Читать онлайн Одинокое сердце, автора - Андерсен Линда, Раздел - 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Одинокое сердце - Андерсен Линда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.62 (Голосов: 37)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Одинокое сердце - Андерсен Линда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Одинокое сердце - Андерсен Линда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Андерсен Линда

Одинокое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3

Молоденькой девушке тогда безумно понравился заглянувший на пару минут в танцевальный зал юноша атлетического телосложения, высокого роста, с густыми, угольного цвета волосами. Кажется, он дружил с кем-то из преподавательниц, может быть, даже с двумя или тремя. Только один танец с молодым будущим доктором был дарован судьбой Миллисент, только один танец! И длился-то он всего каких-нибудь пять минут.
На всю жизнь Миллисент запомнила прикосновения нежных и сильных рук, широкую улыбку, взгляд необыкновенных глаз. Он обжигал, от его взгляда у нее вспотели ладони, а колени ослабели. Такие были славные глаза у этого недоступного красавца.
Она влюбилась в Бенджамина Лонгсдейла, влюбилась бесповоротно, безответно, как глупенькая девчонка. Она и была наивной дурочкой без жизненного опыта, умения чувствовать и ощущать. Душа и сердце ее еще спали тихим детским сном. Вся жизнь была впереди. И поэтому она не боялась совершать безрассудные поступки.
Да, Миллисент вместе со своей сестрой Маргарет блистала на том балу. Они без устали танцевали, а когда музыка стихала, весело переговаривались с обаятельным молодым человеком. Познакомившись с обеими девушками, будущий молодой врач изумился портретному сходству близняшек, но при этом выделил именно ее. Миллисент была приятно польщена этим. Как билось тогда ее совсем еще юное сердце!
Любовь с первого взгляда существует, это правда. Глупцы, кто это отрицает. Никто никогда не поражал так ее воображения, не давал столь остро почувствовать смятение, радость, боль, всю гамму чувств, связанных с любовью. Никто, кроме него, Бенджамина Лонгсдейла.
Что она могла сказать молодому человеку за несколько минут, проведенных в танце? Ничего. Они болтали, хохотали, Миллисент рассказала, что мечтает выучиться на художника-фотографа, обязательно поступит в университет. И еще о том, что поставила перед собой цель – со временем устроиться работать художественным редактором в искусствоведческий журнал.
Увы, не все ее мечты сбылись…
После выпускного бала усталая Миллисент, вернувшись домой, так и не смогла заснуть. Она снова и снова вспоминала, каким необыкновенно ласковым был молодой человек по имени Бенджамин Лонгсдейл, как бережно он касался ее, какая была у него ослепительная улыбка. Что она узнала о нем? Только то, что учится на врача, увлекается игрой в шахматы и бейсболом.
В свои двадцать пять лет он казался ей совсем взрослым мужчиной, ну и что? Все школьные подруги Миллисент без зазрения совести влюблялись в киноактеров и певцов, в знаменитых спортсменов, даже, вот странное дело, в политиков. Обычное дело, девчонки всегда так поступают, выбирают себе кумиров и – вперед, вздохи-ахи, мечтания при луне.
Итак, танец с принцем оборвался, бал закончился, а шестнадцатилетняя Миллисент просто потеряла голову. Что может быть тяжелее безнадежной девичьей любви?..
Много месяцев подряд она просыпалась и ложилась спать, думая только о нем, ненаглядном Бенджамине! Пусть он, обласканный многочисленными женскими взглядами, не ведает о ее страданиях, пусть никогда они не встретятся вновь. Все равно ее чувство неисчерпаемо, крепко, велико, как Вселенная. Лучше Бенджамина нет никого на свете…
Как она тогда была молода и наивна!
И вот теперь он собственной персоной стоит на пороге ее фотоателье.
– А вы – Бенджамин Лонгсдейл? – произнесла Миллисент как можно более безразличным голосом. – Странно, что вы меня узнали, прошло так много времени.
– Да, лет десять, не меньше, – улыбнулся Бенджамин. – Но вас невозможно забыть, вы сохранили всю свою прелесть. Не располнели и не похудели. И все так же увлечены фотоискусством. Даже крошка Аннабель сразу признала в вас профессионала. Ваши мечты сбылись?
– Не понимаю, что вы имеете в виду, – холодно отозвалась Миллисент, отмечая про себя, что Бенджамин за прошедшие десять лет стал еще интереснее. В его облике, правда, появилась большая уверенность. Волосы сделались еще гуще, фигура – мужественней. Годы явно шли ему на пользу, да и к своим тридцати пяти он многого добился.
Миллисент вновь окинула его взглядом. Так, ей все понятно: он женат, счастлив, любим, да и девочка так похожа на него, просто копия. Странно только, почему у них с дочерью разные фамилии. А может быть, он… разведен?
Нет, вряд ли. Вид у него человека во всех отношениях счастливого. Открытое лицо, спокойная доброжелательная улыбка и плюс ко всему прекрасный костюм, дорогие туфли, такие стоят под тысячу долларов.
– Проходите, располагайтесь. Познакомьтесь с моими соседями, а лучше сказать, с друзьями, – сказала Миллисент, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Господи, это еще что такое, ладони вспотели, просто безобразие.
Вот так сюрприз в конце рабочего дня! События десятилетней давности встали перед глазами, как будто это было вчера. Выпускной вечер, свежий бриз с океана, оркестр, наигрывающий без устали любимые мелодии. Десятки кружащихся в танце пар и высокий незнакомец, испепеляющий ее своим взглядом.
Она сама не ожидала, что воспоминания могут так сильно задеть ее. Сердце сжалось, хотелось убежать из ателье прочь, куда глаза глядят, и дать волю слезам. Миллисент, спокойно! Улыбнись клиенту, подмигни малышке! В конце концов – это работа, надо быть собранной и спокойной.
Анна-Тереза и Реджинальд вслушивались в разговор, на их лицах читалась смесь любопытства и желания вставить пару-тройку слов. Они ласково улыбались Аннабель, разглядывали фигуру Бенджамина, его костюм, слегка перепачканный детским питанием.
Переглянувшись с Анной-Терезой, Реджинальд с важным видом сказал:
– Мистер Лонгсдейл, у вас замечательный ребенок. Доверьтесь таланту Миллисент, она все сделает в лучшем виде!
– Девочка просто чудо! – поддержала соседа Анна-Тереза. – Сколько ей?
– Полгода, – ответил Бенджамин. – Миллисент, а как поживает твоя сестричка? Ее карьера тоже удалась?
– Маргарет работает в журнале мод, заведует фото-отделом.
– Замужем?
– А что, это так необходимо знать? Нет, Маргарет не замужем, в наше время это не самое главное для женщины, делающей карьеру. Или у вас другое мнение? У нас с сестрой все в порядке, не беспокойтесь!
Бенджамин поднял брови.
– Странно, что Маргарет не замужем. Парни так и вились вокруг нее, хорошо помню. А еще припоминаю, что как только мы познакомились, сразу стали на «ты». Верно, или я ошибаюсь?
– Может быть. – Миллисент отвернулась от Бенджамина и принялась колдовать с лампами и проводами.


