Читать онлайн Ловушка для джентльмена, автора - Александер Виктория, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ловушка для джентльмена - Александер Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.61 (Голосов: 54)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ловушка для джентльмена - Александер Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ловушка для джентльмена - Александер Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Александер Виктория

Ловушка для джентльмена

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Даже самый умный мужчина знает меньше, чем ему кажется.
Франческа Френо
— Тебе нужно составить план действий, — снова повторил Реджи, словно план мог каким-то волшебным образом появиться от одного повторения этих слов (виконт расположился на диване со стаканом бренди в руке).
— Мы это уже обдумали, — пробормотал Маркус, сидевший за письменным столом.
В действительности же они ничего еще не придумали. Приятели собирались провести вечер в своем клубе, однако засиделись в библиотеке Пеннингтон-Хауса. Пока что они договорились лишь об одном: следовало разработать некий план и добиться того, чтобы мисс Таунсенд вышла за Маркуса замуж. Как именно этого добиться, было неясно, и это их раздражало.
— Но имей в виду, — продолжал граф, — ставки чрезвычайно высоки, а мисс Таунсенд очень неглупа. Так что же ты предлагаешь?
— Составить хороший план не так-то просто. Однако у меня есть кое-какие соображения. — Реджи сделал глоток бренди и в задумчивости проговорил: — Полагаю, что цветы очень помогут в этом деле. Цветы всегда производят благоприятное впечатление.
Маркус фыркнул:
— Цветы? Какой же это план?
— Еще не план, только начало. Прелюдия к плану, если можно так выразиться. Прежде чем приступить к делу, ты должен произвести благоприятное впечатление. — Реджи ненадолго задумался, потом добавил: — Хотя в данном случае этого может оказаться недостаточно.
— Да, этого совершенно недостаточно, — согласился Маркус. — Но надеюсь, что цветы не повредят. Я постарался наполнить ее жилище цветами после нашей вчерашней встречи. Я и сам принес букет, но ее не оказалось дома.
Реджи нахмурился.
— Где же она была? Не думаю, что у нее есть знакомые в Лондоне.
— Я тоже так не думаю, — сказал Маркус. — Однако мадам Френо наотрез отказалась сообщить, куда отправилась мисс Таунсенд. Впрочем, это не так уж важно… Так вот, я просто завалил ее жилище цветами. Весьма дорогое удовольствие, должен заметить. Во всяком случае, для меня.
— Великолепно! — просиял Реджи. — Иначе она подумала бы, что ты скуп. Я, например, никогда не жалею денег на цветы. Да ты и сам об этом знаешь.
Реджи всегда без колебаний осыпал цветами дам, за которыми ухаживал. Однако это не приносило ему успеха — увы, он был склонен выбирать не очень-то подходящих для него женщин. Однако Реджи не унывал: действуя целеустремленно и решительно, он отдавал свое сердце с такой же легкостью, с какой прикасался к полям шляпы. Маркус же посмеивался над приятелем, считая его весьма легкомысленным человеком.
Разумеется, и Маркус мечтал о любви. Только он в отличие от друга прекрасно понимал, что его мечта, возможно, так и останется мечтою.
Тут Реджи снова улыбнулся.
— И еще стихи, — пробормотал он, взглянув на друга. — Им очень нравится, когда мужчина пишет стихи.
— Стихов я не пишу и не собираюсь. — Маркус поморщился.
Реджи рассмеялся:
— Ты говоришь так, словно писать их позорно.
— Вовсе нет. Я просто знаю, что это не для меня.
— А вот Хемсли пишет стихи.
— Хемсли пишет плохие стихи, и все об этом знают.
— Но бьюсь об заклад, что если бы не эти плохие стихи, то у него не было бы красавицы жены, — возразил Реджи. — Чувства, а не слова трогают сердца дам.
— И все же я…
— Ты мог бы воспользоваться чужими стихами. Маркус нахмурился.
— Ты предлагаешь позаимствовать стихи у Хемсли? Полагаю, ни он, ни его жена этого не одобрили бы. Пусть даже Хемсли пишет плохие стихи.
— Не говори глупости, — проворчал Реджи. — Если честно, то я сомневаюсь, что стихи Хемсли произвели бы впечатление на девушку, которая уже не была бы в него влюблена. Но я хотел предложить кое-что из лорда Байрона. Какую-нибудь нелепость… Например: «Она ступает в красоте…» — Реджи снова приложился к своему стакану. — Если прочитать стихи вовремя, это может произвести эффект, уж поверь мне.
— Женщинам, кажется, нравится сам лорд Байрон, а не его стихи, — заметил Маркус. — Он всегда был скандальной личностью. Этот дерзкий, даже опасный образ в сочетании со стихами делает его практически неотразимым. Слава Богу, что его выдворили из Англии.
Реджи кивнул и ненадолго задумался.
— Вероятно, в этом-то и заключались все наши сложности. Видишь ли, мы с тобой вполне порядочные люди, именно поэтому…
— И все же наши репутации не безупречны, — перебил Маркус.
Реджи рассмеялся:
— Мальчишеские проказы! Юношеские забавы! В общем, ничего серьезного. Ничего, что могло бы заинтриговать женщину. Да-да, не сомневайся, мы с тобой слишком уж респектабельны. А знаешь… Может быть, нам нужно оказаться вовлеченными в настоящий скандал?
— Ты много об этом думал?
— Во всяком случае, сейчас задумался. И пришел к выводу, что жил… не совсем так, как мог бы. — Реджи тягостно вздохнул и погрузился в молчание, вероятно, вспоминал напрасно прожитые годы. Наконец, взглянув на друга, заявил: — Полагаю, что обо мне мы поговорим в другой раз. А сейчас надо подумать о том, как устроить твою жизнь. Действительно, как нам убедить мисс Таунсенд?..
Маркус молча пожал плечами, и Реджи вновь заговорил:
— Признаюсь, я совершенно ее не понимаю. У тебя есть все, что может пожелать женщина. Говоря по правде, дружище, ты весьма лакомый кусочек.
