Читать онлайн Память и желание, автора - Аппиньянези Лайза, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Память и желание - Аппиньянези Лайза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Память и желание - Аппиньянези Лайза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Память и желание - Аппиньянези Лайза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Аппиньянези Лайза

Память и желание

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4

Осенью 1929 года на лекциях профессора Гаэтана Гайтана де Клерамбо, главного врача Парижского специального госпиталя, стала появляться молодая темноволосая женщина, вызвавшая среди студентов-медиков не меньший ажиотаж, чем биржевой крах, случившийся примерно в это же время на Уолл-стрит. Во-первых, женщины среди будущих психиатров в те времена встречались редко; во-вторых, профессор де Клерамбо был известен как ярый женоненавистник; в-третьих, в его лекциях, посвященных классификации психических заболеваний, весьма существенное место занимали описания эротомании, а эта тема считалась неподходящей для слуха «приличной» дамы. Еще большее любопытство вызывало то обстоятельство, что загадочная женщина, внимательно слушавшая лекции и старательно конспектировавшая их, по окончании занятий всякий раз самым таинственным образом исчезала. Никто не знал, как ее зовут и где она живет, хотя многие предпринимали попытки раскрыть ее инкогнито.
К Рождеству возбуждение студентов дошло до предела. Существовало несколько версий. Сторонники одной из них утверждали, что таинственная особа – любовница профессора де Клерамбо, которого до сих пор считали лютым врагом слабого пола. В пользу этой гипотезы говорило то, что профессора несколько раз видели о чем-то шушукающимся с темноволосой дамой. Один из особо предприимчивых студентов пораньше выскользнул из лекционного зала и подкараулил странную слушательницу у выхода. На его глазах она уселась в длиннющий лимузин серебристого цвета и укатила. Всем было известно, что старый профессор происходит из аристократического рода и одним из его предков является сам Декарт. Стоит ли удивляться, что у де Клерамбо такая шикарная любовница?
Приверженцы другой партии утверждали, что невозможно представить профессора нарушившим свое прославленное целомудрие. Эти студенты разработали гораздо более сложную гипотезу. Загадочная особа – бывшая пациентка Клерамбо, которую тот, снедаемый страстью запереть все человечество в сумасшедший дом, упек в психиатрическую лечебницу. Произошло это несколько лет назад, когда профессор выполнял обязанности дежурного психиатра при полицейской префектуре, производя экспертизу задержанных. Эта женщина ударила на улице полицейского. Ее объяснения своего поступка прекрасным образом сочетались с теорией профессора о галлюцинаторной паранойе, и поэтому он с удовольствием засадил бедняжку в узилище. Но женщина не была сумасшедшей и говорила чистую правду – тут студенты приводили друг другу множество примеров, из которых явствовало, как трудно порой отличить «нормальное» поведение от аномального. Прошло несколько недель, и родственники молодой женщины вызволили ее из заточения. Теперь же она решила разоблачить учение своего обидчика и посещает его лекции именно с этой целью – собирает материал для будущего судебного процесса.
Нечего и говорить, что к разряду фантазеров, разработавших эту версию, относились бунтари, мечтавшие свергнуть своего наставника. Среди них был и Жакоб Жардин. Он тоже был заинтригован этой женщиной, носившей элегантные, но неброские серые костюмы, сосредоточенно записывавшей лекции и столь мало похожей на представительниц прекрасного пола, с которыми Жакобу доводилось встречаться прежде. Впрочем, надо сказать, что молодого Жардина в этот период его жизни заинтриговать чем-либо было проще простого. Пройдя курс общего медицинского образования, он решил специализироваться в психиатрии – в этой области пока сделано было очень немного, к тому же занятия психиатрией обещали удовлетворить жадное любопытство, которое вызывали в Жакобе люди и их идеи.
Жак Бреннер, закончивший философский факультет, поступил на работу – впрочем, не слишком обременяя себя служебными обязанностями, – в фирму отца.
– Твое трудолюбие меня утомляет, – со смехом говорил он Жакобу.
Жардин улыбался в ответ, зная, что Жак не так ленив, как изображает. Эрудиция Бреннера поистине поражала: он мог остроумно и исчерпывающе раскритиковать последний роман Андре Жида, порассуждать о новом философском трактате или археологическом исследовании, а сразу вслед за этим обсудить положение дел на рынке акций. Всякий раз после беседы с ним Жакоб ночи напролет просиживал над книгами, чтобы не отставать от друга. Интересы Жардина лежали как в гуманитарной сфере, так и в сфере естественных наук, и он мечтал найти для себя область деятельности, где эти сферы пересекались бы.