Он самоуверен и нахален, подумала Миллисент. Что ему надо от нее? Неужели действительно так уж интересны судьбы двух девушек, с которыми когда-то случайно познакомился? Конечно, этот хитрец лицемерит, разыгрывает дружелюбие, играет в корректность, вот и все!
Украдкой Миллисент еще раз кинула взгляд на Бенджамина. Никаких сомнений, лицемерит. Вот сейчас, когда она с ним не разговаривает, у него непроницаемое лицо, быстрый уверенный взгляд усталых умных глаз. В молодости он, если можно судить по их короткому общению, был добрее, искреннее, казался весельчаком. Бесспорно, время меняет людей. Разве она сама не изменилась?
А он, наверное, хороший отец. На дорогом костюме пятна от детской смеси. И девочка замечательная, веселая и здоровая. Предоставленная самой себе, малышка Аннабель с удовольствием ползала по пушистому ковру, время от времени заливаясь смехом.
Миллисент вспомнила высокую, стройную женщину, которая заезжала к ней вчера вечером сделать заказ на художественную фотосъемку. Настоящая светская дама с хорошими манерами, прекрасно одетая. Она говорила о дочери с восторгом и авансом оплатила огромное количество кадров.
Интересно, почему эта дама не пришла вместе с Бенджамином? Может быть, они просто в ссоре? Разведенные женщины редко бывают столь искренними, у них во взгляде нет-нет да и проскальзывает тревога и неуверенность в собственных словах.
– А где же мама вашей очаровательной малышки? – спросила с любопытством Анна-Тереза. – Обычно родители приходят вместе. Кто она по специальности?
– Врач, как и я, – ответил с улыбкой Бенджамин. – Уехала к родственникам по срочному делу, старики внезапно заболели, оставила меня одного с малышкой… Миллисент, а ты совершенно не изменилась со времени выпускного бала. – Он обольстительно сощурил глаза. – Помнишь, как мы танцевали с тобой? Как я хвастался своими спортивными успехами? Я то помню многое…
Не нужно было ему произносить такие слова! Да, в душе Миллисент ни капельки не изменилась, она все так же наивна и глупа, раз не забыла свои мечты о тайном свидании с молодым доктором, взгляд которого поразил ее в самое сердце. Но к чему теперь ворошить остывший пепел! В душе-то она не изменилась, а на самом деле… В уголках губ и глаз еле заметные морщинки. По утрам, стоя у зеркала в ванной комнате, она их прекрасно замечает. Крем для рук прочно занял постоянное место на туалетном столике. Как же, не изменилась! Все мужчины – льстецы, никому нельзя верить.
Сколько мучительных бессонных ночей она провела, представляя себе, как приходит на первое любовное свидание с черноволосым красавцем. В своих безумных фантазиях Миллисент видела себя в его крепких объятиях, целовалась с ним, позволяла ему ласкать себя. А ведь Бенджамин, если присмотреться, и не красив вовсе: у него грубые черты лица, глаза усталые, на сильных пальцах коротко остриженные, даже уродливые ногти.
Миллисент продолжала тайком разглядывать своего старого знакомого, устанавливая в ателье нужный для фотосъемок свет.
Аннабель тем временем начала потихоньку подвывать, плач ребенка делался все громче и громче. Бенджамин присел на корточки, попробовал успокоить племянницу, но у него ничего не получилось. Встав и отступив назад, мистер Лонгсдейл случайно наступил на кончик туфли Анны-Терезы.
– Ох, извините меня! – проговорил он. – Малышка опять требует скунса.
– Какого такого скунса?
– Мертвого! Я хотел сказать – чучело скунса. Это бывшее животное на Аннабель действует успокаивающе. К сожалению, мы оставили его дома.
Анна-Тереза ничего не поняла из путаных объяснений господина Лонгсдейла, но тем не менее сказала первые слова, которые пришли бы на ум в этом случае каждому умному, рассудительному человеку:
– И правильно сделали!


