Читать онлайн На веки вечные, автора - Андерсон Кэтрин, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - На веки вечные - Андерсон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.18 (Голосов: 45)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

На веки вечные - Андерсон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
На веки вечные - Андерсон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Андерсон Кэтрин

На веки вечные

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Хит обвел глазами зал. По долгу службы ему приходилось входить во множество мест, куда его не приглашали, иногда даже рискуя жизнью. И за годы в полиции он развил в себе железное самообладание. Так почему же его прошибает пот при мысли, что придется ворваться в дамский туалет?
Крики за дверью становились все громче — чертова сирена резала уши. Надо было что-то предпринимать.
Делай все то, что должен, сказал он себе. Веди себя естественно. Ты все-таки шериф. Если внутри находится дама, ты ей все объяснишь. Идет?
Хит заглянул. Внутри было темно, как в пещере. Черт побери! Он впихнул малышку в туалет, не включив света.
«Хрен с ней, с фигуркой в юбке на двери!» — подумал он и, настежь распахнув дверь, включил свет. Сэмми вскрикнула и попятилась, ее руки поддерживали мокрые розовые бриджи. Испуг был такой, будто шериф полез на нее с дубинкой.
— В чем дело, малышка? — Будто он сам не знал: на штанишках девочки расплывалось мокрое пятно. — Ай-ай-ай, маленькая неприятность? — Хит присел на корточки, надеясь, что будет выглядеть не таким большим. — Ну ладно, не расстраивайся, это я виноват.
По виду Сэмми невозможно было попять, слышала ли она его. Девочка только плакала и пятилась. А когда натолкнулась на стену, смертельно побледнела, и в глазах отразился безумный страх. У Хита екнуло сердце. Ребенок был не просто напуган. Сэмми пришла в настоящий ужас.
Шериф протянул к ней руку.
— Все в порядке, малышка. Я не собираюсь тебя обижать.
Взгляд девочки переместился куда-то выше его плеча. Шериф не успел отреагировать: неизвестно откуда возникла большая черная сумка и ударила его в висок. Из глаз посыпались искры, и Хит непременно бы упал, не ухватись рукой за стену. Крики Сэмми стали на ноту выше.
— Проклятый извращенец! — вопил возмущенный женский голос.
Не успел Хит подняться, как сумка снова опустилась — на сей раз ему на плечо. Между этим ударом и следующим он увидел нависшую над собой гигантскую женщину. Ее лицо с тяжелым подбородком пылало от гнева.
— Послушайте, мэм, я…
— Я тебе покажу «мэм», низкий мерзавец!
Она снова размахнулась сумкой. При этом подол ее синего платья задрался и обнажил спущенные до колен колготки и тестообразную плоть, трясущуюся при каждом движении.
— Леди! — Хит подставил ладонь, чтобы защитить лицо. Если в этом и заключались прелести отцовства, он, пожалуй, не рискнул бы за него агитировать. — Леди, пожалуйста, перестаньте!
— Извращенец! На помощь! Кто-нибудь, помогите! Я поймала детского насильника!
— Что вы сказали? — Хит не поверил своим ушам. — Леди, я не извращенец, не детский насильник. Я — окружной шериф!
— Скажи еще — английский король! Извращенец! Ты бросался на девочку, когда я отбила ее у тебя! Я о таких читала: кидаются на детей! Извращенец! В наши дни люди нигде не могут чувствовать себя в безопасности!
Женщина отступила на шаг, чтобы снова размахнуться, и Хиту удалось перехватить ее сумку.
— Вы ошибаетесь!
Но, словно уличая его во лжи, Сэмми в углу заревела еще сильнее. Шериф повернулся к незнакомке — у той из-под маленькой черной шляпки без полей выбивались мелко завитые каштановые волосы.
— Поверьте, мадам, все не так, как выглядит на первый взгляд.
В этот момент дверь отворилась и в проеме показалась русая голова Триш.
— Ради Бога, что здесь происходит?
— Вот этот… вот этот… — У дородной дамы так дрожал подбородок и пылали щеки, что она едва могла говорить. — Вот этот монстр пытался изнасиловать маленькую девочку!
— Что? — Триш пристально посмотрела на Хита. — Это, должно быть, недоразумение.
— Никакого недоразумения! — Разъяренная женщина посмотрела на Сэмми. — Скажи ей, девочка! — Она выдернула сумку у Хита. — Запомни мои слова: я не позволю этому ужасному человеку тебя обижать. Расскажи все леди.
Сэмми судорожно сглотнула и внезапно замолчала. Ее маленькое личико пугающе розовело.
— Этот человек — окружной шериф, — твердо вмешалась Триш. — Он присматривает за девочкой, пока ее матери оказывают медицинскую помощь.
Женщина моргнула и окинула Хита недоверчивым взглядом, который особенно задержался на его выцветших джинсах и запыленных сапогах.
— Шериф? Гм… Вы не похожи на офицера полиции.
— Я не на дежурстве. — Хит твердо посмотрел ей в глаза.
— Шериф или не шериф — это еще не означает, что вы не извращенец. О таких случаях тоже писали в газетах.