Перед Новым годом мать Бреннера пригласила Жакоба на «маленькую вечеринку». Жак предупредил, что определение «маленькая», когда его употребляла мадам Бреннер, не следовало понимать слишком буквально. И действительно, перед особняком Бреннеров выстроилась длинная вереница шикарных автомобилей, возле которых топтались шоферы в ливреях. Увидев это зрелище, Жакоб вспомнил предупреждение друга и усмехнулся.
О прибытии месье Жакоба Жардина собравшимся объявил мажордом. В зале горели канделябры, в зеркалах отражались блеск хрусталя, сияние бриллиантов на обнаженных дамских плечах. Голоса сливались в нестройный гул. Между гостями сновали официанты, разливая коллекционное вино и шампанское. Длинный стол ломился от блюд с изысканными угощениями, аранжированными с безупречным вкусом. Потом Жакоб будет вспоминать празднество по случаю наступления нового, 1930 года как ослепительный символ недолгого межвоенного благополучия старой Европы. В воздухе витало наэлектризованное напряжение, словно собравшиеся предчувствовали, что в последующие тридцать лет подобных праздников уже не будет.
Первым делом Жакоб отправился поприветствовать леди Леонору, улыбнувшуюся молодому человеку своей обычной иронической улыбкой.
– Спасибо, что заглянули ко мне на вечеринку, – сказала она по-английски.
Леди Леонора была в длинном платье из легкой золотистой ткани.
– Последний раз Жака видели где-то там, – показала она в угол зала. Жакоб с удовольствием отправился путешествовать по залу, наблюдая за людьми и обмениваясь легкими, ничего не значащими фразами со знакомыми. Из большого зала он проследовал в соседнюю гостиную, где было несколько тише. Он обежал взглядом группки гостей и обратил внимание на одну из женщин. Она рассказывала что-то нескольким знакомым, грациозно жестикулируя руками в браслетах. Жакоб подошел поближе и стал наблюдать.
Женщина была одета в длинное переливающееся искрами платье, стянутое узлом на плече и у талии. Темные волосы обрамляли лицо, поражавшее не только тонкостью черт, но и живостью ума. Особенно хороши были блестящие черные глаза. Почувствовав на себе взгляд Жакоба, женщина обернулась, и он смущенно отвернулся. Но почти сразу же снова уставился на нее. Жакоб был почти уверен, что видит перед собой ту самую загадочную незнакомку, из-за которой хрипли в спорах его друзья.
Привлекшая его внимание особа заметила, с каким интересом ее разглядывает молодой человек, кажется, она тоже узнала его. Он выделялся среди студентов профессора Клерамбо умением задавать четко сформулированные вопросы, а также вполне корректными, но довольно едкими выпадами в адрес лектора. Чуть позже молодая женщина сама подошла к Жардину.
– Итак, вы меня разоблачили, – спокойно сказала она.
Несмотря на высокомерный тон, в глазах ее плясали веселые искорки.
Жакоб молча кивнул, не очень зная, как себя вести.
– Но вы ведь меня не выдадите? – полувопросительно проговорила она, наблюдая за его реакцией.
– При всем желании не смог бы, – начал улыбаться Жакоб. – Я до сих пор не знаю, кто вы.
– Может быть, это и к лучшему, – заколебалась незнакомка.
– Не знаю, к лучшему ли, но меня такое положение не устраивает.
Теперь, когда эта женщина стояла так близко, Жакоб находил ее еще более интригующей. Они внимательно смотрели друг на друга.
В этот момент к ним подошел Жак.
– Ах, вот ты где! Мне следовало догадаться, что ты крутишься подле самой очаровательной гостьи.
– Но мы еще не представлены друг другу, – поспешно пробормотал Жакоб.
Жак хмыкнул:
– Что ж, возьму эту почетную задачу на себя. Принцесса Матильда Датская, позвольте представить вам Жакоба Жардина, моего давнего друга и временами моего лечащего врача.
Жакобу не удалось скрыть изумления. Меньше всего он ожидал, что под маской загадочной слушательницы курса психиатрии скрывается принцесса одного из королевских домов Европы. Жардин не нашелся, что сказать.
Принцесса Матильда одарила его обворожительной улыбкой:
– Кажется, ваш друг не очень рад такому знакомству, – заметила она.
– Жакоб всегда такой непредсказуемый. – Бреннер мальчишеским жестом откинул со лба густую прядь светлых волос. – Поэтому мы с ним до сих пор и дружим.
Эту фразу он прошептал с комичной серьезностью.
Принцесса наблюдала за ними обоими. Казалось, она приняла какое-то решение.
– Может быть, вы оба посетите одну из моих сред? Возможно, господин Жардин понемногу привыкнет к моему имени.
Иронично улыбнувшись, она кивнула им и присоединилась к своим знакомым.
Жакоб проводил ее долгим взглядом.


