Читать онлайн Одинокое сердце, автора - Андерсен Линда, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Одинокое сердце - Андерсен Линда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.62 (Голосов: 37)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Одинокое сердце - Андерсен Линда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Одинокое сердце - Андерсен Линда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Андерсен Линда

Одинокое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8

Девушка ничего не рассказала Бенджамину. Он наверняка бы подшутил над Маргарет, посмеялся над своеобразной женской логикой. Миллисент сидела в автомобиле и молчала. Молчал и Бенджамин.
В дом Джонсонов путешественники прибыли за полчаса до полуночи. День завершался поразительно хорошо.
Бенджамин в Плимуте сделал удачную операцию валторнисту, даже коллеги-медики, выйдя из операционного зала, зааплодировали знаменитому хирургу.
Сбросив хирургические доспехи и умывшись, мистер Лонгсдейл на ходу успел дать интервью местной журналистке, которую интересовало среди прочего, какое блюдо он предпочитает есть хотя бы раз в неделю. На что кардиохирург тут же ответил, что вяленое мясо скунса удовлетворило бы его полностью. Журналистка моментально исчезла.


В мотеле Бенджамин возник как тропический ураган, как тайфун на побережье тихоокеанских островов, сгреб в охапку племянницу и Миллисент, усадил их в автомобиль и помчался к Флоренс.
Слава Богу, больше они нигде не останавливались, нигде не ужинали и не осматривали исторические места. Хотя пару раз девушка прерывала свое молчание и подшучивала над Бенджамином, по-идиотски канючила, что, мол, хотела бы немедленно попасть на джазовый фестиваль, проходящий в соседнем штате. Подумаешь, два-три часа лишних, зато, сколько удовольствия от музыки, звучащей на открытом воздухе!
Мало помалу печальные мысли, навеянные внезапным визитом сестры, развеивались, улетали прочь. Присутствие спокойного уравновешенного мужчины словно убаюкивало Миллисент. Да, давно она не чувствовала себя так хорошо.
Аннабель почти весь остаток путешествия спала в дорожной кроватке, обняв чучело скунса. Тот злобно всматривался в салон машины своими жуткими желтыми глазами, вытянув лапки, обмотанные скотчем. Бенджамин был уверен, что в скунсе заключена магическая энергия, и связал ему лапы.
Конечно, это была шутка. Мужчина придумывал зверьку всевозможные имена, называл его то Фрэдом, то Майклом, и в конце концов стал величать чучело господином Михельсоном. Какой же Бенджамин мальчишка, подумала Миллисент, какой забавный и добрый человек. Маргарет его совершенно не понимает. Вытащив из чехла фотокамеру, девушка сделала пару снимков. Бенджамин в этот момент гордо задрал подбородок и прикусил верхнюю губу. Вид у него был уморительный!


Прием в доме Джонсонов был самым теплым. Миллисент Копперфилд сразу почувствовала, что все ей рады. Флоренс вцепилась в дочь, перецеловала ее от макушки до пяток еще у самых дверей. Потом удалилась с ребенком в спальню и, совершенно счастливая, спустилась через полчаса в гостиную, где ужинали Бенджамин и Миллисент в обществе стариков Джонсонов и мужа Флоренс. Слава Богу, старики чувствовали себя лучше, их буквально воскресило присутствие детей, поднятый ими шум и веселье. Один только рассказ о чучеле скунса, напугавшем Маргарет, чего стоил.
Стол, как это водится в семьях атлантического побережья, ломился от еды. Напитков было не счесть. Домочадцы и их гости смеялись и радовались, как дети.
– Я так рада, что весь этот ужас завершился, – тараторила Флоренс. – Представляешь, Миллисент, что со мной было, когда я услышала незнакомый женский голос, набрав телефон брата?
– Представляю, – весело отвечала девушка. – А ты догадываешься, что было со мной, когда я поняла, что мне надо как-то успокоить тебя?
Слава Богу, Бенджамин не успел спуститься в гараж.
Они хохотали, словно одержимые, и чем-то неуловимо походили друг на дружку, несмотря на разницу в возрасте.
– Не зажечь ли нам свечи? – предложил муж Флоренс, когда присутствующие управились с салатами, закусками и горячим. – Дорогая, ты подашь мороженое, а я принесу подсвечники.


