Читать онлайн Не нужно слов, автора - Алистер Дениза, Раздел - 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Не нужно слов - Алистер Дениза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.75 (Голосов: 36)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Не нужно слов - Алистер Дениза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Не нужно слов - Алистер Дениза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Алистер Дениза

Не нужно слов

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

12

Они приступили к работе на следующий день после приезда и вскоре почувствовали себя легко в привычной деловой обстановке. Фредерик вставал рано и обычно успевал съесть половину завтрака, пока Кэтрин еще только спускалась с лестницы. После завтрака и кофе она чувствовала себя бодрой, и они работали до полудня. В этот час приходила миссис Даймонд. Домоправительница разбирала покупки и проверяла домашние запасы, а оба артиста отправлялись на дальние прогулки. Дни стояли чудные – запах моря разливался в воздухе, огромные буруны бились о высокие скалы, отважные птицы вили гнезда, перекрывая своими криками шум волн. Кэтрин часто стояла на возвышенности, откуда могла видеть деревню с аккуратными рядами коттеджей и высокий шпиль церкви.
После полудня они снова принимались за работу. Дрова потрескивали за каминной решеткой. А пообедав, они уходили из рабочей комнаты. В конце недели они уже обозначили основные контуры партитуры и определили тематику песен. Все-таки им не удалось избежать столкновений, но их аргументы в спорах помогали добиваться лучших результатов, и в конце концов партитура становилась лучше. Их сотрудничество оказалось плодотворным.
Они оставались друзьями. Фредерик больше не делал попыток стать любовником Кэтрин. Время от времени она ловила его настойчивые взгляды. Тогда она чувствовала влечение к нему, чувственное и нежное, но преодолевала искушение обнять, поцеловать его. Недостаточная настойчивость с его стороны смущала ее, но привлекала больше, чем прежнее нетерпение, которое заставляло ее уклоняться от его домогательств. Она знала, что он ждет ее решения. Иногда, во время шутливых профессиональных споров, возникала атмосфера взволнованной напряженности.
Начавшийся беспрерывный ливень мешал им совершать прогулки на скалы. Зато музыка заполняла теперь дом, проникала в каждый уголок, вплоть до заброшенного чердака. Мистер Даймонд заготовил им дрова, и они разжигали камин, чтобы разогнать уныние, навеянное непогодой. Выпив чая с бисквитами, они забывали об отдыхе и садились опять работать. Споры возникали почти по каждому эпизоду.
– Здесь надо убыстрить темп, – убеждала Кэтрин.
– Это лирическая часть, Кэт.
– Но не похоронная процессия. Нельзя цепляться за свой выбор, Фредди. Публика заснет прежде, чем Линда кончит петь.
– Никогда не заснет, пока Линда Хармен будет петь, – возражал он. – Этот номер – откровенный секс, и она подаст его как надо.
– Да, разыграет, но не в таком темпе. – Сидя за роялем, она повернулась к нему лицом. – Хорошо, Пол засыпает над пишущей машинкой в середине главы, которую он пишет. Он уже поверил в себя, отчасти потому, что пылкая мечта соответствует его представлениям о Лолите. Он уже полюбил ее, хотя знает, что она плод его воображения. Персонаж романа, который он пишет, всего только плод его фантазии. И сейчас, в полдень, он снова мечтает о ней, а на этот раз она обещает ему явиться ночью.
– Я знаю сюжет, Кэт.
Она прищурила глаза, сдерживая раздражение. Ей показалось, что она улавливает усталость в его голосе. Один или два раза она просыпалась среди ночи от того, что Фредерик с воодушевлением играл на рояле мелодию песни «Рассвет». Они оба были правы относительно эмоциональной окраски номера и его места в сценарии, но это надо было как-то выразить.
Фредерик вытащил последнюю сигарету из пачки.
– Выразить... Линда знает, как надо это спеть.
Кэтрин что-то разочарованно пробормотала. К несчастью, обычно он бывал прав в своих суждениях, обладая феноменальным музыкальным чутьем. Но сейчас она была уверена, как автор песни и как женщина, что истина на ее стороне. Кэтрин воспринимала этот номер как кульминацию сюжета. Она проиграла лирическую мелодию Фредерика.