Есть люди, живущие на свете с непоколебимым убеждением, что родились не в том месте и не в ту эпоху. Принцесса Матильда де Полиньеско относилась именно к этой категории. Она была единственной наследницей знатного и богатого рода. Мать умерла через год после того, как Матильда появилась на свет. Отца крошечная девочка совершенно не интересовала, поэтому он оставил ее на попечение нянек и гувернанток, которым платил скудное жалованье, а те, в свою очередь, недовольство по этому поводу вымещали на малютке. В результате маленькая Матильда всегда чувствовала себя в родном доме чужой. Когда она отправлялась в гости к своим аристократическим родственникам, это чувство еще более усиливалось. Девочка была всегда одета хуже, чем ее сверстницы, а вскоре выяснилось, что она еще и уступает им по части образования. Матильда была умна, и эта несправедливость приводила ее в отчаяние. Она постоянно чувствовала себя одинокой и очень страдала из-за того, что никто не относился к ней с любовью.
Когда девочка научилась писать, она в стремлении оторваться от повседневной реальности начала сочинять истории и стихи, где жили персонажи, с которыми она могла бы подружиться. Маленькая Матильда очень боялась смерти – причиной тому была преждевременная кончина ее матери, и ее сказочные друзья сулили ей спасение и защиту. В двенадцать лет Матильда поняла, насколько скудны ее знания. Собрав все свое мужество, девочка обратилась к отцу с просьбой. Она хотела, чтобы он отправил ее в какую-нибудь частную школу – на это тот сразу же ответил отказом. Тогда Матильда попросила, чтобы ей позволили свободно пользоваться обширной библиотекой родительского дома и приставили к ней домашних учителей, хорошо знающих свое дело. На это отец согласился.
Весь пыл юности, весь заряд энергии, накопившейся за годы одиночества, Матильда тратила на учебу. Она читала жадно и беспорядочно. Ей хотелось, чтобы ее учили математике, древнегреческому, латыни, ботанике. Она начала учить английский и немецкий языки. Когда девушке исполнилось восемнадцать, отец внезапно проникся к ней интересом. Пришло время искать подходящего жениха, который не даст угаснуть фамильному древу Полиньеско. Это было в 1919 году. Мировая война только что закончилась, королевские дома Европы пытались приспособиться к новой жизни, в которой круг их деятельности оказался значительно сужен. Заняться светским воспитанием Матильды де Полиньеско было поручено ее тетке. Пригласили лучших портных, представивших на строгий суд матроны самые совершенные произведения. С помощью этих кутюрье тетка превратила неуклюжую девочку-подростка, на которую отец не обращал ни малейшего внимания, в прелестную молодую женщину. С этого момента отношение князя к своей наследнице разительным образом переменилось – он не мог на нее налюбоваться.
Была произведена деликатнейшая разведка, людям своего круга дали понять, что имеется невеста – богатая девушка безупречного происхождения. Интерес к этой партии проявили представители знатнейших родов Европы. Матильда стала посещать балы и более скромные вечера – суаре. Под строгим присмотром своей дуэньи она встречалась и разговаривала с мужчинами, некоторые из которых были в возрасте ее отца. Матильда вела себя так, как требовали светские условности, но в глубине души не испытывала ни малейшего интереса к этим приготовлениям. Ей казалось, что вся эта суета не имеет к ней отношения. Да, она была приятно удивлена и тронута тем, что отец соизволил наконец обратить на нее внимание. Но претенденты на ее руку оставляли девушку равнодушной. Она понимала, что на самом деле они интересуются не ею, а ее отцом и его богатством. В любимых книгах и в рассказах гувернанток любовь выглядела совсем иначе. Тем не менее Матильда прекрасно понимала, что не станет перечить отцу и выйдет за того кандидата, которого одобрит князь. Выбора у нее не было.
Незадолго до того, как Матильде исполнилось девятнадцать, отец объявил, что жених найден – это был датский принц, не уступавший невесте знатностью и богатством. Правда, он был на двадцать пять лет старше, но это обстоятельство считалось несущественным. Принца Фредерика встретили в семье де Полиньеско подобающим образом. Вскоре было объявлено о помолвке. До свадьбы Матильда видела своего будущего супруга всего два раза, и во время обеих этих встреч он разговаривал с ней лишь о материях, составлявших главный интерес его жизни – об армии и рыбной ловле. Матильда молча слушала, с любопытством поглядывая на своего суженого из-под скромно опущенных ресниц. Он был высок, широкоплеч, хорошо сложен. Песчаного оттенка волосы, добродушная улыбка. С отчаянно бьющимся сердцем Матильда пыталась представить этого человека в роли страстного возлюбленного, о которых пишут в книгах.
