалось, вот-вот упадет в обморок. Жакоб наклонился к ней, но Алексей опередил его – обхватил Катрин за плечи, прижался губами к ее щеке. Жакоб принес стакан воды, Катрин выпила и стиснула пальцами руку отца.
– Я – это не я, – прошептала она, обращаясь к ним обоим. – Это вообще никто.
– Ты все равно моя дочь, Кэт, – твердо сказал Жакоб. – Я уже слишком стар, чтобы верить во всемогущество биологии. История важнее. – Он печально покачал головой, все еще находясь под грузом воспоминаний. – Сильви всегда испытывала страсть к сверхъестественному. Но ты – это ты, и никто больше.
– Ты – это та, кого я люблю, – взволнованно произнес Алексей. – А главное, ты – не моя сестра.
Его взгляд горел таким огнем, что щеки Катрин начали розоветь.
Она перевела взгляд с Алексея на Жакоба, потом обратно. Если он – сын Сильви, то уже за одно это ей можно многое простить, подумала Катрин. Даже не многое, а все.
Видя, как решительно Алексей обнимает Катрин за плечи, Жакоб окончательно уверился, что лучшего избранника для дочери не найти. И дело вовсе не в том, что этот молодой человек, кажется, является его сыном. Главное – Катрин специально отправилась в Европу, чтобы его найти. Европа – плавильный котел воспоминаний. Что ж, удивляться тут нечему.
Лео подошел к Алексею, немного смущенно улыбнулся.
– Не знаю, братья мы или нет, но в любом случае не помешало бы познакомиться получше.
– И не забудьте про старшую сестренку, – рассмеялась Фиалка, желая снять напряжение. – Видишь, Жакоб, теперь у тебя два сына и две дочери.
Жакоб поцеловал ее:
– Я всегда был везучим.
– Дедушка, почему ты говоришь, что ты везучий? – вбежала в комнату раскрасневшаяся Натали, за которой мчались жизнерадостные псы.
– Не только я везучий, но и ты, – наклонился к ней Жакоб.
Тогда девочка бросилась на шею матери и лукаво посмотрела на Алексея:
– Правда, я умная, что оставила вас двоих в Риме?
Лицо Катрин просияло улыбкой.
– Да, деточка. Ты не дочь, а просто ангел.
Катрин смущенно оглянулась на Алексея, вспомнив жар его страсти.
И тогда он поцеловал ее прямо при всех, подбросил Натали в воздух. Псы возбужденно залаяли.
– Натали, пойдем-ка со мной. – Лео положил девочке руку на плечо. – Нам с тобой есть о чем поговорить.
Он подмигнул Катрин и увел племянницу из столовой. Фиалка последовала за ними.
Жакоб, довольный тактичностью сына, в который уже раз подумал, что может им гордиться. Лео сам выбрал свой путь в жизни. Он пошел по стопам отца, врача, который всю жизнь помогал бедным и обездоленным. А теперь на старости лет у Жакоба появился еще один сын. Сколько событий для пожилого человека, насмешливо подумал он. Алексей по-прежнему стоял рядом с Катрин, бережно обнимая ее за плечи; глаза молодой женщины светились счастьем. Как подступиться к этому незнакомцу? С чего начать? Жакоб усмехнулся. Ядовитое жало скорпиона, которого Сильви нарисовала перед смертью, оказалось не столь уж смертоносным.
– Матильда, я полагаю, сейчас как раз подходящий случай, чтобы достать бутылку из погреба. Самого лучшего вина. Желательно урожая 1945 года.
– Постараюсь, – весело ответила принцесса. – И, думаю, лучше принести не одну бутылку, а две.
Жакоб, Алексей и Катрин перешли в салон и устроились в углу: Жакоб в кресле, Алексей и Катрин на диване.
– Значит, Алексей, ты явился ко мне в связи с «проблемой твоих матерей», как ты выразился, – начал Жардин-старший.
Алексей кивнул, со смущением вспоминая их первый разговор.
Жакоб заметил в глазах дочери удивление и пояснил:
– Очевидно, ты об этом еще не знаешь. Дело в том, что Алексей явился ко мне в кабинет в качестве потенциального клиента, якобы на консультацию. – Жакоб засмеялся. – Я выставил его за дверь, сказал, что ему нужен не психоаналитик, а философ.
Алексей почувствовал, как Катрин сжимает ему пальцы, и ответил на пожатие. Он хотел дать ей понять, что думает сейчас только о ней, но взглянул на Жакоба, и ход его мыслей изменился. Еще один отец. Вот уж чего он никак не ожидал. Алексей попытался разобраться в своих чувствах. Ощущение было довольно странным. Пожалуй, для нового отца он уже слишком стар, но Жакоб ему нравился.
– Вы ведь понимаете, что я не мог просто так заявиться к вам и сказать, что, по всей вероятности, ваша жена имела роман с моим отцом. В письме Сильви говорилось лишь, что она моя мать, поэтому, естественно, я предположил…
Жакоб рассмеялся:
– Это очень похоже на Сильви. Мужчины – будь то мужья или любовники – всегда казались ей чем-то второстепенным. Необходимая, но не слишком важная деталь.
Почему-то теперь он мог думать и говорить об этом спокойно, без боли.
– А потом, – продолжал Алексей, – когда вы показали мне ее рисунки и я увидел там самого себя, русского офицера по фамилии Макаров, название «Люблин», я решил, что все сходится, и сбежал. – Он содрогнулся и опустил глаза. – Потому что к этому времени я уже был знаком с Катрин. И мне никак не хотелось, чтобы она оказалась моей сестрой.
