Читать онлайн Одинокое сердце, автора - Андерсен Линда, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Одинокое сердце - Андерсен Линда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.62 (Голосов: 37)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Одинокое сердце - Андерсен Линда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Одинокое сердце - Андерсен Линда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Андерсен Линда

Одинокое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

Неожиданно дверца открылась, и в машину села Миллисент. На девушке были темно-синие джинсы, клетчатая голубая хлопчатобумажная рубашка, в руках она держала небольшую дорожную сумку, а на плече висел фотоаппарат. Бенджамин с недоумением посмотрел на мисс Копперфилд. Неужели она попросит подкинуть ее до супермаркета? Только на край света, никуда ближе он ее не повезет. Вон как обрадовалась Аннабель, увидев девушку в машине.
– Решила ехать с вами до дома родителей мужа Флоренс. Путь неблизкий, малышке потребуется моя помощь! – Миллисент помахала рукой растерянно выглядевшим соседям и совершенно оторопевшей от ее поступка сестре Маргарет. – Счастливо оставаться!
С довольным видом Бенджамин включил зажигание, и автомобиль торжественно тронулся с места. Все-таки на этом свете случаются чудеса, а глупые проблемы исчезают сами собой.


Миллисент старалась не смотреть в сторону Бенджамина и молчала.
Мужчина первым нарушил тишину.
– На секунду заедем ко мне домой, я быстро переоденусь, хорошо?
– Хорошо. А это далеко?
– Пять минут на хорошей скорости. Посмотришь, как я живу. Кстати, у тебя замечательная квартирка, мне очень понравилась. И студия для работы в полном порядке. Почему Маргарет не живет вместе с тобой? Не сошлись характерами?
– Сестрице нравится жить в центре, потом все-таки, ты наблюдательный человек, у нас очень разные характеры.
– Это я успел заметить, я действительно наблюдательный человек и великолепно разбираюсь в людях, – хмыкнул Бенджамин. – Еще десять лет тому назад заметил. Что это за памятная дата у тебя сегодня, расскажи еще раз, из слов Маргарет я ничего не понял.
Наблюдательный ты, как же! – подумала Миллисент, а вслух задала вопрос:
– И что же она тебе успела рассказать?
– Только то, что сегодня тяжелый день, печальная дата. Расскажи, что у тебя стряслось.
– Прошло ровно два года, как от меня убежал жених, – сухо проговорила Миллисент.
Бенджамин повернулся к своей спутнице, он широко улыбался.
– Потрясающая история! А какой вывод сделали присяжные заседатели?
– Какие такие заседатели? – поджав губы, переспросила девушка.
– Обыкновенные, в суде! Я полагаю, был грандиозный суд, и присяжные постановили: обиженной невесте выплатить миллиард долларов компенсации за моральный ущерб. А несчастного жениха посадить на электрический стул. И пусть вся страна смотрит на его мучения по всем телевизионным каналам. Конечно, я против смертной казни, но этот милый тип подобную кару заслужил сполна.
Неохотно, но все же улыбаясь, Миллисент отрицательно покачала головой.
– Разумеется, не было никакого суда. Этот тип мне никто, его больше не существует.
– Ты сама или твой отец, или братья убили прекрасного человека, хоть и легкомысленного жениха? – поинтересовался Бенджамин.
– Что ты говоришь! Какие братья? Какой отец? Просто я плюнула и думать о нем забыла, – отрезала Миллисент. – И с чего это ты называешь моего бывшего жениха милым и прекрасным человеком? Он – мерзавец!
– То есть, получается, ты его не любила?
Первый раз в жизни Миллисент, не задумываясь, сразу же ответила на каверзный вопрос, словно выпалила:
– Конечно, не любила!
Бенджамин расхохотался и прибавил скорости, обгоняя колонну грузовиков.
– Конечно, он славный, твой бывший жених. Иначе была бы сейчас женой мерзавца, лишившего меня удовольствия быть в твоей компании. У тебя и у меня, кстати, сегодня праздник, а вовсе не день траура! Это надо отметить! Слушай, как насчет свежих омаров? С меня обед в лучшем ресторане Филадельфии или Плимута, или другого какого-нибудь приличного города, идет?
– Не надо никаких обедов, – сухо проговорила Миллисент, разглядывая дорогу. – А что, мы будем проезжать Плимут?
– Обязательно! Заодно подышим свежим морским воздухом, разве плохо?
– Тогда у меня единственная просьба – хочу сделать снимки у плимутского камня.
– Ты взяла с собой фотоаппарат именно для этого?
– Естественно! У меня нет никакого желания тратить пленку на твое самодовольное лицо.
Бенджамин расхохотался.
– Миллисент, могу точно сказать, что я тебе жутко не нравлюсь, а в настоящий момент ты меня просто ненавидишь. Так?
– Я тебя ненавижу все десять лет, как познакомилась с тобой на том проклятом вечере!
– А Маргарет, между прочим, разглядела во мне симпатичного мужчину. Я же в ней – симпатичную женщину. А вообще она похожа на стерву.
– Может быть, но скорее только похожа. Ты и впрямь разбираешься в людях, – ответила Миллисент и демонстративно засунула в рот две пластинки жвачки. – Бу-бу помочать, угу? Отри на оогу!
– У-гугу! – согласился улыбающийся Бенджамин. – Ты меня не просто ненавидишь, я тебе даже немножко нравлюсь.
Миллисент от неожиданности чуть было не подавилась жвачкой. Выплюнув ее в окошко, она с гневом выпалила:
– Нет, нет и нет! Я даже готова однажды была тебя убить!
– Как это приятно слышать, дорогая Милли, от старой знакомой. Но за что? Разве я убегал с нашей свадьбы, как твой славный приятель?
– Я никогда не стала бы твоей женой! Посмотри на себя, на кого ты похож, знаешь?
Бенджамин кинул взгляд в зеркало, спросил с удивлением:
– А на кого я похож? Вполне нормально выгляжу!
– У тебя вид серийного убийцы, и глаза совершенно тупые. Реджинальд даже принял тебя за маньяка, получай!
Бенджамин с удрученным видом согласился, сказал с печалью в голосе:
– Очень может быть, сестра мне говорит нечто похожее. Милли, вон стоит полицейский, заяви на меня, а? В тюрьме меня будут охранять от влюбленных женщин, от стариков-фантазеров и от девиц, похожих на стерв. Будут кормить высококалорийной пищей, я поправлюсь и прибавлю в весе и росте? Заявишь? Я не буду сопротивляться.
Бенджамин направил автомобиль в сторону полицейского патруля и сбавил скорость. Пришла очередь рассмеяться девушке.
– Ты невозможен, Бенджамин! И, как всегда, прав. Когда-то я была в тебя влюблена, но это было давно. Мы теперь другие, чужие друг другу люди.
– Жаль, – пробормотал он. – Я не отказался бы называться твоим родным дедушкой. Или бабушкой? Что тебе больше нравится?
– Мне нравится, когда ты серьезен. И тебе не мешает вспомнить о своем возрасте!
– Помню, – вздохнул мужчина. – Я – старый солдат, и гожусь тебе только как мишень для твоего же остроумия, Миллисент. А мы, оказывается, уже приехали!
За легкой перепалкой незаметно промелькнули минуты пути, и вскоре автомобиль свернул на посыпанную гравием дорогу, ведущую к вершине невысокого живописного холма. Справа и слева от дороги стояли великолепные дома, окруженные столетними дубами и буками. Утреннее солнце ласкало их листья, густая зелень радовала глаз.


– Бенджамин, ты действительно здесь живешь? – недоверчиво спросила девушка. – Ты врач или миллионер?
– И врач я плохой, и миллионер никудышный. Не живу я здесь, а скромно обитаю. Хорошенькая глухомань? Твоя тихая Бриджес-стрит покажется Бродвеем… По ночам здесь летают совы, ухает филин. От страха я боюсь уснуть.
– И поэтому ты спишь днем, так?
– Ты необыкновенно проницательна. Угадай, сколько стоит мой дом?
Машина остановилась у кованых ворот, за которыми белел фасад старинного двухэтажного дома с массивными колоннами.
– Миллион долларов?
– Я стал богаче, ты проиграла мне. Дом стоит ровно три миллиона долларов, и ни цента меньше. А земля, на которой он выстроен, еще больше. Съела? Если будешь называть мои глаза тупыми, я буду колоть твои глаза своим богатством.


