Читать онлайн Память и желание, автора - Аппиньянези Лайза, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Память и желание - Аппиньянези Лайза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Память и желание - Аппиньянези Лайза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Память и желание - Аппиньянези Лайза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Аппиньянези Лайза

Память и желание

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5

– Мой отец перед смертью говорил очень странные вещи…
– Странные вещи? – переспросил принц Фредерик, отхлебнул из бокала ароматного вина, насладился букетом и лишь затем взглянул на жену.
Стояло раннее лето. Золотистые лучи заходящего солнца мягко освещали террасу особняка в Нейи. Дурманяще благоухали розы, обвивавшие кружево узорных перил.
– Да, – кивнула Матильда и замолчала, поглаживая по голове любимую борзую отца – собака следовала за ней повсюду. – Очень странные, – прошептала принцесса.
Старый князь умер месяц назад. Все это время Матильда хотела поговорить с мужем, рассказать ему о своих страхах, задать мучающие ее вопросы. Это желание превратилось в подобие навязчивой идеи. Но в суете приготовлений к похоронной церемонии, затеянной помпезно и с размахом, в толпе знатных родственников и официальных лиц, являвшихся с соболезнованиями, поговорить наедине не удавалось. Через два дня семья должна была вернуться в Данию, и Матильда знала, что там у нее тем более не будет такой возможности.
– В предсмертном бреду он говорил о моей матери и о всяких интимных… вещах. – Матильда никак не могла найти нужных слов.
Она взглянула Фредерику в глаза и увидела, что он выжидательно на нее смотрит.
– Он, кажется, говорил про то, что у матери были какие-то… дефекты в ее… женской анатомии.
Кое-как проговорив эти слова, Матильда почувствовала, что Фредерику не по себе. Лицо его приняло замкнутое выражение, он отвернулся.
– Фредерик, а вам хорошо со мной… в этом смысле? – поспешно продолжила Матильда. – Со мной там все в порядке?
Принц резко поднялся, чуть не опрокинув бокал.
– Матильда, я не могу говорить с вами на подобные темы.
Его лицо утратило всегдашнюю багровость и побелело. Фредерик выглядел одновременно разгневанным и беспомощным.
– Я, знаете ли, не француз какой-нибудь, – бросил он на прощание, коротко кивнул и удалился.
Глядя вслед поспешно ретирующейся фигуре мужа, Матильда испытывала к нему жалость. Но это не избавляло от чувства растерянности. Она знала, что Фредерик сейчас уединится со своим любимым секретарем, пухлым молодым человеком, обожавшим кожаные плащи и высокие сапоги, и они вдвоем несколько часов подряд будут обсуждать запланированную на следующую неделю рыбную ловлю.
Если бы принцесса Матильда родилась на полвека позже, женские журналы во всех подробностях объяснили бы ей, как, почему и с какой целью ее психология и физиология устроены именно так, а не иначе. В колонке полезных советов она смогла бы прочитать рекомендации о том, как беседовать на интимные темы с супругом. Однако эпоха, социальные ограничения, отсутствие опыта, наконец, элементарное неумение говорить о сексуальности – все это, вместе взятое, породило в Матильде комплекс вины. Она чувствовала себя неполноценной – такой же, как мать. В течение последующих месяцев этот подспудный страх терзал и мучил принцессу, и даже бурная общественная деятельность не помогала от него избавиться. А вдруг с ней действительно что-то не так? Что, если она, сама того не подозревая, родилась на свет уродиной? К страху примешивалось смутное томление. Несмотря на новые увлечения, несмотря на то, что дети росли сильными и здоровыми, принцесса мучилась от сознания своего несовершенства, была недовольна собой и окружающим миром. Именно тогда, тайком от мужа, она записалась слушательницей на курс психиатрии к профессору де Клерамбо. Матильда надеялась, что эти лекции помогут ей излечиться от страхов и от невежества.


Перед самым концом первой в этом семестре лекции Гаэтана де Клерамбо принцесса Матильда незаметно выскользнула из аудитории. В мрачном, тускло освещенном коридоре она остановилась. Почему бы, собственно, и нет? Жакоб Жардин не воспользовался ее приглашением и не посетил ни одной из ее сред, но сегодня он приветствовал ее легким поклоном. Было бы невежливо исчезнуть, не перекинувшись с ним парой слов. Матильда отошла подальше в темный угол, чтобы не попадаться на глаза молодым докторам, и, когда в дверях появился Жакоб, окончательно решилась.
– Не будете ли вы столь любезны проводить меня до дома? Мне хотелось бы обсудить с вами некоторые положения сегодняшней лекции господина де Клерамбо.
Жакоб обернулся к ней, чувствуя спиной любопытствующие взгляды друзей. Он заколебался. После первой встречи с принцессой – а с тех пор минуло уже четыре недели – он ни разу ее не видел. Приглашением Жакоб не воспользовался, и они с Жаком из-за этого даже поссорились.
– Я не собираюсь выступать в роли салонного фигляра, – бушевал Жардин, – развлекая великосветскую публику историями из жизни сумасшедших. Терпеть не могу, когда потешаются или сокрушаются из-за чужих несчастий!
Принцесса Матильда по-прежнему оставалась у него на подозрении, но отказать этой женщине, смотревшей ему прямо в глаза и улыбавшейся своей очаровательной улыбкой, у Жакоба не хватило сил – она была необычайно хороша в элегантном сером костюме, столь мало похожем на роскошное, осыпанное драгоценностями платье, в котором он видел принцессу на новогоднем балу. К тому же других дел в тот вечер у Жакоба не было.
Он сдержанно кивнул. Вскоре Жакоб пожалел об этом – это произошло, когда шофер в ливрее распахнул перед ним дверцу серебристого «даймлера» и склонился в низком поклоне. Но рабочий кабинет Матильды Жакобу понравился – удобный, с высокими светлыми окнами, по всем стенам книги. В этой обстановке Жардин почувствовал себя гораздо уютнее. Ему пришлась по душе ненавязчивая элегантность этой комнаты. Понравилось ему и то, как принцесса просто, без церемоний опустилась в глубокое кресло, скрестила длинные, стройные ноги и без всякого кокетства посмотрела ему в лицо своим серьезным, испытующим взглядом.