Пышная свадьба состоялась в Париже. Затем новобрачные в сопровождении свиты слуг отправились в отдаленный шотландский замок, предоставленный в их распоряжение одним из аристократичных родственников. Матильда с радостным возбуждением предвкушала наслаждения медового месяца. Чтение произведений Вальтера Скотта вселило в нее любовь к неукрощенной природе, к тихим аббатствам, горным пастбищам, поросшим мхом полянам, ущельям и ручьям. Антураж ее не разочаровал. Замок оказался величественным строением XVII века, высокие стены внутренних покоев были сплошь увешаны картинами и гобеленами. Вокруг пунцовели вершины гор, в ущельях завывал ветер, по крутым склонам носились пасущиеся кони с развевающимися гривами, под древними скалами журчали горные ручьи.
Итак, природа Матильду не подвела, разочарование ожидало ее в супружеской спальне. Молодым отвели покои в западном крыле замка. Центральное место в комнате Матильды занимало просторное ложе с балдахином. Едва девушка переступила порог своей спальни, как ей бросилось в глаза это монументальное сооружение, всецело завладевшее ее помыслами. Матильда знала, что именно здесь произойдет самое главное, хоть и не очень представляла себе, что именно. Чтение книг и нечастые разговоры по душам с гувернантками просветили ее лишь насчет прелести поцелуя. Несколько раз, читая описания любовных сцен, Матильда чувствовала сладкую истому где-то в низу живота и предполагала, что это ощущение связано с наслаждениями страсти. Однако когда Фредерик поцеловал ее – а это произошло два раза, – Матильда ничего такого не испытала, если не считать щекотки от его усов и непривычной близости лица другого человека.
В первый же вечер после ужина, пока мужчины пили бренди перед камином, Матильда удалилась в спальню. Горничная помогла ей снять платье и надеть белый кружевной пеньюар. Многоопытная тетка в свое время сказала своей подопечной со значением в голосе, что именно этот наряд предназначен для первой брачной ночи. Надевая через голову невесомое одеяние из легкой, холодной ткани, Матильда подумала о своей покойной матери. На фотографиях она выглядела такой молодой и красивой! Вот кто мог бы сейчас помочь советом. Матильда чуть было не обратилась с расспросами к горничной. Та выглядела особой достаточно опытной и наверняка могла бы поделиться знаниями. Но Матильда так и не решилась на это. Когда ее нарядили ко сну, девушка улеглась на просторную постель и принялась разглядывать замысловатый узор на балдахине.
Когда Фредерик постучал в дверь, Матильда, сама не своя от волнения, тихо прошептала:
– Войдите.
На столике горела газовая лампа, отбрасывавшая на стены жутковатые тени, похожие на привидения. Матильда не видела лица своего супруга, но в сказанной им фразе ей послышался оттенок враждебности:
– Я вижу, моя жена меня ждет.
Или это ей показалось? Без лишних церемоний Фредерик скинул куртку и брюки. Матильда зажмурилась. Потом кровать заскрипела под грузом его массивного тела. Девушка ощутила запах бренди, жесткие волосы коснулись ее лица, к ее рту приникли грубые губы. Рука Фредерика обшарила ее тело, раздвинула ноги, после чего на Матильду навалилась такая тяжесть, что девушка чуть не задохнулась. Две руки подхватили ее под ягодицы, что-то чужеродное вторглось в ее тело. Матильда вскрикнула от боли. Ответом ей было невнятное урчание. Боль пронзила внутренности еще два раза, и все закончилось. Остался лишь звук тяжелого сопения в ухо, да саднящая рана в низу живота. Матильда лежала неподвижно.
Через несколько секунд Фредерик поднялся, чмокнул жену в щеку, оделся и, коротко кивнув, пожелал Матильде спокойной ночи. Ей показалось, что он сейчас щелкнет каблуками. Хлопнула дверь – принц удалился, белея в темноте незаправленной в брюки рубашкой.
Матильда почувствовала, как у нее в горле клокочет удушающий хохот. Так вот чего она ожидала с таким нетерпением? Она судорожно смеялась, а по лицу текли слезы.
В последующие две ночи сцена повторилась с точностью до мельчайшей детали – разве что боль стала меньше. Матильда пыталась завязать с мужем хоть какой-то разговор, но не могла найти тему, которая показалась бы ему интересной. В течение дня принц был безукоризненно вежлив и внимателен к ней, но по ночам его словно подменяли. В четвертый вечер он так и не появился. В пятый тоже. Медовый месяц закончился, а Матильда так и не увидела предмета, проникавшего в самые глубины ее тела. У молодой женщины начался резкий кашель, она слегла. Матильду охватил отчаянный страх смерти. Она представляла свою несчастную мать, которая наверняка погибла от обжигающей боли между ногами и давящей тяжести чужого тела.
Вызвали врача.
Во время осмотра, происходившего в спальне, без посторонних, Матильда собралась с мужеством и, откашлявшись, сказала:
– Доктор… Возможно, мой вопрос покажется вам неделикатным, но когда мы с мужем вместе… – Она показала на постель, – я не чувствую ничего, кроме боли. Это нормально?