Дом был великолепен, надо признаться, Милли подобных зданий раньше просто не видела.
– У тебя хорошие глаза, таких ни у кого нет. И дом тоже хороший.
– Согласен. У нас похожие вкусы, Миллисент. Эту развалюху мой отец купил только потому, что от нее на сто миль не видать фабричных труб. А ты ведь тоже не любишь гнусный вид цивилизации, вон у себя розы развела, тюльпаны насадила…
– Хороша развалюха, да это же целый дворец! Сколько в доме комнат?
– Признаюсь честно, никогда не интересовался. Половина из них закрыта. Флоренс считает меня плохим хозяином, я только отдыхаю в доме и ничего не делаю с садом и газоном. Зато мои коллеги твердят, что особняк вполне престижен. Такое жилище должен иметь очень преуспевающий хирург, каким я и являюсь. Конечно, мне, такому ленивому, подошло бы что-нибудь и поменьше. Идем, покажу свои апартаменты!


Помогая вытащить из машины кроватку с малышкой, Миллисент несколько раз соприкасалась с руками Бенджамина. Тепло мужских ладоней было ей приятно, но и только. Странно, думала девушка, сколько раз я мечтала оказаться со своим возлюбленным наедине. И вот мечта сбылась. Но оказалось – за ней не скрывается ничего особенного, что могло бы привести в восторг.
Мужчина отворил тяжелые дубовые двери.
С любопытством Миллисент оглядела просторный холл, широкую мраморную лестницу на второй этаж. Через огромные окна в дом вливалось море света, пальмы в приземистых кадках доставали верхушками до высокого потолка.
Комнаты были под стать холлу – просторные, с большими окнами и высокими потолками. Сочетание старинной и современной мебели не портило интерьер. Напротив, создавалось ощущение комфорта.
– Думаю, первоначально здесь была музыкальная гостиная, – сказал Бенджамин, показывая гостье камин. – Уж слишком она большая. Там моя спальня, здесь кабинет, а вот дверь в кухню.
– Замечательно! – вырвалось непроизвольно у Миллисент. – Я нечто подобное видела только в кино, а еще на журнальных иллюстрациях, демонстрирующих простым смертным радости скромной жизни миллионеров. Сколько зданию лет?
– Сто пятьдесят, а может, и больше. Вообще-то его купил давным-давно мой отец. Но он, истинный горожанин, предпочитает жить в Филадельфии. Там у него офис и основной бизнес. К тому же папа – вечный молодожен, у него очередная молодая жена…
– А твоя мама?
– Она еще дальше, в Детройте, и у нее молодой муж! А, в общем, мои старики большие любители посмотреть мир. Сейчас они как раз путешествуют. Смотри!
Бенджамин кивнул на серебряный поднос, где валялся десяток цветных открыток.
– Неутомимо шлют приветы с дороги! Лучше бы они сидели дома и нянчились с Аннабель. Ау, племянница, привет тебе от бабушки и дедушки из Таиланда!
Малышка улыбнулась беззубым ртом.
– Твои родители – молодцы, надо думать, они не знают, что такое скука.
– Не знают, – согласился Бенджамин. – Зато я знаю. Работа, работа и работа. В свободные часы люблю вздремнуть, вот и все развлечения.
– А друзья, клубная жизнь? Приглашения на вечеринки от коллег?
– К черту ночные посиделки, девочки, виски, модная музыка. Надоело!.. Миллисент, смотри, вот еще детские вещи, выбирай, что потребуется в пути. А я мигом! Нужно спуститься в гараж, захватить кое-что. Если хочешь, приготовь кофе, посмотри мою кухню.
Не успел Бенджамин спуститься вниз, как зазвонил телефон. Милли автоматически сняла трубку.
– Алло, слушаю! – сказала она весело. На том конце провода повисло молчание.
– Алло, алло!
Милли вдруг сообразила, что находится не у себя дома, и звонить сюда ей никто не будет. Она хотела объяснить, что мистер Лонгсдейл на минуту вышел, но тут появился он сам, видимо услышав по пути телефонный звонок.
Милли передала ему трубку.
Голос Флоренс в трубке звучал сердито и возмущенно.
– Это что еще такое, кто подходил к телефону? И где ты был сам? Как Аннабель?
– Трубку сняла Миллисент Копперфилд, я шел в гараж, а у твоей дочери режутся зубы, – отчеканил Бенджамин, надеясь, что последнее известие заставит Флоренс бросить все дела и кинуться домой, к малышке.
– Насчет мисс Копперфилд поговорим позже, а сейчас ответь, как ты справляешься с Аннабель? Ты менял ей подгузники? Сколько раз? Во что она сейчас одета?
– Она? Она в розовую рубашку! Бенджамин не помнил, во что перед сном Миллисент переодела крошку, но решил не травмировать лишний раз сестру и про розовую рубашку выдумал на ходу.
– Братец, а почему ты так долго не брал трубку?
– Это не то, что ты подумала…
– Короче, отвечай, что делает Салли. Чем она кормит Аннабель?
– Флоренс, Салли отсутствует…
– Не поняла, как это отсутствует?
– Так. Ее самолет вчера не прилетел по погодным условиям. Она пьет кофе в Новом Орлеане в компании с неким Полем, владельцем яхты из Майами.
– Сумасшедший дом! Все понятно, Салли вновь думает о замужестве. Это ее пунктик.
– Флоренс, а что мне теперь делать? Ты понимаешь, что я буквально нахожусь все это время на раскаленных углях. Честно говоря, собрался уже ехать к тебе…
– Ты прав, садись с Аннабель в машину и дуй сюда. Прямо сейчас! Обедать будете у меня, я признаться, страшно соскучилась по малышке.
И Флоренс принялась тараторить, подробно расписывая дорогу к дому Джонсонов, перечисляя номера федеральных дорог, количество поворотов и рассказывая о качестве обслуживания на заправочных станциях.
– Запомни, все время на север! Я знаю, у тебя бывает, о чем-нибудь задумаешься – и привет! Вспомни, как вместо Алабамы приехали во Флориду!
– Флоренс, мне тридцать пять лет, я почетный член академических обществ, уж найду как-нибудь твой север. Есть карта, есть компас, есть в конце концов интуиция. Послушай, трещотка, с тобой мужчина разговаривает, а не идиот какой-нибудь! Пока!
– Нет, не пока. Дай трубку Аннабель!
– Дал, – соврал Бенджамин, переложив трубку от одного уха к другому.
– Доченька, я целую тебя! – услышал он повизгивания Флоренс. – Крошка моя, птенчик! Жду тебя, солнышко! Мамочка целует твои ножки-ручки! Приезжай скорее!
И Флоренс бросила трубку. Чертыхаясь, Бенджамин набрал номер Флоренс сам.
– Мамочка, ты забыла, сегодня выходной! На дорогах пробки…
– Выбирай шоссе без пробок! – грозно приказала Флоренс. Тембр и интонации ее голоса, совершенно не напоминали те, которые звучали ровно полминуты назад. Сестра словно отдавала команды перед строем новобранцев.
– Это женская логика! Не хватит мне пяти-шести часов, чтобы до тебя добраться.
– Хорошо, жду вас к ужину! Чтобы ты хотел съесть?
– Тебя! – рявкнул Бенджамин и отошел от телефона.