Она стала расспрашивать его о работе, о том, почему он занялся психиатрией, и Жакоб, к собственному удивлению, обнаружил, что может разговаривать с этой женщиной так же естественно, как с Жаком и другими своими приятелями. Очевидно, все дело было в том, как Матильда слушала – брови удивленно приподняты, лицо то и дело озаряется умной, иронической улыбкой. По ответным репликам Жардин чувствовал, что принцесса отлично понимает каждое сказанное слово и даже то, что оставалось непроизнесенным.
После второй чашки кофе, когда принцесса и ее гость перешли к вину, Матильда спросила:
– А месье де Клерамбо? Что вы думаете о нем?
Жакоб усмехнулся.
– Старик еще больший псих, чем пациенты, которым он ставит диагноз. Свихнулся на страсти к систематизации. Типичный подглядыватель в замочные скважины. Он вообще не слушает, что ему говорят больные. Просто вперяется в них своим орлиным взором, моментально запихивает в одну из своих категорий согласно строго регламентированной классификации, после чего бедняге пациенту уже никогда оттуда не выбраться. Ведь если верить профессору, психическое заболевание является врожденным, а стало быть, с ним ничего не поделаешь.
Посерьезнев, Жакоб неодобрительно покачал головой.
– Значит, вы нашли учителей, которые вам больше по вкусу? – с интересом выспрашивала принцесса. – Как вам, например, Анри Клод?
Жакоб поморщился:
– Только поймите меня правильно. Я считаю, что Клерамбо – гений. При всех своих недостатках он отлично понимает важность эротизма.
Глаза принцессы потемнели. Она на миг отвела взгляд, поправила юбку.
Жакоб заметил ее смущение.
– Но почему все эти материи заинтересовали вас? – спросил он, проникнувшись искренним любопытством.
Принцесса рассмеялась.
– Если говорить начистоту, во всем повинен мой отец.
Она никогда не рассказывала об этом никому, кроме старого доктора Пикара. Матильду удивило то, с какой легкостью она сумела произнести сейчас эту фразу.
– А что было с вашим отцом? – поинтересовался Жакоб.
Принцесса потянулась за сигаретой – с недавних пор она начала курить – и подождала, пока Жакоб поднесет ей огонь. Глубоко затянулась и стала рассказывать. С этим собеседником проблем в подборе слов не возникало.
– Незадолго перед смертью, в бреду, отец говорил только о сексе. – Матильда едва заметно покраснела. – Как вы можете себе представить, в повседневной жизни мы с ним подобных тем не обсуждали. Вот я и захотела понять, почему…
Жакоба ее слова ничуть не удивили.
– Когда цензура сознания не действует, подавляемые мысли и желания прорываются наружу. Это совершенно естественно. – Он внимательно посмотрел на Матильду, заметил ее волнение. – Естественно, люди предпочитают не разговаривать со своими детьми о таких вещах. Представляю, как вы были расстроены.
Жакоб говорил об этом так просто, так чисто, так разумно, что принцесса почувствовала, как давящее на нее бремя стыда становится легче. Ее мучили и другие вопросы, но обсуждать их с человеком, которого почти не знаешь, было бы странно. Вместо этого Матильда спросила:
– Скажите, а то, что человек говорит в таком состоянии – это все правда?
В темных глазах Жакоба вспыхнул огонек.
– Что есть истина? – с комической торжественностью процитировал он. – Существует ли хоть одно истинное утверждение в том, что касается работы подсознания, вообще человека как такового?
Принцесса задумалась над его словами, наступило молчание.
– Вы читали труды Фрейда? – спросил Жакоб.
Принцесса покачала головой.
– Я слышала это имя, хоть о нем и не всегда отзываются почтительно.
– Я принесу вам некоторые из его книг – вы сможете составить о них суждение сами. Фрейд показывает, как на нас воздействуют силы, о которых мы не имеем ни малейшего понятия. В основном эти мотивации связаны с человеческой сексуальностью. – Жакоб поднялся. – А теперь мне пора в госпиталь. Спасибо за приятно проведенное время.
– Нет, это мне было приятно, – ответила Матильда совершенно искренне. Она жестом попросила Жакоба задержаться еще на секунду. – Дело в том, что я обязательно должна в этом разобраться. Мне это очень нужно.
– Понимаю, – кивнул Жакоб. – Кажется, в этом мы с вами схожи.
Матильда стояла у окна и смотрела, как Жардин удаляется прочь вдоль улицы. В душе царило радостное возбуждение.
В течение следующих нескольких недель Жакоб и принцесса встречались после лекций довольно часто. Они сидели в ее просторном кабинете, разговаривали, охотно обменивались мыслями и впечатлениями. Поскольку Матильда читала по-немецки, Жакоб принес ей «Исследования истерии» и «Толкование сновидений» Зигмунда Фрейда. Матильда с интересом прочла эти работы, и Жакоба поразила острота и точность ее замечаний. Они часто спорили, во многом не соглашались друг с другом. Время от времени каждый рассказывал немного о себе, делился своими личными переживаниями – в качестве небольшой иллюстрации, забавного случая, подстрочного примечания. Однако о повседневной жизни разговоры не заходили. Жакоб знал о быте и привычках принцессы почти так же мало, как раньше. Матильда тоже смогла понять лишь одно: этот человек страстно увлечен своей работой.