— Только для той, которая заинтересована в замужестве, — пробормотал Маркус. — Но к несчастью, мисс Таунсенд явно в этом не заинтересована.
— Тогда нужно заинтересовать ее. Вернее, нужно сделать так, чтобы она заинтересовалась твоей персоной. — Реджи.допил бренди, поставил стакан на столик и вскочил с дивана. — Тебе придется измениться, Маркус. Стать проказником, негодяем и скандальной личностью. Соблазнять девственниц и путаться с замужними. Попирать условности.
Маркус поморщился:
— Боюсь, у меня нет для этого времени.
Но Реджи с воодушевлением продолжал:
— Впутайся в какой-нибудь громкий скандал. Твое имя будет на устах всех сплетников — и в сердце каждой женщины. Ты только посмотри, что случилось с этой девчонкой Эффингтон. Она убежала из дома и обвенчалась с мужчиной, которого почти не знала. И тот сразу же помер — еще чернила не высохли на брачном свидетельстве. Клянусь, об этом до сих пор говорят.
— Мне почему-то не кажется, что скандал — лучший способ привлечь мисс Таунсенд, — пробормотал Маркус.
— Возможно, не лучший, — согласился Реджи. — Но тогда придумай что-нибудь другое. Усвой порочную усмешку и еще более порочное выражение глаз. — Реджи изобразил, как он представляет себе порочную усмешку, и Маркус едва удержался от смеха. — Заинтригуй ее, Маркус. Стань таинственным. Женщины любят тайны. Стань надменным и опасным. Будь, — Реджи лукаво улыбнулся, — запретным плодом.
— Запретным плодом? — Маркус рассмеялся. — Как же, по-твоему, выглядит запретный плод? Полагаешь, я сумею производить именно такое впечатление?
— Нет ничего проще, дружище. — Реджи снова уселся на диван и налил себе еще бренди. — Ты должен вести себя так, чтобы я, например, побоялся оставить свою сестру с тобой рядом — даже если в комнате полно людей. Поверь, женщинам нравятся такие мужчины. Но ты, наверное, считаешь, что это их недостаток?
— Разумеется, недостаток, — кивнул Маркус. — Впрочем, я не уверен, что всем женщинам нравятся такие мужчины. Зато я уверен в другом: мы, мужчины, можем обернуть женские недостатки в свою пользу. Трещины в их доспехах нам выгодны.
— А у твоей мисс Таунсенд есть недостатки?
— Недостатки есть у всякой женщины, и мисс Таунсенд не исключение. Пока что я могу с уверенностью сказать, что она упряма и самоуверенна. Она слишком независима, раздражающе откровенна и имеет самые странные понятия о браке и об отношениях между мужчиной и женщиной. Но если и существует женщина, которая в состоянии сама о себе позаботиться, то это, без сомнения, мисс Таунсенд. К тому же мне кажется, что она очень умна, и именно это меня настораживает.
— Умна? Очень жаль. И все-таки я думаю, что ты добьешься своего. Ты ведь все еще намерен жениться на этой фурии?
Маркус пожал плечами и пробормотал:
— А какой у меня выбор? До моего дня рождения осталось три месяца, и я проведу каждый день, преследуя ее, пока она не согласится… или пока я не стану нищим. Хотя теперь, когда я с ней познакомился, — Маркус усмехнулся, — перспектива жениться на этой леди вовсе не страшит меня.
— Даже не верится, что тебе так повезло. — Реджи тоже усмехнулся. — У нее просто ангельское личико, если не считать огня в глазах.
Маркус рассмеялся:
— И это личико, и этот огонь делают ее весьма привлекательной. Я даже удивляюсь, что мне так не терпится поскорее начать. Однако я уверен, что передо мной задача не из легких.
Он понимал, что мисс Гвендолин Таунсенд произвела на него весьма странное впечатление, и целый день после их встречи пытался понять, почему именно.
Конечно же, она хороша собой, пожалуй, даже очень хороша, а ему, разумеется, хотелось иметь красивую жену. Но ведь он встречал и более красивых женщин, и эти красивые женщины бросали взгляды в его сторону. Нет, не внешность Гвендолин его заинтересовала — хотя ему всегда нравились рыжие волосы. Не внешность, а что-то совсем другое… Возможно, ее манера держаться, ее взгляды, пожалуй, даже ее ум.
Он, конечно, и раньше встречал неглупых женщин. Две женщины, которым Маркус когда-то чуть не отдал свое сердце, были весьма умны, к тому же красивы. Но в Гвендолин он нашел нечто такое, чего не было в других женщинах. Но что именно нашел? Этого Маркус пока не знал. Может, он просто понимал, что у него нет выбора? Может, в этом все дело? Что ж, в таком случае в его влечении к ней имелся хоть какой-то смысл.
— Для женщины, с которой ты только что познакомился, она вызывает у тебя довольно пылкие чувства, — с улыбкой заметил Реджи. — Кажется, я не видел тебя в таком воодушевлении с тех пор, как леди…
— Вздор.
— Будешь отрицать очевидное? — Реджи внимательно посмотрел на друга. — В общем, все это очень любопытно…
— Вздор, — повторил Маркус. — Если я и проявляю… какой-то пыл по отношению к мисс Таунсенд, то это только потому, что я приучил себя безропотно принимать неизбежное.
Реджи рассмеялся:
— Можешь возражать сколько тебе угодно, старина, но имей в виду: я знаю тебя так же хорошо, как самого себя. Несмотря на твое нежелание обнаруживать свои чувства, они у тебя есть и я готов держать пари, что эта девушка чрезвычайно тебя заинтересовала.
Маркус прекрасно понимал: было бы глупо отрицать очевидное. К тому же он чувствовал, что мисс Таунсенд действительно его заинтересовала. Да, Гвендолин очень его заинтересовала… Маркус вдруг поймал себя на том, что мысленно все чаще называет ее по имени.
— Не забывай, Реджи, у меня нет выбора. Так что гораздо лучше, если жена будет вызывать у меня интерес, а не отвращение.