Доктор, угрюмый шотландец, предпочитавший произносить как можно меньше слов, уставился на молодую женщину так, словно она произнесла нечто крайне непристойное.
– Удел женщины – боль, – изрек он, словно прочел цитату из какого-то древнего текста. – Будьте благодарны за то, что у вас есть все это. – Он обвел жестом роскошно убранную комнату. – А со здоровьем у вас все в порядке. Любите активный образ жизни и поменьше бездельничайте.
Объявив сей вердикт, врач захлопнул свой саквояж.
Матильда подавила клокотавший в ней гнев и решила поверить доктору на слово. Отныне каждое утро она вела «активный образ жизни» – каталась верхом, отдаваясь этому занятию с мстительной настойчивостью. В сопровождении молодого конюха она исследовала окрестности замка, затем начала предпринимать более продолжительные поездки, мимо полей, маленьких деревенек, к побережью, где об отвесные скалы бился морской прибой. По вечерам, если позволяла погода, Матильда гуляла по саду, делая в альбоме наброски цветов и растений. Когда выдавался дождливый день, она сидела у себя в комнате и вышивала. В детстве она много занималась рукоделием, но в последнее время совсем забросила это занятие. Тем с большим удовольствием предавалась она ему теперь, осваивая все более сложные узоры. Романы читать она перестала – оказывается, все написанное в них было неправдой. Перед сном Матильда поочередно писала во французской, немецкой и английской тетрадях. Кроме своих мыслей и наблюдений, она исписывала страницу за страницей стихами и рассказами, похожими на волшебные сказки. Почти все время принцесса была предоставлена самой себе.
Лишь за трапезой встречала она своего супруга, и между ними завязывалась беседа. Компания за столом собиралась небольшая – кроме новобрачных, обычно присутствовали два друга Фредерика, к советам которых он свято прислушивался. Разговор в основном шел о ловле на спиннинг, о рыбе, водившейся в том или ином ручье, изредка – о политике. Лишь последняя из этих тем представляла для Матильды относительный интерес, но ее остроумные замечания вызывали у мужа лишь гримасу неудовольствия.
В середине месяца к ним присоединилась еще одна пара – кузен Фредерика с молодой женой. Женщины быстро подружились. Матильда попросила свою новую подругу давать ей уроки датского языка. Теперь было чем занять себя после обеда. Но когда Матильда попыталась жаловаться на тоскливость семейной жизни, датчанка уставилась на нее в недоумении.
Месяц спустя молодожены отправились в Данию. Для них было подготовлено целое крыло родового дворца, находившегося в пригороде Копенгагена. Фредерик еще трижды совершил короткие и решительные вылазки в спальню Матильды. Молодая женщина окончательно поняла, что в этой области никаких приятных сюрпризов ожидать не приходится. Зато в других отношениях ее жизнь стала гораздо более содержательной. В Дании ей скучать не приходилось – дом был постоянно полон гостей, приезжавших в сопровождении многочисленных детишек обоего пола. Раз в неделю устраивался званый ужин. Матильда часто посещала театр и балет. Она прониклась симпатией к одной из теток Фредерика, даме с богатым жизненным опытом, которая была прекрасной рассказчицей и не любила ханжества. Матильда наслушалась сплетен о придворных интригах во всех европейских монархиях, о военных доблестях и талантах ее супруга. Когда принцесса подучила датский и смогла полноценно участвовать в разговорах, окружающие оценили ее ум по достоинству. Матильда стала чувствовать, что она не так уж несчастна. Была еще одна причина, по которой принцесса ощутила новый прилив уверенности в себе. На четвертом месяце замужества Матильда обнаружила, что она беременна. Фредерик невероятно возгордился и стал очень нежным и заботливым. Матильда поняла, что единственной целью его ночных визитов было обретение потомства. Очевидно, для принца короткие эпизоды в спальне были столь же неприятны, как и для Матильды. Она решила, что над этим фактом стоит поразмыслить на досуге.
Без особых осложнений принцесса родила одного за другим двух мальчиков. Ей нравился их молочный младенческий запах, маленькие цепкие ручонки. Они очень мило ковыляли по аккуратно подстриженным лужайкам, очаровательно пищали своими звонкими голосами. Однако дети отнимали у принцессы не слишком много времени – их постоянно окружали няньки и слуги. Когда младшему из сыновей исполнилось четыре года, Матильда затосковала, не зная, чем себя занять. Она томилась бездельем и со страхом думала о будущем. Оно представлялось ей бесконечной чередой неотличимых друг от друга дней, изредка прерываемой заграничными поездками. Матильде хотелось вдохнуть пряный воздух Парижа, насладиться звучанием и прелестью родного языка, заняться учебой, хоть она и сама не знала, чему хотела бы научиться. Матильда снова стала читать романы. Каждое утро ей на стол клали стопку французских газет и журналов. С особым интересом она прочитала роман о жизни Мари Кюри – как ей хотелось бы тоже посвятить себя какому-нибудь великому делу!