– Да, Линда, может быть, знает, как это спеть и даже подкрепить хореографией, в чем я не уверена. И все же здесь должен быть другой темп. Позволь мне показать тебе. – И она начала играть отдельные куски. Фредерик насторожился. Кэтрин играла в темпе аллегро и пела под свой аккомпанемент. Ее голос сливался с музыкой. Он отошел к окну и смотрел на дождь. Это была песня-искусительница, полная скрытых страстных обещаний.
Голос Кэтрин лился, и страстные звуки разносились по дому. Фредерик почувствовал, как в его жилах запульсировала кровь от растущего желания. Мелодия, которую она создала, была удивительной. Более быстрый темп оказался полной противоположностью темпу, который выбрал он, и гораздо сильнее воздействовал на слушателя. Внезапно она оборвала пение, откинула волосы назад и бросила взгляд на Фредерика.
– Ну как? – с полуулыбкой спросила она. – Ты снова оказался прав?
– У нее нет твоего диапазона, – пробормотал он, – я не думаю, что она сможет взять низкие ноты так, как смогла ты.
– Ммм... – Кэтрин пожала плечами. – Ну школа-то у нее прекрасная. Думаю, она постарается извлечь все, что может, из этой песни.
Фредерик прохаживался по комнате, потом подложил полено в камин.
– Фред, что случилось?
– Ничего, просто на душе неспокойно.
– Это депрессия из-за дождя. – Она встала и подошла к окну. – Меня никогда не тревожил дождь. Иногда мне даже нравится мрачный серый день. Я тогда становлюсь ленивой, и мне не стыдно. Может быть, на тебя сегодня тоже напала лень? Почему ты не научишь меня играть в шахматы? – Она положила руки ему на плечи и почувствовала, как у него напряжены все мускулы. – Конечно, это будет нелегко. Марианна отказывается играть со мной даже в трик-трак. Она говорит, что я не стратег, не умею обдумывать ходы.
Кэтрин внезапно замолчала, когда Фредерик снял ее руки с плеч. Не говоря ни слова, он отошел от нее, направился к шкафчику и вынул бутылку виски. Он налил стакан на одну треть, и выпил.
– Пожалуй, у меня не хватит терпения пытаться учить тебя сегодня шахматной игре, – сказал он и налил еще.
– Хорошо, Фред, не будем играть. – Она встала напротив него. – Почему ты сердишься на меня? Не из-за песни?
Фредерик напряженно уставился на огонь в камине.
– Возможно, настало время нам поговорить, – сказал он, отпивая виски по глоточку.
Кэтрин почувствовала смутную тревогу, но кивнула в знак согласия.
– Может быть, ты прав.
– Итак... – начал он, но его прервал звонок в дверь. Поставив стакан, он пошел открывать.
Оставшись одна, девушка попыталась успокоиться. Надвигалась буря, только не за окном, а здесь. Ее друг был неуступчив в борьбе. Характер у него не из легких. Он всегда уверен в своей правоте. Кэтрин, напротив, чаще уступала ему. Разногласий между ними по поводу названия песен не было. По поводу их текстов – тоже. Другое дело – музыка, здесь он был сильнее Кэтрин.
Сегодня он почему-то нервничал, и это его состояние передавалось Кэтрин. Услышав его шаги, она подошла к столу и взяла с подноса чашку чая.
– Для тебя посылка от Клиффорда Толливера.
– Удивительно, что он мог мне прислать? – пробормотала Кэтрин, развязывая бечевку и снимая упаковку. В посылке оказались обложки к пластинкам и альбому, который она готовила. Не глядя, она вручила одну из них Фредерику, а сама стала рассматривать вложенные в пакет ноты.
Несколько минут Фредерик изучал обложку. На ней была изображена Кэтрин, сидящая в своей привычной позе, положив ногу на ногу. Она смотрела прямо в объектив с ироничной улыбкой. Золотые волосы падали через плечо ей на грудь, выделяясь на белом фоне облегающего платья. Фотохудожник добился того, что Кэтрин казалась обнаженной, эффект был в значительной степени эротическим.