— Да, без сомнения. Я думаю…
Внезапно дверь распахнулась — и в комнату влетела мисс Таунсенд. Годфри, дворецкий Маркуса, шел за ней по пятам.
Друзья в изумлении уставились на гостью.
— Милорд, — в смущении пробормотал Годфри, — я пытался объяснить этой леди, что нельзя так просто…
— А я сказала ему, что ничего страшного не случится, — перебила Гвендолин. — Сказала, что вы непременно пожелаете принять меня.
— Видите ли, милорд, — Годфри понизил голос, — дело в том, что ее никто не сопровождает. — По мнению дворецкого, ни одна настоящая леди не могла выйти из дома без сопровождения.
— У меня есть кучер, — заявила гостья.
— Все в порядке, Годфри, — сказал Маркус. — Мисс Таунсенд действительно… — Он улыбнулся ей. — В общем, мы ее ожидали.
Годфри пожал плечами:
— Как знаете, милорд. — Дворецкий покосился на Гвен. — Я буду поблизости, если понадобится моя помощь.
— Ничего не бойтесь, Годфри. — Реджи усмехнулся. — Я останусь, чтобы защитить вашего хозяина, если понадобится.
Годфри поджал губы; казалось, обещание Реджи нисколько его не успокоило. Но дворецкий был слишком хорошо вышколен, поэтому не стал возражать.
— Как знаете, милорд, — повторил Годфри и вышел из комнаты.
— Интересно, чего именно он опасался? — проговорила мисс Таунсенд.
Маркус снова улыбнулся:
— Трудно сказать, чего именно. Видите ли, Годфри служит у нас уже много лет. Когда я был мальчишкой, он всегда приходил мне на помощь.
— Твой дворецкий никогда мне не доверял, — проворчал Реджи.
— И не без оснований, милорд? — осведомилась гостья.
— Да, возможно. — Реджи рассмеялся. — А ты, Маркус, был прав насчет мисс Таунсенд.
— Вот как? — Она приподняла брови. — Прав… насчет чего?
— Мисс Таунсенд, — Маркус решил сменить тему, — разрешите представить вам моего друга лорда Беркли.
— Мисс Таунсенд… — Реджи поднес к губам руку девушки. Потом, посмотрев ей в глаза, проговорил: — Поверьте, я очень рад вас видеть.
— Рады? — в смущении пробормотала Гвен. Она смотрела на Реджи так, словно ей никогда раньше не целовали руку. Но разве Маркус не поцеловал ей руку еще вчера? Тогда это не произвело на нее такого впечатления.
— Да, действительно рад, — кивнул Реджи, пристально глядя на девушку.
Маркус невольно нахмурился; было очевидно, что Реджи заигрывает с Гвендолин. Ему вдруг ужасно захотелось дать своему лучшему другу тумака. Но не ревнует же он? А может, в нем проснулись чувства собственника? Нет, конечно же, нет. И все-таки ему не нравилось выражение лица Реджи. Да и выражение лица Гвендолин тоже.
— Значит, то, что сказал мне лорд Пеннингтон, правда? — спросила Гвен.
— А что именно он вам сказал?
— Он предположил, что вы были бы рады жениться на мне и избавить его от необходимости самому совершить этот подвиг. — Она улыбнулась. — Это так?
Маркус поморщился, однако промолчал. Реджи мгновенно выпустил руку девушки и пробормотал:
— Видите ли, я… То есть мне следовало бы…
— Я просто не подумал, когда говорил это, — сказал Маркус. — Да, я допустил ошибку. Прошу прощения у вас обоих.
Реджи с любопытством посмотрел на друга.
— Извинения приняты. Хотя, — он с улыбкой поклонился гостье, — я счел бы за честь жениться на вас, мисс Таунсенд, только ради того, чтобы спасти от лорда Пеннингтона. Он плут и негодяй, уверяю вас. Он был замешан в громкие скандалы столько раз, что и не сосчитать. — Реджи доверительно понизил голос и добавил: — Этот человек необычайно опасен.
— Неужели? — Гвендолин внимательно посмотрела на Маркуса. — Он не очень-то похож на опасного человека.
— Дорогая моя леди, — Реджи покачал головой, — истории, которые я мог бы рассказать вам, потрясли бы вас до глубины души.
— Беркли, — в голосе Маркуса прозвучала угроза, — я не думаю…
— Вы имеете в виду историю о том, как лорда Пеннингтона приняли за оленя и подстрелили? — Маркусу показалось, что гостья улыбнулась.
Реджи рассмеялся:
— О, есть еще более занимательные истории.
— Довольно, — сказал Маркус. — Вряд ли мисс Таунсенд пришла сюда сегодня ради того, чтобы послушать рассказы о моих подвигах — реальных и вымышленных.
— Хотя мне очень понравилась история о том, как его подстрелили. На сей раз Гвен действительно улыбнулась, и Маркус отметил, что у нее необычайно красивые губы. И улыбка у нее была замечательная — казалось, она осветила ее лицо.
Реджи одарил гостью восторженным взглядом и проговорил:
— Могу рассказать ее еще раз, если хотите. И на этот раз она будет еще более забавной.
— Нет, не стоит, — проворчал Маркус. — Повторяю, мисс Таунсенд пришла сюда не для этого.
— Да, вы правы. — Она немного помолчала, словно собираясь с мыслями. — Я пришла сюда, чтобы обсудить ваше предложение.
Реджи молча кивнул.
Маркус тоже кивнул, но при этом сказал:
— Так я и подумал.
— Полагаю, ничего не изменилось? — Гвендолин принялась снимать перчатки, словно намеревалась задержаться на некоторое время. — Вы все еще хотите на мне жениться?
— Конечно, хочу, мисс Таунсенд, — ответил Маркус. — Видите ли, у меня нет выбора, — добавил он с задумчивым видом и тут же подумал о том, что совсем не так следовало добиваться благосклонности мисс Таунсенд.