Состоялся нелегкий разговор с Фредериком. В двадцать пять лет Матильда была высокой, красивой женщиной, в которой и следа не осталось от девичьей угловатости. Движения принцессы стали плавными и грациозными. Пожалуй, ее нельзя было назвать классической красавицей – нос чуть крупноват, рот слишком широк, но удивительная живость и подвижность делала ее лицо обворожительным. А когда Матильда начинала говорить, сразу ощущались воля и сила характера. Фредерик даже немного побаивался своей жены.
– Я бы хотела часть года проводить в Париже, – медленно и с нажимом начала Матильда, подчеркивая серьезность своих слов.
Принц удивленно посмотрел на жену и ничего не ответил. При датском дворе не было принято, чтобы супруга принца крови жила отдельно от мужа.
Матильда поняла его без слов.
– Я знаю, моя просьба кажется вам необычной. Но мой отец сильно сдал. И я хотела бы проводить больше времени с ним рядом. Если позволите, дети поедут со мной. Думаю, французская атмосфера в небольших дозах им не помешает, – Матильда тщательно выбирала слова. – Буду рада, если и вы к нам присоединитесь. Конечно, когда позволят дела.
Фредерик соображал не очень быстро, поэтому ему пришлось напрячься. Матильда построила свою маленькую речь очень ловко. Вряд ли кто-нибудь стал бы возражать против того, чтобы дочь скрасила одинокую старость отца. Кроме того, дети действительно были наполовину французами, происходили по материнской линии из рода, прославленного и гордого своей историей. Конечно, Фредерик будет скучать без мальчиков. Париж ему не по вкусу – слишком уж там все шустрые. С другой стороны, он вполне мог бы выбираться к Матильде и детям на месяц…
Принц опасливо посмотрел на жену.
– Давайте попробуем. Годик-другой, а там посмотрим. Но учтите, что ваши отлучки должны продолжаться не больше четырех месяцев.
Матильда благодарно поцеловала его в щеку. Фредерик не привык к таким нежностям. Слушая, как она возбужденным и счастливым голосом рассказывает о своих планах, он пришел в хорошее расположение духа. Во-первых, исполнил желание жены, а во-вторых, что не менее важно, установил конкретный срок, то есть продемонстрировал, кто в семье главный. Как бы там ни было, Матильда счастлива, да и сам Фредерик, честно говоря, обрадовался такой перемене. Рядом с женой он все время чувствовал себя не в своей тарелке. Слишком уж она оказалась активной, слишком любознательной. И еще принц испытывал некоторое чувство вины из-за того, что его ночные визиты в ее спальню в последнее время происходили все реже и реже. Так что идея Матильды устраивала обе стороны наилучшим образом.
Получив разрешение супруга, Матильда энергично начала готовиться к новой жизни. Она съездила в Париж ненадолго, чтобы подготовить особняк в Нейи, где отныне ее дети будут проводить много времени. У принцессы было собственное и весьма значительное состояние, унаследованное от матери, и Матильда купила квартиру в центре города, недалеко от Елисейских полей. Именно там и появилась на свет истинная Матильда – независимая и свободная.


Она ринулась в парижскую жизнь с безоглядностью человека, слишком долго находившегося в неволе. Как только разнеслась весть о ее появлении, Матильду засыпали приглашениями от знакомых. Помимо титула, она привлекала людей обаянием и красотой, поэтому такое внимание было вполне естественным. Матильду видели в опере, театре, в политических, литературных и музыкальных салонах. Впервые в жизни она стала серьезно относиться к своей внешности и нарядам. Париж – не пригород Копенгагена. Лучшие кутюрье приезжали к ней в Нейи, демонстрировали свои новейшие творения. Матильда выработала свой собственный стиль – чуть-чуть помпезный и одновременно несколько эксцентричный.
Как замужняя дама, она пользовалась гораздо большей свободой, чем в девичью пору. Могла встречаться с кем угодно, говорить на любую тему – естественно, в пределах приличий, допускаемых высшим обществом. Днем Матильда пускалась в непривычные пешие прогулки по парижским улицам, сидела в самых заурядных кафе, наблюдала за жизнью обычных людей. Ей полюбились эти прогулки; со временем они делались все смелее и продолжительней. Матильда увидела и узнала много такого, что приводило ее в ужас и восхищение. Живя всю жизнь в золотой клетке, она совершенно забыла о том, что на свете существует бедность. Теперь же, странствуя по городу не в лимузине и не в карете, а пешком, она могла наблюдать грубую повседневность жизни простых людей. На улице к ней приставали мальчишки-оборванцы, выклянчивая сантимы. Она покупала им какао, говорила с ними об их жизни. Кошелек Матильды быстро пустел – она отдавала мальчуганам все до последнего сантима, чувствуя, что ничем другим помочь им не может.