Впервые в жизни Матильда чувствовала, что она не спит, а бодрствует. С ее глаз упала вечная пелена скуки. Она ожила, воспринимала все окружающее по-особому остро – и мартовское небо с бегущими по нему облаками, и пробивающиеся сквозь землю зеленые ростки, и звонкие голоса сыновей. Принцесса стала обнимать и целовать их гораздо чаще, чем раньше. Прижимая к себе маленькое, отчаянно брыкающееся тельце, она не могла сдержать слез. У принцессы было очень много дел, обязанностей, забот, но ее внутренние часы регулировались встречами с Жакобом Жардином. Не задумываясь об этом, Матильда черпала энергию в этих беседах. Раз в неделю принцесса и Жакоб встречались в ее кабинете, и казалось, что пространство их разговора вмещает весь мир человеческих идей и отношений.
Однажды в конце марта Жакоб с жаром описывал ей сцену, которую наблюдал накануне, – разговор главного психиатра с молодой пациенткой. Жардин гневно ходил по комнате, насупив брови. Матильда встала с дивана, чтобы позвонить в колокольчик – горничная должна была принести напитки. И в эту секунду Жакоб налетел на принцессу. Оба замерли. Меж ними проскочила невидимая электрическая искра. Глаза их встретились, и неожиданно для себя самого Жакоб обнял ее. Он яростно поцеловал ее в губы и столь же стремительно отпустил.
– Извините, – пробормотал он. – Давно хотел это сделать.
Прежде чем Матильда пришла в себя, он уже исчез.
На следующий день Жакоб отправился ужинать к Бреннерам. Как обычно, в гостиной великолепного дома сияли огни, благоухали бесчисленные букеты цветов. На стенах висели картины старых мастеров, роскошная мебель в стиле ампир стояла там же, где всегда, – и тем не менее Жардин сразу почувствовал неладное.
Леди Леонора была одета в какой-то странный, экстравагантный наряд: несколько жемчужных ожерелий, россыпь драгоценных камней, перстни на каждом пальце, браслеты, обтягивающее платье изумрудного цвета. Это облачение удивительно не шло ее тонким чертам. Увидев Жакоба, леди Леонора поцеловала его с необычным пылом:
– Ага, вот и самый красивый мужчина во всем Париже! Лучший друг моего сына. А друзья ему скоро понадобятся.
– Мама! – предостерегающе повысил голос Жак.
На щеках леди Леоноры вспыхнули яркие пятна.
– Что такое, Жак? Ты мне завидуешь? Наверно, хотел бы сам поцеловать в губы своего друга?
Жакоб понял, что она пьяна. Он тихо сел в углу рядом с Жаком и стал наблюдать за происходящим. Господин Бреннер изо всех сил пытался делать вид, что с его женой все в порядке, но вид у него был явно нездоровый. Жакоб вопросительно взглянул на своего друга, и тот пожал плечами:
– Биржа. Все денежки тю-тю.
Он безнадежно махнул рукой.
Жакоб хотел сказать что-то, но не успел – по гостиной прошла волна оживления, все обернулись к новой гостье. Жардин затаил дыхание. Он совсем забыл, как изменяется атмосфера любого собрания, когда появляется Матильда. Сегодня она была во всем блеске, и Жакоб как бы увидел принцессу новыми глазами, такой, какой она была на самом деле. Матильда надела в этот вечер темно-красное платье из легкой, струящейся ткани, подчеркивавшей теплый тон ее кожи и мягкий блеск волос. Ее красота показалась Жакобу поистине царственной.
– Ну вот и наша почетная гостья, – пронзительно провозгласила леди Леонора. – Можем садиться за стол. Вы, дорогая принцесса, всех здесь знаете. И уж во всяком случае, все знают вас, – она хихикнула, словно придя в восторг от собственной невежливости.
Принцесса оглядела гостиную и ласково улыбнулась. Жакобу показалось, что ее прекрасные глаза задержались на нем чуть дольше, чем на остальных. Впрочем, скорее всего это была игра его воображения. Он чопорно склонил голову, следуя примеру остальных мужчин.
Все перешли в столовую, где был накрыт длинный прямоугольный стол, ослеплявший белоснежной скатертью, серебряной посудой и блеском канделябров. Жардин сидел далеко от принцессы и был вынужден вести вежливую беседу со своими соседками. Однако он хорошо видел Матильду и мог слышать язвительные замечания, которыми то и дело сыпала леди Леонора. Постепенно остальные гости смущенно замолчали.
– Ваши очаровательные сыновья благополучно пребывают в Нейи? Должно быть, очень удобно иметь два дома, находящихся недалеко друг от друга.
– Да, очень, – невозмутимо ответила принцесса.
– И еще удобнее, когда муж живет в тысяче километров от вас.
Жакобу показалось, что щеки принцессы чуть порозовели.
– Фредерик не очень любит Париж, – негромко сказала она.
– Еще бы. Эти датчане такие зануды, – заметила на это леди Леонора, отхлебывая из бокала. – Не понимаю, зачем вы вышли за него замуж? Должно быть, у вас не было другого выхода. Бедняжка. Маленькая, бедная принцесса.
– Что вы такое говорите, леди Леонора, – вмешался в разговор мужчина, сидевший рядом с принцессой. – Ваш соотечественник Шекспир считал, что датчане – весьма интересная нация.
Этот господин явно пытался изменить ход разговора. Принцесса взглянула на него с благодарностью.
– Гамлет был исключением. – Хозяйка громко расхохоталась. – Но остальные датчане холодны (это слово она особенно подчеркнула), дисциплинированны, занудны и смертельно скучны. Вы так не находите, принцесса?
– Все зависит от вкуса, – все так же ровно ответила Матильда. – Лично я к дисциплине отношусь с симпатией.
– Но ведь не к холодности, я надеюсь? Как-никак, в ваших жилах течет веселая кровь вашего покойного отца. Мне рассказывали, что в молодости он был большим сердцеедом.
На сей раз щеки принцессы порозовели.
Довольная произведенным эффектом, леди Леонора изменила направление атаки:
– Мой Франсуа в молодости тоже был таким.
Она обернулась к противоположному концу стола, где притихший господин Бреннер тыкал вилкой в тарелку. Хозяйка мстительно покачала золотоволосой головой.
– Но это все в прошлом. Исчезло бесследно. Моего сына покорителем женских сердец тоже не назовешь. Ни в коем случае.