Реджи поднял глаза к потолку, однако на сей раз промолчал.
Гвендолин наконец-то сняла перчатки и проговорила:
— Конечно, наша помолвка довольно необычная, но все же ваши слова обескураживают. Вы слишком уж… откровенны.
Маркиз смутился и пробормотал:
— Прошу прощения, мисс Таунсенд. Я не хотел…
— Не стоит извиняться. — Гвен пристально посмотрела ему в глаза. — Вы совершенно правы. У вас действительно нет выбора. — Она тяжко вздохнула и промолвила: — Поэтому я предложила бы обсудить положения нашего договора.
— Положения, мисс Таунсенд? — Маркусу не понравилось, как это звучит. — Что вы имеете в виду?
Она пожала плечами.
— Неужели не понимаете? Взаимные ожидания, условия, обязательства… В общем, все, что имеет отношение… — Гвен судорожно сглотнула, — к нашему браку.
Ему показалось, что у него гора с плеч свалилась. И еще он испытывал… Нет, конечно же, не радость, ясное дело. Но все-таки он был очень доволен. И тут Маркус вдруг подумал: «А может, та чушь насчет судьбы, которую я нес, все же сыграла какую-то роль? Да, вероятно, сыграла…»
— Что ж, поздравляю вас обоих. — Реджи просиял, словно речь шла не о договоре, больше походившем на сделку. — И поскольку вам нужно еще многое обсудить, я откланиваюсь.
— Тебе незачем уходить, — возразил Маркус.
— Вы можете помочь нам, добавила Гвендолин.
— Я бы, конечно, предложил свою помощь, но, увы, у меня свидание, на которое я не могу не пойти. — Реджи шагнул к двери, потом оглянулся на Гвендолин и с усмешкой проговорил: — Будьте осторожны, дорогая, он крайне опасен. — Уже переступив порог, он прокричал: — Будьте осторожны, Годфри! У вас скоро появится молодая хозяйка! — В следующее мгновение дверь за ним захлопнулась.
В комнате воцарилось гнетущее молчание. Маркус в смущении поглядывал на девушку; он понятия не имел, о чем теперь говорить. Гвен также сделалось не по себе.
— Не хотите ли бренди? — выпалил он.
— Да, пожалуй. — Она вздохнула с облегчением. Маркус подошел к столу, взял с серебряного подноса чистый стакан и наполнил его. Потом налил себе. Он был рад этому занятию и отсрочке разговора.
Тут Гвен сняла шляпу и, пригладив волосы, проговорила:
— О Боже, я надеюсь, вы не собираетесь снова упрекать меня за несоблюдение приличий. Как я уже сказала вам вчера, я всегда придерживалась чрезвычайно благопристойных взглядов. Однако… — Она очаровательным образом наморщила носик, отчего стала казаться слишком молодой и слишком невинной. — Я знаю, что шляпы — неизбежное зло, знаю, что без них никак нельзя… и все такое. Но я терпеть не могу шляп. — Она опустилась на диван и с улыбкой взглянула на Маркуса. Он тоже улыбнулся:
— Значит, у нас есть нечто общее. Я и сам не очень-то люблю носить шляпы. И потом, этот дом скоро станет вашим домом. Вы должны чувствовать себя здесь свободно и вольны поступать, как вам хочется. Разумеется, в пределах разумного.
Она склонила голову к плечу.
— В пределах разумного?
— Мне не хотелось бы смущать Годфри. — Маркус шагнул к дивану и подал гостье стакан. — Это очень хорошее бренди. Надеюсь, вам понравится.
— Я в этом уверена. — Гвен посмотрела на стакан со скептической улыбкой. — Хотя я никогда еще не пробовала бренди. — Она сделала глоток и ахнула. — Очень… крепкое.
— Да, наверное. — Маркус усмехнулся.
На глазах Гвен появились слезы, и она схватилась за горло.
— И необычайно… горячее.
— Да, — верно.
— И все же… — Она сделала еще один глоток. — Вкус довольно приятный.
— Да, пожалуй.
Гвен облизала губы и с задумчивым видом проговорила:
— Да, действительно, очень приятный. Вам не кажется?
— Конечно, кажется. — Маркус наклонился и прикоснулся губами к ее губам. — Необыкновенно приятный.
Она уставилась на него в изумлении.
— Почему вы это сделали? Он пожал плечами.
— Сам не знаю. Я не часто поддаюсь порывам, но…
— Но вы не оказывались раньше в таком положении, не так ли?
— В каком именно? — Он с восхищением смотрел на ее губы.
Гвен немного помедлила, потом проговорила:
— Вы ведь прежде не собирались жениться, верно?
— Да, разумеется. — Он поднес свой стакан к ее стакану. — Но все же мне следует перед вами извиниться.
— Потому что поцеловали меня? — Она посмотрела на него с любопытством.
— Да, поэтому, — кивнул Маркус. И добавил с усмешкой: — Мы познакомились только вчера, но мне кажется, что я только и делаю, что прошу прощения за свое поведение.
— Не нужно просить прощения. — Она едва заметно улыбнулась. — За это — не нужно.
— Но я… — Ему вдруг захотелось поцеловать ее еще раз. Захотелось заключить ее в объятия и зацеловать до бесчувствия. И самому потерять сознание. — Я вовсе не это имел в виду. Видите ли, я… Да, ну вот… — Он в смущении умолк и отошел от дивана.
— Да, ну вот… — Она издала короткий смешок и сделала глоток бренди.
Маркус внимательно посмотрел на нее и сказал:
— Осторожнее с бренди, мисс Таунсенд. Оно действует очень сильно на тех, кто к нему не привык. — Он снова овладел собой и попытался улыбнуться.
Гвен ответила ему вежливой улыбкой и сделала очередной глоток.
— Благодарю вас за предупреждение, лорд Пеннингтон. Вы очень любезны. Но вероятно, нам теперь следует обсудить условия нашего договора, не так ли?
— Нашего супружества, мисс Таунсенд, а не просто договора, — заявил Маркус. — Эту будет супружество, предполагающее множество… условий. Так что нам действительно следует кое-что обсудить.