Прошло два года, и Матильда вновь начала томиться бездельем – или тем, что она называла «условностями своего положения». Все чаще она задумывалась о том, чтобы научиться какой-нибудь профессии. Как было бы чудесно заниматься в университете, вести судебные процессы, даже просто работать стенографисткой в какой-нибудь нотариальной конторе. Но положение принцессы, супруги принца Фредерика, делало все это невозможным. Матильда прониклась презрением к своей праздности и никчемности, к пустой болтовне, звучавшей в великосветских салонах. Нужно было найти себе настоящее дело.
Первым делом она основала школу-интернат для беспризорных детей. Матильда решила, что это не будет являться простым актом благотворительности, когда все участие дарителя выражается в денежном взносе. Принцесса провела собственные исследования, совершила поездки в Англию и Германию, проконсультировалась со специалистами, многократно беседовала с самими детьми, чтобы понять, в чем именно они нуждаются. На последней стадии подготовки она наняла самых способных и прогрессивно настроенных учителей. На осуществление проекта ушло три года, и все это время Матильда была по-настоящему счастлива. Наконец-то она занялась настоящим делом, смогла чего-то достичь. Конечно, это стало возможным благодаря ее привилегированному положению, но ведь раньше особенности этого положения казались ей лишь оковами, сковывавшими ее свободу.
Новая роль пришлась Матильде по душе. У себя в школе она переставала быть гранд-дамой и превращалась в директрису – то строгую и требовательную, то нежную и заботливую, в зависимости от ситуации. Учителя и воспитатели ее обожали, высоко ценили ее способность быстро принимать правильное решение, восхищались безошибочным инстинктом, подсказывавшим Матильде, как найти подход к каждому ребенку. Чиновники из министерства образования и судебного ведомства могли сколько угодно хмыкать по поводу прогрессивно-эксцентричной аристократки, но, встретившись с Матильдой лицом к лицу, быстро теряли гонор и соглашались на все ее предложения и требования.
Следующим этапом для принцессы стало создание нового персонажа, способного стать маской, под которой можно было бы спрятаться. Матильда начала писать. В тиши своей квартиры она просиживала за письменным столом часами. Многие люди ее круга говорили, что у принцессы поразительный дар выслушивать людей. Матильда решила воспользоваться этим своим качеством. Каждый день с десяти до двенадцати она сочиняла, вплетая в повествование рассказы и истории, услышанные от знакомых. В результате получались небольшие едко-ироничные новеллы о жизни «высшего света». Когда таких новелл набралось двенадцать, Матильда, прикрывшись псевдонимом, послала их в одно издательство. Ожидая ответа, она волновалась почти так же, как накануне первой брачной ночи. И ответ не заставил себя ждать. Издатель поздравил господина Ролана Дюби (такой псевдоним выбрала себе Матильда) с блестящим дебютом. «Эдисьон де Блэ» с восторгом напечатает сборник рассказов начинающего писателя.
Прочтя письмо, Матильда захлопала в ладоши. Новое тайное существование доставляло ей невыразимое наслаждение. Светский Париж чуть не лопался от любопытства, тщетно пытаясь угадать, кто такой Ролан Дюби, столь досконально осведомленный о потайной жизни столичных салонов. Загадка так и осталась неразгаданной. Только одному человеку на свете Матильда призналась в своем авторстве.
Примерно в это же время здоровье ее отца стало резко ухудшаться. Первый удар Альбер де Полиньеско перенес незадолго до того, как Матильда решила перебраться в Париж. Князь почти выздоровел, но затем начались осложнения, и князь постепенно стал утрачивать контакт с реальностью. В дневное время он лежал в шезлонге в оранжерее под присмотром двух медсестер. Вечером, уложив детей спать, Матильда садилась к изголовью больного. Иногда она читала ему вслух, и ее голос, казалось, облегчал его страдания. Временами ей даже удавалось с ним побеседовать. Было ясно, что отец не хочет с ней расставаться, и вскоре Матильда поставила в углу спальни маленькую койку.
Эта непривычная близость подействовала на принцессу странным образом. Никогда еще она не находилась рядом с отцом в течение столь долгого времени. В годы своего одинокого детства она стремилась завоевать его любовь, одобрение, хотя бы просто внимание, но все ее усилия оставались напрасны. Теперь же старый князь зависел от нее целиком и полностью; это давало Матильде ощущение власти над ним – чувство недостойное, но не лишенное приятности. В течение долгих лет отец находился где-то на недосягаемой высоте, и вот теперь Матильда получила возможность узнать этого небожителя лучше; но тот, по кому она когда-то тосковала, превратился в жалкого старика.