– Мама! – одернул ее Жак и, оттолкнув стул, поднялся. – Прошу не сердиться на мою мать, у нас сегодня был тяжелый день.
С этими словами он взял леди Леонору за руку и потянул к двери. Мать и сын вышли из столовой.
– Прошу вас, друзья мои, извинить нас, – нарушил молчание Франсуа Бреннер. – Леонора расстроена. Возможно, нам больше не удастся принимать всех вас в этом доме, который моя жена так любила. – Он говорил тихо, с достоинством. – Давайте попробуем провести остаток вечера с приятностью.
Разговор за столом с грехом пополам завязался вновь, но все были рады, когда пришла пора перебираться в гостиную, где уже подали кофе. Жакоб надеялся, что сможет обменяться парой слов с принцессой. Он чувствовал, как подавлена она случившимся, и хотел ее утешить. Но возможности поговорить наедине все не представлялось. Матильда увлеченно рассказывала что-то тому мужчине, который сидел с ней рядом за столом. Вскоре, кивнув Жакобу, она удалилась, сопровождаемая все тем же господином.
Внезапно Жакоба поразила мысль, что неприличные намеки леди Леоноры, возможно, имели под собой какую-то конкретную почву. А что, если хозяйка намекала на любовную связь, существовавшую между принцессой и ее соседом? Жардин сжал руку в кулак. Он с огромным трудом сдерживался, чтобы не выбежать на улицу – проверить, вместе они садятся в серебристый «даймлер» или нет.
Именно в эту минуту в гостиную вернулся Жак. Взглянув на друга, Жакоб понял, что не может бросить его одного.
Лишь час спустя Жардин покинул дом Бреннеров и, взяв такси, велел шоферу ехать на квартиру к принцессе. Оправдание для столь неожиданного визита он придумал заранее – мол, хочет убедиться, что выпады леди Леоноры не слишком расстроили Матильду. Выйдя из такси возле дома и увидев неосвещенные окна, Жакоб остановился в нерешительности. Никогда еще он не приходил сюда без приглашения. Повседневная жизнь принцессы оставалась для него полной загадкой. Жардин хотел уже развернуться и уйти, но тут на него вновь нахлынуло ревнивое чувство, которое он испытал, когда принцесса уходила со своим спутником. Жакоб позвонил в дверь, постарался побыстрее прошмыгнуть мимо всевидящего ока консьержки и взбежал вверх по лестнице. Дверь открыли не сразу. На пороге появилась горничная и с недоумением уставилась на позднего гостя. Жакоб спросил, дома ли принцесса, лихорадочно подыскивая какой-нибудь предлог.
– Да-да, конечно. Я знаю, что принцессы сейчас нет дома. Но, может быть, вы знаете, когда она вернется? Дело в том… дело в том, что мне срочно понадобилась статья, которую я ей давал.
– Мадам вернется только в понедельник, доктор Жардин.
По крайней мере, горничная его узнала. Жакоб почувствовал некоторое облегчение.
Она посмотрела на его расстроенное лицо и спросила:
– Может быть, вы поищете статью сами? Я уверена, что мадам не стала бы возражать.
Жакоб немного растерялся – не знал, как выпутаться из ситуации, не теряя достоинства. Вместо ответа он просто кивнул. Горничная провела его в кабинет и осталась у двери. Жакоб чувствовал себя воришкой, хоть и не знал, что, собственно, он собирается украсть. Вконец расстроенный, он посмотрел на аккуратный письменный стол принцессы, для виду переложил с места на место какие-то тетради и листки. От смущения он задел стопку, лежавшую справа, и часть бумаг просыпалась на пол. Жакоб поспешно нагнулся, чтобы поднять их, и увидел письма, выпавшие из папки. Глаза Жакоба успели прочесть первую строчку: «Моя дорогая принцесса». Поспешно он отвел глаза и спрятал письма обратно в папку. Попутно он заметил, что там же лежали рукописи статей и, кажется, рассказов, явно написанные почерком Матильды. Совсем упав духом, он водрузил бумаги обратно на стол.
– Нет, не могу найти. Понятия не имею, где она может быть. – В голову ему пришла спасительная мысль. – Знаете что, скажите принцессе в понедельник, что я намерен к ней заглянуть. Мне нужна та моя статья, которую я дал ей почитать пару недель назад.
К счастью, такой факт действительно имел место.
Жакоб поспешил удалиться.
Несколько дней он очень мучился, со стыдом вспоминая свой «обыск», а также думая об отношениях принцессы с мужем и с тем господином. В двадцать пять лет Жакоб оставался достаточно неопытным молодым человеком. Не в сексуальном и даже не в эмоциональном смысле, ибо вслед за Мариэтт и Жермен, которых он причислял к разряду возлюбленных, он имел несколько связей с дамами полусвета. Некоторые из этих приключений были приятны, другие не слишком, однако все эти увлечения оказывались непродолжительными. Вместе с тем, в отличие от многих своих сверстников, Жакоб воздерживался от романов с замужними женщинами, хоть некоторые из них недвусмысленно выказывали ему свое расположение. Жардина не интересовали любовные интриги, его жизнь и без того была достаточно насыщенной. Что же касается молодых девушек, например, подруг его сестры, которую он нежно любил, то все они казались ему глупыми девчонками, пустыми и никчемными. При этом сам Жардин считал себя мужчиной бывалым, так как прочитал множество умных книг. К сожалению, в жизни иногда все оказывалось не так, как в литературе.
В понедельник, быстро покончив с делами, Жакоб отправился к принцессе. Горничная сразу же провела его в салон.
– Мадам сегодня принимает, – сообщила она.