Он еще крепче обнял Катрин и прижал ее к себе, желая убедиться, что она действительно здесь, рядом.
– И ты никогда об этом не подозревал? – спросила она у отца.
Тот покачал головой.
– Как мне могло прийти такое в голову? Когда я приехал в Польшу, чтобы увезти Сильви домой, она показала мне чудесную дочурку.
Его взгляд затуманился. Жакоб вспомнил крошечную девочку, которую впервые взял на руки много лет назад в Кракове. Он обернулся к Алексею:
– А что тебе рассказывала Сильви?
– Ничего. Во всяком случае, я ничего такого не помню. Я встречался с ней всего один раз, а потом пришло это письмо. Шел шестьдесят восьмой год, я и мой дядя Джанджакомо получали в ту пору массу безумных посланий. Мы решили, что это еще одна чокнутая. – Алексей смутился. – Извините, я вовсе не хотел…
Жакоб отмахнулся:
– Что ж, Сильви никак нельзя было назвать нормальной. Она была необычной, экстравагантной и весьма далекой от психической нормы. – Он задумчиво добавил: – Поэтому, наверное, все мы так ее любили. – Жакоб искоса взглянул на Катрин. – А иногда и ненавидели.
Катрин как бы впервые увидела Сильви глазами Жакоба. Это была совсем другая женщина, не имевшая ничего общего с ее матерью. И все же обе столь разные Сильви сливались в один образ. Катрин глубоко вздохнула, почувствовав, что опутывавшие ее тяжелые цепи упали. Она обрела свободу и теперь могла думать о той, кого считала своей матерью, безо всякой ненависти, с живейшим любопытством.
– Я вот чего не могу понять. Если Сильви не была моей матерью, почему она ни разу не намекнула на это?
– Теперь мы никогда этого уже не узнаем, – пожал плечами Жакоб. – Может быть, она сама не была в этом уверена, не доверяла своей памяти. Не исключено также, что виноват был я. Очень часто человек оказывается в капкане, из которого невозможно выбраться. В капкан тебя может загнать окружающий мир, семья, а нередко и ты сам. Сильви обожала тайны, секреты, сюрпризы. – В его глазах зажглись лукавые искорки. – Однако отныне, моя малышка Кэт, ты не сможешь держать на Сильви зла. Тебе придется ее простить, потому что без нее ты никогда не встретилась бы с Алексеем.
Катрин посмотрела сначала на одного, потом на другого и прошептала:
– Я ее уже простила…
– Ну и хватит об этом. – Жакоб встал. – Думаю, Матильда уже приготовила свои коллекционные вина. Хочу устроить праздник со всеми моими детьми.
Он обнял одной рукой Катрин, другой – Алексея, и они присоединились к остальным. Жакоб отметил, что, стоило ему отпустить Алексея и Катрин, как они тут же потянулись друг к другу. Жакоб улыбнулся, подошел к Матильде и взял бокал, взглянув на этикетку бутылки. «Шато-латур» урожая 1945 года. Принцесса с невинным видом улыбалась.
– Ведь это псевдоним, который взяла себе Сильви во время войны, – шепнул ей Жакоб. – Помнишь?
Она бросила на него заговорщицкий взгляд – совсем как в старые времена.
В комнате было шумно – смех, возбужденные голоса. Жакоб откашлялся, чтобы привлечь всеобщее внимание, и поднял бокал.
– Думаю, самое время поднять тост. Пью за всех сыновей и дочерей, собравшихся здесь.
Он взглянул в глаза каждому – маленькой Натали, Фиалке, Лео, Алексею, Катрин.
Потом осушил бокал, вдохнув густой и терпкий аромат напитка, облагороженного временем. Сверкнув глазами, Жакоб провозгласил:
– А теперь тост за матерей. Я пью за Сильви, за ее чудесное наследие.
– За Сильви! – повторили все хором.
Жакоб выдержал паузу и продолжил, тщательно подбирая слова:
– А теперь давайте выпьем за Матильду, которая всегда знала обо всем на свете больше, чем любой из нас. За Матильду, которая еще со времен своей парижской педагогической деятельности умела находить подход к детям-сиротам. – Он нежно улыбнулся принцессе. – И еще за ее особый дар с необычайным мастерством делать такие вот сногсшибательные объявления.
Он поднес ее руку к губам. В комнате опять стало шумно.
Катрин думала, что Жакоб всегда любил Матильду, не переставая любить Сильви. Обе эти женщины были ему одинаково дороги. И ее, Катрин, он тоже любил. Мать, которая не была матерью, и дочь, которая не была дочерью. Кто же я на самом деле – сирота или не сирота? Не важно, я – это я. И я люблю Алексея. Их бокалы зазвенели, ударившись друг о друга. Катрин дотронулась до Алексея и подумала: я счастлива, так счастлива.
– Алексей, – шепнула она, робко коснувшись его руки. – Я хочу задать Жакобу еще один вопрос.
– Всего один? – поддразнил ее он.
– Ну, по меньшей мере один, – улыбнулась она и дернула Жакоба за рукав. – Скажи, а кто такая Каролина? Почему я никогда про нее не слышала?
– Все-все, никаких больше вопросов, – замахал на нее руками Жакоб. – Уведи ее отсюда, Алексей. Молодежь нам надоела. Правда, Матильда? – Он сделал свирепое лицо. – Оставьте нас в прошлом.
Он взял Матильду под руку, а она прильнула к нему и лукаво улыбнулась:
– Да, достаточно. Отдайте нам память, а себе оставьте желания.