В гостиной, где проходил ужин, уже полчаса как царили сумерки. Сладкие запахи и пение цикад доносились из сада, находившегося за окнами дома.
– О! Это мне нравится! – весело заявила Флоренс. – Если мой драгоценный муж потребовал свечи, значит, у него прекрасное настроение.
– А с чего бы моему настроению быть плохим? У нас в гостях твой брат, а с ним очаровательная спутница. Кстати, Миллисент, вам никто не говорил, что вы похожи на древнегреческую богиню охоты Артемиду?
– Нет, – отчего-то смутилась девушка.
– Похожи, похожи, те же золотые кудри, зеленые глаза, классическая фигура… – добавил хозяин дома.
Но Флоренс его шутливо оборвала:
– Милый, я понимаю, что ты был лично знаком с Артемидой, наверное, стрелял с ней из лука по зайцам. Но не забывай, что за столом сидит еще одна богиня, богиня любви Афродита. Это, конечно, я!
В этот момент послышался звук подъехавшего к дому автомобиля, и вскоре раздался стук в дверь.
– К нам кто-то приехал, – сказал муж Флоренс. – Кто бы это мог быть в такой поздний час?
– Полиция притащила моего сбежавшего скунса, – сделал предположение Бенджамин.
Миллисент не удивилась бы, если в гостиной дома Джонсонов вдруг возник собственной персоной мэр города Нью-Хейвен, – муж Флоренс был с ним близко знаком. Или ворвалась джаз-банда «Блэк найт» – с музыкантами водила дружбу энергичная Флоренс. Но в гостиную вошли… мистер Маккормик и госпожа Монтефалько. Да, это был сюрприз из сюрпризов!.. Увидеть своих соседей здесь? Ну и ну!
Вид у нежданных гостей был уставший и немного испуганный. Правда, мистер Маккормик храбрился, время от времени грозно поблескивая глазами. Одежда его была безупречна, руки держали знакомую трость. Анна-Тереза явно казалась чем-то обеспокоенной, но тем не менее гордо держала спину прямой. В ее волосах поблескивал серебряный гребень.
Позади живописной парочки показался муж Флоренс. В руках он нес тяжелые подсвечники, в которых горело по семь свечей. Один подсвечник изображал Еву с распущенными волосами, другой – Адама. Оба библейские персонажа были обнажены.
– Здравствуйте, миссис Монтефалько, здравствуйте, мистер Маккормик, – радостно поприветствовал поздних гостей Бенджамин. Но, надо признаться, в его голосе звучало недоумение.
– Добрый вечер, Реджинальд, добрый вечер, Анна-Тереза! – вскочила со своего места Миллисент. – Это мои друзья, – представила девушка своих соседей с Бриджес-стрит хозяевам дома.
– Садитесь, пожалуйста, за стол. Мы рады вас видеть у себя, – обрадовалась Флоренс. – Если не секрет, как вы оказались в нашем городе? У вас здесь дела?
– Какой уж тут секрет, – проворчал мистер Маккормик, тяжело опускаясь на предложенный стул. – Сели в автомобиль, развили приличную скорость… Кое-где останавливались, наводили справки, куда именно направилась машина с двумя молодыми людьми и младенцем… Вот так и оказались в вашем Нью-Хейвене. А дела у нас печальные.
Миллисент смотрела на своих друзей-стариков глазами, полными недоумения. Что же случилось? Почему они здесь? Может, что-то стряслось с ее мастерской или квартирой?
Тут начала говорить взволнованная Анна-Тереза:
– Понимаешь, Миллисент, как только ты уехала, через двадцать минут к твоему дому подъехала такая здоровенная машина…
– Не здоровенная машина, а обыкновенный бульдозер, – пробурчал мистер Маккормик, накладывая в тарелку салат и сочные ломти ветчины.
– Хорошо, пусть будет бульдозер, – покладисто согласилась миссис Монтефалько. – Я в технике плохо разбираюсь. Ну и этот бульдозер стал перекапывать твои цветы, Миллисент… В выходной день, когда на Бриджес-стрит тишина и покой, у твоего дома началось строительство гаража и автостоянки! Сейчас там горы щебня и бетонных блоков, домика из-за них не разглядеть.
Анна-Тереза смахнула слезу и начала, энергично жестикулируя, показывать, как действовала машина-разрушительница.
– Понимаешь, милая, все твои прошлые труды пошли насмарку, – сурово прокомментировал случившееся мистер Маккормик. – Цветника больше нет. Мы пытались с Анной-Терезой защищать растения…
– Да-да! – пылко подтвердила Анна-Тереза. – Реджинальд даже ложился на землю. Ей-богу!
– В общем, водитель бульдозера объяснил, что через неделю на месте цветника будет автостоянка. Таковы планы хозяина земельного участка, – развел руками Маккормик.
Миллисент спокойно выслушала сообщение своих друзей-стариков. Что поделать, она знала – когда-то ее попытка украсить место под окном фотомастерской потерпит фиаско. Конечно, она рисковала, сажая цветы. Ничего нет вечного в мире, с этим надо смириться. Тем более в такой необыкновенный вечер в компании замечательных людей.
– Миллисент, не расстраивайся. Ничего нет вечного в мире, – вдруг с доброй улыбкой проговорил Бенджамин, буквально прочитав ее мысли. – Ничего, кроме любви.
Свет медовых свечей освещал его прекрасное мужественное лицо, и Миллисент почувствовала, что безумно любит Бенджамина Лонгсдейла. И всегда его любила. С этого мгновения другие мужчины перестали для нее существовать, превратились в бесплотных призраков. В счастливый день она встретила когда-то Бенджамина, в счастливый день!


Анна-Тереза принялась за еду, как и мистер Маккормик. Рассказывая печальную новость, она потихоньку наполнила тарелку салатом, ветчиной, сыром, положила рыбу в кляре, и теперь разламывала кусок вилкой.
– Ммм, чудесная рыба! – с удовольствием проговорила Анна-Тереза. – Скажу вам как повар со стажем, эта рыба – божественная! Кто ее готовил?
– Моя жена, – с гордостью произнес муж Флоренс. – Она, если захочет, может такое чудо сотворить, что пальчики оближешь!