Лонгсдейлу хватило десяти минут, чтобы собраться в дорогу. Легкий светлый костюм, белая рубашка, туфли из крокодиловой кожи.
Девушка тем временем вынула с полки чашки, принесла кофейник.
– Жаль, но мне нечем тебя угостить, – виновато проговорил Бенджамин.
– А я жалею о другом, что оставила в машине фотоаппарат. Вот было бы здорово сделать снимки твоего дворца и показать их Маргарет. У тебя удивительный дом. Он, хоть и громадный, выглядит уютным и милым.
– Спасибо на добром слове! – Мужчина привстал и быстрым касанием поцеловал девушку в щеку.
Миллисент даже не успела отстраниться. Поцелуй был таким легким, внезапным, что напоминал шутку. Да, конечно, это и была шутка, подумала девушка. Но все равно приятно. Она улыбнулась Бенджамину.
– Ты всегда целуешь своих гостей?
Мужчина молчал, сосредоточенно изучая чашку с кофе в своей руке.
– Я поцеловал тебя только потому, что хорошо помню нашу первую встречу.
– Спасибо за память, – сказала Миллисент и встала. – Пора в дорогу!
Прикосновение губ Бенджамина вызвало странное ощущение. Разве она не мечтала о поцелуях с этим человеком? Мечтала, но только не о таких кратких и невесомых. В своих иллюзиях Миллисент видела себя в постели с Бенджамином, предающейся самым бурным ласкам. Да она была просто наивная фантазерка! А сейчас ей нужно только одно – пусть Лонгсдейл отвезет ее подальше от Бриджес-стрит. Куда угодно, но только подальше от печальных мыслей и тяжелых воспоминаний.
Затаскивая корзину с Аннабель на заднее сиденье, Лонгсдейл с девушкой-фотографом стукнулись лбами и рассмеялись.
Все-таки этот великан – хороший человек, подумала Миллисент. Ей с ним легко и приятно. Не то, что с Кристофером Кроуфолдом. От того все время шла какая-то темная волна, потому что ее бывший жених – дурной человек. Он не умеет дарить счастье другим, а лишь сеет несчастья. Даже его безумные ласки были чреваты последующей горькой бедой.
Господи, и чего она вляпалась в эту историю со свадьбой? Пора ее забыть, выпустить из сердца. Вообще пора отпустить воспоминания об Кристофере на вольный ветер. Пусть живет, как знает. Пусть ласкает, кого хочет и сколько хочет. Наверное, для него это тоже своеобразное счастье: Кроуфолд воображает, что обладает всеми женщинами мира. Всеми, и в итоге – ни одной. Бедный похотливый петушок…
Миллисент снова светло рассмеялась. Как хорошо жить, как замечательно сидеть рядом в машине с сильным мужчиной, какая радость вновь обрести своего принца из девичьей зыбкой мечты!


…Машина плавно скатилась с холма и помчалась по шоссе. Миллисент посматривала на малышку.
Аннабель с довольным видом грызла своими беззубыми пока деснами пластиковую погремушку и то и дело посматривала на скунса, расположившегося со всеми удобствами у нее на подушке.
– Удивительное дело, как ей нравится это чучело! А меня, если честно сказать, оно пугает. Скунс кажется совершенно живым, – вырвалось у Миллисент.
– Да, это магическое существо, хоть и смешно звучит, но я уверен в том, что говорю. Чучело скунса мне подарил один весьма своеобразный человек, мой пациент. Я его вытащил практически с того света. Он был…
– Бенджамин, смотри внимательней на дорогу! – воскликнула Миллисент.
Навстречу мчался кортеж автомашин, расцвеченных флажками.
– Наверное, выборная команда губернатора штата, – прокомментировал Лонгсдейл. – Хорошо, что в наших краях по выходным мало автомобильных пробок, а вот когда подъедем к повороту на Плимут-Рок, там придется попотеть. Какой на сегодня прогноз? Дождя не будет?
– Обещали жару, – с озабоченным видом сообщила Миллисент. – Ребенку будет тяжело в машине. У тебя есть автомобильная карта?
– Зачем?
– Надо выбрать дорогу в объезд.
– Я и так знаю дорогу. – Бенджамин повернул голову к девушке и коснулся ее колена рукой. – Тебе не о чем беспокоиться!
– Мне хочется самой проверить маршрут!
– Хорошо, хорошо! Атлас автомобильных дорог мы купим на автозаправке.
Какой он непредсказуемый! Надо же, дотронулся до ее колена, а зачем? Миллисент украдкой взглянула на профиль Бенджамина. Волевой подбородок, прямой нос с еле заметной горбинкой, красивые ушные раковины. Мужчина уверенно вел автомобиль, крепкие сильные руки властно лежали на рулевом колесе.
Справа и слева от дороги расстилались неоглядные поля, шоссе стрелой уходило к горизонту, над которым вставали зеленые вершины Аппалачей. Было приятно отдаваться стремительному движению мощного автомобиля.
Бенджамин боковым зрением отметил, что девушка, поерзав на сиденье, уселась поудобнее, вытянула свои стройные ноги. Какие у нее замечательные бедра, талия, подумал он.
Но почему его спутница то напряжена до предела, то улыбается и чувствует себя совершенно свободно? Вероятно, он ее смутил, прикоснувшись к колену. Но ему это было очень приятно. Неужели Миллисент не почувствовала того же?
Шоссе незаметно сделалось шире, влившись в федеральную трассу с четырехрядным движением в каждую сторону и разделительной полосой. Бенджамин прибавил газ, стал слышнее шум рассекаемого воздуха.


– Любишь быструю езду, Миллисент?
– Очень!
– Будем надеяться, Аннабель тоже ее любит, – сказал Бенджамин, взглянув в зеркало на племянницу. – Скоро увидит свою мамочку. Милли, обязательно познакомлю тебя с сестрой, расскажу о твоем потрясающем умении обходиться с детьми.
– В этом нет необходимости, – ответила девушка. – Я еду помочь тебе в дороге, вот и все. Знакомство с твоими родственниками не обязательно.
– А почему так? – глянул Бенджамин искоса. – Флоренс и так тебя видела, правда, в качестве будущего фотографа. Это чем же нянька хуже фотографа?
– Не буду тебе объяснять. Не хочу, и все. Надеюсь, ты сразу же вернешься домой?
– Сразу же, как же иначе! Но только нам надо переночевать у родителей моего шурина.
– Это еще зачем?
– Затем, что я не водитель-профессионал. Даже десять часов за баранкой для меня слишком много, а нам только в одну сторону часов шесть.
– Бенджамин, немедленно купи карту. Тормози!
Машина вкатилась под навес заправочной станции, А минут через пять Бенджамин вернулся и опять уселся за руль, протянув девушке сложенный гармошкой плотный бумажный лист.
Миллисент углубилась в изучение маршрута.
– Беру на себя обязанности штурмана! – наконец проговорила она. – Доедем до места за четыре часа, если будешь меня слушаться!
Мужчина недоверчиво посмотрел на нее и присвистнул.
– Мы не на ракете, моя хорошая.
– Не на ракете, естественно, и я не твоя хорошая. Зато второй поворот после третьей развязки выведет нас на трассу номер 87, это позволит сэкономить два часа. Вперед!
– О'кей, командир!


Машина мчалась в плотном потоке таких же спешащих машин. Бенджамин время от времени поглядывал на свою спутницу. Вздернутый нос, пухлые губы, красивые уши, гордо приподнятый нежный подбородок и чудесные волосы… Смело расстегнутый ворот рубашки открывал матовую кожу высокой груди.
И не ждите сегодня быстрого возвращения, девушка, подумал мужчина. Да ни за какие коврижки он не пустится в обратный путь, предварительно не отдохнув! Флоренс угостит их замечательным обедом. Кроме того, неплохо в Плимуте отведать омаров. А потом он так мечтал искупаться в океане!.. А потом…
– Миллисент, а как же омары? Ты разве забыла? Я обещал угостить тебя в Плимуте омарами.
– Никакого Плимута, мы минуем его по трассе 87!
– А как же плимутский камень?
Девушка на секунду задумалась, потом решительно сказала:
– Значит, не судьба!
Бенджамин только хмыкнул. Он никогда не доверял картам, потому и не возил их с собой. Полагаться можно только на свои способности ориентирования. У птиц вообще нет никакого компаса, а они всегда прилетают туда, куда нужно.
– Внимание, поворачиваем направо! – раздался нежный голосок. – И никаких возражений!
– С удовольствием! – сказал Бенджамин. – Прощайте, омары!