Хит быстро вобрал в легкие воздух.
— Да, мэм, и вы совершенно правы, что проявляете бдительность. Но я только пытался объяснить девочке…
— Объяснить? Ха! Напугали до полусмерти и утверждаете, что не собирались на нее нападать. — Женщина передернула плечами, и от зтого затряслись ее отвислые щеки. — Елейный голос, знаю я этот тип!
— Он в самом деле шериф. — Губы Триш слегка изогнулись. — И насколько мне известно, не имеет никаких патологических наклонностей. Голос немного елейный — ну и что из этого?
— Хорошо, пусть будет шериф, но это на вашей совести, милочка. — Воинственная дама отодвинула Триш плечом и вышла из туалета.
Хит пригладил волосы и сконфуженно посмотрел на регистратора, которая, уперев кулаки в бока, прислонилась к дверному косяку.
— Значит, говорите, елейный? Ну, попадитесь мне в следующий раз за превышение скорости!
— Я вам ни разу не попадалась, и вы это прекрасно знаете, — улыбнулась Триш. — Может, нужна помощь? Я вижу, у вас хлопот полон рот.
— А вы не против? — Хит почувствовал огромное облегчение. Даже мыло здесь пахло иначе: сладковатый запах напомнил шерифу о лосьоне для рук, клубничном шербете и дешевом одеколоне. Не было ни одного автомата раздачи презервативов, зато можно было опустить монетку и купить тампоны. Хита так и подмывало взять парочку и заткнуть ими уши. — У меня не очень много опыта обращения с маленькими девочками.
Голубые глаза Триш потеплели.
— У большинства мужчин его нет. — Она наклонилась, уперлась ладонями в колени и, взглянув на Сэмми, улыбнулась. — Помнишь меня? Я Триш — та самая тетя, которая сидела за конторкой у входа.
— Триш поможет тебе помыться. Хочешь, Сэмми?
— Конечно, хочет, — заговорщически подмигнула регистратор. — Мы, девчонки, должны держаться вместе.
Но стоило Триш пошевелиться, как Сэмми снова разразилась плачем, да таким громким, что Хит съежился от страха. Регистратор отпрянула.
— Мне кажется, я ей не понравилась. Лучше я постою в зале и подежурю у двери.
Это предложение не вызвало у Хита восторга, но в конце концов проблема была его. И он не мог винить Триш за то, что та не захотела взваливать ее на себя.
Несколько секунд Хит смотрел на дверь, мечтая броситься следом за Триш. Не тут-то было! Он повернулся к Сэмми, но та взглянула так, будто перед ней выскочило болотное пугало из фильма-ужастика.
Хит снова опустился на корточки и перехватил взгляд малышки. А когда девочка на секунду перестала кричать, чтобы набрать в легкие воздуха, быстро спросил:
— Сэмми, хочешь увидеть маму?
Покрасневшие щеки раздулись, и она выдохнула вместе с воздухом:
— Да-а!
— Хорошо. Но прежде чем мы вернемся в зал ожидания, ты должна перестать плакать. — Хит понизил голос и перешел на театральный шепот: — Мы должны вести себя очень тихо, потому что больные хотят спать.
Девочка перевела заплаканные глаза на закрытую дверь. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: Сэмми хочет убежать.
Очень осторожно Хит выпрямился и протянул ей руку.
— Пойдем, малышка. Мама скоро выйдет. Вернемся в зал и подождем ее там.
Сэмми не мигая смотрела на его широкую ладонь. Шериф сделал шаг вперед. При его приближении девочка сгорбилась, вобрала голову в плечи и выставила вперед кулачки. Хит замер, словно натолкнулся на цементную стену. Неужели бедняжка боялась, что он ее ударит? Послышался странный звук — вокруг тапочек Сэмми расплывалось мокрое пятно. И Хит понял, что от страха она снова написала в штанишки.
— Ох, Сэмми! — Он упал перед девочкой на колени.
Что, черт побери, случилось с этой малышкой? Видимо, ситуация ей казалась невыносимой: мать куда-то увели, а ее оставили в незнакомом месте, да еще эта орудующая сумкой амазонка. Но почему ребенок так реагировал? Что-то было явно не в порядке.
— Хочу мамочку! — заплакала Сэмми. — Я хочу мою маму!
В этом Хит был с ней полностью солидарен.
— Сэмми, малышка…
Реветь громче было невозможно. Хит сомневался, что она его слышала. А понимать… На это он никак не надеялся. Повинуясь интуиции, он схватил ее на руки.
— Ну, ну, Сэмми, никто тебя не обидит. Обещаю, никто.
Девочка вырывалась, но он крепче прижал ее к себе. Какая же она все-таки маленькая: под пальцами ощущались узкие ступеньки ребер, под ладонью — крохотные пуговки позвоночника. Как же такую можно ударить? Но Хит уже понял: кто-то это делал. И буквально вскипел от злости.
Он попытался успокоиться. Позже стоит об этом поразмыслить и прикинуть, как надрать негодяю задницу.