– Ты одобряешь эту фотографию?
– Хм, хм, хм... – Кэтрин продолжала просматривать ноты. – Я не совсем уверена в последовательности песен в альбоме, но полагаю, что позже частично можно изменить их порядок.
– И что, Клиффорд дает согласие оформлять твои альбомы в таком духе?
– В каком это духе? – с отсутствующим видом спросила Кэтрин.
– Да здесь ты просто сама невинность... предлагающая себя всем желающим.
– Фред, право же, это смешно.
– Я так не думаю. По-моему, это ужасно. Этот фон и ты, обнаженная, сидишь как ни в чем не бывало!
– Я не обнаженная, – возмутилась она.
– Но впечатление именно такое. – Фредерик нахмурился, склоняясь над роялем.
– Фотографии вызывающие, конечно, но это так задумано, сейчас мода на эротику. – Кэтрин взяла обложку. – Здесь нет ничего дурного. Фред, я же не ребенок, чтобы одеваться в наглухо закрытые платьица с зайчиком на фартуке. Это бизнес. И никакой крайности тут нет. На обложке я в более скромной одежде, чем бываю на общественном пляже.
– Но не в более подходящей, – холодно возразил Фредерик, – в этом разница.
Кэтрин покраснела, ею овладело чувство досады, и вместе с тем она была смущена.
– Я не считаю эту обложку неприличной. Я никогда не позировала для непристойных фотографий. Альберт Ломба – один из самых знаменитых фотографов. Он не одобряет неприличные фотографии.
– В нем два человека, один – настоящий художник, другой склонен к порнографии. Так я полагаю.
Кэтрин повертела в руках пресловутую обложку.
– То, что ты сказал, отвратительно. Ты намеренно обижаешь меня?
– Я просто высказал свое мнение. Ты этого не любишь.
– Я не нуждаюсь в твоем мнении и твоем одобрении!
– Нет? – Он притушил сигарету в пепельнице. – Ты вообще-то не слишком злая, но иногда бываешь настоящей ведьмой. – Он схватил ее за руку. Сила, с которой он сжал ее, не соответствовала его спокойному тону и холодному взгляду.
– Оставь меня! – Кэтрин безуспешно пыталась вырвать у него руку.
– Отпущу, когда кончу говорить.
– Ты уже закончил, – сказала она неожиданно спокойным голосом. Отказавшись от безуспешной попытки освободить руку, Кэтрин посмотрела на него уничтожающим взглядом. Чувство негодования захлестнуло ее. – Я не собираюсь больше слушать тебя! Когда ты избавишь меня от твоих оскорблений, Фредерик? Ты можешь помешать мне уйти, потому что сильнее меня, но не более того. – Она была в бешенстве, но владела собой и старалась говорить сдержанно. – Я сама распоряжаюсь своей жизнью. Конечно, ты имеешь право на свое мнение, но не имеешь права обижать меня. Сейчас я не желаю разговаривать с тобой, я только хочу, чтобы ты отпустил меня и дал мне уйти.
Фредерик молчал, но ослабил хватку, и она смогла убрать руку. Он повернулся и вышел из комнаты. Возможно, она ошиблась, объясняя причину поведения Фредерика депрессией.
* * *
Кэтрин спала. Приснившийся ей сон представлял смешение воспоминаний детства. Мысли и образы всплывали и снова отступали в темноту. Одно накладывалось на другое – калейдоскоп страхов, чувства вины, безысходности... Она металась на простынях, пытаясь найти в себе силу проснуться, и стонала. Но подсознание цепко держало ее, она никак не могла прийти в себя. Страшный удар грома, казалось, раздался внутри ее существа, а электрический разряд молнии словно вспыхнул внутри комнаты. Она в ужасе проснулась и рывком села на постели. Комната снова погрузилась в темноту. Все это было так страшно, что у нее началась истерика. На звук громких рыданий к ней ворвался Фредерик.