— Да-да, несомненно, лорд Пеннингтон. — Она внимательно посмотрела на него и добавила: — Итак, я вас слушаю, можете начинать.
— Я могу начинать? — Маркус покачал головой. — Ведь это вы заговорили об условиях нашего брака, а я просто согласился с вами. — Он поставил стакан на письменный стол и скрестил на груди руки. — Полагаю, вам и следует начинать.
— Что ж, прекрасно. — Она снова пригубила из своего бокала. — Прежде всего хочу напомнить: когда мы обвенчаемся, я получу скромное личное состояние.
— Какое именно, мисс Таунсенд? Она медлила с ответом.
— Не беспокойтесь, я не претендую на ваши деньги. Она допила бренди и сказала:
— Сто тысяч фунтов. Маркус присвистнул:
— Да, весьма скромное.
— Мои деньги должны принадлежать мне и только мне.
— Когда мы обвенчаемся, мисс Таунсенд, все ваше станет моим, — с улыбкой проговорил Маркус. — Таков закон, так устроен мир.
— Меня это не интересует. — Она взглянула на него с вызовом. — Вы не должны распоряжаться моими деньгами, и я не стану давать вам отчет. Ни теперь, ни когда-либо. И еще я хочу, чтобы мистер Уайтинг составил соглашение касательно этого вопроса.
— А если я против?
— Тогда брак не состоится, — заявила она без колебаний.
Маркус пожал плечами.
— Что ж, прекрасно. Поскольку этот брак обеспечит стабильность моего собственного состояния, мне не понадобится ваша сотня тысяч фунтов. Уверяю вас, ваши деньги — ничто по сравнению с моими возможностями.
Она взглянула на него с удивлением:
— Неужели?
— Да. И вы, как моя жена, конечно же, будете пользоваться моими средствами. Даже если вы не позволите мне пользоваться вашими.
Маркиз с улыбкой наблюдал за сменой выражений на ее лице — было очевидно, что она испытывала облегчение. Что ж, ничего удивительного. Ведь ей слишком долго приходилось жить на скудный заработок. Да, она, наверное, впервые в жизни почувствовала себя счастливой…
— Даже не верится, — пробормотала Гвен. Она поднесла к губам стакан и обнаружила, что он пуст.
Маркус взял графин, пересек комнату и наполнил ее стакан, хотя внутренний голос и говорил ему, что этого не следует делать — совсем ни к чему, чтобы она опьянела.
— Благодарю вас, — пробормотала Гвен. — Бренди и в самом деле необыкновенно вкусный напиток. — Она посмотрела на Маркуса. — Мне кажется, теперь ваша очередь. Итак, ваши условия…
— Ах да… — Он отошел от дивана и уселся на краешек письменного стола.
Разумеется, Маркус уже обдумал условия договора, но это произошло еще до того, как он встретил Гвендолин. Он ожидал, что это будет брак по расчету для них обоих: она должна была обеспечить его наследниками, а затем каждый мог бы жить своей жизнью. Но теперь Маркус уже не знал, чего именно ему хочется. И все же он решил начать с наследников:
— Нам нужно договориться о детях.
— Разумеется. — Она кивнула, и в глазах ее промелькнуло какое-то странное выражение. — Вы хотите сыновей, не так ли?
— Совершенно верно. Двоих.
— Понятно. — Она отпила из своего стакана. — А когда?
Маркус невольно вздрогнул.
— Об этом я еще не думал. Наверное, поскорее…
— А девочки?
— Что… девочки? — Он внимательно посмотрел на нее, но никаких признаков опьянения не заметил. «Впрочем, не исключено, что бренди делает свое дело», — подумал Маркус.
Она вздохнула и проговорила:
— Что, если у нас будут девочки?
— Говоря откровенно, мисс Таунсенд, об этом я тоже еще не думал. Меня беспокоят наследники.
Она прищурилась:
— Вам не нравятся девочки, да?
— Понятия не имею. — Маркус пожал плечами.
— Ну, разумеется… — Она встала и пристально посмотрела на него. — Но ведь я тоже… в каком-то смысле девочка.
— Да, разумеется. — Маркус усмехнулся.
— Так я вам нравлюсь? — спросила она.
— Боюсь, что да.
Она по-прежнему не сводила с него глаз.
— В самом деле боитесь? Он кивнул:
— Да, в самом деле.
— Но почему? Мне кажется, это я должна вас бояться.
— Возможно. А вы боитесь?
Она отрицательно покачала головой:
— Нисколько. Он рассмеялся:
— Почему же?
— Ну… — Она немного помолчала. — Наверное, потому, что вы взрослый. И я считаю себя равной вам.
— Вы действительно так считаете?
— Да, считаю.
— Полагаю, вы ничего на свете не боитесь, мисс Таунсенд.
— Ошибаетесь, лорд Пеннингтон. — Гвен глотнула бренди и в задумчивости посмотрела на Маркуса. — Я всегда боялась детей.
— Ничего удивительного, мисс Таунсенд. Мне кажется, многие женщины боятся вынашивать детей.
— Ах, да я говорю вовсе не об этом. — Гвен поморщилась. — Хотя и это не очень-то приятно. Моя мать умерла при родах. Да, а я говорила вам, что была гувернанткой? — спросила она неожиданно.
Маркус кивнул:
— Да, говорили.
— Правда, я была не очень хорошей гувернанткой. — Она криво усмехнулась. — Детям я не нравлюсь. Даже мои пле… подопечные не любили меня. Мне кажется, они догадывались, что я их боюсь. Возможно, просто чувствовали.
— С какой же стати вам бояться детей?
— Я и сама пыталась это понять. — Она пожала плечами. — Мне кажется, есть лишь одно объяснение… Видите ли, я сама была почти ребенком, когда впервые нанялась в гувернантки. И у меня не было никакого опыта, я понятия не имела, что нужно делать с детьми. Вероятно, мой страх выражался в том, что я была с ними слишком строгой. — Она бросила на Маркуса вопросительный взгляд. — Есть в моем объяснении какой-нибудь смысл?