Хит на ходу покачивал ее и поглаживал по спине, но Сэмми вздрагивала от его прикосновений и оглашала больницу пронзительным плачем.
— Ш-ш-ш, — шептал он. — Все в порядке. Ш-ш-ш. Тебя никто не обидит.
Хит понимал, что повторяется, но есть вещи, которые можно твердить по многу раз. Он дошел до стены, повернулся, пошел назад. Снова и снова одни и те же движения, одни и те же слова, одинаковым тоном. Ему ни разу не приходилось укачивать ребенка, но интуитивно он догадывался, что монотонно чередующиеся слова и действия должны успокоить девочку.
И когда рев начал стихать и превратился в бормотание, Хит знал: она уже боится его меньше.
Влага от ее штанишек начала просачиваться сквозь рубашку и холодить кожу. Хит оглянулся по сторонам и понял, что стоит рядом с кондиционером. Неудивительно, что девочка так дрожала. Он прижал ее покрепче, желая поделиться своим теплом, и снова и снова шептал:
— Не бойся. Никто тебя больше не обидит. Я не позволю. Никто тебя больше не ударит.
Хит говорил, а где-то в глубине сознания зазвенели предостерегающие колокольчики. Почему он это говорит? Ребенок не его. Зачем дает обещания, которые не сможет выполнить?
Но слова сами собой слетали с языка. Бог свидетель, он говорил то, что думал. Голыми руками задушил бы того подонка, который так запугал малышку!
А сделал это, конечно, мужчина. Хит готов был биться об заклад на последний доллар. Мередит такая настороженная и недоверчивая. Голиаф убегает, чтобы охранять Сэмми, и, когда та испугана, ведет себя странно. Девочка с подозрением смотрит на него из окна. Внезапно все фрагменты стали складываться в невеселую картину.
В уравнении должен присутствовать некий злобный тип. Возможно, отец Сэмми. Тогда становилось ясно, почему Мередит предпочитала жить так далеко от города и никогда не принимала гостей. Скорее всего сбежала и прячется от жестокого мужа. Учитывая ее затворнический образ жизни, существовала и другая вероятность: она разведена, но, спасая ребенка, обманом увезла от бывшего мужа. Как шериф Хит прекрасно знал, что суды не всегда справедливы. Иногда отдают ребенка под опеку человеку, которого близко нельзя подпускать к детям. В этом случае другой родитель способен на отчаянные поступки.
Хит не представлял, сколько прошло времени. Он шел вперед, поворачивал назад, нашептывал ласковые слова и поглаживал Сэмми. Важно было одно — девочка перестала кричать и только время от времени всхлипывала.
— Ну как, тебе лучше? — хрипло спросил Хит.
Сэмми прильнула к нему и обвила его шею рукой; маленькие тонкие пальчики ткнулись ему в затылок. Подумаешь, невидаль — детское объятие! Но для Хита оно значило очень много. Доверие. Доверие — всегда дар, но со стороны такого ребенка оно было просто бесценным. Шериф остановился и прижался щекой к ее кудряшкам. Никогда с тех пор, как стал взрослым, Хит не был так близок к тому, чтобы расплакаться.
Когда он выходил в зал, у дверей вместе с Триш поджидали три женщины. Хит должен был бы испытать смущение, но почему-то в этот миг условности его не волновали. Он занял прежнее место, так и держа Сэмми у себя на груди. Ребенок прижался к нему, как детеныш опоссума, — худенькие ручонки обняли за шею, лицо под подбородком, ножки уперлись ему в ребра.
Хит продолжал гладить Сэмми по спине. Он не говорил, и девочка тоже молчала. Некоторые вещи невозможно выразить словами. Сэмми не двигалась, и это свидетельствовало о том, что она чувствовала себя в безопасности. Поняв это, Хит снова ощутил в горле ком.
Постепенно ее дыхание замедлилось. Хит услышал даже легкое посапывание — Сэмми заснула. Он улыбнулся и прижался подбородком к ее шелковистым волосам.
Может быть, отцовство — и не такая плохая вещь.


Через тридцать минут из приемного покоя с забинтованной и прижатой к поясу рукой появилась Мередит. Капли крови потемнели на ее измятой белой рубашке. Бледная и покачивающаяся, она обогнула мужчин и женщин у регистратуры и медленно обвела взглядом ряды кресел. Привлекая ее внимание, Хит помахал рукой, потом осторожно перехватил Сэмми и встал.
Пока она шла навстречу, на Хита будто снизошло озарение. Так единственное событие иногда может изменить отношение к другому человеку.
Менее двух часов назад Мередит казалась ему просто застенчивой, неуверенной в себе женщиной, нуждавшейся в огромном, сильном соседе-шерифе, чтобы схватиться с хозяином ее дома. Теперь он видел, что перед ним стояла хрупкая женщина, которой пришлось пережить очень много и, видимо, испытать такое, что Хиту и не снилось.
Всю жизнь Хиту говорили, что истинная храбрость — не отсутствие страха, а умение его преодолевать. По этой мерке миссис Кэньон следовало отнести к самым храбрым людям, каких он только встречал. Женщине требуется много мужества, чтобы оставить мужа и надеяться только на себя.