– Кэт! Я здесь, любовь моя! – Когда он подбежал к ней, Кэтрин бросилась в его объятия и прильнула к нему. Она сильно дрожала и была холодна как лед. Фредерик закутал ее в одеяло и прижал к себе. – Не плачь, любимая, я здесь. Я охраняю тебя. – Он покачивал ее и ласкал, словно испуганного ребенка. – Гроза скоро пройдет.
– Держи меня. – Она прижалась лицом к его плечу. – Пожалуйста, только не отпускай меня. – Она прерывисто дышала. – О, Фред, какой жуткий сон!
Он и гладил ее, и укрывал, и тихонько целовал в голову.
– Что ты видела во сне? – спросил он, продолжая укачивать ее, как это делают в детстве, чтобы отогнать ночные кошмары.
– Она снова бросила меня одну, – пробормотала Кэтрин и задрожала так, что он почувствовал это через одеяло. Слова беспорядочно вырывались у нее, она была в смятении. – Как я ненавидела оставаться одна в комнате. Свет шел только от вывески на доме напротив – красный неоновый свет, который все время мигал – зажигался и гас, зажигался и гас, – так что темнота все время прерывалась. И такой шум на улице! Даже когда закрыты окна. Так душно… так жарко, что не заснуть. – Девушка бормотала, уткнувшись лицом в его плечо. – Я смотрела на свет и ждала, когда она вернется. И она появлялась пьяная. И приводила с собой мужчину, и клала мне на голову подушку, чтобы я не слышала.
Кэтрин остановилась и перевела дыхание. Было темно, и она старалась успокоиться в объятиях любимого человека. Снаружи гроза достигла своего апогея. А она продолжала рассказывать:
– Мать падала с лестниц и ломала себе то ребра, то руку. Я поднимала ее, отводила к врачу. Но всегда повторялось одно и то же. Темные душные маленькие комнаты, пахнувшие джином, как бы их ни убирали. Тонкие стены, которые словно и не существовали, чтобы охранять частную жизнь. Но она всегда уверяла мужчину, что в это время... в это время я нахожусь у ее подруги. Иногда она работала, а я ходила в школу... Но всегда, возвращаясь домой, я заставала мужчину и бутылку.
Кэтрин уже не так крепко прижималась к нему. Тяжелые ночные видения отступали, душевные волнения постепенно улеглись. Снова вспыхнула молния, но это уже не было так страшно.
– Кэт. – Фредерик нежно отстранил ее и посмотрел ей в лицо. Слезы еще струились у нее по щекам, но дыхание стало ровнее. – Где был твой отец?
Она издала слабый звук, он догадался по ее губам о словах, которые она произносила. Ей было невыносимо трудно, когда, она прошептала:
– Я не знаю, кто мой отец. – Растерянная, она освободилась из рук Фредерика и встала с постели! – Мать не знала, который из них... их было много...
Фредерик не сказал ни слова, а полез в карман брюк, торопливо пошарил, вытащил коробок спичек и зажег свечу. Электричества почему-то не было. Пламя колыхнулось, вспыхнуло и с трудом осветило часть комнаты.
– И долго ты жила такой жизнью? Кэтрин запустила пальцы в волосы, затем обняла себя за плечи. Ох, она сказала уже и так слишком много, но было поздно отступать.
– Я не помню, чтобы она не пила, но когда мне было лет шесть-семь, она еще держала себя в руках. Она пела в клубах. Голос был довольно слабый, однако ее очень любили... – Кэтрин помолчала и вытерла слезы. – Когда мне исполнилось восемь, она... ее поведение все труднее поддавалось контролю. И всегда были мужчины... Некоторые лучше, некоторые хуже. Один из них время от времени водил меня в зоопарк...
Девушка опустила голову. Свет свечи отбрасывал блики на ее тонкую ночную рубашку.
– Ей становилось все хуже, мне кажется, из-за крушения всех ее надежд. Она совсем потеряла голос, так как ужасно много курила и пила, разрушила свое здоровье. Иногда я ненавижу ее. Но временами – я знаю это – она сама ненавидела себя.