— Да, пожалуй.
Она немного помолчала, потом вновь заговорила:
— Знаете, я только недавно поняла: если обращаться с детьми как с разумными существами, а не как со странными зверюшками, это даст лучший результат.
Маркус кивнул:
— Думаю, вы правы. Хотя я не очень-то часто имел дело с детьми.
— Жаль, что вы не любите девочек. Это все осложняет… — Она вздохнула и направилась к камину. Над ним висел потемневший от времени портрет седьмого графа Пеннингтона. — Это ваш отец?
— Да. — Маркус тоже подошел к камину и посмотрел на портрет. Художнику удалось передать характер его отца: выражение лица казалось суровым, но глаза смеялись.
— Вы его любили?
— Да, очень. — Маркус действительно любил отца и никогда не сомневался в том, что эта любовь взаимна. Конечно, он поставил своего сына в весьма затруднительное положение, но Маркус знал: отец всегда желал ему только добра. — А вы, мисс Таунсенд, любили своего отца?
— К сожалению, я слишком плохо его знала, — пробормотала Твен, все еще глядя на портрет. — Он хотел сыновей, а у него были только дочери — огромное разочарование для него. Он отослал меня в школу, когда я была совсем маленькой, и мы с ним встречались лишь изредка. Увы, я не могу сказать, что очень любила его.
— Вы сказали, только дочери. Значит, у вас есть сестры?
— Одна сестра. Она вышла замуж против воли отца и уехала с мужем странствовать по свету в поисках приключений. Я ее почти не знала. — Гвен снова приложилась к стакану. — Но она умерла. Кажется, ее съели людоеды.
— О Господи… Неужели людоеды?
— Да, что-то в этом роде. Не имеет значения. — Гвен пожала плечами. — В общем, она умерла, и я осталась совсем одна.
Маркус с удивлением посмотрел на стоявшую рядом с ним девушку. У нее был такой невозмутимый вид, словно иметь сестру, которую съели людоеды или «что-то в этом роде», мать, умершую при родах, и отца, которому не было до нее дела, — словно все это в порядке вещей.
— Нет, вы не одна, — проговорил он вполголоса. — Теперь у вас есть я.
Гвен рассмеялась:
— Но нужна ли я вам? — Она внимательно посмотрела на него. — Не могу поверить, что брак с женщиной, которую вы совсем не знаете, придется вам по душе.
Он поднес к губам ее руку.
— Моя дорогая мисс Таунсенд, вы пришлись мне по душе.
Она снова рассмеялась:
— Потому что у вас нет выбора?
— Нет, я не совсем правильно выразился. Выбор у меня был. Я мог бы оставить без внимания волю отца и лишиться своего состояния. Я мог бы сам проложить себе дорогу в жизни. Это было бы нелегко, но не сомневаюсь, что я справился бы. Вы ведь поступили именно так?
— И в этом не было ничего хорошего. — Она высвободила руку. — Мне пришлось взяться за работу, к которой я была совершенно не готова. Я была чуть ли не прислугой и всецело зависела от капризов тех, у кого работала. Платили же мне ничтожно мало. Поверьте, вам такое жалованье показалось бы оскорблением. — Уголки ее губ чуть приподнялись. — Бедность, мой дорогой лорд Пеннингтон, плохо пахнет.
— В таком случае мы будем ее избегать. — Маркус рассмеялся, и Гвен присоединилась к нему. Это было странное мгновение согласия, и он вдруг подумал: «А может, мы уже сделали первый шаг к совместной жизни?»
— Что ж… — Она подошла к дивану и снова уселась. — Давайте дальше обсуждать условия. Вдобавок к моему доходу у меня есть маленький домик в деревне, который будет принадлежать только мне.
Ощущение общности тут же исчезло.
— Должен ли я понимать так, что все ваше — это ваше, а мое — тоже ваше?
Она немного подумала, потом кивнула:
— Именно так.
— Но это же несправедливо…
— Я подарю вам детей. Сыновей. — Она едва заметно поморщилась, и теперь, после ее истории, Маркус прекрасно понял почему. — Так что согласитесь, наш договор представляется вполне справедливым.
— Справедливо это или нет, но в обязанности графини Пеннингтон входит не только воспитание детей. — Маркус снова присел на край стола. — Я надеюсь, что вы займетесь моим хозяйством. Разумеется, вы будете получать соответствующие средства на ведение хозяйства и личные траты — туалеты и прочее… К тому же положение обязывает меня принимать время от времени гостей, и об этом вам тоже придется позаботиться. В общем, вы должны быть образцовой супругой.
— Не беспокойтесь, я не буду огорчать вашего Годфри.
— Годфри меня не интересует. И еще… Поскольку цель этого брака — продолжение моей родословной, до того времени, как появятся наследники, я ожидаю от вас полной супружеской верности.
— И я тоже, — заявила Гвен.
Он посмотрел на нее с удивлением:
— Но женщины, как правило, не требуют этого от своих мужей.
— Значит, такие женщины — дуры.
— Очень может быть, — пробормотал Маркус. — Хорошо, договорились?
— Но при этом я сохраняю за собой право приходить и уходить, когда мне захочется. Разумеется, в пределах разумного.
Он пожал плечами.
— Против этого я не стану возражать, пока вы будете хранить мне верность. Честно говоря, мне никогда не хотелось иметь жену, которая не обладала бы, до некоторой степени независимым характером.
— Значит, лорд Пеннингтон, мы в конце концов неплохо поладим. — Она улыбнулась, и он снова залюбовался ее улыбкой. — Что ж, мне кажется, на сегодняшний вечер с делами покончено.
— Не совсем. — Он соскочил со стола и шагнул к дивану. — Мне не по душе, что моя невеста называет меня по титулу. Каковы бы ни были обстоятельства нашего союза, это все-таки союз, причем на всю жизнь. Я бы предпочел, чтобы вы называли меня по имени.