Мередит шла к нему, и невозможно было не заметить в ее глазах настороженность. Но она не останавливалась и не отводила взгляда от спящего ребенка. Трудно было понять, какого она мнения о Хите, но его мнение о Мередит очень сильно изменилось. Он вспомнил их первое знакомство, когда к ее дому прибежал Голиаф. Испуганную?
Да, вполне естественно. Но и обладающую сильной волей.
Ее шаги были неуверенными. Но вот их взгляды встретились. Ее явно интересовало, как это он в такое короткое время сумел поладить с Сэмми. Хит стиснул зубы. Ему казалось, что если кто и должен что-то объяснить, так это не он, а Мередит.
— Ну как рука?
Она слегка нахмурилась.
— Нормально. Рана глубокая, но нервы не задеты. Неделю надо держать в покое и не мочить, пока не снимут швы. Потом какое-то время поберечь.
— Хорошо. — Хит не знал, как себя вести; поддерживать светский разговор ему не хотелось.
Мередит перевела взгляд на Сэмми, и было ясно, что ей не терпелось отобрать дочь у шерифа. От этого у Хита возникло странное чувство опустошенности.
Он присмотрелся к небольшому белому шраму на подбородке девочки, на который раньше не обратил внимания, — такую отметину мог оставить мужской кулак. И крепче сжал Сэмми, чтобы удержаться и не дотронуться до него пальцем. Стиснул зубы, чтобы не задавать вопросов, на которые не имел права.
Взгляд Мередит был немного рассеянным, и он догадался, что ей сделали болеутоляющий укол.
— Формальности закончили?
— Да… заполнила все анкеты в приемном покое. — Даже заторможенная действием наркотика, речь Мередит завораживала ритмическими переливами. — Мне пришлют счет. Я не взяла с собой сумочку.
— Хотите, я заплачу по счету, а вы мне потом отдадите?
Подбородок Мередит слегка поднялся.
— В этом нет необходимости.
Поддерживая Сэмми на одной руке, Хит взял Мередит под локоть. И когда они проходили зал ожидания, невольно почувствовал, как костяшка ткнулась ему в ладонь.
— Внимание, ступеньки, — предупредил Хит, открывая дверь на улицу. — Вас еще немного покачивает.
— Врач мне что-то вколол. — Мередит зевнула и посмотрела на Сэмми. — Я не хотела. Разве можно клевать носом, когда надо смотреть за малышкой?
«Да уж, напичкали под завязку», — подумал шериф, тем не менее ощущая, что настороженность Мередит не исчезла.
— Я побуду у вас, пока Сэмми не ляжет спать.
Сонливость моментально исчезла, и Мередит метнула на Хита тревожный взгляд.
— Это совершенно не нужно. Я прекрасно справлюсь сама.
Как бы не так! Хит побудет с ней, пока не кончится действие болеутоляющего.
— Послушайте, это моя вина, что вы порезались. И теперь я обязан вам помогать.
У машины Хит отпустил ее локоть и с проворством, выработанным за годы сопровождения арестованных, выудил из кармана ключи и открыл дверцу. Однако на этот раз посадил Мередит не назад, а на переднее сиденье и подал ей на колени Сэмми. Но прежде чем захлопнуть дверцу, не удержался и еще раз провел ладонью по волосам девочки.
В глазах Мередит появился испуг. Она явно не хотела, чтобы его дружба с Сэмми имела продолжение.
Хит мрачно обошел джип, а когда сел за руль, увидел, что Мередит отодвинулась к самой дверце — еще один вполне понятный сигнал. Он чертыхнулся про себя и выехал с запруженной автомобилями больничной стоянки.
Влившись в поток машин, Хит оценивающе посмотрел на пассажирку и по своей полицейской привычке решил не ходить вокруг да около.
— Сэмми описалась в больнице.
— Я почувствовала, — едва заметно улыбнулась Мередит. И, помолчав, спросила: — Сэмми причинила вам много беспокойства?
— Смотря что понимать под беспокойством. Здорово перепугалась. Видимо, она решила, что я стану бить ее, и заплакала.
Хит свернул на боковую улицу и, стоя перед светофором, ждал объяснений. Никаких. Мередит, закрыв глаза, прижималась щекой к голове дочери.
— Кто-то издевался над ребенком, — наконец проговорил шериф. — Даже не трудитесь это отрицать.
Мередит по-прежнему молчала. Только стала еще бледнее. Ресницы затрепетали над огромными, как у Сэмми, глазами, только не голубыми, а темными.
— Дети всегда расстраиваются, когда не успевают в туалет. Вы просто не поняли, в чем дело.
Хит был раздосадован.
— Она не просто расстроилась. Она пришла в ужас.
— Вы незнакомец, а Сэмми стесняется чужих. К тому же учтите: для четырехлетней девочки намочить штаны — дело серьезное.