Жакобу редко доводилось бывать в салоне, предназначенном для официальных гостей. Здесь царила классическая гармония, симметричная упорядоченность, начисто исключавшая интим, хаос и непосредственность. Элегантные кресла, спинки которых были расшиты обюссонскими гобеленами; резные канапе для светских бесед с глазу на глаз; вычурные шкафчики в стиле Людовика XVI с родовыми гербами; изящный секретер орехового дерева; инкрустированный кабинет эпохи Возрождения; многоцветные шпалеры – все говорило о мире, где общественное, показное, внешнее преобладает над личным, внутренним. Жакоб внезапно почувствовал смущение, словно подросток, впервые явившийся на «взрослый» бал. Заготовленные слова выскочили у него из головы.
– Жакоб, я рада, что вы заглянули ко мне. Очень мило с вашей стороны.
Принцесса смотрела на него с любезной улыбкой.
– Да-да. Я хочу забрать статью, которую давал вам почитать. Надеюсь, я вам не помешал? – добавил он, спохватившись.
В салоне уже были гости, и от этого Жакоб окончательно смутился.
– Вовсе нет. Сейчас я ее принесу. Но сначала выпейте с нами чаю. Это мои подруги, мадам Эзар и княгиня Суццо. Мы тут как раз негодуем по поводу французской системы образования, из-за которой лишь три с половиной процента мальчиков заканчивают государственные средние школы. Это невероятно мало.
Жардин поспешно согласился, несколько удивленный темой разговора. Казалось, что в этом аристократичном салоне должны беседовать о каких-то совсем иных материях. В общем разговоре Жардин почти не участвовал и очень обрадовался, когда в скором времени гости принцессы засобирались уходить.
– Мне очень жаль, что я выставил ваших гостей, – суховато сказал Жакоб, когда дамы удалились.
Принцесса лишь встряхнула каштановыми волосами.
– Ничего подобного, – ответила она, но глаза ее смотрели вопросительно.
Воцарилась тишина, прерываемая лишь звяканьем чашек. Потом оба заговорили одновременно.
– Сейчас принесу статью, – сказала Матильда.
А Жакоб произнес:
– Я хотел увидеться с вами после того вечера.
Они встали и перешли в кабинет. Жардин наблюдал, как принцесса достает из ящика бумаги, перелистывает их. Он не мог подобрать нужных слов – просто смотрел на изящные движения ее рук, на белизну шеи, подчеркиваемую черной тканью платья. Что-то горячее, нерассуждающее поднялось в его душе. Жакоб быстро сделал несколько шагов, взял Матильду за руки и поднес их к глазам. Ее руки были прекрасны, они необычайно гармонировали с обликом их обладательницы – тонкие, грациозные и в то же время полные жизненной энергии. Жакоб погладил ее пальцы, поднес их к губам. Матильда не противилась. Даже когда он прижал ее к себе, она его не оттолкнула. Лишь после того, как его язык коснулся ее мягких губ, принцесса что-то прошептала, и Жакоб тут же отодвинулся. Он смотрел ей в глаза, ему было трудно дышать.
– Лишь в последние дни я понял, как много вы для меня значите, – сказал он, чувствуя, что слова в эту минуту излишни.
Чтобы скрыть свое смятение, он притянул ее голову к своей груди и погладил Матильду по волосам. Принцесса затрепетала.
У Матильды смешалось все – мысли, чувства, ощущения. Эта тридцатилетняя женщина, мать двоих детей, по сути дела оставалась девственницей. Короткие поцелуи принца Фредерика, как бы отдававшие дань вежливости, всегда оставляли ее равнодушной. Девочкой Матильда росла вдали от своих сверстников, поэтому невинных радостей первой любви тоже не испытала. Общественное положение оберегало ее от ухаживаний куда надежней, чем викторианскую старую деву – оковы морали. И тут вдруг, впервые в жизни, Матильда почувствовала, как от поцелуя сердце начинает трепетать в груди. Она подняла лицо и, сама удивляясь своему хриплому резкому голосу, потребовала:
– Поцелуйте меня еще.
Жакоб с томительной неспешностью провел губами по ее подбородку, после чего их уста соединились. Невидимый барьер был преодолен. Застенчивость, беззащитность – вот те чувства, которые испытывала сейчас Матильда. И в то же время она ощущала необычайную силу и уверенность, которые пробудило в ней его желание. Еще могущественней была реакция ее тела. Принцесса посмотрела в темные, затуманенные глаза Жакоба и, взяв его за руку, сказала:
– Пойдем.
Она повела его в спальню и тихо прикрыла дверь.
Теперь Жакоб поцеловал ее куда нетерпеливей, его действия стали более решительными, уверенными. Он обхватил ее тело руками, прикрыл ладонями ее груди. Потом быстро расстегнул платье, и шуршащий шелк соскользнул на пол. Минуту спустя оба они стояли обнаженные. Матильда затаила дыхание. Она никогда еще не видела обнаженного мужчину – античные скульптуры в счет не шли. Принцессу поразила красота мужского тела – сильная шея, рельефный торс, обтянутые упругой кожей мышцы. Ее взгляд проследовал ниже, и Матильда замерла от ужаса. Нет, у нее внутри слишком мало места! Она вспомнила острую, обжигающую боль, свое разочарование, бред отца, унизительные мысли.
Жакоб почувствовал ее внезапный страх, и от этого его возбуждение еще больше усилилось. Он жадно скользил пальцами по ее телу; его рука нежно коснулась ее лона, и Матильда удивленно вскрикнула. Ее поразительная неискушенность действовала на него опьяняюще. Неужели она настолько невинна? Эта мысль наполнила его трепетом. Жакоб нежно уложил принцессу на постель, подвел ее дрожащие пальцы к своему пенису. Прохладная рука коснулась разгоряченной плоти. Жакоб охнул, прильнул лицом к ее груди. Этот тихий стон, ощущение звериной силы, пульсирующей у нее в ладони, помогли Матильде избавиться от страха. В ней поднялось волной неведомое ощущение, тело само исторгло влагу. Изогнув спину, принцесса прошептала его имя. Внезапно ей захотелось, чтобы Жакоб проник в нее. Никогда в жизни она не испытывала столь сильного, непреодолимого желания.