— Очень хорошо, Маркус. А вы можете называть меня… — она бросила на него явно насмешливым взгляд, — мисс Таунсенд.
— Как хотите, мисс Таунсенд. — Маркус засмеялся, взял у нее стакан — он снова был пуст — и поставил его на маленький столик у дивана. Потом, протянув руку, помог ей подняться. Гвен покачнулась, и он подхватил ее. — Дорогая мисс Таунсенд, вы действительно пьяны.
— Ничего подобного! — Она попыталась изобразить возмущение. Потом вдруг улыбнулась и сказала: — Я чувствую себя… очень даже неплохо. Но я ничуть не пьяна.
— А вы когда-нибудь были пьяной?
— Я выпила достаточно вина за свою жизнь. И я прекрасно знаю, что такое опьянение. — Она самодовольно улыбнулась. — Но сейчас я совсем не пьяна.
«Так вот почему бренди не свалило ее с ног», — подумал Маркус. Его это обрадовало и вместе с тем немного разочаровало. Впрочем, он не посмел бы воспользоваться опьянением Гвендолин.
— Думаю, теперь вы должны поцеловать меня. — Она закрыла глаза и чуть приоткрыла губы.
— Вот как?
— Конечно, должны. — Она немного подождала, потом открыла глаза. — Так что же?
— Вы о чем?
Она вздохнула:
— Мне кажется, вы говорили, что я пойму, когда вам захочется меня поцеловать.
— А мне хочется?
— Да, хочется. — Она лукаво улыбнулась.
— Что ж, в таком случае… — Он усмехнулся и приблизил губы к ее губам.
— Меня никогда еще не целовали так, как я хотела, — проговорила Гвен, и Маркусу показалось, что голос ее дрогнул. Положив ладони ему на плечи, она добавила: — То есть не целовали, когда мне этого хотелось.
— А сейчас вам этого хочется? — Он коснулся губами ее губ.
— Наверное… да, — прошептала она так тихо, что он едва расслышал ее слова.
— Ну… тогда все в порядке, — пробормотал Маркус.
Тут он привлек ее к себе и на сей раз поцеловал по-настоящему. Она тотчас же расслабилась и прижалась к нему.
У губ ее был вкус бренди, и они оказались теплые, мягкие и податливые. Внезапно он почувствовал, что его неудержимо влечет к этой незнакомке, к женщине, с которой ему предстояло провести всю жизнь. Он желал ее здесь и сейчас, и ему казалось, что он действительно мог бы прожить с ней всю жизнь.
Она застонала чувственно и гортанно, и тотчас же ее руки скользнули вверх и обвили его шею. По спине Маркуса пробежала дрожь, и его наполнила боль вожделений. Он крепко прижал Гвен к груди и на мгновение затаил дыхание.
Третий раз в жизни он оказался на краю обрыва и не знал, хватит ли у него духа сделать решающий шаг или осторожность возьмет верх. Внутренний голос кричал: «Следует соблюдать осторожность, ты ведь совсем ее не знаешь». Он, конечно, мог переспать с ней, но, пожалуй, для этого еще не настало время. Нельзя было отдавать ей свое сердце так же легко, как он отдавал свое имя. Пока что у него на это не хватало духа.
Он медленно поднял голову, и их взгляды встретились. Она едва заметно улыбнулась и прошептала:
— Я полагаю, Маркус… Полагаю, что теперь меня поцеловали именно так, как мне хотелось.
— Я это сделал с величайшим удовольствием, мисс Таунсенд. — Томительная страсть все еще звучала в его голосе.
Маркус прекрасно понимал, что если не отпустит ее сейчас, то поцелует опять и опять и еще до конца вечера она будет принадлежать ему. Он почти не сомневался, что она не отказала бы ему. Но Маркусу казалось, что с этой девушкой не следовало поступать таким образом. Кроме того, на нее, очевидно, повлияло бренди.
Он отступил на несколько шагов. Она же тихонько вздохнула и снова опустилась на диван. Потом посмотрела на него и прошептала:
— Боже мой…
— Должен сказать, что никогда еще мой поцелуй не производил на женщин такого впечатления.
— А вы целовали многих? Он проигнорировал вопрос:
— Впрочем, я подозреваю, что на вас подействовало бренди. Я вас предупреждал.
— Но я… так уверена в себе. Кажется, сейчас я всемогуща. И ничуть не пьяна. Вы знаете, как я волновалась, когда шла сюда?
— Неужели? — Она кивнула.
— Я еще никогда не говорила мужчине, что выйду за iero замуж. — Она немного помолчала и добавила: — Хотя мне предлагали… один раз.
— Предлагали?
— Да. Впрочем, это не имеет значения. — Она взмахнула рукой, как бы давая понять, что не желает говорить на эту тему.
Маркус задумался. Действительно ли предыдущее предложение не имело для нее значения? Или она просто не хотела признаваться?.. А может, она любит этого человека?
— Полагаю, что мне пора идти, — пробормотала Гвендолин. Она встала — и тут же, упав обратно на диван, захихикала. — О, мне ужасно стыдно…
— А вы когда-нибудь теряли самообладание, мисс Таунсенд?
— Нет, насколько я помню. И я никогда не… хихикала. — Она нахмурилась. — Хотя временами я не могла контролировать… ну, скажем, то, как поворачивалась жизнь.
— И что же вы тогда делали?
— Уезжала. — Гвен усмехнулась. — Именно это я сделаю и сейчас. — Она осторожно поднялась на ноги. — Вот. Со мной все в порядке.
Он едва удержался от смеха.
— А идти вы сможете? Она нахмурилась.
— Боже мой, ведь мне придется… Придется добираться до экипажа.
— Совсем не обязательно. — Маркус шагнул к ней, подхватил ее на руки и пошел к двери.
— Вы что же, собираетесь донести меня до экипажа? Он улыбнулся и пробормотал:
— Я бы с огромным удовольствием отнес вас к себе в постель.