Хита охватило отчаяние. Он чувствовал — нет, черт побери, знал, — что мать и дочь остро нуждались в помощи. И поспорил бы на последние деньги, что Мередит находилась в бегах. Как ни крути, это единственное разумное объяснение. Неужели трудно понять, что если за ней гоняется муж, Хит может ее защитить? Слава Богу, он все-таки окружной шериф. Даже если суд принял решение в пользу мужа, шериф Мастерс сумеет попортить ему кровь и не задумываясь воспользуется старыми связями. А странная соседка — что она намерена делать, если в один прекрасный день негодяй объявится на пороге ее дома?
От этой мысли у него вспотели ладони.
— Мередит…
Ее напряженная поза и каменное выражение лица, казалось, вопили: не вмешивайся! А по опыту он уже знал: напористость не помогла ему с Сэмми, не поможет и с ее матерью.
Если Хит стремился к доверию Мередит, надо его завоевывать.


Мередит ощутила, что не может открыть глаза. Но это продолжалось лишь несколько секунд. Она очнулась, и все ее чувства были вновь до предела обострены, когда шериф выключил зажигание, открыл дверцу и выпрыгнул из автомобиля.
— С больной рукой вам всю неделю будет нужна помощь.
— Да нет, я сама…
Он обошел машину, открыл дверцу со стороны Мередит и взял на руки девочку.
— А как быть с картошкой, которую вы начали резать? Уже половина седьмого. Сэмми проснется и захочет есть.
— Можно сделать гамбургеры. С этим я справлюсь.
— Вам нельзя готовить и мыть посуду.
— Надену резиновые перчатки.
— Но врач предупредил, что рука должна быть в покое.
— В перчатках постараюсь как можно меньше се тревожить и буду очень аккуратна.
— Но перчатки нужно сначала натянуть, а вода всегда просачивается внутрь.
— Уверена, кое-что я все-таки делать могу.
— Ладно, позвоню в больницу, проконсультируюсь, — усмехнулся Хит.
Мередит так и подмывало его ударить, Она прекрасно знала, что ответит врач. Он даже рекомендовал ей какую-то особенную повязку, но она отказалась, узнав, что это будет стоить сорок пять долларов. Если распухнет, сделает сама из полотенца.
— Незачем беспокоить доктора.
Хит снова усмехнулся и, держа Сэмми одной рукой, взял Мередит за локоть.
— Спускайтесь осторожно. Здесь довольно высоко. Не знаю, что вам там вкатили, но, видимо, штука сильная. Глядя на вас, у меня у самого кружится голова.
Мередит испытывала странное чувство и, коснувшись ногами земли, чтобы не потерять равновесие, ухватилась за дверцу. Хит обнял ее за плечи.
— Вы в порядке?
— Да. Только вот ноги не слушаются.
Хит вел ее и бормотал что-то невнятное, а Мередит внезапно поймала себя на том, что в поисках опоры прижимается к мужчине. Мозг послал предостерегающий сигнал.
— Извините, меня качает.
— Ничего, я вас поддержу.
Если бы проблема была только в этом! Хит поддерживал бы ее всю свою жизнь. Мередит чувствовала, что ее плечи зажаты, словно в тисках.
— Пойдемте к задней двери. Не забыли, что переднее крыльцо разобрано?
Мередит почудилось, что ее плешивый газон колышется от ветра. Она покачнулась, потом споткнулась и наверняка бы упала, если бы не Хит. У забора он выпустил ее, но только для того, чтобы оттянуть провисшую проволоку.
— Осторожно, дорогая. Не бойтесь, сейчас приведу вас домой.
Дорогая! Этот человек, как и ее отец, не скупился на ласковые слова. И тем не менее его обращение звучало искренне. А обнимавшая ее рука была такой сильной, такой горячей… Будто Мередит не знала, что мужская сила всегда оборачивалась против нее.
Уже в доме Мередит запнулась о прибитую к полу дощечку. Хит снова удержал ее от падения. Повернувшись, он пристально посмотрел на нее и увидел в ее глазах благодарность. Его лицо завораживало. Четкие, точеные черты, смуглая кожа. И контрастом на этом фоне — светлые кудряшки Сэмми, склонившей головку ему на плечо. В уголках глаз, которые, казалось, все время меняли цвет, смешливые морщинки. Вот теперь глаза были почти синими, как грозовые тучи.
— Вы очень бледны, — наконец произнес он.
— Ничего, выживу.
— Надеюсь, — рассмеялся Хит. — Иначе меня замучит совесть.
Он провел ее на кухню и усадил на стул, а сам скрылся с Сэмми в спальне. Мередит поставила локоть на стол и уперлась подбородком о ладонь. Чувствовала она себя не так уж скверно, только все путалось в голове.
Скрипнула дверца открываемого шкафа, послышались сонное бормотание Сэмми и низкий голос шерифа. Минутой позже шаги предупредили о его возвращении. Мередит выпрямилась.
— Я надел на нее сухие бриджи. — Он помолчал, закатывая рукава рубашки еще выше. — Не знаю, может, только задом наперед. Там не было ширинки.
Мередит никак не удавалось сообразить, о чем он говорит.
— Ширинки?
— Ну, этой самой ширинки. — Хит указал на джинсы. — Без нее я не знал, как отличить зад от переда. — И ярлычка тоже не было.