– Итак, – произнесла Миллисент отчужденным голосом человека, занимающегося своим делом, – внимание! Тишина в студии. Пусть малышка освоится, успокоится, и приступим к съемкам. Ваша жена просила сделать множество разнообразных снимков, чтобы было из чего выбирать для семейного альбома.
Надо признаться, руки у Миллисент немного дрожали. Не каждый день выпадает снимать дочь любимого человека. В том, что она продолжает любить Бенджамина Лонгсдейла, не было никакого сомнения. Страшно другое, что все вокруг – и старички, и Бенджамин, и даже кудрявая крошка – видят, в каком мисс Копперфилд растрепанном душевном состоянии. Стыдно! Миллисент хотелось зарыдать, бросить к черту аппарат, хлопнуть дверью мастерской и убежать, куда глаза глядят.
До чего несправедлива жизнь! Сколько неприятностей выпало ей на жизненном пути, она несчастна по-настоящему. Родителей рядом нет – давно умерли. Работать приходится с утра до ночи. Кристофер Кроуфолд – боль ее памяти, нежность сердца, превращенная в сексуальный животный марафон. И вот теперь он – принц из сказки, мечта по имени Бенджамин, принадлежащий, однако, другой женщине! В общем, стоит подвести итог – судьба ее разбита окончательно, ничто и никто не сможет порадовать Миллисент в этой жизни.
Тут взгляды девушки и доктора встретились.
– Да, стоит сразу прояснить: мать Аннабель – не моя жена, – пожав плечами, произнес Бенджамин.
Значит, он женат на другой женщине, моментально подумала Миллисент. А может быть, и вовсе разведен. Но, если и холост, разве это меняет дело? Ребенку всего полгода, конечно, он просто живет с этой женщиной вне брака. Ничего удивительного. Каждый устраивается, как считает нужным.
Десять лет тому назад она специально наводила о нем справки через своих подружек, посещавших вечеринки в кампусе медицинского факультета. Как идиотка спрашивала:
– Ну, как он? Что о нем думают вокруг?
Оказалось, за Бенджамином Лонгсдейлом укрепилась прочная репутация сердцееда. Он притягивал к себе женщин с такой же силой, с какой притягивает мужчин ее родная сестра Маргарет. Это свойство было природным даром Бенджамина – когда ничего вроде специально не делаешь, а поговоришь с девушкой, улыбнешься, и та готова – влюбилась по уши. Вот и Миллисент попалась, как какая-нибудь беззаботная птичка, угодившая в его невидимые сети.
Даже неудачная ее попытка выйти замуж за отвратительного Кристофера – сексуального марафонца, была ничем иным, как жалкой попыткой избавиться от романтических воспоминаний прошлого.
…Прочь, прочь, воспоминания! Пора возвращаться в сегодняшний день, пора почувствовать, что стоишь на полу в собственной студии, а не паришь в облаках. Надо же, бедные старички-соседи прямо-таки вытаращили глаза на незнакомца, примолкли, слова боятся сказать. Конечно, они почувствовали токи, проскакивающие между ней и Бенджамином.
– Госпожа Монтефалько, это господин Лонгсдейл, старый мой друг. Бенджамин, познакомься – госпожа Анна-Тереза Монтефалько, господин Реджинальд Маккормик, мои соседи, – запоздало представила она присутствующих друг другу.
– Очень приятно, – протянул руку Реджинальд. Но голос старика вовсе не звучал дружелюбно. – Вы знали нашу Миллисент раньше, так?
– Знал, – коротко ответил Бенджамин. – Не скрою, очень непродолжительное время.
Старик, сурово оглядывая Бенджамина, сухо поинтересовался:
– А почему, собственно, непродолжительное время? Разве девушка не заслуживает того, чтобы ей посвятить жизнь?
Лонгсдейл опешил от последнего вопроса господина Маккормика. Глупо как-то пожал плечами.
– Правда, Милли очень милая? – спросила Анна-Тереза и тут же засыпала его новыми вопросами:– Она вам нравится? А кем вы работаете? Как относитесь к итальянской кухне?
– Работаю я хирургом, – улыбнулся Бенджамин, решив отвечать на вопросы по собственному выбору. – Моя специальность – кардиология. Итальянская кухня? Нравится, а как же! Одни приправы чего стоят.
– Хирург!.. Страшно интересно, вы режете живых людей! – воскликнула Анна-Тереза, и положила свою красивую руку на правый бок, на область печени. – Мне определенно есть чем похвастаться, на что вам пожаловаться! А уж как болит мое бедное сердце!
В этот момент раздался оглушительный рев, крошка Аннабель показала, на что способны ее легкие. Как это так, взрослые разговаривают между собой, а на ребенка не обращают никакого внимания?
Анна-Тереза Монтефалько, несмотря на некоторую тучность фигуры, первой оказалась рядом с ребенком и резво подхватила на руки. Старушка начала что-то быстро приговаривать на певучем итальянском языке, тормошить малышку. Увы, рев не прекращался. При этом глаза младенца оставались сухими, в них не сверкнуло ни единой слезинки. Казалось, Аннабель ревет только из одного удовольствия оглушить своим криком всех присутствующих. Рев набирал и набирал силу.
Богатый опыт обращения с собственными детьми не помог Анне-Терезе, и она со вздохом отдала ребенка Бенджамину.
Аннабель продолжала орать, откуда только такая энергия бралась в крохотном теле? О съемках не могло быть и речи. Легче всего из создавшегося положения вышел Реджинальд – старик просто отключил свой слуховой аппарат.
– Вероятно, скучает и по матери, и по скунсу, – объяснил Лонгсдейл, морщась от особенно громкой рулады. – Надо же, весь день молчала, улыбалась, и вот тебе на! Аннабель, малышка, успокойся, мама тебя не забыла, она скоро вернется! Аннабель, успокойся, кому говорят?!
– Маленькая моя, что ты плачешь? – поинтересовалась тихим и нежным голосом Миллисент, решительно забирая ребенка к себе на руки. – Разве кто обидел тебя здесь? Нет? Тогда давай, улыбнись мне, малышка Аннабель! Ах, какой у тебя чудный носик!
В студии воцарилась тишина. Это было невероятно! Малышка Аннабель осторожно тронула своей крошечной ладошкой щеку девушки и улыбнулась ей.
Как ребенок похож на Бенджамина, вновь подумала Миллисент. Носы одинаковые и уши. Конечно, это его ребенок. Интересно, если не Флоренс его жена, то кто же? Где он с ней познакомился, и какие говорил слова при первом свидании? Неужели так же хохотал и ловко кружился в танце, как когда-то с ней самой? С ума можно сойти, как все запутано.


– Это волшебство какое-то или обыкновенный трюк всех фотографов? – спросил Бенджамин. – Ловко же ты умеешь успокаивать детей. Куда лучше, чем скунс!
– Я могу и больше сделать, если у тебя с собой есть подгузники и все прочее, только прекрати поминать какого-то идиотского скунса. Десять лет назад ты был серьезнее! – упрекнула его Миллисент.
– Подгузники лежат в машине, я мигом!
Последнюю фразу Бенджамин буквально выкрикнул, распахнул дверь, и его шаги загремели по каменным плиткам дорожки. Вскоре они стихли.
Неужели и этот убежал? Все от нее убегают?