Как-то ночью легкий сон принцессы был потревожен громким криком. Вскочив с койки, Матильда бросилась к отцу. Глаза его были открыты, но он явно ее не видел. На ее вопрос старик не ответил ни слова. Он продолжал выкрикивать хриплым, пронизанным ненавистью голосом страшные ругательства – никогда еще Матильда не слышала от него таких слов.
– Грязная шлюха! Ты опять за свое! Я же говорил тебе, что я с тобой сделаю, если это повторится! – Князь потряс иссохшим кулачком. – Иди сюда, Клэр, ко мне, наглая ты чертовка. – Голос его внезапно переменился, стал заискивающим, молящим. – Ну посмотри же на меня. Правда, у меня больше, чем у него? Как-никак я ведь князь! Погладь его, возьми в рот.
В уголках рта больного выступила слюна. Матильда затрепетала. Она почувствовала, что к горлу подступает тошнота. Клэр! Так звали английскую гувернантку, которую князь нанял для дочери, когда той исполнилось восемь лет. Клэр продержалась в доме дольше, чем остальные воспитательницы.
Отец закрыл глаза, утих. Матильда долго смотрела на него, она была в полном смятении.
На следующую ночь все повторилось опять. Но на сей раз больной бредил уже не о Клэр. Он звал другую женщину, представлял, что находится рядом с ней в постели.
– Это прекрасно! Просто чудесно! Твое лоно восхитительно! Оно живет собственной жизнью. – Его лицо исказилось от отвращения. – Не то что у моей жены – холодная, сморщенная дырка.
Он смотрел прямо на Матильду, невидящие глаза горели огнем.
Принцесса отшатнулась. Она больше не желала слушать эти мерзости. Легла, натянула одеяло на голову.
Наутро, как и накануне, отец не помнил о ночном бреде. Он снова был пассивен, рассеян, преисполнен благодарности.
Но Матильду его невольные признания привели в состояние шока. Как кошмарно отозвался он о ее матери! Должно быть, их брак был поистине ужасен. Матильда стала думать о собственном замужестве. Наверно, она такая же, как мать. Называет ли ее Фредерик теми же словами? И чем были так чудесны женщины, которых вспоминал отец? Ни о чем другом Матильда думать не могла. Она страшилась новых ужасных открытий и в то же время жаждала их. В конце концов она решила остаться у ложа больного. Во-первых, у отца не должно было создаться впечатление, что она от него отдаляется, а во-вторых, ни к чему медсестрам слушать этот непристойный бред.
Целую неделю Матильда просидела у изголовья отца, узнала много нового, вдоволь наплакалась – и о своей несчастной матери, и об отце. Окончательно запутавшись в своих чувствах, она решила поговорить с лечащим врачом.
– Понимаете, по ночам он бредит, – сгорая от стыда, начала Матильда. – Он все время говорит, меня не узнает.
Доктор Пикар погладил ее по руке.
– В его состоянии это неудивительно.
– Но то, о чем он бредит…
Матильда не могла заставить себя продолжать. Доктора Пикара она знала с раннего детства.
– Человеческий разум – очень странный механизм, и не всегда благородный, – ответил задумчиво доктор, принимая у горничной чашку чая. – Вы слишком устали. Пожалуй, лучше пригласить ночную сестру.
Матильда энергично замотала головой.
– Вы ведь понимаете, конец близок, – мягко сказал врач.
– Нет, я должна во всем разобраться…
Матильда снова запнулась. В чем, собственно, она хотела разобраться? В том, о чем бредил отец? Или в том, почему он прожил свою жизнь именно так? Заглянув в собственную душу, Матильда поняла, что ей нужен ответ на оба эти вопроса. Она собрала все свое мужество и заявила:
– Я хочу понять, почему он говорит только о своей половой жизни. – Теперь, когда самое страшное было сказано, она смогла закончить свою мысль. – И еще я хочу выяснить, почему эти видения одолевают его именно сейчас.
Старый доктор пожал плечами.
– Я не философ, новомодным психоанализом не увлекаюсь. Но если вам нужен профессиональный совет, обратитесь вот к этим людям.
Он написал на листке бумаги два имени.
Матильда поблагодарила, но в глубине души она знала, что ни доктора, ни философы ей не помогут. И все же листок с именами она оставила. Одно из них, хоть и не напрямую, а косвенно, изменило всю ее жизнь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Память и желание - Аппиньянези Лайза

Разделы:
1

Часть вторая

234567891011

Ваши комментарии
к роману Память и желание - Аппиньянези Лайза



хорошая книга
Память и желание - Аппиньянези Лайзаяна
28.08.2010, 19.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
1

Часть вторая

234567891011

Rambler's Top100