Через полчаса вся честная компания решила посмотреть на звезды.
– С нашей террасы так хорошо видно небо, – сказала Флоренс. – А сейчас как раз время звездопада. Можно загадывать желания.
Все встали и вышли на террасу. Она оказалась длинной, широкой, тянущейся вдоль всего второго этажа дома Джонсонов, и была увита тяжелыми плетьми клематисов, ажурными листьями декоративного винограда, украшена разноцветными китайскими фонариками.
На террасе рядом с Миллисент оказалась Анна-Тереза. Она оттеснила девушку в тень, заглянула ей в глаза и тихо призналась:
– Девочка, ты прости нас с Реджинальдом. Цветник цветником, его больше нет, обидно, конечно. Но дело не в этом. Мистер Маккормик прямо ополоумел. Он взял в свою дурную голову, что Бенджамин догадался о том, что мы могли о нем думать плохое. И испугался, что результатом этого может стать ваша ссора. Реджинальд внушил мне, что если мы тут же не поедем за тобой и не удостоверимся в том, что вы живы-здоровы и веселы, то никогда себе этого не простим.
Миллисент смотрела в добрые глаза Анны-Терезы и чувствовала, как смех начинает щекотать ее горло.
– Да, да, и я – старая больная женщина поддалась на его уговоры. Реджинальд меня прямо загипнотизировал. Представляешь, до того довел, что сегодня, в выходной, мы никуда не поехали, ни на какую распродажу, а уподобились сыщикам и помчались по твоим следам в Нью-Хейвен!
Тут Миллисент не выдержала и начала смеяться. У нее на глазах выступили слезы.


Господи! Что за день! Ее все сегодня преследуют – и Маргарет, и мистер Маккормик, и Анна-Тереза. И не лень им нестись из одного города в другой, чтобы убедиться в ее безопасности и в том, что она находится в добром милом доме Джонсонов, с аппетитом поедая восхитительный ужин, приготовленный Флоренс – сестрой Бенджамина.
– Прости нас с Реджинальдом! – еще раз попросила Анна-Тереза. – Теперь-то мы спокойны. Ты в хорошем доме, и твой Бенджамин – симпатичный парень.
– Идемте есть мороженое! – пригласила компанию Флоренс. – Я так насмотрелась на звезды, что у меня кружится голова!
– Э-э, знаете, нам пора с Анной-Терезой уходить, – мрачно произнес мистер Маккормик. – Снимем номер в гостинице, чтобы вас тут не смущать.
– Какая гостиница? Кого вы смущаете? – удивился муж Флоренс. – Мы всех разместим, всех уложим спать, в доме пять гостевых комнат!
За столом завязался оживленный разговор – принялись выяснять, кто что загадал под падающие звезды.
Старики Джонсоны сказали, что пожелали всем присутствующим хорошего здоровья. Муж Флоренс задумал попасть в Книгу Гиннеса. Мистер Маккормик сберег от чужих ушей свою тайну и промолчал. А Флоренс громко сообщила:
– Бенджамин, зайчик мой бестолковый, я пожелала тебе личного счастья. Как раз падала такая сиреневая звезда, и я…
– Флоренс, куда конкретно упала звезда? – перебил ее Бенджамин.
– Вот что, братец, – продолжала трещать Флоренс. – На этот раз я решаю твою холостяцкую судьбу. Эта девушка, которую зовут Миллисент Копперфилд, мне очень нравится…
– Ну и что? – невозмутимо поинтересовался Бенджамин. – Мне она тоже очень нравится.
– Тогда не мешкай…
– Флоренс, мне кажется, мы не в операционной и я не ассистент, а ты не ведущий хирург, чтобы подсказывать мне каждый следующий шаг и движение, – заметил Бенджамин.
– Да, мы не в операционной. Но пора, братец, пора…
– Правильно! – оборвал тираду сестры Бенджамин. – Пора и поспать, а то я что-то немного устал сегодня.
Он встал из-за стола, смиренным тоном поинтересовался:
– Где можно преклонить усталую голову, успокоить натруженные члены?
Флоренс тоже отодвинула стул и сказала:
– Пойдемте, Бен и Миллисент, я вас провожу.
Они поднялись по деревянной лестнице на второй этаж просторного особняка. Причем Милли не покидала мысль, что она попала в сказку и вообще сегодняшний день весь сплошная сказка.
Девушка, улыбаясь, слушала, как пикируются брат и сестра, отпускают шуточки в адрес друг друга. До чего милые люди, до чего прекрасные у них отношения!


– Ну вот, ваши комнаты рядом, – остановилась в коридоре Флоренс. – Господин Лонгсдейл, это не специально подстроено, как вы можете догадаться, просто в нашем мотеле для счастливых парочек все другие номера заняты.
– Конечно, конечно, хозяйка! – мгновенно отозвался Бенджамин. – Хорошо, что вообще мы отыскали в этой захудалой гостинице пристанище. Но если нам будут мешать пьяные постояльцы или стрельба в салуне, я за себя не отвечаю!
Флоренс засмеялась, пожелала им спокойной ночи и ушла.