– Не похоже, чтобы настоящий отец так рьяно мог избавиться от своего ребенка. Куда это он умчался? Сразу видно плохого человека! – так прокомментировал Реджинальд ситуацию и спросил с видом человека, всегда готового придти на помощь. – Что он сказал тебе, милая девочка? Угрожал?
– Включи слуховой аппарат, приятель! – рассмеялась Анна-Тереза. – Отец просто побежал за подгузниками!
– Да-а… Резвый какой парень, видно, привык от полиции бегать. – Реджинальд включил слуховой аппарат, встал и выглянул за дверь. – Не разуверяйте меня, этот клиент – нехороший человек. Подумать только, ездит на новеньком «мерседесе», на ногах туфли за тысячу долларов, а дочка у него вопит, будто неделю не кормленная. Мне лично все это кажется очень подозрительным. Миллисент, дорогая, будь осторожнее с этим Бенджамином!
Но девушка вполуха слушала наставления старика – ее внимание целиком принадлежало ребенку.
Крохотное нежное тельце доверчиво прижималось к Миллисент, малышка тихо что-то мурлыкала и не думала плакать. До чего же непередаваемые ощущения, когда у твоей груди сопит дитя! Все тело наливается теплом и светом, хочется согревать кроху каждой клеточкой собственного существа, беречь от опасностей, лелеять, целовать в пушистое темечко, шептать ласковые имена. Да, материнство – великая сила, огонь и радость!
Анна-Тереза с улыбкой наблюдала трогательную сцену общения любимицы Миллисент с чужой очаровательной крохой и переживала куда больше, чем когда смотрела подобные сцены в телевизионных сериалах. У девушки такие ласковые руки, ей бы с детьми возиться, а не с фототехникой.
И у Реджинальда защемило в груди. Старик очень любил Миллисент, ему было и грустно, и радостно видеть на лице своей юной соседки такое искреннее оживление. Миллисент выглядела настолько женственно, что он возненавидел всех молодых людей, не обращающих на девушку никакого внимания.
– Миллисент, ты похожа на Мадонну с младенцем, – сказала Анна-Тереза. – Твое лицо светится божественным светом! Так и кажется, что с неба вот-вот слетит ангел!


Прозвенел колокольчик, хлопнула дверь, появился запыхавшийся Бенджамин с коробкой и пакетами.
– Я принес подгузники и любимые игрушки Аннабель, – сказал он с чувством видимого облегчения. – Молчит?
Миллисент кивнула. Ребенок совершенно успокоился у нее на руках, крутил головой по сторонам, тянулся к развешанным по стенам студии портретам. Увидав Бенджамина, Аннабель надула губы и хотела было снова зареветь.
– Я понял, малышка, срочно еду за скунсом! – сказал Бенджамин и поспешно вышел из ателье.
– Какой очаровательный молодой человек! Такой странный, загадочный. Дружит со скунсами. Настоящий хирург! – сказала Анна-Тереза. – Вы действительно когда-то были коротко знакомы, Миллисент? И какого рода между вами была дружба? С поцелуями или без поцелуев? Письма друг другу писали? Или хотя бы записки?
– Не спрашивайте меня ни о чем, – ответила Миллисент. – Давно это было и осталось все в прошлом. Я окончила художественную школу, а студенческий городок, где жили будущие врачи, находился неподалеку. Бенджамин случайно посетил наш выпускной вечер, я и Маргарет танцевали с ним, потом… потом я пару раз мельком видела его на улицах города, и все. Он всегда был окружен девушками, я к нему даже не подходила. Знала, конечно, что он подает большие надежды как врач, неплохо играет в бейсбол, занимается греблей. Однажды я встретила его на соревнованиях, но предпочла с ним не заговаривать, даже не поздоровалась.
– Милая моя, да ты была в него влюблена! – ахнула Анна-Тереза, всплеснув руками. – Как интересно… Вы не целовались, у вас не было свиданий… Мне кажется, ты говоришь мне неправду.
– Свидания, конечно, были, но только в мечтах. В моих мечтах, – исправила ошибку Миллисент. – Бенджамин не сделал попытки увидеть меня еще раз, и никогда не бросал на меня взгляды, какие бросают на Маргарет парни на улицах и в кафе. Кстати, он помнит не только меня, но и Маргарет.
Болтая так с Анной-Терезой, Миллисент окончательно успокоилась, забыла о печальном юбилее, совпадающем с выходными. Как ни странно, возня с малышкой привела девушку в хорошее расположение духа. Главная задача, которая теперь стояла перед Миллисент, это качественно выполнить фотосъемку полугодовалой клиентки.
Появился запыхавшийся Бенджамин, и Аннабель дико завизжала от радости, потянувшись к страшноватому комку пыльной шерсти, украшенному парой стеклянных глаз.
Кто поймет этих современных детей, подумали Реджинальд и Анна-Тереза. Надо же, ребенок так радуется пыльному чучелу! Целуется с ним, какая гадость! Мы, в свое время, такого никогда не позволяли ни себе, ни своим детям.
Реджинальда от всего увиденного даже перекосило, зато теперь можно не отключать слуховой аппарат, ребенок был спокоен, в ателье царила рабочая тишина.
Улыбающаяся мордашка малышки Аннабель была чудо как хороша. Мысль о том, что ее первый в жизни платонический возлюбленный стал отцом, отныне почти не беспокоила Миллисент.
Она начала работать, ничего не оставалось другого, как гнать от себя грустные мысли, иначе нечего рассчитывать на хороший результат.
Вот он, специалист по сердечным болезням, стоит и смотрит умильно на свою дочь. Пускай смотрит, малышка действительно прелесть. Фотографии будут, что надо.
Миллисент с удовольствием снимала кадр за кадром, на ее вдохновенном лице блестели капельки пота, жесты были четки и уверенны. Она занималась своим любимым делом, что еще надо для счастья молодой одинокой женщине? Пусть все Бенджамины мира соберутся в ее ателье, она продолжит спокойно работать. Никто и ничто не сумеет отвлечь ее от профессиональных обязанностей, да она никому это и не позволит.