Потом они лежали рядом, на смятых тонких простынях, учащенно дыша. Матильда изумленно гладила его тело, потом прижалась щекой к его мускулистой груди, посмотрела ему в глаза. Ее взгляд лучился.
– Я и представить себе не могла. Даже не подозревала… Жакоб ласково улыбнулся. Притянул ее к себе, стал целовать нос, губы, веки. Матильда почувствовала, что его пенис вновь набухает, и это поразило ее еще больше. Неужели возможно, чтобы такое произошло опять, и так скоро? Жакоб взял ее за бедра и усадил на себя. От невыразимого наслаждения принцесса вскрикнула.
Когда они, разъединившись, легли вновь, покрытые испариной, Жакоб иронически заметил:
– А об этом ты имела понятие?
Матильда села на постели и отвернулась.
– Ты не должен надо мной смеяться, – тихо сказала она со слезами на глазах. – Какой бы ты ни был умный, тебе этого не понять. Ты не представляешь, как мучительно думать, что ты – уродина, что ты обречена на вечное несчастье, испытывать унижение и беспомощность всякий раз, когда твоего тела касается мужчина.
И Матильда рассказала ему то, о чем никогда и ни с кем не говорила: о себе, о Фредерике, об отце. Ее рассказ был сбивчив и бессвязен – от одного мучительного воспоминания к другому. Жакоб нежно гладил ее, успокаивал пробудившуюся от сна маленькую девочку, живущую в душе принцессы. Ему хотелось хоть как-то возместить перенесенные ею страдания. Жакоб крепко обнял принцессу, дал ей выплакаться. Его голое плечо было мокрым от ее слез.
Потом они уснули. И Матильде снилось, что на нее навалился Фредерик; его массивная туша не дает ей вздохнуть. Она изо всех сил отталкивает мужа, но вдруг видит, что это не муж, а отец. Отец ругается последними словами, а она прижимается к нему и стонет: «Я тебя люблю». Принцесса проснулась в холодной испарине. Увидела, что лежит, обняв Жакоба. Он обернулся, поцеловал ее, и его любящий взгляд принес ей успокоение.


Шли недели. Жакоб и Матильда встречались так часто, как только было возможно. В перерывах между встречами оба витали в облаках, думая только друг о друге. Никогда еще Жакоб не встречал женщину, которая так волновала бы его и давала бы ему столько счастья. Принцесса же вообще впервые в жизни испытывала любовь, она была всецело поглощена этим чувством. Сбросив годы мучительных сомнений, сексуально раскрепостившись, она обнаружила в себе неизведанные глубины. Матильда стала еще остроумнее, еще великодушнее, еще ярче. Весь мир для нее и Жакоба сосредоточился в ее квартире. Именно там пульсировала концентрированная энергия их совместного существования. Занятия любовью перемежались оживленными беседами о сексе, психиатрии, политике, образовании и психоанализе, которым Жакоб интересовался все больше и больше. Кроме того, они с удовольствием сплетничали о друзьях и общих знакомых.
Как-то раз Жакоб поведал ей, как беспокоит его финансовая ситуация семьи Бреннеров. Крах на бирже подорвал благосостояние родителей Жака. Леди Леонора была близка к самоубийству, а ее супруг, погрузившись в отчаяние, совершенно утратил инициативу. Жак тоже был совершенно подавлен и лишь беспомощно наблюдал, как его мать топит горе в алкоголе.
Через несколько дней после этого разговора Жардину внезапно позвонил Жак и сказал, что произошло чудо. Какой-то неизвестный благодетель выступил поручителем по обязательствам компании Бреннера-старшего, тем самым помешав банкротству. Жак сказал, что уж он позаботится о том, чтобы эта благословенная передышка не оказалась бессмысленной.
Рассказывая об этом удивительном событии Матильде, Жакоб внимательно следил за выражением ее лица.
– Какая чудесная новость, – радостно улыбнулась она. – Я просто счастлива.
– Это твоих рук дело?
– Моих рук дело? – невинно воззрилась она на него. – С чего ты взял? – Матильда шаловливо провела рукой по его волосам. – Вообще-то, считай, что это твоих рук дело.
Обо всем догадавшись, Жакоб страстно ее поцеловал.
От его объятий принцесса становилась все смелее и смелее. Ей хотелось объявить всему миру о своем счастье, но взамен она была вынуждена довольствоваться радостями таинственности. Например, она заявлялась в салон или кафе, где часто бывал Жакоб, и делала вид, что едва знакома с доктором Жардином, задавала ему всякие бессмысленные, провокационные вопросы. Жакоб изображал холодность, подыгрывая ей и получая не меньшее удовольствие от этих маленьких спектаклей. Потом, уединившись в квартире на Елисейских полях, они весело хохотали над своими импровизациями.
Как-то раз им выпало редкое счастье провести ночь вдвоем. Жакоб приехал к принцессе, сгорая от радостного предвкушения. Его темные глаза сияли счастливым блеском. Как только слуги удалились, он подхватил принцессу на руки.
– Сегодня я приготовил для тебя сюрприз.
– Неужели? – она кокетливо прикрыла глаза густыми ресницами. – Надеюсь, не ужин в отеле «Ритц». Я надеялась, что мы проведем вечер и ночь вдвоем.
Ее длинные пальцы любовно провели по его лицу и скользнули под воротник рубашки.
Жакоб остановил ее руку:
– Бесстыдство августейших особ переходит все границы! – с шутливым возмущением покачал он головой.
По лицу Матильды пробежала тень. Она отвернулась и отошла в угол просторной комнаты. В задумчивости облокотилась о подоконник.
– Я кажусь тебе бесстыдной, Жакоб? Ты от меня устал?
Внезапно ей пришло в голову, что Жакоб, возможно, пресытился ею, что ему наскучило проводить время с ней наедине. Ведь это из-за нее они вынуждены скрываться от посторонних глаз. Принцесса виновата в том, что он не может показаться с ней на людях. С другой женщиной Жакоб был бы свободен, вел бы себя иначе. Иначе, но как? Матильда имела об этом весьма смутное представление. Может быть, даже занятия любовью, которые кажутся ей такими восхитительными, тоже начали ему приедаться?