– До утра, Бенджамин, – вымолвила безумно уставшая, но счастливая Миллисент. – Я сейчас приму душ и бухнусь в постель. Наверное, усну без задних ног.
– Правильно, – спокойно отреагировал Бенджамин. – Я сделаю то же самое. Спокойной ночи, моя славная девочка.
Уж какая там спокойная ночь! Нежиться среди шелковых простыней и думать о том, что в пяти шагах от тебя лежит в своей постели твоя первая и, возможно, единственная любовь, – разве это покой?
Комфорт и гостеприимство расслабили ее, а свет ночника, шум ветра в кронах деревьев за окном добавили романтичности происходящему. Придется лежать на чуть прохладных простынях, раскинув согнутые в коленях ноги, привычно держа правую руку на собственном лоне, и мечтать о несбыточном, медленно погружаясь в жаркий омут чувственности…


Миллисент стояла под тугими струями горячей воды и чувствовала, как тело ее освобождается от дневного напряжения. Девушка знала, что она молода, красива, и все в жизни у нее должно сложиться хорошо. Она вспомнила почему-то Кристофера и в первый раз подумала о нем спокойно и с улыбкой.
Спасибо ему, бестолковому и легкомысленному парню, подарившему ей свободу и возможность всю жизнь помнить первую настоящую любовь. Страшно представить, что было бы, встреть она лет пять-шесть тому назад приличного человека. Выйдя замуж за нелюбимого, Миллисент так и не узнала бы ни греховной страсти, ни мук неразделенной любви, – ничего, что составляет полноту жизни.
Ей не хотелось размышлять о волнениях прошедшего дня, она думала лишь о Бенджамине, и мысли приятно будоражили ее прекрасное тело, смутно отражавшееся в запотевшем от пара зеркале.
Какой он прекрасный человек, этот Бен, к тому же совсем мальчишка, пусть и старше ее на десять лет. Зря только так откровенно Флоренс подталкивала их друг к другу после ужина. Отношения людей – не цирк, все должно получиться само собой.
А если ничего не получится? Но почему? Что если набраться смелости, постучать в дверь его комнаты и сказать, что ей хочется с ним спать? Она сама развяжет пояс на халате, шагнет через порог смущения в царство неги и ласки, где всеми делами заправляет любовь…
Стоп! Какая может быть любовь между ними? Это ее когда-то одолевали муки неутоленной страсти, она сама мечтала о встрече, фантазировала, Бог знает о чем… Он, конечно, откроет дверь, пригласит ее войти, выслушает и затем выпроводит вон, предварительно чмокнув в щечку, только и всего.
Обидно, что он не проявляет к ней явного интереса. Похоже, его мужественный образ так и останется мечтой Миллисент. Она же сама ни за что не скажет Бенджамину о том, что когда-то влюбилась в него с первого взгляда, и о том, что сейчас он вновь всколыхнул в ней былые ощущения.
Что ж, Милли справится с тем, что он не любит ее, не хочет ее… А она так счастлива видеть этого большого ребенка, охотника за чучелами скунсов. Какие у него удивительные глаза, сильные, умелые руки. Миллисент вспомнила свой визит в необыкновенный дом Бенджамина, представила себя обнаженной, стоящей на мраморной лестнице, и его, спускающегося к ней навстречу…
Сильные струи горячей воды не помешали возникнуть легкому ознобу, охватившему тело девушки, только заглушили легкий стон, вырвавшийся из уст. Рука скользнула вниз, к наливающейся жаром промежности, пальцы судорожно, с нарастающей силой принялись обманывать источник жара. Все тело изнемогало от страстного желания немедленно отдаться долгожданному любовнику…
Внезапно Миллисент услышала, как в дверь ее комнаты постучали. Она с неохотой вылезла из ванны, закуталась в тяжелый махровый халат и пошла открывать.
Наверное, Флоренс что-то хочет спросить, решила она, шлепая босыми ногами по прохладному дубовому паркету, и предвкушая возвращение под горячие струи душа, чтобы продолжить там мучительную и сладкую пытку успокоения плотских желаний. Увы, действительность ее обманула, отменив грустные планы.
– Это ты, Флоренс? Входи!
Вот так фокус! За дверью стоял Бенджамин, облаченный в длинный красный халат. Сразу было видно, что это вся его одежда…
– Понимаешь, Миллисент, – сказал он, честно смотря в ее удивленные глаза, – в моей ванной только мыло с глицерином. А у меня на него аллергия, начинаю чесаться, как блохастая собака, у тебя нет другого куска? Или, может, поделишься гелем для душа? Глаза у тебя чудесные, Миллисент, ими можно бесконечно любоваться. Что ты молчишь? Тебе мыла жалко?
И тут небрежный узел на поясе халата вдруг развязался. Мужчина растерялся и замолчал, пытаясь скрыть наготу. Глаза его, только что самоуверенно улыбавшиеся девушке, теперь смотрели виновато и смущенно.
– Никогда не был в шкуре эксгибициониста, как-то не приходилось пугать старушек в парках видом своих мужских причиндалов, Милли, – тихо произнес Бенджамин. – И тебя я вовсе не хочу совращать с пути истинного, я сам тобой давно соблазнился. Можно хоть войти в твою комнату?
Протянув руку, мужчина коснулся плеча девушки.
Мгновенно Миллисент почувствовала, как у нее закружилась голова, а мысли смешались. Она хотела ответить ему что-то смешное, но не могла разлепить в миг пересохшие губы. Не отрываясь, девушка смотрела в его черные добрые усталые глаза. Ее взгляд подсказал Бенджамину то, что она вслух никак не отваживалась бы сказать.
Повинуясь внутреннему голосу, она отступила в комнату, и мужчина сделал шаг вперед, тихо закрыв за собой дверь.
– Миллисент, – начал он срывающимся голосом, – ты прости меня! Дело не в какой-нибудь дурацкой аллергии. Ничего у меня не чешется, просто… Я просто хотел еще раз увидеть тебя.
Он волнуется, подумала Миллисент, и признался, что пришел увидеть меня… Боже, как он красив!
– Понимаешь, этот день… наше путешествие… мне хотелось бы, чтобы оно продолжалось долго-долго…
Бенджамин взял девушку за руку. Пальцы ее дрогнули. Как горяча его ладонь! Он, принц из ее юной мечты, действительно волнуется?!
– Не бойся меня! – почти по-детски попросил он.
– Я и не боюсь, – наконец вымолвила она. – Ты ведь… не обидишь меня? Не будешь надо мной смеяться? Я только тем и занимаюсь, что думаю о тебе.
– Нет, смеяться не буду. Лучше я тебя поцелую, – ответил он и нежно потянул Миллисент к себе.
И она, больше не имея сил сопротивляться обрушившемуся на нее чувству, потоку оглушительных ощущений, бросилась на грудь любимого мужчины. Ну почему он так долго не шел к ней?!
Гигант Бенджамин подхватил ее, словно перышко, и, нежно целуя, понес на кровать. Бережно уложив девушку на шелковые простыни, он медленно начал раскрывать полы ее халата.
– Не надо, – почти со стоном попросила она. – Скажи мне что-нибудь…
– Ты не хочешь меня? – спросил он. – Хочешь, чтобы я ушел?
– Хочу! – Она не могла ему врать. – Я хочу тебя.
Да, она хотела его, бешено хотела. Пусть возьмет ее, пусть сделает с ней то, что пожелает. Но скажет при этом, что любит ее. Именно эти слова способны возродить душу, избавив от плена мучительных воспоминаний.
Бенджамин, присел на постель, поцеловал ее колени, сжал своими ладонями лодыжки стройных ног. Потом встал, сбросил с себя халат и лег рядом. Горячее дыхание обожгло ухо девушки.
– Я тоже тебя хочу. Только сегодня понял, что мечтал о тебе всю жизнь, все эти длинные десять лет, – страстно шептал Бенджамин, прикоснувшись одной ладонью к груди девушки, а другой сжимая тонкую талию.
– Когда ты это понял? – спросила Миллисент и обняла своего любимого за плечи. – Во время нашего путешествия?
– Раньше! Когда ты спала рядом с Аннабель в своей спальне. Я никогда не думал, что, увидев тебя рядом с ребенком, просто с ума сойду от желания и любви.
– Любви?
– Да. А как еще это называется, когда мужчина тянется к женщине и душой и телом. Постоянно хочет ее всю. И мечтает, чтобы она родила ему ребенка.
– Ты захотел тогда, чтобы я родила тебе ребенка?! – Миллисент взглянула на ставшее близким и родным лицо Бенджамина.
– Да. Захотел. Со мной никогда такого раньше не было.
– Признаюсь тебе, со мной тоже. – И девушка счастливо улыбнулась своим мыслям.