Машина стрелой летела по раскаленному асфальту. Внезапно подала голос Аннабель – она громко и требовательно заплакала.
Бенджамин глянул в зеркало.
– Миллисент, скунс пропал! – огорченно сообщил он.
Девушка встала на сиденье коленями и начала шарить рукой по полу, стараясь изловчиться и достать свалившуюся игрушку. Когда ей это удалось, и чучело было водворено обратно на подушку, она спросила:
– Ты что-то начал говорить о своем пациенте, подарившем тебе это сокровище. Так чем он был знаменит?
– Разве я сказал – знаменит? Так, обыкновенный колдун, маг и волшебник.
– Как это понимать – обыкновенный колдун?
– Объясняю, он сам индеец, в его роду были колдуны. А профессия у него – специалист по холодильным установкам.
– Какой же он волшебник?
– А превращать электрическую энергию в холод и стужу разве не волшебство? – хитро улыбнувшись, сказал Бенджамин. – Ты тоже волшебница, останавливаешь мгновение с помощью фотоаппарата и все такое, разве это не чудо?
Миллисент промолчала. Она сама считала, что искусство фотографии сродни волшебству. Ей довелось познакомиться с мастерами своего дела, снимки которых нельзя было рассматривать без восхищения. Эти фотографы, подобно великим художникам, могли заглянуть в самые глубины человеческих душ.
А еще ей было приятно, что Бенджамин заговорил о ее профессии так уважительно. Черт побери, с ним и легко, и просто, и интересно поболтать, как когда-то в прошлом.
– Бенджамин, внимание, еще поворот направо! – подсказала девушка, а потом добавила:
– Мне самой очень жаль, что мы минуем Плимут.
– Ага, охота-таки омаров? – спросил мужчина.
– Я о другом. Мне всегда хотелось сделать снимки того места, где к берегу подошел корабль «Майский цветок».
– Зачем? Тебя очень интересует история первых поселенцев в Америке?
– Хотелось, и все тут. Чтобы на фото отобразить романтику этого места, угадать, что чувствовали в тот день пассажиры корабля и команда.
– Кроме камня на берегу ничто не напоминает о том времени, – заметил Бенджамин.
– Возможно. Но я все равно хочу попытаться. Ведь предания о том событии все равно тревожат душу?
– Тревожат. Могли бы посетить Плимут. Омары такие, что слюнки текут!
– Уже поздно об этом говорить. Внимание, начинается трасса 87!
Сколько Бенджамин не крутил головой, указателя с номером трассы он не видел. Не видела его и Миллисент.
Через десять минут Бенджамин констатировал:
– Мы заблудились! Дай мне карту!
Получалось, что минут пять они лихо мчались в обратном направлении. Менять полосу теперь не было никакой возможности. Густой поток машин, как ртуть сквозь узкое горлышко, выливался через развязку под огромным указателем на широкую дорогу, которая вела, разумеется, в сторону Плимута и десятка других городов на побережье океана и берегах реки Денвер.
Бенджамин улыбался – омары манили и притягивали, назойливо маячили впереди.
Миллисент сидела с поджатыми губами, потом не выдержала и весело рассмеялась. Разве можно доверяться картам, когда сама судьба второй день вела ее по жизни. Аннабель ничего не сказала, но не только потому, что не умела говорить, а потому, что сладко спала. Ритм движения ее укачал, и малышка лишь почмокивала во сне губами.
Миллисент перевела взгляд с лица ребенка на подушку и вскрикнула:
– Бенджамин, подарок колдуна опять исчез!


Скунса на месте не было, и девушка привычно полезла искать сбежавшее чучело. Бенджамин посмотрел на гибкую фигурку, стройные ноги, аппетитную попку своей спутницы, форму которой отметил еще десять лет назад, и подумал, что хватит сидеть за рулем, пора и размяться.
– Ты не против того, чтобы перекусить? – спросил он у Миллисент. – Думаю, что нет. Мне и самому интересно взглянуть на плимутский камень. История на слуху, а вот исторического места я и сам не видел. Отцы-пилигримы проделали три с половиной тысячи миль по осенней штормовой Атлантике, чтобы Америка стала нашей родиной. Надо уважать память предков!
Улицы портового Плимута, слава Богу, не были так заполнены транспортом, как пригородные дороги.
– Представляю, как выглядел город лет триста назад. Вокруг шумели леса, а вдоль первых улиц стояли бревенчатые хижины, – задумчиво сказала Миллисент.
Бенджамин молча вел автомобиль.
– А где же скала, на которую вскарабкались растерянные переселенцы? Представляю, когда они ступили на здешний берег, радости не было никакой, одна растерянность – как жить в здешних местах, как устраиваться? Хижины они уже потом понастроили.
Бенджамин ничего не ответил, он ловко припарковал машину, вытащил из замка зажигания ключ. И только после этого бодро скомандовал:
– Выгружаем коляску, Миллисент, и дальше идем пешком!


Легендарной скалы Бенджамин и Миллисент так и не увидели. Да и хижин старого Плимута не было и в помине. Зато в районе порта, среди современных зданий, путешественники обнаружили валун с вытесанной надписью: «16 декабря 1620 года».
Миллисент оторопело смотрела на камень.
– Бенджамин, а он настоящий?
Заглянув в купленный у уличного продавца путеводитель, ее спутник утвердительно кивнул.
– Пишут, что настоящий. Удивительно, те люди, которые приплыли на «Майском цветке», создали нашу страну. Наверняка они все были разные, каждый со своим характером, амбициями, но не ссорились, я уверен, по пустякам, как мы с тобой из-за омаров. Читаю исторический документ из путеводителя: «К весне в живых осталась лишь половина прибывших. Корабль вернулся затем в Англию, но, к чести переселенцев, ни один из них не дезертировал»
Бенджамин поправил чепчик на головке у Аннабель и добавил:
– Миллисент, я загорелся, меня охватил туристический зуд. Поехали в гавань, там стоит точная копия «Майского цветка»!
Милли согласилась, ей вдруг захотелось подчиняться ему даже в мелочах. Пусть этот день длится долго! Совершенно замечательный день, никакой не траурный, а один из самых светлых в ее жизни!


…В плимутском порту воздух пах водорослями, нефтью и йодом. Деревянное трехмачтовое судно длиной около шестидесяти футов, покачивающееся на воде у причала, поразило прежде всего Бенджамина, как обладателя крупной фигуры и высокого роста.
– Сто два человека пассажиров, да еще в пути двое родились, плюс команда в двадцать один человек! Как они могли разместиться на таком крохотном корабле! – возбужденно проговорил он.
– Получается, что могли, – сказала Миллисент. – Мне трудно это объяснить. Но очень хочется передать чувства, испытанные нашими предками, через фотографии. Да, тот настоящий корабль давно сгнил, а мы видим всего лишь точную копию, но и этот красавец тоже пересек Атлантику, тоже бросил якорь на том месте, где его предшественник. Плимут, Филадельфия, Провинстаун… В них сохранились заветные уголки, передающие атмосферу того времени! – восторженно окончила девушка.
– Эти уголки, я думаю, есть везде, где живут люди, – улыбнулся Бенджамин, наблюдая за волнением девушки. – Вся страна, – и мы с тобой, и Аннабель, обязаны отважным мореплавателям… А теперь пойдем отведаем знаменитых омаров! Я голоден, как стая волков, могу думать только о еде и, признаюсь, давно посматриваю на твою аппетитную фигурку. Ты – замечательная девушка, при взгляде на тебя у меня появляются приятные мысли. Будь ты без одежды, я проглотил бы тебя в пять секунд. Только представь: медведь на Аляске съедает по весне в один присест до ста двадцати фунтов мяса, причем с костями и шкурой.
Вот прожорливый болтун, подумала Миллисент. И вдобавок просто наглец. Я ему о романтических ощущениях, а он про своих омаров. Все мужчины таковы – любят сладко поесть, сладко поспать, выпятить грудь колесом… Мол, глядите, перед вами настоящий герой, неотразимый красавец, мачо из популярного телесериала! С другой стороны, подумала молодая женщина, его слова можно истолковать как комплимент. Конечно, не такой искусный, какими закидывал ее Кристофер, зато искренний.
Ничего не поделаешь. Романтика романтикой, а она все-таки подчинится его занудству, его воле и, в конце концов, его урчащему желудку. Омары так омары! Пусть почувствует, что он победил, чем больше его побед, тем меньше ее поражений…