Жакоб смотрел на нее. В длинном парчовом платье принцесса выглядела так, словно и в самом деле приготовилась провести вечер в роскошном ресторане. Или, точнее, на балу у какого-нибудь средневекового принца. Жакоб не понял, чем вызвана смена ее настроения, но почувствовал, что обидел ее.
Он нежно взял Матильду за руку.
– Я обожаю твое бесстыдство, – тихо сказал он.
Матильда заколебалась, и тогда он обнял ее, ласково поцеловал. Эта ее постоянная неуверенность необычайно его возбуждала.
– Смотри, как ты мне нравишься, – прошептал он ей на ухо, прижимаясь и кладя ее руку на свою затвердевшую плоть. Когда он начал гладить ее груди, Матильда тихо застонала, и, вдыхая мускусный аромат ее волос, Жакоб преисполнился еще большей страстью.
Обычно они не спешили кидаться в объятия друг другу, дожидаясь вечера – нужно было скинуть груз повседневных забот, абстрагироваться от той жизни, которую они вели независимо друг от друга. Лишь после этого магия соединения двух душ и тел завладевала ими полностью. Но сегодня Жакоб не смог терпеть – они занялись любовью прямо в салоне, на диване. Жардин почувствовал, что Матильда в этом нуждается, и страстно удовлетворил ее потребность.
Потом они со смехом смотрели на одежду, разбросанную по полу так, словно комната стала свидетельницей пылкого любовного свидания двух подростков.
– А теперь, ваше высочество, – сказал Жакоб, лаская ее обнаженное тело, – вернемся к сюрпризу, о котором я уже упоминал. Сейчас вы узнаете, в чем состоит истинное бесстыдство августейших особ.
Он зловеще улыбнулся, встал, поднял с пола свой пиджак и достал из внутреннего кармана небольшую книжку. Эффектно открыл первую страницу, стал читать: «В салоне некоей мадам Р. случилось странное происшествие…»
На лице Матильды вспыхнул румянец.
– Вот я и раскрыл вас, Ролан Дюби. – Жакоб страстно поцеловал ее. – Разве это не бесстыдство – писать такие книги под мужским псевдонимом? Никто, кроме тебя, на такое не осмелился бы.
– Тс-с, – поднесла палец к губам Матильда. – Тебя могут услышать читатели.
Но ей было приятно, что Жакоб раскрыл ее тайну.
Несколько недель спустя принцесса сообщила Жакобу, что ее сыновья уезжают к отцу. Это означало, что Матильда и Жакоб могут ненадолго поехать куда-нибудь вдвоем. Жардин сумел освободиться на целых пять дней – был канун Пасхи. Прохладным и солнечным утром они отправились в путь в белом «мерседесе» Жакоба. Открытый автомобиль мчался по обсаженному деревьями шоссе, длинный шарф Матильды развевался по ветру, а мимо неспешно проплывали мирные деревенские пейзажи. Принцесса то и дело поглядывала на профиль Жакоба, на это сильное, сосредоточенное лицо, всецело поглощенное движением. Рука принцессы сама собой опустилась на его бедро. Лицо Жардина озарилось короткой улыбкой.
– Чуть позже, – сказал он и вновь посерьезнел.
Жакоб обожал водить машину. Ему нравилось слушать, как гудит мощный мотор, а бесконечная лента шоссе приводила его в мечтательное состояние. Изредка он посматривал на Матильду. Она была необычайно хороша в небесно-голубом костюме, ее волосы и шарф трепетали на ветру. Сердце Жакоба сжималось от счастья. Он никак не мог поверить, что они наконец едут куда-то вдвоем.
Когда солнце поднялось высоко, они остановились на лугу под раскидистыми вязами и устроили пикник. Матильда захватила с собой всевозможные деликатесы: перепелиные яйца, черную икру, гусиный паштет, хрустящие круассаны, изысканные фрукты, белое вино, овощи. Раскладывая всю эту снедь на белоснежной скатерти, принцесса случайно задела Жакоба плечом. Он крепко стиснул ее руку, и у Матильды от блаженства закружилась голова. Она взглянула ему в глаза, увидела, что в них играют золотистые искры. Безоглядная, неудержимая страсть захлестнула все ее существо. Матильду не уставало поражать то, что желание заниматься с ним любовью со временем в ней не притуплялось, а, наоборот, усиливалось. По сжатым губам Жакоба, по веселому блеску в его глазах она поняла, что он испытывает то же самое.
– Давай прямо сейчас, – сказала она.
Жардин шутливо вскинул брови:
– Как, ваше высочество? Сейчас, прямо на траве?!
Матильда нервно улыбнулась и кивнула, расстегивая пуговицы у него на рубашке. Жакоб подхватил ее на руки, отнес в тень. Матильда прижалась к нему, потянулась рукой к его паху и убедилась, что Жакоб готов к любви. Дрожащими руками она расстегнула его брюки, высвободила пенис, лизнула его. Жакоб содрогнулся, опрокинул ее на землю, стянул белье и увидел, что кружево пропитано влагой. Они свирепо впились друг в друга и почти сразу же оба кончили.
Немного отдышавшись, Жакоб взглянул на ее разгоряченное лицо и покачал головой:
– Подумать только! Эта женщина считала себя фригидной!
Матильда хрипло рассмеялась.
– Просто мне нужен был опытный доктор, – поддразнила его она.
– Что ж, опытный доктор рекомендует вам немного подкрепиться. Мне бы не хотелось, чтобы о вашем высочестве говорили, будто вы морите своих любовников голодом.
– Любовников? – переспросила она. – Что означает множественное число? Или вы, сударь, намекаете, что один стоите двоих, троих, а то и четверых? Не будем преувеличивать.
Матильда вызывающе изогнулась.
– Ну уж нет, хватит! – Жакоб потянул ее за руку. – Давай поедим. Кроме того, употребила ли ты пищу духовную, которой я тебя снабдил в прошлый раз? Ты прочитала то, что Фрейд пишет о деле Доры?