Он говорил Миллисент ласковые слова, говорил тихо и проникновенно, она отвечала ему так же, едва слышно и трепетно, наполняясь столь изумительной истомой, что выход из этого состояния был единственный – обнять Бенджамина и отдаться ему.
Они давно уже были без одежды, лежали рядом обнаженные, касаясь друг друга кончиками пальцев. До чего приятное это было занятие!
Миллисент видела, что Бенджамин любуются ею, его поцелуи обжигали ей кожу. Она сходила с ума от того, как исступленно он вдыхал аромат ее тела, гладил ее плоский живот, вздрагивающий от чувственных прикосновений горячих ладоней, обнимал плечи, целовал груди. Его язык щекотал ее нежную кожу, дыхание обжигало плечи и шею.
Теперь и ладонь Миллисент осторожно прикоснулась к животу Бенджамина, а затем боязливо опустилась ниже, туда, где раньше оказывалась лишь в сладких снах. Десять лет она дожидалась этого прикосновения! Любимый страстно хочет ее, жаждет обладать ею! Миллисент крепко обхватила Бенджамина за плечи и еле слышно проговорила:
– Возьми меня! Я тоже хочу от тебя ребенка…
И они слились в долгом поцелуе, наслаждаясь долгожданной близостью. Ласки становились все откровеннее и откровеннее, девушка потеряла счет времени и поцелуям. Руки Бенджамина были страстными и нежными, они обнимали ее спину и плечи, гладили живот и бедра, сильные пальцы осторожно прикасались к соскам и пупку, нежно перебирали шелковистые волосы внизу живота, ласкали самые укромные уголки тела Миллисент.
Постепенно осмелели и руки девушки, все чаще прикасающиеся к животу мужчины, к мощной спине и бокам, к подрагивающему от напряжения мужскому члену, который, из-за его внушительного вида, уместнее было бы называть фаллосом, именем из героического мифа, а не просто пенисом.
Губы Бенджамина целовали соски Миллисент, сосали их, зубы мужчины нежно покусывали тонкую кожу на груди и шее.
– Целуй меня крепче, милый! – шептала она и, припадая своим ртом к губам Бенджамина, жадно целовала их и нежно покусывала язык своему любовнику, испытывая при этом необъяснимое наслаждение, словно припадала к удивительному источнику, полному волшебной живительной влаги.
О, это было восхитительное занятие, чудесная была ночь! Их слившиеся в тесных объятиях тела словно пели единую песню. И песня эта была неторопливой, мощной, прекрасной.
– Милли, все хорошо?
– Да, Бен! Просто восхитительно. Ты волшебник!
Бенджамин любил Миллисент. Любил и шептал ей об этом. Ласки его были фантастически нежными, проникновения в ее тело мучительно сладостными, и она стонала от страсти и только просила, чтобы Бенджамин продолжал именно так двигаться, неторопливо, ласково, сильно.
И сами собой на нее обрушивались оргазмы. Она их не считала, кажется, число их было бесконечно. И то наслаждение, которое дарил ей Бенджамин, еще раз подтверждало, что именно он ее единственный мужчина. Молодая женщина понимала, что произошло невероятное – прошлое настигло ее и не отпускало. Первая девичья любовь обернулась зрелым чувством, наполненным взаимопониманием и страстью.
Вернулось ощущение восторга от присутствия Бенджамина, словно и не было десяти лет разлуки. И тело, и душа ее радовались тому, что возлюбленный рядом. Сжимая в объятиях своего ненаглядного, Миллисент и верила, и не верила в свое счастье.
– Ты со мной делаешь, это что-то невероятное, – услышала она вдруг. – Я готов любить тебя бесконечно. Где ты была эти десять лет?
– А где ты был, любимый мой?
Они вновь и вновь принимались целоваться, ласкать друг друга. Миллисент то приподнимала свои стройные ноги, закидывая их на сильные и широкие плечи Бенджамина, то ложилась на живот, подставляя под обжигающие поцелуи свою спину, то вставала над возлюбленным, сжимая своими коленями его бока, целуя его грудь и шею.
Боже, его мужская сила бесконечна в своем напряжении, думала Миллисент и вновь ощущала в своем теле ни с чем не сравнимое присутствие плоти Бенджамина. Огненная волна острого наслаждения подхватывала женщину, заставляя забывать обо всем на свете, пересохшие губы шептали только одно слово:
– Люблю! Люблю! Люблю!
Миллисент вновь вздрогнула от сказочного ощущения внутри своего тела, когда в сокровенных глубинах лона каждой клеточкой почувствовала изливающееся в нее семя Бенджамина. Это длилось так долго и было так прекрасно!
Глубоко вздохнув, женщина перевела дыхание и прильнула губами ко рту любимого. Как приятно его дыхание, как сладки его губы и язык, пронеслось в сознании Миллисент. Как замечательно зачать от него дитя. Только такого мужчину она и представляла в девичьих мечтах отцом своего ребенка.
Почему она не целовала его раньше, в своем доме, когда он заночевал у нее? Почему испугалась его прикосновения к колену в машине? Почему не ворвалась к нему в комнату несколько часов тому назад?
Какая она была глупая и трусливая! Нет, трусость ее прошла, теперь она ничего не боится. Ведь она целиком принадлежит ему, своему единственному на свете мужчине, о котором так долго мечтала, которого так ждала. Бенджамин разжал свои объятия, нежно провел кончиками сильных пальцев по спине Миллисент. Как это было приятно!
Женщина выгнула спину и коснулась губами груди любимого, щекоча языком соски, потом поцеловала его живот и вдохнула в себя аромат кожи. Бенджамин пах полевыми цветами, так решила Миллисент, и продолжала покрывать десятками и сотнями поцелуев милое тело.
Ей безумно нравился запах его пота, форма пупка и завитки волос на груди, животе и в паху. Он был прекрасен, ее мужчина, она гордилась им. Какой у него твердый и мускулистый живот, какие узкие бедра и красивая сильная спина. А ведь он показался ей в ателье ленивым любителем мягких кресел и неспешной езды на автомобиле. Да он же настоящий спортсмен!
Миллисент продолжала целовать своего милого Бенджамина, прикасаясь к нему носом, щекоча его своими ресницами, гладя ладонями, чувствующими биение пульса в самых неожиданных местах.
Она вовсе не проделывала все то, чему ее два года назад научил похотливый Кристофер Кроуфолд. Сейчас она забыла об уроках гадкого сбежавшего жениха и вела себя с возлюбленным так, как подсказывала ей природа – ее тело, ее неутоленное женское желание.
Да, именно неутоленное! Как хорошо бы ей не было рядом с Бенджамином, она хотела новых ласк и новых ощущений. Она жаждала, чтобы так было всегда. Неужели он исчезнет из ее жизни? Это будет катастрофа! Она просто умрет от боли, от тоски и от горя…
Миллисент так крепко сжала рукой шею своего любовника, что даже испугалась. Неужели решила его задушить, лишь бы не отпускать от себя?!
Бенджамин словно прочитал мысли Миллисент.
– Ты прелесть, и ты ошибаешься. Если думаешь, что я когда-нибудь сбегу от тебя, то сразу предупреждаю – выброси эти мысли из головы, – ласково прошептал он на ухо Миллисент. – Лучше подумай о том, как родить мне побольше детей, хотя бы человек пять.
– Двух мальчиков и троих девочек? – глупо спросила она. – Так много?
– Как хочешь. Можно в любой пропорции. Главное, чтобы все они походили на меня и тебя. Умом на меня, а красотой на тебя.
– Неужели я кажусь тебе глупой?
– Прежде всего, ты кажешься мне красавицей. Ты просто чудо, благоухающее молодостью и лавандой! Хочу любоваться тобой, моя милая! Десять лет прошло, а я ведь помнил твою походку, форму твоих ног, твой запах, твою улыбку. И еще кое-что! – Мужчина расхохотался и крепко сжал Миллисент в своих объятиях, потом нежно шлепнул ладонями по округлым бедрам женщины, по нежной прохладной коже ягодиц.
– Милли, ты – настоящая красавица! Я хочу тебя, просто сгораю от желания целовать и ласкать бесконечно. В дороге я тайком разглядывал твое лицо, фигуру и любовался, честное слово. А когда ты уплетала мясо омаров, просто был готов наброситься на тебя!
– Помню, как же! – рассмеялась Миллисент. – Действительно, тогда ты был голоден!
– Я и сейчас голоден, как бурый медведь! Как стая бурых медведей после зимовки!
– Они никогда не ходят стаями, – попыталась оспорить неверное выражение Миллисент.
– Не смей спорить со мной! Еще как ходят, и даже нападают на неопытных путешественниц!