— Ох! — Она поймала себя на том, что смотрит ему на ширинку, и поспешно отвела глаза. — Я их… сшила.
— Что сшила?
— Штанишки. Поэтому на них нет никакого ярлычка.
— Трудная работа.
— Такой работе учишься, если растешь в семье фермера. Мама научила меня. Спасибо, что переодели Сэмми. Пока она спит, я могу отдохнуть.
Губы Хита растянулись в улыбке.
— Мне почему-то кажется, что вы ждете не дождетесь, когда я уйду. И чем быстрее, тем лучше.
— Не говорите глупостей. Это совсем не то.
Его острый как бритва взгляд не упускал ни единой детали.
— Вот и хорошо. Значит, не будет никаких проблем, если я потолкаюсь здесь еще и помогу вам по хозяйству.
— Не люблю быть в тягость.
— Помогать двум очаровательным леди совершенно не в тягость.
Мередит вздохнула и кивнула на раковину:
— Хорошо. Помогайте. Хотя в этом нет никакой необходимости. У меня много консервов. Можно сделать суп, равиоли, спагетти.
— Зато пропадет множество почищенной и уже потемневшей картошки, если ее немедленно не сварить. Не говоря уже о том, что вы не справитесь с консервным ножом.
В этом был резон. Электрической открывалки у Мередит не было, а чтобы откупорить банку обычной, требовались обе руки. У Сэмми же для такой работы, наверное, не хватит сил.
Хит подошел к раковине, и кухню наполнил шум струящейся через сетку воды.
— Вы собирались это размять? — Он повернулся к Мередит, огромный кулак сомкнулся на ручке кастрюльки с зазубринами, которую она по случаю купила за полдоллара в магазине подержанных вещей. — Ну да… пюре — это как раз то что надо. Вы пользуетесь ручным или электрическим миксером?
Мередит посмотрела на него невидящим взглядом, и Хит рассеянно улыбнулся.
— Не обращайте внимания. Это я так, бормочу себе под нос.
А она не только носа — вообще ничего не чувствовала. Веки слипались, и Мередит пожалела, что позволила врачу сделать обезболивающий укол. К действительности ее вернул громкий треск. Мередит открыла глаза. Хит, уперев руки в бедра, стоял и смотрел на вентилятор под потолком.
— Извините, — пробормотал он. — Я надеялся, что это создаст поток воздуха. На кухне ужасно душно. Господь всемогущий! Что за грохот! Будто камни в жестяной банке. — Он изогнулся, чтобы разглядеть механизм получше. — Все беличье колесо вдрызг.
— Беличье колесо?
— Терминология профанов. Нужно менять весь вентилятор целиком.
А Мередит нужно, чтобы он поскорее убрался.
— Выдастся минутка — составьте мне список.
— Чего?
— Как чего? — Его темная бровь поднялась, и в глазах засверкали веселые искорки. — Того, что здесь не работает. — Хит выключил вентилятор. — Я вам починю.
— Все? Это займет недели!
— Ничего страшного.
— Я очень ценю ваше предложение. Но в самом деле, шериф Мастерс, это ни к чему.
— Меня зовут Хит, неужели забыли? Теперь вы меня будете видеть часто. Так что расслабьтесь.
Мередит сомневалась, что способна на такой подвиг, даже если бы очень захотела. Но в ее намерения это не входило. Стоило потерять бдительность — и появлялся риск проговориться и выдать то, что Хиту знать совершенно не стоило.
Как могло случиться, что все пошло настолько нескладно? Когда Мередит узнала, что ее сосед шериф, она решила всячески его избегать. И вдруг он объявился в ее доме! У такого симпатичного мужчины должна быть жена или по крайней мере постоянная подружка. А у Мередит и без того хватает проблем, чтобы прибавлять к ним еще связанные с этим огромным мужиком.
Но как освоился у нее на кухне! Примерная хозяйка, да и только! У раковины выглядит бесподобно. Орудует разделочным ножом, а под голубой рубашкой на спине мышцы так ходуном и ходят.
— Полагаю, вы закоренелый холостяк?
Хит оглянулся, и Мередит заметила, что у него между зубов зажат кусочек сырой картошки. Он отправил его за щеку и пожал плечами. Челюсти заходили ходуном.
— Не встретил достойной дамы. А вы? Разведены?
Она не намеревалась открывать дискуссию о своем семейном положении.
— Посмотрите, в нижнем ящике есть консервированная фасоль.
Двумя ловкими ударами Хит четвертовал картофелину.
— Банка фасоли будет очень уместна! Так вы не ответили на мой вопрос.
— Какой вопрос?
— О вашем муже. Вы разведены?
Сердце Мередит екнуло.
— Я… я, если не возражаете, предпочла бы об этом не говорить.
Они снова замолчали, и тишину нарушали только удары ножа да тиканье часов на стене. Хит не настаивал, и Мередит стало легче. Поставив и картошку, и мясо на плиту, шериф устроился напротив, положил ногу на ногу, и под его пристальным взглядом она беспокойно заерзала. Неизвестно почему, но сейчас он выглядел выше и шире, чем обычно.