Аннабель таращила глазенки на высокие облака, проплывающие над коляской, и не видела ни корабля, ни исторического плимутского камня. В ресторане у Бенджамина было такое выражение лица, как у кота, который поймал жирную мышь.
– Семейным парам наш ресторан делает скидки, – вежливо предупредил метрдотель.
– Замечательно! – обрадовался Бенджамин. – Моему кошельку это приятно слышать. А то, что мы с ребенком, это как?
– Минус пять процентов от счета за каждого ребенка, начиная со второго, – невозмутимо и все также вежливо произнес находчивый метрдотель. – Приятного аппетита, господин Лонгсдейл!
– Вы меня знаете? – удивился Бенджамин и с гордостью глянул на Миллисент. Мол, меня узнают даже в такой дыре, как Плимут.
– Во всех газетах в начале мая была фотография лучшего хирурга нашего штата, господин Лонгсдейл. Извините, но скидка врачам не предусмотрена в нашем ресторане. Мы не в Нью-Йорке, чтобы раскидываться деньгами. Плимут вполне приличный город, у нас традиции!
Миллисент расхохоталась. Приятно путешествовать с известным всему штату человеком!
Из огромного аквариума, расположенного в самом центре зала, были выловлены живые омары, отнесены на кухню ресторана, приготовлены и поданы на стол.
Миллисент никогда не пробовала столь изысканного ароматного блюда! Оно пахло морем, йодом, свежим морским ветром. Белое мясо буквально таяло во рту, его хотелось жевать и глотать бесконечно.
Тем более что официант вдобавок к потрясающим омарам принес восхитительный овощной салат, свежий томатный сок, белое вино, знаменитые вирджинские зеленые перцы, начиненные спаржей и креветками, горячие ржаные хлебцы, кукурузу, сваренную в сливках…
До чего же смешно ей было наблюдать за Бенджамином, уплетающим все это с детским, жадным выражением лица! А вина он так и не отведал, бедняга!
– Вкусно, ничего не скажешь, – вытерла губы салфеткой Миллисент. – Спасибо, муженек. Можешь глотнуть винца, а машину поведу я, мне не привыкать отвозить пьяненького мужа домой.
– Благодари свои штурманские навыки, женушка, – было ответом. – Поворот, еще поворот, вот и приехали! Никогда не доверю тебе свою машину, уедешь в Неваду вместо Канзаса, ищи тебя потом! Шутки в сторону. Согласись, Миллисент, мы в хорошем настроении, с малышкой все в порядке, сами сыты, здоровы, сегодня выходной. Давай сделаем маленький крюк и послушаем оперу под открытым небом?
– Какую такую оперу? – опешила Миллисент.
Бенджамин показал рукой на рекламный щит за окном ресторана.
– Всего пятнадцать миль от города. Уверен, полчаса ничего не меняют, но удовольствие мы получим по полной программе. Хорошее оперное пение – моя слабость.


Миллисент колебалась… Заманчивое предложение, она тоже любила оперу, но, к сожалению, редко себя баловала дорогим зрелищем. А сейчас она в джинсах, в ковбойке. В таком наряде в оперу не ходят. Потом, малышке Аннабель долгая дорога к матери может наскучить.
– А как же твоя сестра Флоренс? Она уже, наверное, все глаза проглядела, поджидая машину с дочкой? Я бы с ума сошла, окажись в такой ситуации – я в одном месте, а мой ребенок – в другом. Пожалей сестру, Бенджамин! Опера подождет!
– Жалею, жалею! Разве не видишь, весь позеленел от жалости… Все равно это все по дороге. Вдумайся только: мы можем попасть на настоящую лесную оперу! Почувствуй себя путешественницей, Миллисент, разве плохо получать новые впечатления? Изучишь внимательно место, чтобы мы еще раз сюда нагрянули. Тогда ты и сделаешь фотографии века. Тебя вдохновят воспоминания о Плимуте. И, я уверен, ты будешь покорена замечательными декорациями под открытым небом в сосновом лесу на берегу Денвера… Поехали, я уже принял решение!
…Что поделаешь? – подумала Миллисент. Она ведь тоже приняла решение, когда садилась в машину к Бенджамину сегодня утром. Чем окончится их путешествие? Походом в планетарий, ужином в дорогущем ресторане, где жарят лесных оленей на вертеле, или в полиции?
Честно говоря, смотреть новые места куда интереснее, чем проводить выходной в разъездах по вещевым аукционам со стариками-соседями. Она не делает ничего плохого. Бенджамин с ней вежлив, предупредителен и ведет себя очень естественно. Правда, немного похож на подростка, вырвавшегося из родительского дома, но ничего. Пока все идет нормально, мисс Копперфилд даже нравится ему подчиняться. Ах, если бы такое путешествие случилось лет десять назад, она бы никогда больше не расставалась с Бенджамином.
Ладно… Опера так опера! Хотя Миллисент насторожилась, что путешествие затягивается, и ее лицо тут же отразило, беспокойство, физиономия Бенджамина в противовес ее состоянию светилась таким радушием, будто девушка находилась у него в гостях, а он был хозяином здешних мест. Нет, не стоит его обижать. Хочет он побывать с ней в опере под открытым небом, пусть так и будет.
– Поехали, Бенджамин, но помни, с нами ребенок! Не превышай скорость, тормози на поворотах!


Помогая Бенджамину снять с коляски колеса и поставить корзинку с Аннабель в салон автомобиля, Миллисент обратила внимание, как осторожно мужчина выполняет все эти нехитрые действия, стараясь не причинить малышке лишнее беспокойство.
Этот холостяк любит свою племянницу, подумала девушка. Он нежен и действительно испугался, когда малышка закатила ночной концерт.
Молодые люди вновь соприкоснулись руками, и Миллисент почувствовала необъяснимое желание не отдергивать пальцы, продолжая чувствовать тепло этого большого и смешного человека.
Почему смешного? Да потому что он походил на великана в стране лилипутов, когда шел вместе с ней и коляской к оставленной на стоянке машине. Все прохожие были куда меньше ростом.
А двигался Бенджамин очень красиво, – шел, словно большое сильное животное, как лось или медведь, уверенно ставя ноги. Он все еще нравился ей, вот что. Старые влюбленности не проходят бесследно. А что, если она действительно продолжает его любить?
В незнакомом городе, на чужих улицах девушка чувствовала себя уверенно, потому что рядом с ней был человек из ее прошлого, мужчина, от которого она когда-то была без ума.
Интересно, а как он относится к ней, нравится она ему как женщина или нет? Глупый вопрос… А если спросить? Мысль была достаточно странной, никогда раньше Миллисент не замечала за собой такого любопытства. Спросить или…
– Знаешь, Миллисент, мне было очень приятно посетить с тобой и причал с кораблем, и посидеть в ресторане. Это, наверное, потому, что ты сама мне нравишься, с тобой я словно помолодел на десять лет, – внезапно проговорил Бенджамин, выруливая со стоянки и внимательно следя за огнями светофора. – Зеленый! Если поторопиться, мы успеем к самому началу спектакля. Верди – моя страсть, ты любишь Верди?
– Люблю, и часто слушаю у Анны-Терезы что-нибудь из ее коллекции. Она собрала все записи оперных певцов, которые только есть на свете. Разумеется, итальянского происхождения!
– У тебя замечательные соседи, милые и доброжелательные люди. Они сейчас скучают по тебе.
– Скучают. Ничего, в следующий выходной я разделю их компанию, проедусь по распродажам.
– Неужели тебя так развлекает шопинг, ведь мотаться по магазинам утомительно.
– Кому как! – рассмеялась Миллисент. – У меня всегда есть конкретная цель. Я покупаю фото-антиквариат, всякие мелочи, служащие бутафорией при съемках. Они нужны в работе и Маргарет. А когда есть цель – любое занятие становится осмысленным.
– Маргарет тебя очень любит, – заметил Бенджамин. – Даже чересчур.
– Мы же сестры, – резко ответила Миллисент. – Другой у меня нет, я ее тоже чересчур люблю, и может быть, ей это тоже не нравится!
– Я не хотел обидеть тебя, Миллисент, – тихо проговорил Бенджамин, не отрывая глаз от дороги. – Вы – близнецы, это так здорово!
– А у нас в роду много близнецов.
– Разве это наследственное?
– Наука считает, что да. Ты же врач, должен лучше меня знать подобные вещи.
– Может быть, и у тебя родятся близнецы? – Бенджамин перевел взгляд с дороги на девушку и подмигнул ей. – Представляешь, сколько будет крику, когда у них начнут резаться зубы.
Миллисент предпочла промолчать. Машина въезжала на опушку соснового леса, на дороге появился распорядитель с повязкой на рукаве, и показал место стоянки.
У подножия зеленого холма располагался оркестр, хор стоял чуть выше, чарующие звуки увертюры к «Аиде» плыли в напоенном ароматом разогретой солнцем смолы воздухе.