Кэтрин принялась ходить по комнате, казалось, это приносило ей облегчение. Слова полились быстрее и свободнее.
– Она плакала, и клялась мне, и умоляла, чтобы я не испытывала к ней ненависти, все чаще и чаще обещала невозможное, и я ей верила. «Теперь» – было ее любимое слово. И сейчас все еще обещает, что «теперь» она начнет новую жизнь. Она любит меня, когда не пьет, и совершенно забывает обо мне, когда пьяна. Для меня это все равно как жить с двумя разными матерями, и ни с одной из них не легко. Когда она бывала трезвой, то считала, что мать и дочь единое целое. Она проверяла мои домашние работы, спрашивала, почему я на пять минут позже пришла из школы. Когда была пьяна, то готова была смести меня со своего пути. Помню, мне было двенадцать лет, и она три месяца не пила. Однажды, придя из школы, я нашла ее на полу без сознания. В тот день она пыталась петь в каком-то затрапезном клубе, и это был полный провал. Позже она говорила мне, что сделала только один глоток спиртного, чтобы успокоить нервы. Но он был не один, конечно. – Кэтрин дрожала, крепко сжимая руками плечи. – Холодно, – пробормотала она.
Фредерик встал и подошел к камину, положил лучинок для растопки, сгреб угли к решетке и прибавил дров. Кэтрин из окна смотрела на ужасную грозу над морем. Молнии сверкали реже, но яростный грохот и дождь продолжались. Она задумчиво продолжила рассказ:
– И таких случаев было много. Однажды она работала разносчицей коктейлей в баре, где было маленькое пианино. Я ходила туда в день получки, чтобы она не истратила деньги прежде, чем я куплю еду. Это было относительно спокойное время. Она продержалась там шесть недель и завела любовную связь с менеджером. Он оказался одним из лучших ее мужчин. Я могла играть на пианино, когда там никого не было. Другой любовник, музыкант, научил меня основам композиции и сказал, что у меня хороший слух. Мама любила мою игру.
Менеджер – его звали Глен – спросил меня как-то, не хочу ли я играть в часы ланча? Он сказал, что я могу и петь столько, сколько выдержу, но тихо, вполголоса, и не вступая в разговоры с посетителями. Так я начинала. – Кэтрин провела рукой по лбу. За спиной в камине трещали дрова. – Мы уехали из Лондона в Глазго. Я скрыла свой возраст и получила работу певицы в клубе. У матери начался запой. Временами я боялась оставлять ее одну. Она не работала тогда и...
Раздался треск грома и сверкнула гигантская молния, Кэтрин отпрянула от окна. Она хотела уже прекратить рассказ, чувствуя, что зашла слишком далеко. Но потребность выговориться, хотя бы раз в жизни, не давала ей умолкнуть.
– Мы нуждались в деньгах, тогда я решилась иногда оставлять ее дома, чтобы самой петь в ночном клубе. Единственно, что я забыла, – алкоголик любым путем добывает деньги, чтобы напиться. Всегда, независимо ни от чего.
Однажды ночью, во время моего выступления, она пьяная отправилась в клуб. Там я еще раньше познакомилась с Майклом Бартоном. В тот вечер он быстро оценил ситуацию. Он выпроводил ее, пока не разыгралась безобразная сцена. Потом он помог мне доставить ее домой и уложить в постель. Майкл не читал нравоучений, не жалел, не давал советов. Просто поддерживал. Но она снова приходила пьяная туда, где я пела. И меня уволили. Затем был другой город, другой клуб, но и там повторялось то же самое, и мы очутились в ужасном положении. Когда я ушла от нее, мне не исполнилось еще восемнадцати... – Голос Кэтрин дрожал, и она сделала передышку, чтобы успокоиться. – Как-то ночью я пришла домой с работы, а она вышла из кухни с огромной бутылкой полной вина. И я поняла, если не уйду от нее, то сойду с ума. Я уложила ее в постель, собрала чемодан, оставила ей все деньги, какие были, и ушла. Именно так. – Она закрыла лицо руками. – В первый раз в жизни я свободно вздохнула.