— Послушайте, я вас не укушу.
Мередит ответила недоуменным взглядом.
— По крайней мере не до крови.
— Я этого не очень боялась.
— Но нервничали, как длиннохвостая кошка на дороге у рокеров. Примите к сведению.
Она вскочила со стула и тотчас же пожалела об этом. Мгновенно закружилась голова, и, чтобы сохранить равновесие, пришлось ухватиться за клеенку.
— Мередит, ради Бога, сядьте!
Она плюхнулась на табурет.
Тишина. Мередит лихорадочно думала, что же сказать.
— А вы… вы были правы насчет погоды… Очень тепло.
Хит хмыкнул:
— Необыкновенно.
Мередит понимала, что он посмеивается над ее неловкой попыткой поддержать разговор. Разозлившись, что позволила над собой подшучивать, она подняла глаза и выдержала его взгляд.
— Ваша очередь.
— Тогда поговорим о вас.
— Обо мне? — Об этом ей как раз хотелось бы помолчать.
— Вы откуда?
— Я жила в разных местах.
— Ваша речь нараспев говорит о том, что вы откуда-то южнее Пенсильвании.
После стольких лет, проведенных на севере, Мередит надеялась, что ее акцент незаметен.
— Из Арканзаса, — пробормотала она.
— Ах, из Арканзаса? — Казалось, он обдумывал се ответ. — Из Литл-Рока?
У Мередит на голове зашевелились волосы. В распоряжении Хита были все средства, чтобы проверить ее слова.
— Нет… я… — Она судорожно пыталась вспомнить название какого-нибудь другого города. — Мы много переезжали.
— Мы?
— Мои родители и я. Талахасси, Монро, Портвиль.
Мередит надеялась, что назвала достаточно городов и он не запомнит каждый. Гамбургеры начали шипеть на сковородке, и Мередит перечислила еще несколько городов.
— Мы ездили по всему штату.
— Я считал, что Талахасси во Флориде.
Приступ паники. Почему он пытает ее вопросами, когда у нее совершенно не варит голова?
— Такой город есть и в Арканзасе.
Хит поднялся, чтобы проверить, как дела с картошкой и мясом. И, водрузив крышки на сковородки, положил ложку на угол стола.
— Ваш отец занимался цыплятами?
— Цыплятами?
— Самое популярное дело в Арканзасе. — Уголки его губ иронически изогнулись.
— Нет, — Мередит рассмеялась, — он продавал подержанные автомобили. Поэтому мы переезжали с места на место.
— Кажется, вы сказали, что он был фермером.
Она не могла припомнить, чтобы это говорила.
— Вы перепутали. Его бизнес — подержанные машины.
Шериф кивнул.
— Знаю я этот тип людей: заговорит кого хочешь, брюки из полистирола и шикарные золотые часы.
— Папа бы умер, но не надел бы брюки из полистирола. — Мередит барабанила по колену пальцами. По крайней мере в этом она не солгала. Но взгляд отводила: ей казалось, что Хит копал все глубже и глубже. — А золотые часы у него были — достались в наследство от отца.
— Ваш родитель — продавец автомобилей, а вы водите консервную банку, которая ездит на одной молитве и честном слове?
— Но… я давно не живу дома.
Хит снова занял место напротив нее и положил ногу на ногу.
— А что вас привело сюда? Так далеко от Арканзаса?
— Захотелось перемен.
— От чего?
Мередит вонзила ногти в хлопчатобумажную ткань своих джинсов.
— Шериф, у меня такое впечатление, что вы ведете допрос с пристрастием.
— Просто стараюсь поддержать разговор. — Ленивая улыбка должна была скрыть его интерес. — Хочу знать о вас немного больше, вот и все.
Мередит решила, что настала пора сыграть в его ворота. Она еще не встречала мужчину, который не любил говорить о себе.
— Я вела на редкость скучную жизнь. Лучше поговорим о вас. Я читала в газетах о вашей работе с детьми. — Она пыталась припомнить, о чем говорилось в статьях. — Вы на много процентов сократили число погибших в авариях пьяных подростков.
— Только на тридцать семь.
— Тридцать семь! Вы считаете, это мало?
— Если вы тот самый человек, который обязан сообщить матери, что его подчиненные на триста сорок восьмой миле никак не могут собрать по кусочкам ее сына, такой процент вам не покажется высоким.
— Все равно впечатляет. Я слышала, вас приглашали дать интервью по национальному телевидению и вы отказались.
Хит пожал плечами.
— Значит, правда. Почему же не захотели, чтобы о ваших программах узнали в других округах?
— Журналисты гоняются не за сведениями.
— А за чем же?
— За моей задницей.
— За чем?
— Я играю не по правилам, и многим это не нравится. Что же до победных реляций, то я никогда не ставил цель делать себе имя.