Матильда и Жакоб рука об руку гуляли по парку. Заходящее солнце окрашивало заснеженные вершины гор в палевые тона. Опустившись на скамью чугунного литья, они какое-то время сидели молча, любуясь открывающимся видом.
– Значит, все эти годы ты была хранительницей нашей семейной тайны, – задумчиво произнес Жакоб. – И ни слова мне не сказала.
Он искоса взглянул на нее.
Принцесса по-прежнему смотрела вдаль. В ее голосе зазвучали мечтательные нотки, когда она сказала:
– Бесконечные пертурбации семейной истории – главная моя тема. – Она улыбнулась. – И отличная концовка – на радость Фрейду. Ты ведь заметил, до чего Алексей на тебя похож?
– Значит, ты действительно считаешь, что он мой сын? Сильви и в самом деле сделала это? Подняла руку на материнство, священнейший закон бытия?
– Очень может быть. Но что есть истина? – шутливо ответила она вопросом на вопрос.
– Да, – повторил Жакоб. – Что есть истина?
Глядя вдаль, на горы, он прошептал, как бы обращаясь к самому себе:
– Мы ищем истину, роясь в своей памяти, искажаем ее фантазиями, выдумываем для себя сладостные сказки…
Матильда рассмеялась звонким девичьим смехом, совсем как в молодости:
– А что нам еще остается, старым развалинам – лишь рыться в памяти да рассуждать.
– Это верно, – вздохнул Жакоб, нежно обнимая ее за плечи. – Мы с тобой, как птички Йетса, «поем о прошлом, нынешнем, грядущем».
– И мы уже свободны от желаний.
Жакоб кивнул.
– Да, Мэт, я рад, что ты меня понимаешь. Мне очень хорошо с тобой.
– Мне тоже хорошо с тобой, друг мой, – ответила она.

загрузка...

Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Память и желание Книга 2 - Аппиньянези Лайза

Разделы:
121314151617181920212223

Часть четвертая

242526

Ваши комментарии
к роману Память и желание Книга 2 - Аппиньянези Лайза


Комментарии к роману "Память и желание Книга 2 - Аппиньянези Лайза" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
121314151617181920212223

Часть четвертая

242526

Rambler's Top100