Миллисент показалось, что она попала в сказку. Держа на руках малышку Аннабель, девушка испытывала странное чувство, что все вокруг происходит не с ней, что это сон.
Она оглянулась на Бенджамина и заметила его глаза – мужчина пристально смотрел на нее, будто видел впервые.
Несколько сотен людей слушали оперу под открытым небом. Среди мощных стволов деревьев было сооружено некое подобие сцены, напоминающее срезанный холм, а декораций не оказалось вовсе.
Высоко над головой тянулись белые облака, и чудилось, именно они передавали колорит древнего Египта. Облака уплывали в вечность, так грезилось очарованной Миллисент. Музыка растворялась в воздухе и тоже уплывала в вечность.
Господи, как захотелось Миллисент заплакать, просто так, от души, светло, негромко, заплакать, потому что ей было хорошо.
Аннабель тоже слушала божественную музыку, пение прекрасных исполнителей и при этом смешно морщилась. Лохматое чучело скунса было крепко зажато в ее пальчиках и, будь Миллисент повнимательнее, она бы увидела, что странная детская игрушка вызывала некоторую оторопь у публики.
В какое-то мгновение Миллисент почувствовала, что Бенджамин исчез. Она оглянулась. Вокруг только взволнованные лица других слушателей, у некоторых в глазах стоят слезы… Куда же пропал он?
– Миссис, простите меня, – запыхавшись, подбежал к девушке распорядитель. – Ваш муж просил вам передать, чтобы вы подошли к машине и ждали его там.
Миллисент, недоумевая, пошла к «мерседесу», по пути заметив непонятное скопление людей у автобуса, рядом с которым лежала осветительная аппаратура и стояли костюмеры, помогающие переодеваться артистам.
– Миллисент, я здесь, не беспокойся! – Она вдруг ощутила теплую ладонь на своем плече. Извини, так вышло, я очень занят, – у валторниста случился инфаркт, и я оказался в нужное время в нужном месте. Пошел, чтобы купить тебе мороженое, а тут стали кричать: «Врача! Врача!». Теперь нужно вытаскивать человека с того света!
– А что мне делать, Бенджамин?
– Я сказал – не волнуйся. Садись в машину, укладывай малышку в корзинку и держи курс на городскую клинику Филадельфии. Мне придется быть рядом с больным. Значит, поступай так: как только увидишь с правой стороны мотель под красной черепичной крышей, там все крыльцо увито красными розами, заезжай на стоянку и бери номер. Я буду к вечеру.
– Почему так долго, Бен?
– Придется оперировать больного. Здесь как раз такой случай, на которых я специализируюсь. Уложи спать Аннабель. Купи чего-нибудь к ужину, мои кредитные карточки в бумажнике, возьми его.
– Бенджамин, я боюсь оставаться одна!
– Я тоже. Не поцарапай машину, а то через суд взыщу с тебя стоимость ремонта!
Господи, он еще и шутит! С минуты на минуту ему придется встать к операционному столу, он несет ответственность за кроху-племянницу, его сестра Флоренс, наверное, уже волосы на голове рвет, проклинает его, на чем свет стоит, а он в легком стиле говорит ей про суд и ремонт автомобиля!..
Бенджамин бегом спустился с холма, махнув на прощание. Вот так новости, приключение из приключений! Одна в чужом городе, с чужим ребенком на руках, с чужими кредитными карточками.
Распорядитель помог Миллисент вывести машину с парковки.
– Это счастье, что ваш муж оказался рядом, миссис. Валторнист должен теперь до конца дней молиться за его здоровье, – горячо, возбужденно говорил он.
Растерянная Миллисент, лавируя между соснами, выехала на шоссе. Сказка осталась за спиной, человеческая боль подстерегает всех и каждого в самых неожиданных местах. Куда теперь ехать, что делать? Он сказал держать курс на городскую клинику Филадельфии. Боже, в какой стороне Филадельфия?! Куда поворачивать, направо или налево? Голова шла кругом. Бедняжка Аннабель целиком на ее попечении, это такая ответственность!
С воем сирены ее обогнала полицейская машина, водитель жестом показал следовать за ним.
Этого еще не хватало, подумала Миллисент. Она вроде бы ничего не нарушала. Зачем он попросил следовать за ним? А вдруг прицепится и оштрафует? Надо же, какой удивительный выдался день! Все в нем намешано, и хорошее, и плохое. Интересно, чем он кончится? Если они с Бенджамином и Аннабель окажутся к ночи на планете Марс, она не удивится, а даже обрадуется. Сегодняшняя сумятица должна завершиться чем-то фантастическим…
Оказалось, до мотеля ехать совсем немного. Вот он – красная черепичная крыша, розы, цепляющиеся стеблями за стойки крыльца. Полицейский махнул приветственно рукой, улыбнулся и был таков… Так, догадалась девушка, полицейского послал Бенджамин. Он, милый великан, даже на расстоянии опекает их с Аннабель. Значит, он неравнодушен к ней.
Размечталась! Выброси лишние мысли из головы, не страдай от романтических бредней, сказала она себе. Бенджамин Лонгсдейл – вполне конкретный человек, взрослый мужчина. Он не может влюбиться, как пылкий мальчишка. Все дело в его племяннице Аннабель, а она, Миллисент так, сбоку припека…
Портье мотеля, услужливый молодой человек по имени Вашингтон, разместил их в уютном двухкомнатном номере с роскошным балконом.
– Обычно здесь останавливаются молодожены. Если вас не устраивает этот номер, вечером освободится трехкомнатный, – предупредительно сообщил он. – Я могу оставить его за вами.
– Нет-нет! – воскликнула Миллисент. – Нам и этих апартаментов достаточно… Правда, я не знаю, что скажет… мой муж, когда вернется с работы. Я думаю, вечером мы уже отсюда уедем.
Портье вежливо кивнул, улыбнулся и исчез за дверью. Миллисент смогла оглядеться.
Она опять попала в сказку! Номер оказался восхитительным гнездышком – шелковые зеленые шторы на окнах, везде живые цветы, огромный телевизор перед широким диваном, холодильник, полный напитков, кондиционер, громадная двуспальная кровать, зеркала.
Ей здесь очень понравилось.
Миллисент не стала терять времени даром. Она вынула Аннабель из дорожной кроватки, искупала девчушку в сверкающей чистотой ванне под теплой струей воды, поменяла подгузник и одежду, расчесала волосики, приготовила детское питание, внимательно изучив инструкции на упаковке.
Миллисент все сделала по правилам. И, когда малышка наелась вволю, девушка задернула шторы, разложила на широком мягком диване плед, затем постелила чистую пеленку, опустила на это импровизированное ложе Аннабель и укрыла ее вторым пледом… Через несколько минут глаза девочки начали слипаться. Она сонно улыбнулась Милли, потом взяла ее пухлой ладошкой за палец, сжала его и вскоре заснула… На этот раз девушка вполне заменила малышке чучело скунса.
Сидя над спящей крохой, Миллисент вдруг ощутила, как ей грустно. И вовсе не потому, что в очередной раз наступила дурацкая дата ее несостоявшейся свадьбы, а из-за того, что у нее до сих пор не было своих детей.
Как любая нормальная женщина, она частенько мечтала о ребенке. Мечтала и отгоняла от себя эти мысли. До чего же славно сидеть вот так над безмятежно спящим чудом, любоваться его нежными чертами, колечками шелковых волос, ресницами, пушистыми и такими милыми.
Как прекрасно ощущать себя покровительницей ребенка, держать его у груди, чувствовать, как слабые ручки касаются твоей шеи, плеча, щеки, виска. А детское дыхание! Нет ничего чудесней его аромата – сладкого, молочного, теплого.
Как ей хочется иметь своего малыша!
Миллисент поймала себя на мысли, что она желает родить от такого человека, как Бенджамин Лонгсдейл. Желала всегда, с первой же минуты их знакомства. Он – ее мужчина, он ей нравится, с ним ей спокойно и легко.
А от Кристофера Кроуфолда никого ей не хотелось. Там был один только секс, только физиологическая сторона отношений. Бурные ночи заканчивались, а днем она испытывала лишь изнурение, опустошение и печаль в глубине сердца.
Когда не любишь человека и дети не в радость, подумала Миллисент. Она не задумывалась над этим раньше, а вот тело ее было мудрее головы. И пусть ночи с Кристофером казались наполненными неуправляемой страстью, она не могла от него зачать. Это был не ее мужчина. Он, как кобель, мог автоматически совокупляться под каждым кустом, в каждой купальне, на любой постели, по двадцать раз в сутки…
Но Бенджамин – совсем другое дело. Странно, но она уже чувствовала некое родство с ним. По ее лицу текли слезы. Надежда на счастье теплилась в душе Миллисент, но была такой маленькой, что… Боже мой, да на что можно надеяться в такой ситуации? Того и гляди случится еще что-нибудь непредвиденное.