Бенджамин легко приподнял ее и принялся – подумать только! – вновь ласкать и целовать желанное тело. От неутомимых прикосновений горячих ладоней мужественного любовника приятно закружилась голова, влажные от пота стройные бедра Миллисент дрогнули и покорно раздвинулись, позволяя ненасытному Бенджамину любоваться всеми прелестями страстной женщины, только что испытавшей всю радость чудесного совокупления и продолжающей изнемогать от любви… Глаза ее были полуприкрыты, грудь высоко вздымалась, кровь прилила к щекам. Миллисент улыбнулась своим нескромным мыслям, если можно было назвать мыслями то, что мелькало в ее сознании, и расставила широко ноги, согнув их в коленях так, как всегда делала, мечтая о возлюбленном, околдовавшем ее с первого взгляда, с первого танца, с первого прикосновения на выпускном вечере. Как прекрасна жизнь, как радостно жить на одной планете с таким удивительным существом! Сейчас женщина боготворила своего любовника, и служила ему, как языческому божеству, была жертвой на алтаре любви. А Бенджамин служил своей прекрасной богине и приносил в жертву всю свою силу и колдовское умение разжигать в теле женщины волшебный огонь страсти.
Голова Бенджамина склонилась к коленям возлюбленной. Ладони мужчины сжали нежные полушария грудей, потом опустились на талию, потом…
Потом Миллисент испытывала сладкий стыд и одновременно страстное желание, чтобы острое наслаждение, пронзившее все ее естество, никогда не прекращалось. Пальцы ее вцепились в мокрые пряди волос на затылке у Бенджамина, дыхание бешено участилось, сердце было готово выпрыгнуть из груди.
Губы любимого продолжали целовать нежную, тоньше всякого шелка, кожу содрогающихся в неистовой страсти бедер. Потом неутомимый Бенджамин стал целовать пах и живот и осторожно коснулся языком того, чего прежде касался лишь своей напряженной горячей плотью и ладонями.
Жаркое дыхание мужчины, как жадное пламя костра, целиком объяло сгорающую от любви Миллисент. Губы и сильный язык Бенджамина ввергли женское тело в самую настоящую купель наслаждения, подарив бесчисленное количество оргазмов.
Из груди женщины вырвался стон, тело ее напряглось как струна, готовая лопнуть, как тетива лука, натянутая сильной рукой. И рассудок окончательно уступил место безумному желанию окончательно раствориться в любимом человеке. Руки Бенджамина с трудом удерживали вибрирующее женское тело, покрывшееся крупными каплями пота. Вскоре огромную спальню огласил громкий крик, вырвавшийся у Миллисент из самой глубины души.
– Бен, люби меня, не отпускай, или я убью тебя! Я… сама сейчас умру, нет… это невыносимо прекрасно!
Миллисент показалась, что ее душа улетела на облака и там услышала пение ангелов. Сейчас я сойду с ума, успела подумать Миллисент, прежде чем испытала еще один мощнейший оргазм, который потряс все ее тело.
Даже в самых нескромных снах такие ласки не снились юной выпускнице художественной школы. Да, действительность оказалась куда восхитительнее!
Бенджамин в полном изнеможении упал рядом с Миллисент навзничь и тихо проговорил:
– Я люблю тебя, моя милая… Хочешь бокал шампанского? Мне удалось спрятать бутылку за ужином. Только не выдавай меня Флоренс, сестра назовет меня алкоголиком и тупым похитителем спиртного.
– О, мой милый, я не брошу тебя на съедение кровожадным родственникам, а всю вину возьму на себя!
– Ну уж нет, не согласен! А что ты хочешь к шампанскому? Персик, бисквит, шоколад, холодную телятину?
– Я готова слопать оленя, как стая диких медведей!
– Разве медведи бывают домашними?
– Бывают. По крайней мере в одного из них я безумно влюблена вот уже десять лет!
Только под утро счастливая Миллисент заснула на плече Бенджамина.
Они были прикрыты голубым и красным халатами, а ее золотые волосы перепутались с его черными прядями. И если бы кто-нибудь увидел их в этот нежный предрассветный час, в самую замечательную утреннюю пору, оглашаемую пением только что проснувшихся птиц, то подумал бы, что краше и счастливее пары нет на Земле.
Ну, пусть не на всей Земле, а по крайней мере в городе Нью-Хейвене. Неплохой городок, как и тысячи других, в которых живут люди по всему белому свету.