Хит взглянул на часы и, вскочив, подошел к плите. А растерянная Мередит уставилась в его широкую спину. Не везет — не сумела расшевелить, он не захотел о себе рассказывать. Мне, мое, я было выжжено у Хита на лбу. Но не только это пробудило в Мередит интерес. Что двигало этим человеком? Его работа была на виду, но, несмотря ни на какие споры, он отказывался действовать по правилам. Шериф был либо слишком упрям, либо очень любил свое дело. У Мередит сложилось впечатление, что присутствовало и то и другое, но последнее было сильнее.
Перевернув гамбургеры, Хит посмотрел на нее:
— Могу я попросить об одолжении?
Мередит приструнила разыгравшееся воображение.
— О каком?
— Если я не буду спускать Голиафа с привязи, можно приводить его сюда, когда я здесь работаю и пока не построят псарню? Сидеть и днем, и по вечерам взаперти для него слишком тяжело.
Мередит вспомнила, как рычал на нее ротвейлер накануне вечером, и первым побуждением было ответить «нет». Но если по совести, как она могла отказать? Хит хотел помочь ей. И позволить приводить собаку — самое малое, чем бы стоило его отблагодарить.
— Только не спускайте пса с поводка, привязывайте на улице и не давайте забегать туда, где играет Сэмми.
— Никаких проблем. Вот познакомитесь с Голиафом поближе и больше не будете бояться.
Мередит в этом сильно сомневалась и, уж во всяком случае, никак не горела желанием дружить с этой замечательной собакой.
— И еще одно. — Хит по-прежнему стоял спиной. — Если на этой неделе мне предстоит готовить вам еду, будет проще ужинать с вами. Иначе дома придется заниматься готовкой второй раз. Согласны?
Мередит почувствовала, что пол уходит у нее из-под ног. Но нельзя же разрешать ему готовить, но не пускать за стол. Южное гостеприимство, которое она впитала с молоком матери, не позволяло проявлять грубость.
— Шериф Мастерс, — выдавила она из себя, — вы желанный гость за нашим столом. Но прежде чем строить планы, давайте подождем и посмотрим, как пойдут дела. Я считаю, что сумею справиться сама.
Он оглянулся, и его лицо озарила улыбка.
— Я должен вам помогать. Мне не следовало кричать в окно.
— Не казнитесь. Вашей вины нет. Просто застали меня врасплох, и от неожиданности я испугалась.
Хит больше не стал спорить.
— Завтра по дороге на работу завезу вам из дома кое-какой еды. У меня хороший аппетит, и я не хотел бы подъесть у вас все подчистую.
— Еды у нас много, и если…
— Вижу, но это не значит, что вы должны ставить здоровенного плотника на довольствие. Мне будет неловко садиться за стол, если не внесу свою долю.
У Мередит появилось ощущение: что бы она ни говорила, от Хита ей не избавиться — по крайней мере еще неделю. Можно сопротивляться до одури, но можно сдаться с почетом.
Весело, ничего не скажешь! Миленькое положение! Сосед — офицер полиции и, судя по всему, относится к своей работе с большим рвением. Стоит ей на секунду забыться — и она горько пожалеет.
А главное — пострадает ее маленькая дочка.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману На веки вечные - Андерсон Кэтрин



хочу прочитать
На веки вечные - Андерсон Кэтринелена
9.10.2012, 21.05





Такой же сюжет как в романе Аромат роз. Ну нечего читать можно, особенно понравился коней.
На веки вечные - Андерсон КэтринМилена
22.01.2013, 12.52





Роман больше похож на социальную прозу,чем на любовный.Но хорош сюжетной линией и изложением.В некоторых местах несколько затянуты диалоги и еще не приемлю,когда святотатствуют.Это минусы.Остальное читала с удовольствием.Ггерои не ожесточились и не сломались вопреки всем "подаркам"судьбы-злодейки.Про собачку Голиафа читать было сплошное удовольствие.Очень понравилось,что не было засилья эротики,практически отсутствовало.Читайте,кто хочет отвлечься от розовых соплей,где ахи-охи и проч.
На веки вечные - Андерсон Кэтрингандира
15.04.2013, 19.55





Понравился.Вначале не очень,а потом не оторвёшься.Читайте.
На веки вечные - Андерсон КэтринНаталья 66
3.08.2013, 11.40





Собаке разрешают пить воду из унитаза, даже специально оставляют крышку поднятой. Нормально ваще.
На веки вечные - Андерсон КэтринФига се
3.04.2014, 23.08





Очень даже не плохо.
На веки вечные - Андерсон КэтринЛюдмила
9.08.2014, 1.28





Очень даже не плохо.
На веки вечные - Андерсон КэтринЛюдмила
9.08.2014, 1.32





Ерунда. По сравнению с талисманом это какое то недоразумение. Разочарована. Трилогию про талисман читала трижды.
На веки вечные - Андерсон КэтринАлиса
21.07.2015, 16.04





Сказка для взрослых! Читается достаточно легко. Из минусов - продолжительные самокопания героев в конце истории и слишком слащавый эпилог. 7/10
На веки вечные - Андерсон КэтринВирджиния
7.12.2015, 16.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100