Бенджамин засмотрелся на работу Миллисент. Надо же, а он совсем забыл, что та смешная девушка, танцевавшая с ним на своем выпускном вечере, мечтает стать фотографом. Сказал сейчас об этом наобум, и угадал. Что-то такое она говорила десять лет назад, да, определенно говорила. Рассказывала о работах великих мастеров фотографии из Чехии и Германии, называла какие-то имена. Ее болтовня была милой, непосредственной, голосок чист и нежен. И голос, и глаза Миллисент он хорошо запомнил, они, что называется, произвели должное впечатление.
Да, взгляд девушки на выпускном вечере сверкал вдохновением, лицо светилось, она вся казалась такой нежной и беззащитной.
Медно-рыжие волосы и глаза изумрудного цвета Бенджамин запомнил хорошо. Может быть, потому, что у девушки оказалась сестра-близняшка с точно такими же волосами и глазами.
Или нет, не так. Он поразился тогда, что только у одной из сестер-двойняшек, именно у Миллисент, волосы как бы источали теплый свет, а глаза были куда добрее и ярче, чем у Маргарет. У сестрички во взгляде доминировала настороженность, ожидание подвоха, что ли. Маргарет смотрела на парней так, словно постоянно ждала в свой адрес или комплимента, или какой-нибудь гадости.
Что еще Бенджамин запомнил? Девушка обладала прекрасной фигурой, где все, как говорится, на месте. Узкая талия, высокая грудь и – пусть это звучит грубовато, зато искренне – у девушки была великолепная попка, как магнит, притягивающая взгляд. Пара стройных ножек и высокие каблучки легких туфелек завершали картину.
А как Миллисент замечательно танцевала! Она словно каждым нервом чувствовала ритм, каждой клеточкой своего юного тела, и это ощущение передавалось партнеру. Так что танец превращался в демонстрацию темпераментов. Кровь закипала в жилах, сила в его мускулах удесятерялась. Почему он так непростительно поступил, выпустил ее из вида? Куда она потом подевалась?
После вечера, Бенджамин это хорошо помнил, он провожал некую Корнелию – высокую крашеную блондинку. Блондинка через неделю исчезла, оставив в комнате студенческого общежития трудновыветриваемый запах невероятно терпких духов. С ней вместе исчезла и атмосфера авантюрного приключения, всегда сопутствующая крашеным блондинкам. Хорошие девушки имеют обыкновение исчезать, рядом чаще всего остаются зануды, от которых самому хочется поскорее избавиться.


Бенджамин с интересом продолжал наблюдать за работой Миллисент, поймав себя на мысли, что ему приятно вспоминать события десятилетней давности. Как искренне вела себя с ним девушка на том выпускном вечере, трогательно заглядывала в его глаза, робко улыбалась шуткам. Шутки же были дурацкими, их и вспомнить невозможно.
А чем она пахла? Бенджамин искренне считал, что запахи удивительно точно характеризуют человека. Лавандой, тонким ароматом лавандового масла благоухала эта замечательная девушка! Удивительное дело, воздух в ателье был также напоен чистым дыханием этих милых синих цветов.
Сейчас она совсем другая и глядит так холодно, строго, словно он не оплатил какой-нибудь прошлый заказ на фотоработы, или свернул бампером своего автомобиля столбик у ворот ателье.
Глаза Бенджамина отметили волнующую взор линию пышной груди, стройные бедра, длинную спину девушки. Веснушки на ее носу свидетельствовали, что на дворе май. Шелковая блузка цвета морской волны, заправленная в голубые джинсы, оттеняла нежный загар безупречной кожи, узкие ремешки босоножек на высоких каблучках тесно охватывали тонкие щиколотки Миллисент.
Все так же хороша, подумал Лонгсдейл, и впервые пожалел о том, что не был тогда, десять лет назад, более настойчив. Дурак был, молодой и неопытный. Но почему – неопытный?!
Чувственные губы Миллисент, нежные черты лица разбудили в его душе воспоминания о собственной юности, о жизни в студенческом кампусе, о вечеринках и свиданиях с покладистыми, веселыми девчонками, любительницами шампанского и плавания под луной. Действительно, жизнь потихоньку прошла мимо, все мысли сегодня лишь о работе, о пациентах, об операциях. И постоянная усталость дает о себе знать, многочасовые операции страшно изматывают. Весь день на ногах, как парикмахер или продавец в дорогом универмаге, куда только смотрит профсоюз?
А какие дамы теперь его окружают? Опытные, но бесстрастные сестры-анестезиологи, самонадеянные менеджеры клиник, умудренные жизнью журналистки, раздувающие в собственных интересах каждый пустяковый успех врачей в мировую сенсацию. Скучища, не с кем пошутить, отвлечься от суеты будней. И вообще, как трудно быть самим собой.
Бенджамин помрачнел, насупил брови. Ничего, он достиг в работе успехов, которые другим врачам даже не снились, и стал хирургом с мировой известностью, с блестящей репутацией и высокими гонорарами. И если ему приходило в голову каждый раз всерьез обращать внимание на нравящихся женщин, ничего бы этого он не добился.
Бенджамин улыбнулся собственным мыслям и подмигнул старику со слуховым аппаратом в ухе. Забавный, до чего он грозно на него смотрит, вертит в руках свою трость, словно работает у Миллисент телохранителем. С виду настоящий гангстер, только пахнущий нафталином. Наверняка в своей молодости водил огромные тяжелые грузовики и чувствовал себя королем дороги. Поди, никогда никому не уступал дороги.
Старик тоже сдвинул свои густые брови и отвернулся, всем видом показывая, что молокосос есть молокосос, пускай в нем и более шести футов роста. Только такие разъезжают на дорогих иномарках, презирая американские модели автомобилей.
Я ему не понравился, подумал Бенджамин. И правильно. Старый хрыч видит, что я совершенно не справляюсь с должностью няньки. Зря я согласился нянчиться с малышкой, это настоящая авантюра. Ничего, скоро прилетит сестричка Салли, и Аннабель окажется в надежных руках.
Мысль о предстоящем кормлении малышки пугала Бенджамина. Он с ужасом вспомнил огромный ассортимент питательных смесей, каш и соков, в котором можно заблудиться, как в дремучем лесу. Коробки и бутылки с инструкциями-головоломками кого угодно могли поставить в тупик.
Оказывается, малышка Аннабель испытывает непреодолимое отвращение ко всему ритуалу кормления, но при этом располагает чудовищным аппетитом. Что и говорить, дети, в отличие от взрослых, настоящее чудо природы. Надо только держаться от этого чуда подальше. Яхт-клуб, вот место, где отсутствуют молочные смеси, подгузники и не водятся скунсы, как живые, так и мертвые. А какие там девушки! Похожие на Миллисент. Или даже лучше…