Пробуждение подарило влюбленным новые ощущения. Бенджамин не мог оторвать взгляд от милого лица проснувшейся одновременно с ним Миллисент. И желание броситься друг другу в объятия проснулось вместе с влюбленной парой.
Женщина стянула халат с тела своего любимого и немедленно убедилась, что она желанна, что Бенджамин хочет ею обладать. Тело любовника было как у древнегреческого бога, возбужденного присутствием нимфы.
Страсть мужчины не была погашена ни холодными струями воды в душе, ни уверениями Миллисент, что их ждут не дождутся за завтраком. И даже раздавшийся за дверью спальни строгий голос Флоренс, предупреждавшей, что к завтраку опаздывать нехорошо, не подействовал успокаивающе на Бенджамина.
Вовсе не стесняясь своего мужественного вида, он растер тело махровым полотенцем и вопросительно глянул на женщину. Что она могла сказать своим взглядом в ответ? Глаза ее только улыбались…
Сильные руки обхватили и подняли стройное тело, прижали к мощному торсу. Миллисент, сходящей с ума от прикосновений горячих ладоней Бенджамина к своим ягодицам, пришлось поднять и скрестить ноги за спиной любовника.
Обхватив руками шею Бенджамина, Миллисент жадно прижалась губами к его рту, и почти задохнулась от желания. Вот он прикоснулся, вот вошел в нее, вот…
Женщина вся отдалась неистовому ритму, в ушах стучала кровь, звучала прекрасная музыка, – это билось сердце любимого. Она судорожно сжала бедрами бока Бенджамина и чуть было не потеряла сознание.
Несмотря на то что соитие было коротким, чувства, испытанные во время него, были ошеломляюще сильными. Бенджамин овладел своей нимфой, нимфа с радостью отдалась своему богу.
Как и ночью, утром они даже не вспомнили, что на свете существует такая полезная вещь, как презерватив. Миллисент чувствовала в себе семя Бенджамина, и это было чудесно.