Она ахнула, потом опять хихикнула:
— Но мы ведь еще не поженились. Однако если вы хотите иметь двоих сыновей… Я думаю, что мне придется побывать в вашей постели не больше двух раз.
Он рассмеялся:
— Больше, если это зависит от меня.
Она обвила руками его шею и пробормотала:
— Ах, вы действительно опасный человек.
— А сейчас стал еще более опасным, — проворчал Маркус.
Придерживая Гвен одной рукой, он каким-то образом умудрился открыть дверь.
— Я уже договорился об особом разрешении. Я полон решимости и самых радужных надежд. Завтра я займусь дальнейшими приготовлениями. Думаю, что послезавтра мы обвенчаемся.
Вдруг послышалось чье-то покашливание. «Годфри», — догадался Маркус. Но в данный момент он не собирался иметь с ним дело.
— Послезавтра? Вы так считаете, Маркус?
— Если вы не против. — Он заглянул ей в глаза. — Подумайте как следует, мисс Таунсенд. Скоро будет слишком поздно давать задний ход. Для нас обоих.
— Нет, мне нужны мои деньги. — Она улыбнулась и добавила: — Нужны как можно быстрее.
Тут из сумрака коридора показался дворецкий:
— Милорд, могу я чем-нибудь вам помочь?
— Вызовите мою карету, Годфри. Я провожу мисс Таунсенд домой.
Слушаюсь, милорд. — Годфри взглянул на мисс Таунсенд и неодобрительно покачал головой. Выполнив распоряжение хозяина, он вернулся и проговорил: — Прошу прощения, милорд, но я не мог не услышать… Неужели вы намерены… — Дворецкий умолк; казалось, он просто не мог выговорить это слово. Собравшись с духом, Годфри выпалил:
— Неужели вы намерены жениться на этой молодой особе?
Гвендолин хихикнула:
— Да, Годфри, намерен.
— Понятно. — Годфри тяжело вздохнул. — Тогда я полагаю, что это дочь…
— Виконта Таунсенда. Да, Годфри, это та самая девушка, которую мой отец предназначил мне в жены. Но ведь вы все знаете об этом, да?
— Милорд, знать — моя обязанность.
Маркус не удивился. Дворецкий всегда все знал.
— Всего хорошего, Годфри, — с улыбкой сказала Гвендолин.
— И вам также, мисс. — Дворецкий поджал губы. — Если она собирается стать графиней, милорд, ей придется… немного поработать над собой.
— Она справится, Годфри, не — беспокойтесь. Так вы уже вызвали карету?
— Да, милорд. Она сейчас будет подана. Годфри кивнул и исчез в коридоре.
— Мой экипаж ждет меня. — Гвендолин махнула рукой куда-то в сторону парадного входа. — Где-то там.
— Я никак не могу позволить моей будущей жене уехать без сопровождения. Тем более когда она в таком положении.
— Я не в положении, Маркус. И я совершенно уверена в себе. Только я понятия не имею, почему ноги у меня… точно ватные.
— Тем не менее я не отпущу вас одну. — Маркус усмехнулся. — Считайте, что это мое условие.
— Вы необычайно милы, — прошептала она. — Будет очень трудно невзлюбить вас.
— А почему вы хотите меня невзлюбить? — Вопрос его запоздал. Гвендолин уже задремала у него на руках.
«Странно, что она так сказала, — подумал Маркус. — Впрочем, и все происходившее до этого выглядело довольно странно. А может, она относится к любви с той же осторожностью, что и я? Но если так, то почему?»
Маркус прекрасно знал: сердце Реджи разбивали столько раз, что и сосчитать нельзя. Сам же он проявлял благоразумие и старался избегать страданий. «А что же Гвендолин? — думал Маркус. — Имеется ли у нее какой-нибудь опыт?..»
Маркус тяжело вздохнул; он снова подумал о том, что его невеста, возможно, до сих пор любила человека, когда-то сделавшего ей предложение.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ловушка для джентльмена - Александер Виктория



Не очень. На троечку.
Ловушка для джентльмена - Александер ВикторияЮлия *Jul L*
22.04.2010, 13.27





Сюжет не развернулся - яркими вспышками эмоций. Эх... этот расказ для замужних дам преклонного возраста, для того что-бы помечтать о счастье внучек.
Ловушка для джентльмена - Александер Викторияlyubanj
15.11.2010, 17.33





Не знаю, мне понравилось. Я даже всплакнула.... Да все романы из этой серии, по крайней мере пять кот. я прочитала, прекрасны..
Ловушка для джентльмена - Александер ВикторияМилена
5.11.2012, 11.55





Пока это самая никчемная книга из серии. Очень жаль, что судьба графа для писательницы была важнее судьбы Бекки Шелтон. Про нее было бы куда интереснее читать. Не говоря уже о последней выходке Героини. Вроде умная, а такую глупость совершила. В общем на мой взгляд эта книга вообще не должна быть в серии. Ничего не пропустите, если не будете читать. Зря только день потеряла.
Ловушка для джентльмена - Александер ВикторияВиктория
22.01.2013, 14.24





Слишком много бестолковых диалогов,особенно это раздражает в постельной сцене.Герой какой-то неуверенный и как мужчина не впечатляет.Пропускала,и так и не дочитала до конца.3из10.
Ловушка для джентльмена - Александер ВикторияИмбирь
26.09.2013, 20.15





Мило. Но Виктория Александер известна своими затянутыми нудными диалогами, что и здесь имеет место быть, что и отметила Имбирь. Можно почитать на досуге.
Ловушка для джентльмена - Александер ВикторияВ.З.,65л.
10.10.2013, 12.08





не всегда описание страсти и есть любовь. она бывает разная, и такая тоже
Ловушка для джентльмена - Александер Викториялюдмила
25.11.2013, 20.34





Неприятно поразило количество орфографических ошибок.И впечатление не очень....
Ловушка для джентльмена - Александер ВикторияНочка
6.02.2014, 23.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100