Слушая беспрерывный, но более спокойный стук дождя в окно, она продолжила:
– Певческую карьеру я начала в ночных клубах, где и увидел меня Клиффорд Толливер. Он продвинул меня. Была ли я честолюбива тогда? Не знаю. Обращаясь к прошлому, думаю, что все же была. После встречи с Толливером посыпались контракты и начались звукозаписи. Передо мной распахнулись все двери. Господи, это было непостижимо и жутко, я не верила, что продержусь в таком напряжении даже несколько месяцев. Но Клиффорд сделал мне рекламу, и первый мой успех значил для меня очень много. А потом мне позвонили из больницы.
Кэтрин быстро ходила по комнате, тонкая шелковая ночная рубашка развевалась, когда она стремительно поворачивалась.
– Конечно, я поехала. Мать находилась в плачевном состоянии. Ее последний любовник избил ее и украл те гроши, которые у нее были. Она рыдала и, Господи, давала все те же самые обещания. Просила прощения, говорила, что любит меня, что ничего такого снова не повторится никогда, что, произведя меня на свет, она совершила единственный хороший поступок в жизни. – У Кэтрин снова хлынули слезы, и она не пыталась уже их остановить. – Как только она смогла передвигаться, я привезла ее домой. Марианна – она тогда уже была у меня – нашла хороший санаторий и знающего молодого доктора, Уильяма Хейбера. Это замечательный человек. Он объяснил, что такое состояние у моей матери будет повторяться. – Кэтрин в отчаянии повернулась к Фредерику, ее плечи вздрагивали от рыданий. – Я не желала этого знать! Я только хотела, чтобы он что-нибудь сделал. Он сказал мне: «Не теряйте надежды». А я ответила, что у меня ее нет. Наверное, он посчитал меня циником и напомнил мне, что алкоголизм – это болезнь и моя мать стала ее жертвой! Тогда я закричала, что он ошибается, не она ее жертва, а я! Я была жертвой ее болезни, моей жизни с ней, ее мужчин. Ему легко было якобы с пониманием отнестись к моему несчастью, надев аккуратный белый халат, так я тогда подумала о нем. И я ненавидела ее, мою мать! – Рыдания Кэтрин стали затихать. Она вытерла руками слезы. – Но я и любила ее. И еще люблю, – призналась она. Усталая, выдохшаяся Кэтрин подошла к камину и положила ладони на каминную доску.
– Я заплатила доктору и вернулась домой, а в санатории начали курс лечения. Через две недели я встретила тебя.
Кэтрин не заметила, как Фредерик встал у нее за спиной, пока не почувствовала его руки у себя на плечах. Не говоря ни слова, она повернулась и бросилась ему на шею. Он обнимал ее, чувствуя дрожь ее тела, и смотрел, как жадное пламя в камине лижет дрова. Снаружи опять началась гроза и дождь застучал в окна с новой силой.
– Кэт, дорогая, уж если ты все мне рассказала, мог бы я что-нибудь сделать, чтобы тебе стало легче?
Она отрицательно покачала головой и уткнулась ему в грудь.
– Нет, я больше не хочу, чтобы ты касался этой части моей жизни. Просто я оказалась недостаточно сильной и вот – все поведала тебе. – Глубоко вздохнув, она чуть отпрянула, чтобы посмотреть ему в глаза. – Я боялась, что, узнав об этом, ты не захочешь иметь со мной ничего общего.
– Кэт! – В его голосе слышны были боль, тепло и осуждение.
– Я знаю, что ошибалась, Фредди. Это глупо, но ты все должен понять. Мне необходимо было время. Мне нужно было разобраться, как я собираюсь прожить свою жизнь, как поступить со своей карьерой, с матерью, со всем... – Она схватила его руку и заставила посмотреть ей в глаза. – Я была никем, а потом меня окружила толпа фанатов, всюду появились мои фотографии, я чуть ли не каждый день слышала себя по радио. Ты знаешь, как это приятно! Как слава затягивает и забирает тебя целиком!