Флоренс, как и остальные, сидящие за столом, все прочитала по счастливому выражению лица брата и его спутницы, припозднившихся к завтраку на добрые полчаса.
Бенджамин был взъерошен, выглядел виноватым, но совершенно счастливым человеком. Огромные голубые глаза Миллисент блестели.
– Я хотела счастья для своего брата всегда, – проговорила она, ставя перед смущенной Миллисент бокал с апельсиновым соком. – Но никогда я не думала, что оно подкарауливает его в твоем фотоателье.
– Бедняга Джузеппе, как он будет удручен, узнав, что Миллисент нашла себе суженого! – лукаво улыбаясь, произнесла Анна-Тереза. – Придется нам с господином Маккормиком взять на себя неприятную миссию и сообщить молодому человеку, что ты собираешься замуж за Бенджамина.
– А я ни о чем таком и не думала, – сказала девушка и растерянно посмотрела на возлюбленного, невозмутимо налегающего на ветчину.
– Зато я об этом думаю! – Бенджамин был серьезен и немногословен. – Свадьба на той неделе, в субботу.
Мистер Маккормик подошел к Миллисент и первым поздравил ее с предстоящим замечательным событием в ее жизни, поцеловав руку.
Никто из присутствующих никогда и не думал, что водители тяжелых грузовиков могут быть такими изысканно галантными в своих поступках.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Одинокое сердце - Андерсен Линда

Разделы:
12345678Эпилог

Ваши комментарии
к роману Одинокое сердце - Андерсен Линда



не осилила
Одинокое сердце - Андерсен Линдаatevs17
18.10.2012, 13.47





Читается легко. Можно почитать!
Одинокое сердце - Андерсен ЛиндаКристина
13.07.2013, 19.08





Не интересно.
Одинокое сердце - Андерсен ЛиндаТатьяна
7.01.2014, 1.37





Ерунда полная.Не хватило терпения дочитать.
Одинокое сердце - Андерсен ЛиндаA,R
18.12.2014, 1.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100