Бенджамин не почувствовал, что наблюдательный Реджинальд перехватил его нескромный взгляд, брошенный на стройные ноги и грудь Миллисент. Старик тихонько толкнул рукой Анну-Терезу, показывая острым подбородком на Бенджамина и девушку.
Анна-Тереза наклонилась к уху Реджинальда и громко прошептала, памятуя о глухоте своего соседа:
– Не мешай, приятель! Видишь, они, вероятно, были любовниками! Ах, какая замечательная пара! Джузеппе Гарибальди и шекспировская Джульетта!
Миллисент и Бенджамин прекрасно расслышали эту реплику, взглянули друг на друга и весело рассмеялись. Хороша Джульетта с современным фотоаппаратом в руках, хорош Гарибальди в костюме от Гуччи! Именно в этот момент им почему-то стало просто и хорошо рядом друг с другом, условности человеческого общения отошли на второй план. Встретились, ну и хорошо.
Малышка Аннабель тоже рассмеялась, ей явно нравилось наблюдать за мельканием рук, загадочным фотоаппаратом, нравилось быть в центре внимания. И скунс был тут же, – пушистый симпатичный зверь, с нежными глазками-пуговками.


– Может быть, часть снимков сделать на открытом воздухе? – спросила Миллисент веселым голосом. – Думаю, мама малышки не будет против, если я сфотографирую Аннабель среди цветов. Нет ли какой другой одежды для ребенка?
– Есть, только лежит в машине! – воскликнул Бенджамин. – Я все вожу с собой, мало ли что понадобится. Да, кстати…
Лонгсдейл вытащил из кармана список, оставленный заботливой Флоренс.
– Здесь подробно расписано, как и в чем фотографировать малышку, как это я запамятовал о существовании подробной инструкции!
Миллисент заглянув в список, отметила про себя, что почерк женщины был четкий, стремительный и свидетельствовал о том, что его обладательница может настоять на своем.


– Розовое платье? Замечательно! Тащи сюда платье!
Бенджамин пошел к машине, а Миллисент мельком взглянула на себя в зеркало, поправила рассыпавшиеся по плечам волосы. Лицо раскраснелось от напряжения, а на переносице собрались капельки пота, но она же на работе, а не в ресторане. Все это поправимо! Она хороша собой, все это знают, а главное, знает она сама! Ну и что, подумаешь, не везет в личной жизни! Да она только рада, что не выскочила за подлеца Кристофера Кроуфолда. Гораздо хуже, если бы их бракосочетание состоялось.
Быть женой рекламного агента, возомнившего себя писателем?! Ничего страшнее этого и представить себе нельзя. А его сексуальная настойчивость? Кристоферу не жениться надо было, а заводить гарем, в котором он каждую ночь мог всласть топтать очередную податливую курочку! Как говорится, каждому свое, – кому курочки, кому любовь и душевная близость.
Может быть, она никогда не выйдет замуж. Судьба есть судьба. Мужчины, которые ей нравятся, терпеть не могут таких женщин как она – скромных и нежных, тихих, любящих домашний уют и детей.
И Бенджамин тогда решил не встречаться с ней по этой же причине. Мужчины его типа стараются идти по жизни легко, выбирают в подруги уверенных в себе, думающих лишь о карьере и успехе женщин, у которых даже почерк наполнен бешеной энергией самосозидания.
А что, не так? Так! Разве она не мечтает о домашнем очаге, о детях, о браке? Еще как мечтает! Вот поэтому она и одна. Такова суровая проза жизни.
Выше нос, Миллисент! – сказала она сама себе. Ты не одна, вокруг полным-полно одиноких женщин, одновременно робких и чувственных, мечтающих о страстной разделенной любви, и напарывающихся в жизни на сплошные разочарования.
Да таких женщин большинство! Они будут ждать всю жизнь, но ни за что не согласятся променять свои мечты на тусклое, убогое существование рядом с нелюбимым человеком. Просыпаться рядом с ненавистным мужем, смотреть, как он ест, пьет, гладить ему рубашки? Да ни за какие коврижки не надо подобного счастья!