Матильда кивнула:
– Да. И считаю, что твой обожаемый учитель ничего не смыслит в женщинах.
Жакоб хотел ответить, но в эту минуту она положила ему в рот кусок булки.
– Не спорь со мной, жалкий мужчина. Тебе еще предстоит многому научиться.
Так прошли четыре счастливых дня. Они съездили в Орлеан, побродили по прохладным нефам древнего собора, исследовали долину Луары. Правда, знаменитые замки они объезжали стороной, ибо их владельцы были знакомы с принцессой. Влюбленные останавливались в маленьких гостиницах под именем месье и мадам Жардин. По ночам скрипучие постели чуть не рассыпались под напором их страсти. Взявшись за руки, Жакоб и Матильда бродили по извилистым тропам, делая привалы в тех местах, где их заставал очередной приступ желания – в тенистой излучине реки, на склоне плавного холма. Они были счастливы до самозабвения. Но Матильду все время преследовала мысль, что никогда в жизни ей больше не испытать такого блаженства.


В последний вечер они сидели на террасе маленького ресторана, глядя на реку. Внезапно Матильда объявила:
– На следующей неделе я возвращаюсь в Данию.
У Жакоба вытянулось лицо.
– Но почему? Ты мне ничего об этом не говорила. Ни слова!
Он почувствовал себя обманутым, преданным и очень разозлился.
– Я не хотела портить нам радость. Я боялась…
Матильда опустила глаза и провела вилкой по тарелке.
Ей было трудно говорить. Она не хотела, чтобы счастливая пора закончилась, но выбора не было. Принцесса и так уже превысила допустимый срок пребывания в Париже.
– Но ведь ты говорила, что Фредерик ничего для тебя не значит! Ты остаешься его женой лишь из-за детей, из-за своего социального положения!
Жакоб вцепился руками в стол. Ему хотелось ударить Матильду. Она его обманывала! Никогда раньше она не говорила о том, что может уехать.
– Я думала, ты все понимаешь.
Матильда замолчала. Она взглянула ему в глаза, чтобы он смог прочесть ее мысли, но Жакоб угрюмо отвернулся.
– Он мой муж, – просто сказала Матильда. – В мире, где я живу, это слово означает многое. Мне приходится мириться с условностями. Ежегодно я обязана проводить с Фредериком определенный отрезок времени. По-своему Фредерик относится ко мне неплохо. Он заботлив, пытается меня понять. Он предоставил мне столько свободы, что его родня считает это недопустимым. Каждый год я приезжаю в Париж и живу здесь несколько месяцев. Таков уговор, и я не могу его нарушить. Не могу, – с нажимом повторила она. – Я должна вернуться.
Матильде казалось, что у нее от этих слов разобьется сердце.
Жакоб резко вскочил, чуть не перевернув стол. Порывисто выбежал с террасы. Матильда негромко крикнула что-то ему вслед, но он не обернулся. Сел в «мерседес», включил мотор, разогнался на полную скорость. Он бешено мчался по незнакомым дорогам, безрассудно давя на акселератор. Жакоб не знал, куда едет. Он думал только об одном: как она могла? И так неожиданно! Она относится к нему, как к какому-нибудь лакею, от которого можно избавиться одним небрежным словом!
На узком проселке фары высветили одинокого путника. Жакоб еле успел вывернуть руль. Громко заскрежетали тормоза. Сердце у Жардина колотилось, как бешеное, голова упала на руки. Он почувствовал, что щеки у него мокры от слез, хоть и сам не заметил, что плакал. В этой неподвижной позе Жакоб сидел долго. В конце концов он вернулся обратно в гостиницу. Была поздняя ночь. Чтобы не будить «мадам Жардин», он попросил у портье отдельную комнату. Мадам Жардин? Это словосочетание заставило его содрогнуться. Никогда Матильда не станет его женой. Как ему только в голову могла прийти подобная фантазия? Жакоб повалился на постель, не раздеваясь.
На рассвете его разбудила Матильда. Глаза ее были красны.
– Можно войти? – робко спросила она.
Жакоб посторонился, давая ей дорогу.
Принцесса молчала, глядя ему в глаза. Потом сделала шаг вперед, хотела припасть к его груди. Однако Жакоб стоял неподвижно.
– Я люблю тебя, – произнесла она тихо. – Люблю больше, чем кого-либо на свете. Всегда буду любить. Пожалуйста, верь мне. Мне очень жаль, что я не подготовила тебя заранее. Мне казалось, что так будет лучше.
Она беспомощно отвела глаза. Жакоб по-прежнему стоял молча.
– Я не могу нарушить условия, о которых договорилась с Фредериком. Мне невыносима мысль о том, что ни в чем не повинный человек, отец моих детей, будет страдать. Ведь он ничего о моей жизни не знает. – Ее голос звучал умоляюще. Выждав еще немного, Матильда отвернулась и с тихим достоинством сказала: – Хорошо. Я доберусь до Парижа сама.
Жакоб догнал ее у самой двери. Обнял, прижал к себе. Они долго стояли обнявшись.
– Жди меня, милый. Пожалуйста. – Матильда посмотрела в его искаженное мукой лицо. – Разлука будет недолгой. Я вырвусь к тебе как только сумею.
В ее голосе звучала неизъяснимая печаль. Жакоб кивнул. Потом улыбнулся и нежно поцеловал ее.
– Принцессам приходится повиноваться, – вздохнул он.
Жакоб знал, что не сможет поступить иначе. Не сейчас, когда их любовь переживает пору расцвета.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Память и желание - Аппиньянези Лайза

Разделы:
1

Часть вторая

234567891011

Ваши комментарии
к роману Память и желание - Аппиньянези Лайза



хорошая книга
Память и желание - Аппиньянези Лайзаяна
28.08.2010, 19.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
1

Часть вторая

234567891011

Rambler's Top100