Фредерик погладил ее по щеке.
– Да, мне знакомо все это.
– Прежде я с замиранием сердца думала о том, что мама снова может войти в мою жизнь. Моя ненависть к ней была сильней моей любви. Но надо было наконец просто смириться, и это пришло, и я почувствовала свою вину. Мне стало стыдно. Нет, бесполезно говорить, что мне не в чем себя винить. Это холодное умозаключение не имеет ничего общего с чувством. Я не рассчитываю, что ты это поймешь. Ты никогда не соприкасался ни с чем подобным. Она моя мать, и невозможно ее отделить от меня, даже зная, что я не несу ответственности за ее болезнь. Но мало того, что я пережила с матерью. Еще я полюбила тебя! – Пламя в камине танцевало, и дрова потрескивали. – Я полюбила тебя, – повторила она так тихо, что он еле расслышал. – Но я не могла стать твоей любовницей.
Фредерик сжал ее руки и нежно спросил:
– Почему?
Она потрясла головой. Лицо ее оставалось в тени.
– Потому что тогда бы я была, как моя мать. – Горькая улыбка скользнула по ее лицу, и она отвернулась.
– На самом деле ты не веришь в это, Кэт. – Но она покачала головой и не ответила ему. Фредерик решительно повернул ее лицом к себе. – Нельзя осуждать детей за ошибки их родителей.
– Нет, но я...
– Никаких «но» в данном случае, Кэт. Ты знаешь, кто ты есть – замечательная певица, прелестная девушка и очень хороший человек.
В комнате был слышен только шум моря и дождя да потрескивание дров в камине.
– Я желала тебя, – ее голос срывался, – когда ты обнимал меня, прикасался ко мне. Ты был первым мужчиной, которого я желала. – Он почувствовал, как она передернула плечами. – Но я вспоминала все: маленькую комнату, всех мужчин моей матери... – Голос ее прервался, она хотела снова отвернуться, но Фредерик ее удерживал.
– Спать с незнакомыми – совсем другое дело. Это отличается от близости с любимым человеком.
– Да, я знаю это, но...
– Позволь мне доказать тебе это. – Предложение застало ее врасплох.
В глазах Кэтрин отразилась растерянность, словно она попала в ловушку. Она знала, что он откажется от своего намерения, если она отрицательно покачает головой. От волнения у нее дрожь пробежала по спине. Она взяла его за руки. И у нее вырвалось слово, которое он так жаждал услышать:
– Да!
Фредерик любовно гладил ее по волосам и целовал в глаза. Он чувствовал, как она трепещет в его объятиях. Он был терпелив, прижал губы к ее губам и ждал, пока они раскроются. Потом он взял ее на руки и отнес в постель. Сквозь шум дождя она слышала, как любимый нежно шепчет ее имя, покрывая ее страстными поцелуями.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Не нужно слов - Алистер Дениза

Разделы:
1234567891011121314151617

Ваши комментарии
к роману Не нужно слов - Алистер Дениза



Читаемо, но ощущения от прочитанного неоднозначные.... Люблю романы, когда встречаются влюбленные после разлуки
Не нужно слов - Алистер ДенизаАнна
23.01.2013, 22.14





КАКАЯ-ТО ЦЕЛОМУДРЕННАЯ БОГЕМА. НЕ ВЕРЮ.rnЧЕГО-ТО НЕ ХВАТИЛО.
Не нужно слов - Алистер Денизаиришка
28.10.2013, 20.26





Прекрасный роман, глубокая любовь героев, чистая и трепетная... 10 балов!
Не нужно слов - Алистер ДенизаГалюша
22.02.2014, 12.28





Советую прочесть! Классный роман
Не нужно слов - Алистер ДенизаЛюбовь Владимировна
12.03.2014, 18.36





Не понравилось. Скучно. Осилила только 7 глав.
Не нужно слов - Алистер ДенизаВикки
23.03.2015, 13.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100