Миллисент услышала, как в дверь кто-то тихо постучал. Девушка встала со своего места, бросив взгляд на спящую Аннабель, пошла открывать.
На пороге стоял портье, на его губах плавала вежливая улыбка.
– Простите, я должен сообщить вам. Только не пугайтесь…
– Что случилось? – тут же встревожилась Миллисент. В голове ее мгновенно промчались десятки мыслей. Что-то произошло с Бенджамином? Он попал в автокатастрофу? Он не приедет? Ее выселяют из номера?
– Не волнуйтесь, пожалуйста… Там внизу очень нервная особа, ваша сестра. Она просила, чтобы я предупредил вас. Главное, чтобы вы не испугались. Так она сказала…
– А почему я должна пугаться? – довольно спокойно поинтересовалась Миллисент, хотя сердце ее тревожно забилось. – Это же моя сестра, а не кто-нибудь чужой. Проводите ее ко мне, пожалуйста. Только тихонько, малышка недавно заснула…
Портье молча склонил голову, повернулся и, неслышно ступая по пушистому паласу, скрадывающему шаги, направился вниз, в холл.
Вот это номер! – подумала Миллисент. Приехала Маргарет, взбалмошная Маргарет. Зачем? Выходит, она мчалась несколько часов вслед за ней и Бенджамином? Очень и очень странно…


Через пару минут дверь распахнулась и в номер решительным шагом вошла Маргарет.
Она была одета в длинный фиолетовый плащ из мягкой кожи, в серые замшевые брюки. На ее шее был кокетливо повязан шелковый ярко-желтый шарф. Было видно, что свой наряд Маргарет тщательно продумала. Догадку Миллисент подтверждал великолепно сделанный макияж.
Да, сестренка была очень красивой женщиной. Но сейчас она чем-то неуловимо напоминала хищного зверя, идущего по следу добычи. И Миллисент тут же почувствовала себя этой добычей, жертвой. Почему? За что такие мучения? Все это следовало узнать из объяснений любимой сестрицы.
– Привет, – низким от волнения голосом сказала Маргарет. – Нам нужно поговорить. Ты не волнуйся, все будет хорошо.
– Привет! Давай пройдем в другую комнату, а то малышка уснула, я боюсь, она проснется и тогда…
Миллисент, выжидательно улыбаясь, взяла Маргарет за холодные пальцы и потянула в ту комнату, из окна которой был виден симпатичный цветник, несколько скамеек с ажурными спинками и белоснежный павильон, в котором для проезжающих мимо водителей девочка-подросток, явно Дочь хозяина придорожной гостиницы, продавала сандвичи и прохладительные напитки.
– Кроме племянницы твоего ухажера здесь никого нет? – спросила Маргарет. – Нам никто не помешает?
– А кто может помешать? И кого, главное, может интересовать наш с тобой разговор? – искренне удивилась Миллисент. – Что ты так волнуешься, дорогая сестричка, что произошло? Почему ты приехала сюда, как нашла меня, постарайся объяснить.
Маргарет уверенно уселась в кресло, расстегнув свой необыкновенно красивый плащ. Положила нога на ногу. Вытащила из сумочки пачку сигарет, вытянула одну и закурила. Сигаретная пачка была помята, видно, Маргарет сегодня не раз в машине, открывала ее.
– Я приехала, оттого что страшно волнуюсь за тебя. Я приехала, чтобы попросить тебя не делать больше ошибок. Я приехала, потому что ты как была дурой, так ею и осталась, – выпалила Маргарет и глубоко затянулась.
Миллисент опустилась в кресло напротив. Нет, непонятен ей был этот странный визит сестры. Экстравагантный наряд, нервные жесты. Самый близкий человек, она ее сейчас просто пугала. Как разговаривать с ней, как себя вести? Боже, зачем сейчас эти сложности, когда собственная жизнь кажется такой запутанной и неустроенной?
– Хорошо, хорошо, – тихо проговорила Миллисент. – Но стоило ли ехать сюда, разыскивать меня черт знает где? Ты не могла позвонить? Не могла подождать с разговором до того момента, когда я вернулась бы в Довер? Я же не на Луну улетела.
– Нет! Ждать не было никакой возможности! – почти выкрикнула Маргарет. – Ты что забыла, какой сегодня день? – День как день, – пожала плечами Миллисент. – Хороший, теплый, много солнца, света. Я сегодня впервые видела Плимутский камень. Мы с Бенджамином славно пообедали, удалось отведать отменных омаров. Малышка все время чувствовала мое внимание и была совершенно спокойна. Сегодня замечательный день, и я ни сколько не жалею, что отправилась в эту поездку. Скажи, что случилось? Может быть, ты нашла меня, чтобы посоветоваться, как решать твои личные дела? Что-нибудь случилось в твоем журнале? Да перестань дымить, весь номер прокурила! Аннабель не переносит дыма, вспомни, ей всего полгода!
Маргарет все время нервно затягивалась. Она от нетерпения и нервного напряжения качала ногой. Кстати, сапожки на ее ногах были невероятно стильные – из темной кожи, с пряжками на щиколотках и высокими каблуками.
– Прекрати морочить мне голову! – приказным тоном сказала Маргарет. – При чем здесь Плимутский камень? При чем тут Аннабель? Сегодня день твоей несостоявшейся свадьбы! Я боюсь за тебя. Страшно боюсь, просто ужас! Ты не умеешь общаться с мужчинами, это раз. Вернее, ты не умеешь строить с ними отношения. Во-вторых, ты отдаешься им по полной программе, раскрываешь душу, свое нежное сердце, доводишь дело до свадьбы, а потом они тебя бросают… Слышишь, бросают! А мне, твоей сестре, приходится переживать, не спать ночами и думать, как пристроить тебя в этой жизни. Нести за тебя ответственность! Я ведь полностью отвечаю за твое счастье! Изволь меня слушаться, я – опытная женщина и могу тебя кое-чему научить!
Миллисент прижала кончики пальцев к вискам. Неужели и это надо пережить? Кошмар! Какие несуразные вещи говорила Маргарет! И при этом не переставая качала ногой, курила, губы ее кривились. В общем, на взгляд Миллисент, девушка явно была не в себе.
– Давай я закажу нам в номер ужин, – проговорила Миллисент. – Ты с дороги, что-нибудь съедим вкусное, а хочешь, вина выпьем? Или нет – ты же за рулем. Лучше заказать соки…
– Прекрати притворяться хорошей девочкой! – прошипела разозленная Маргарет. – Ты уяснила, что я только что тебе сказала? Они тебя бросают, кобели несчастные. Не смей заводить новый роман!
Миллисент пристально вгляделась в перекошенное лицо сестры. Ах, вот оно что…
– Маргарет, ты так говоришь, словно меня уже бросило полсотни мужчин, – съязвила Миллисент. – Почему ты все время подчеркиваешь, что они меня бросают? Кто они?
– Я имела в виду Кристофера Кроуфолда. Он бросил тебя, и ты ходила как помешанная. Мне казалось, что ты близка к суициду! Да так думали все: и родственники, и друзья, и соседи. Вспомни, как ты вела себя в день несостоявшейся свадьбы. Кто рвал на себе волосы? Я или моя невинная сестричка?
– Знаешь, что я тебе скажу, Маргарет, – решила всерьез защищаться Миллисент. – Если бы Кроуфолд встречался с тобой и был бы твоим женихом, он бы и тебя бросил. Этот тип оставил бы любую девушку, потому что это Кристофер Кроуфолд. Дело не в том, что я плохая, никчемная, а потому что господин Кроуфолд из породы людей ни к кому не привязывающихся. И никаких волос я на себе не рвала. Кристофер должен жить сам по себе, ему никто не нужен, кроме себя, единственного и любимого. Вот только одна беда – он хочет в постели всегда видеть женщину, он не может спать один…
Маргарет перестала качать ногой, подалась вперед. Полы ее плаща распахнулись, грудь под тонким свитером высоко вздымалась. Она была полна гнева и возмущения.
– Ты хочешь сказать, что ты спала с подлецом Кристофером?
– А ты что, не знала? Да, мы спали. И не только спали, как сурки в зимнюю ночь, мы бешено занимались сексом.
– Ты… занималась сексом? – От негодования Маргарет готова была выпрыгнуть из кресла. – Ты – мямля и тихоня? Ты – скромница? Подружка соседей-старичков?
– Да, а что в этом такого? – невозмутимо ответила Миллисент. – Мне не пятнадцать лет, и спасибо Кроуфолду, что он научил меня чувствовать свое тело, подарил вкус к постельным радостям. Было бы странно, если бы я призналась тебе, что мы в постели играли с ним в лото, а не целовались и обнимались.
Маргарет молчала. Лицо ее побледнело, рот сжался в тонкую полоску. Наконец, она разомкнула губы.
– Вот почему ты так остро переживала после того, как он тебя бросил, а, Миллисент? Вот почему каждая майская ночь в канун твоей несостоявшейся свадьбы была для тебя пыткой! Тебя бросили, тебя оскорбили, растоптали!