Бенджамин принес в ателье целую корзину с детской одеждой. Миллисент переодела малышку и вынесла ее на газон, положив на плед, разложенный среди цветов, колеблемых теплым ветерком.
Сделав пару снимков, она потом расстелила другой плед розового цвета, разула ребенка и пустила пастись малышку под бутонами лилий.
– Какие у Аннабель красивые пятки! – воскликнула Миллисент. – Аннабель, смотри веселее! Оставь в покое лилии, улыбайся, птичка!
Удивительно, но крошка слушалась девушку, подставляла под объектив свои пятки, и визжала от восторга, как поросенок.
– Снимки будут замечательные, я отвечаю за качество! – раскрасневшаяся Миллисент встала с колен. – У вас прекрасный ребенок, мистер Лонгсдейл! Что вы так на меня странно смотрите?
Усталые глаза Бенджамина улыбнулись, жесткая линия рта смягчилась.
– Миллисент, мы с тобой на «ты», не забывай. А смотрю потому, что нравится смотреть и видеть больше, чем положено. Какой у тебя красивый пупок, раньше я его никогда не видел.
Только сейчас Миллисент поняла, что в азарте съемок потеряла на газоне пару пуговиц от блузки, и Бенджамин любуется ее обнаженным животом.
Девушка быстро заправила блузку в джинсы, от смущения и растерянности молча показала Бенджамину язык. Ей было приятно мужское внимание, что говорить. А внимание человека, за которого она когда-то могла отдать свою жизнь, было в тысячу раз приятнее.
Разве она не мечтала предстать перед Бенджамином обнаженной? Мечтала, и даже представляла в мыслях такое, в чем ни под какими пытками не призналась бы ни сестре, ни Анне-Терезе, ни самой себе. Но эти мечты были, и она их никогда не забудет и не предаст. Куда там Кристофер с его сексуальным марафоном! Никакой спорт не заменит истинные чувства и настоящие желания!
– Натуральная фотомодель! Киноактриса! – сказала Анна-Тереза в адрес малышки Аннабель. – Идеальное дитя. Как достойно вела себя в лучах софитов, перед объективом фотоаппарата. Вырастет, станет звездой Голливуда.
Лучше бы Анна-Тереза не произносила этих слов. Может быть, слова «фотомодель», «киноактриса» и «Голливуд» несут в себе заряд отрицательной энергии, ими можно пугать детей? Ребенок открыл рот и испустил такой вопль, что Бенджамин вздрогнул и поморщился. Аннабель орала прямо в ухо, будто считала, что иначе дядюшка ее не расслышит.
– Звездой зоопарка она вырастет, солисткой питомника обезьян, – проворчал Бенджамин. – Где же этот чертов скунс, кто-нибудь видел его? Куда он уполз, пугало огородное?
Аннабель продолжала самозабвенно орать. Она требовала опустить ее на землю, требовала вновь включить яркие лампы, хотела прикасаться носом к длинным стеблям лилий, демонстрировать пятки, размахивать руками и щурить глаза на ласковое солнышко.
Законное требование, ничего не скажешь. Бенджамину самому хотелось поваляться на уютном газончике в лучах клонящегося к закату майского солнца.
Миллисент с улыбкой взяла ребенка на руки, и Аннабель тут же замолчала. Казалось, на теле ребенка был установлен выключатель плача, которым Миллисент умело пользовалась.
– Ловко же ты обходишься с детьми, – потрясенный внезапно наступившей тишиной прокомментировал Бенджамин. – Ты прирожденная нянька!
– Миллисент – чудо, я всегда была в ней уверена, – изрекла Анна-Тереза и лукаво взглянула на Бенджамина. – Вас зовут, простите, я запамятовала…
– Мое имя Бенджамин Лонгсдейл, мадам Монтефалько.
– Господин Лонгсдейл, вы доктор, и глаза у вас умные. А девочка ваша такая славная. А вот скажите, что это за пятно на моей руке. Это рак?
– Я хирург, мадам, а не дерматолог. Тем не менее, думаю, ваше пятно – не рак. След ожога, случившегося много лет тому назад. Вы любите готовить, не так ли? Много времени проводите у плиты. Уверен, вы делаете потрясающую пасту.
– То есть, вы уверены, что это не рак?
– Совершенно уверен, кроме того, подскажу вам адрес хорошего онколога, хотите?
– Молодой человек, я вам верю! Вы меня успокоили и заодно помогли сэкономить пятьдесят долларов! И еще тридцатку, которую мне бы пришлось потратить на бензин, добираясь до врача. Идемте, мы вас проводим до машины. Реджинальд, друг мой, скажи до свидания Бенджамину Лонгсдейлу!
Старик сделал вид, что ничего не расслышал. Он с брезгливым видом старался кончиком своей трости затолкать чучело скунса под диван. Не сразу, но это ему удалось, главное, никто этого не заметил.
Вся компания вышла на свежий воздух. На землю спускались сумерки, веяло вечерней прохладой. Миллисент закрыла дверь в ателье и посмотрела на цветник. Это был настоящий оазис свежей зелени, им можно было гордиться. Цветы распространяли тонкий аромат. Рай, да и только! Настроение у всех было прекрасное, даже у мистера Маккормика, избавившего мир от чучела скунса.


– А где ты живешь? – спросил Бенджамин, склонив голову к самому плечу девушки, чтобы почувствовать запах лаванды.
– В этом же доме. Гостиная, спальня, кухня и ванная комната на втором этаже. Первый этаж, как ты уже видел, занимает ателье и фотолаборатория. Цветник считается моим условно, я разбила его на чужой земле. А соседи, с которыми ты познакомился, мне здорово в этом помогли. Все равно автостоянка хозяевами заброшена, больше года ею никто не пользуется. Когда ты увидишь снимки с малышкой, окруженной лилиями, то поймешь, почему меня все считают преуспевающим фотографом. Цветы и дети – самые главные чудеса на свете!
Выходя на улицу через металлические ворота мимо клумб с тюльпанами и гиацинтами, Бенджамин обратил внимание на абсолютно новенький знак «Прохода нет!»
– Вчера муниципальные дорожные рабочие повесили. Может быть, затевается какая-нибудь стройка. С ужасом думаю, что рано или поздно на месте автостоянки построят какой-нибудь склад или гараж, – грустно сказала Миллисент. – Появятся грузовики, дым и копоть, грохот. С цветами придется распроститься.
– А ты не пробовала купить эту землю? – поинтересовался Бенджамин.
– Купить! – усмехнулась Миллисент. – Для этого нужны деньги, знаешь, сколько стоит земля в центре города?
– Мы надеемся, цветы никто не тронет, они, как и Миллисент, достопримечательность нашего квартала! – вступила в разговор Анна-Тереза.
– А где работает Маргарет? – совершенно искренне поинтересовался Бенджамин. Его, надо признаться, интересовали детали жизни своей давней знакомой.
– Работает вместе со мной, она тоже фотограф, хотя и служит в журнале, как я тебе говорила. Мы делим с ней это ателье. Она делает портреты новобрачных и некоторую другую работу, в основном для своего журнала. Но за цветами ухаживаю я одна, мне это только в удовольствие. Стойте! Хочу сделать снимок – ты и твоя малышка на фоне тюльпанов!


Разглядев в видоискателе фотоаппарата лицо Лонгсдейла, Миллисент закусила губу. Высокий лоб, прямой длинный нос, две складки на переносице и необыкновенные глаза. Она помнила это лицо все десять лет! Оно даже снилось ей! Какими сладкими были те сны. Проснувшись поутру, Миллисент подолгу нежилась в постели, стараясь как можно дольше не нарушать в душе мир, подаренный сказочными сновидениями.
Поистине, самая жестокая вещь на свете – неразделенная любовь! Что теперь жалеть и плакать, сама виновата, упустила из рук свое счастье. Подарила мужчину своей мечты другой женщине. Того и гляди, рука дрогнет, надо быть собранней.
– Внимание, Аннабель! Обними крепче своего папочку! Снимаю!
– Миллисент! Это будет лучший снимок в твоей жизни! – воскликнула Анна-Тереза, и показала на огромную бабочку, усевшуюся на ручонку Аннабель.
Малышка с интересом рассматривала пестрое легкокрылое создание и улыбалась во весь свой беззубый рот.


– Привет от меня сестре! – поклонился Бенджамин. – И еще, Миллисент…
– Что?
– Ты очень понравилась моей Аннабель. Правда, она славная? Говорят, мы с ней очень похожи.
В этот момент ребенок изловчился и больно дернул девушку за прядь непослушных золотых волос.
– Да, похожи, – тихо согласилась Миллисент. – А вы, милая принцесса, причинили мне боль.
Из широко раскрытых глаз девушки вот-вот готовы были брызнуть слезы.
Раскланявшись с широко улыбающейся Анной-Терезой и нахмурившим брови Реджинальдом, Лонгсдейл уложил малышку в специальную корзинку на заднем сиденье. Но, прежде чем усесться в машину, наклонился к девушке и тихо сказал:
– Спасибо за прекрасную работу, Миллисент. Но хочу сказать тебе, что ты ошибаешься – я вовсе не отец этой крошки. Аннабель – моя племянница, я просто выполняю функцию няньки, пока не прилетит из Майями моя другая сестра. У меня это плохо получается, но что поделаешь. Опыта нет! Счастливо оставаться и еще раз спасибо.
Через пару секунд Бенджамин высунулся из окна автомобиля и с растерянным видом произнес:
– Миллисент, ты не поверишь, но скунс исчез… Вроде бы я все взял из ателье. Теперь Аннабель без чучела не уснет.
– Уснет, Бенджамин, она здорово устала от съемок, не беспокойся.
Сверкающая в лучах заходящего солнца машина медленно тронулась с места, плавно покатилась по улице и исчезла за поворотом.
Надо же, думала Миллисент, как плохо я разбираюсь в людях. Бенджамин все еще не женат! Или женат, но не хочет детей. Или просто практикует безопасный секс. Как-никак он врач, умеет посоветовать своим подружкам, как предохраниться от нежелательной беременности.
Господи, да какая ей разница, с кем и как живет этот человек. Когда-то она безумно любила этого мужчину, мечтала родить от него ребенка, хотела стать образцовой хозяйкой и любящей матерью, зато теперь она никого не любит. И не будет любить, слишком это хлопотное и печальное занятие.
Миллисент с печалью во взоре смотрела на пламенеющий закат, расцветивший низкие облака на горизонте в багровые и фиолетовые тона, и на душе у нее было пусто, холодно, словно она проводила в далекий путь своего лучшего друга.
Девушка даже не сразу расслышала обращенные к ней слова.
– Дорогая, я приготовила чудесный ужин, настоящие охотничьи колбаски, зажаренные так, как их готовят на Сицилии! – повторила свое приглашение Анна-Тереза. – А Реджинальд принесет к нашему ужину свою знаменитую можжевеловую настойку. Что ты так убиваешься по пустякам? Пойдем с нами, милая девочка.
– Спасибо, Анна-Тереза, сегодня я не смогу выбраться к вам в гости, буду ждать сестру. Маргарет уже звонила и предупредила, что обязательно приедет ко мне. Благодарю вас за приглашение!
Соседка, внимательно посмотрев в глаза девушки, вздохнула.
– Нет, так нет, Реджинальду больше достанется, в другой раз отведаешь моих колбасок. Но не забывай, завтра мы вместе едем на аукцион, помнишь?
– Помню! – рассмеялась Миллисент. Воскресные распродажи без комичных фигур Реджинальда и Анны-Терезы даже для своих организаторов теряли всю привлекательность. – Разбудите меня рано утром, а то я просплю!


Скорым и легким шагом девушка направилась к двери, да и старички, поддерживая друг друга, медленно пошли к своим домам.
Милые люди, как они беспокоятся, чтобы она не провела столь печальный день в одиночестве. Да, несостоявшаяся свадьба запомнится ей на всю оставшуюся жизнь. Два года назад, она чуть было не умерла от горя, но ничего! Завтра будет вопреки всему весела и накупит на распродаже кучу всякого хлама.
Поднявшись по скрипучей деревянной лестнице в свою квартиру, Миллисент приняла душ, приготовила кофе и уселась с чашечкой душистого напитка и куском кекса перед телевизором. Один из телевизионных каналов транслировал уморительно смешную комедию, комики на экране выделывали черт знает что.
Девушка жевала кекс, запивая кофе, глаза ее медленно наполнялись слезами. Еще пара секунд, и Миллисент зарыдала. Слезы брызнули ручьем, плечи затряслись. Почему так жестока жизнь, для чего судьба уготовила ей еще раз встретить этого человека?! Принца из детской сказки, Бенджамина Лонгсдейла…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Одинокое сердце - Андерсен Линда

Разделы:
12345678Эпилог

Ваши комментарии
к роману Одинокое сердце - Андерсен Линда



не осилила
Одинокое сердце - Андерсен Линдаatevs17
18.10.2012, 13.47





Читается легко. Можно почитать!
Одинокое сердце - Андерсен ЛиндаКристина
13.07.2013, 19.08





Не интересно.
Одинокое сердце - Андерсен ЛиндаТатьяна
7.01.2014, 1.37





Ерунда полная.Не хватило терпения дочитать.
Одинокое сердце - Андерсен ЛиндаA,R
18.12.2014, 1.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100