Ну надо же, раздраженно подумала Миллисент, как она рьяно напоминает мне о том, что Кроуфолд меня бросил. Словно эта мысль доставляет ей удовольствие.
– Я, как всякая невеста, надеялась стать женой, создать свой дом, нарожать детей. Хотела счастливого будущего, а Кроуфолд отобрал у меня его, перечеркнул все раз и навсегда. Тут любая станет переживать. Разве я не права?
Маргарет снова открыла сигаретную пачку, снова закурила, сделав несколько коротких, нервных затяжек.
Ладно, ладно, суд присяжных тебя оправдал, – пробурчала то ли примирительно, то ли раздраженно Маргарет. – Но все равно я должна тебе именно сегодня сказать – не начинай новый роман. Тебя опять бросят!
– Кто? – удивилась Миллисент. – Сколько их, кто меня должен бросить?
– Не зли меня! – визгливо выкрикнула Маргарет. – Ты прекрасно знаешь, о ком в данную минуту я говорю. О Бенджамине Лонгсдейле. Не будет тебе с ним счастья, с этим плейбоем в тысячедолларовых башмаках. Он, так же как и Кроуфолд, бросит тебя! Да, да, бросит, моя милая сестричка!
Опять она подчеркивает мою полную несостоятельность, подумала Миллисент. Что это случилось с моей сестрой? У нас же всегда было полное взаимопонимание. Маргарет неизменно неслась на помощь. Не пойму никак, почему она так себя ведет…
– Он не бросит меня, – спокойно ответила она на раздраженный выпад сестры. – Хотя бы по той причине, что никакого романа у нас нет. Я просто помогаю ему отвезти племянницу к матери, к Флоренс Джонсон.
– Помогает она! А ты не помогай! – посоветовала Маргарет, с силой вдавливая окурок сигареты в пепельницу. – Бенджамин Лонгсдейл из тех людей, кто ищет на кого бы сбросить свои проблемы. Прикидывается бедненьким, несчастненьким, мол, я один не справлюсь, мол, что мне делать?..
– Постой, постой! – вдруг вскрикнула Миллисент. – А почему ты так о Бенджамине говоришь, как будто сто лет его знала? У тебя с ним что-то было?
Из глаз Маргарет брызнули слезы. Она нервно вытерла их тонким батистовым платком, который достала из кармана сногсшибательного плаща.
– Так я тебе все и рассказала… – проговорила она, пряча глаза от Миллисент.
– Господи, меня обвиняешь в том, что я и наивная, и дура, и такая и сякая, а сама…
– Ладно. Скажу одно – Бенджамин мне все время, с того выпускного бала очень и очень нравился. – Маргарет промокнула платком нос. Глаза ее стали грустные-грустные, как у зверька, которого посадили в клетку, лишив свободы. – Даже больше, чем очень. Он, понимаешь ли, настоящий мужчина. Я не могу это объяснить как-то по-другому, но именно с таким человеком я бы хотела… Сестричка, мне очень хочется родить ребенка, хочется быть матерью, нянчить такую же милую крошку, как Аннабель… Мне так плохо, что постоянно хочется плакать.
Миллисент почувствовала в себе желание подсесть к Маргарет, чтобы положить ей руку на плечо, обнять, поцеловать нежно в висок, где золотилась такая же прядь волос, как у нее самой. Но она не стала этого делать, опустила голову и… сама расплакалась.
Нет, никогда ей не быть счастливой! Оказывается, Маргарет любит много лет того же человека, что и она. Как они с сестрой одинаково все чувствуют. Нет, не станет она, Миллисент, перебегать дорогу своей любимой, единственной сестре. Пусть Маргарет попытает счастья…
И вдруг Миллисент почувствовала – чьи-то горячие руки схватили ее ладони. И над ухом раздался голос:
– Прости меня, Милли! Слышишь, прости меня! Это я – дура набитая. Я не должна была ехать за вами! Конечно, он выбрал тебя. Не меня, тебя. Я ревную, хотя какое имею право на это? Прости, если можешь!
– Что же нам теперь делать? – прошептала расстроенная Миллисент. – Как дальше жить? Глупо все как-то. Но, честное слово, нет у меня с Бенджамином романа! Нет, и никогда не было!
– Дурочка моя, – нежно проговорила Маргарет. – Роман будет. Обязательно! Он тебя выбрал. И я… я… желаю тебе счастья.
– Но ты же ревнуешь?! – воскликнула Миллисент. – Это самое неприятное, мне трудно причинять тебе боль.
– Не плачь, Милли, я справлюсь с собой. Все пройдет. Я тоже фантазерка, как и ты. Многое выдумываю, мечтаю о том, чего не было и быть не может. Постараюсь с собой справиться… И, скажи мне честно, разве на свете живет один-единственный настоящий мужчина, которого зовут Бенджамин Лонгсдейл? А, Миллисент? Наверное, еще второй где-то бродит, и я его обязательно встречу!
Тут сестры обнялись и заплакали. Как быстро Маргарет и Миллисент примирились. Когда люди умеют объясниться друг с другом честно, открыто, по-доброму, жизнь их становится лучше.
– Давай, я все-таки закажу ужин в номер, – успокаиваясь, но все еще всхлипывая, предложила Миллисент.
– Нет-нет, – возразила Маргарет. – Я поеду. Кстати, здесь, в Плимуте, живет одна моя знакомая, заночую у нее, поболтаем, мы давно не виделись.
– Господи, какая ты странная, Марго, – улыбнулась Миллисент. – Ты что, боишься Бенджамина?
– Нет, я его и тебя стесняюсь… – тихо призналась та. – Прости меня, дорогая. Прости, я полная дура. Нельзя влезать в чужую жизнь, пусть даже это жизнь твоей любимой сестры.
Маргарет нежно поцеловала Милли, встала, застегнула свой шикарный фиолетовый плащ и, поправив перед зеркалом шарфик, вышла. Ее автомобиль спустя считанные секунды уже летел от мотеля к шоссе и вскоре исчез за соснами.
Неужели только что здесь была моя сестра, удивлялась Миллисент стоя у окна и наблюдая, как по шоссе проносятся дизельные грузовики. Толстые стекла не позволяли проникать шуму и грохоту в номер.
Надо же, объяснились прямо как героини какого-нибудь романтического фильма, думала девушка. Может, все это ей просто почудилось? Разговор о несостоявшейся свадьбе, о мужчинах, дарящих женщине счастье… Разве все это существует на свете? Разве это есть не только в дамских романах, но и в жизни?
Но запах сигарет, которые выкурила Маргарет во время их тяжелого разговора, подтверждал, что ничего Миллисент не показалось. И разговор был, и слезы, и признания, и любовь…



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Одинокое сердце - Андерсен Линда

Разделы:
12345678Эпилог

Ваши комментарии
к роману Одинокое сердце - Андерсен Линда



не осилила
Одинокое сердце - Андерсен Линдаatevs17
18.10.2012, 13.47





Читается легко. Можно почитать!
Одинокое сердце - Андерсен ЛиндаКристина
13.07.2013, 19.08





Не интересно.
Одинокое сердце - Андерсен ЛиндаТатьяна
7.01.2014, 1.37





Ерунда полная.Не хватило терпения дочитать.
Одинокое сердце - Андерсен ЛиндаA,R
18.12.2014, 1.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100