Читать онлайн Ловушка для джентльмена, автора - Александер Виктория, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ловушка для джентльмена - Александер Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.61 (Голосов: 54)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ловушка для джентльмена - Александер Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ловушка для джентльмена - Александер Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Александер Виктория

Ловушка для джентльмена

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Всегда можно рассчитывать, что дядюшки уладят все трудности. Но, поскольку дядюшки — мужчины, нельзя быть уверенной, что они заметят наличие трудностей.
Чарити Лоринг
— Мы хотим поговорить с вами.
Маркус, сидевший за письменным столом, поднял голову и увидел, что на него устремлены три пары немигающих глаз. Он ничуть не удивился, что девочкам удалось совершенно бесшумно проникнуть в библиотеку и выстроиться в ряд перед его столом. Действительно, за то время, которое прошло со времени их приезда, он заметил: иногда они и поднимают много шума, но, когда нужно, умеют подкрадываться совершенно незаметно. И теперь жизнь его никак нельзя было назвать монотонной.
Он откинулся на спинку стула и улыбнулся:
— О чем же вы хотите со мной поговорить? Девочки переглянулись. Потом Чарити сказала:
— Во-первых, мы хотим, чтобы вы знали, что мы здесь очень счастливы.
— Нам нравится наша новая семья, — вставила Пей-шенс.
— Особенно дядя Реджи и бабушка Пеннингтон, — добавила Хоуп. — С ней очень интересно, хотя она и старая.
— Ей будет приятно слышать это, но, наверное, слова о ее старости можно опустить, — проговорил Маркус с серьезнейшим видом. — Она довольно чувствительна к своему возрасту.
Его матушка прибыла в Холкрофт-Холл на прошлой неделе, через несколько дней после возвращения в Лондон мадам Френо и мадам де Шабо, и пришла в полный восторг, обнаружив девочек. Они быстро подружились, и, как ему сказали, матушка без всяких колебаний приняла участие в очередной «кровавой» клятве. Граф не сомневался, что после этого она сильно выросла в глазах его новообретенных племянниц.
— Что ж, все это очень приятно слышать. — Он внимательно посмотрел на девочек. — Но о чем же вы хотели поговорить? У вас же есть что-то еще?
Чарити кивнула:
— Мы думаем, что тетя Гвендолин несчастна.
Хоуп шагнула вперед и доверительным шепотом проговорила:
— Теперь она нам нравится. Но она действительно немного странная, вам не кажется?
Маркус нахмурился:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ну… — Пейшенс немного подумала. — Она ведет себя так, как будто ждет, что что-то случится.
— Что-то ужасное. — Чарити от волнения раскраснелась. — Что-то… очень плохое.
— Конец света, когда все мы предстанем перед Судом, — нараспев проговорила Хоуп.
— Быть не может, чтобы все было так плохо, — сказал граф, пряча усмешку.
Девочки снова переглянулись.
— Нет-нет, все очень так плохо, — возразила Чарити, — Просто вы этого не видите, потому что вы мужчина и ничего не понимаете в женщинах.
— Мадам де Шабо говорит, что мужчины — существа довольно милые, но не очень… Как же она сказала? — Пейшенс подпрыгнула и уселась на краешек письменного стола. — Не очень чуткие. Да, вот как она сказала. Она считает, что мужчины часто не замечают того, что делается у них под носом.
— А с моей женой происходит что-то такое, чего я не замечаю? — спросил Маркус. «Интересно, что хуже: влияние, которое оказали на этих малышек миссионеры, или влияние мадам де Шабо?» — подумал он неожиданно.
— Да, происходит. — Чарити вздохнула. — И вы должны все исправить.
Он с недоумением покачал головой.
— Все исправить?
— Вы должны сделать ее счастливой, — заявила Хоуп. Маркус пожал плечами:
— Если она несчастна, а я, откровенно говоря, не знал, что это так… то что же мне делать? Как вы считаете?
— Вы должны дать ей то, чего она хочет больше всего на свете, — сказала Хоуп. Ее сестры утвердительно закивали. — Я думаю, что это собака.
— Собака? — Граф поднял бровь. Хоуп кивнула:
— Собака сделает ее счастливой. Ужасно счастливой.
— Я почему-то в этом сомневаюсь. — Маркус усмехнулся. — Но что еще кроме собаки? Как вам кажется, что еще вашей тетушке хотелось бы больше всего на свете?
— Мы точно не знаем, но мы об этом говорили. — Пейшенс немного подумала. — Мадам де Шабо говорит, что на самом деле все женщины хотят любить и быть любимыми.
— Ах, но ведь я ее люблю. — Он улыбнулся. — Очень люблю.
Хоуп наморщила лобик.
— А она вас любит?
— Конечно, любит. — Пейшенс закатила глаза. — Она смотрит на него, как будто он конфета, которую ей до смерти хочется съесть.
— Но она его не ест, потому что боится расстройства желудка. — Чарити внимательно на него посмотрела. — Вот в чем дело, правда? Она хочет любить вас, но не решается, или не может, или что-то в этом роде.
— По-моему, это очень глупо, — пробормотала Хоуп. — Я думаю, что ей на самом деле хочется собаку.
— Простите, что я указываю на это, юные леди. Конечно, я ценю вашу заботу, но… Видите ли, отношения между мной и вашей тетушкой — это, в общем-то, не ваше дело.
— А мы считаем, что наше, — возразила Пейшенс.
— Поймите, дядя Маркус… — Чарити говорила с ним так, как взрослые разговаривают с маленьким ребенком. — Вы нам очень нравитесь, потому что вы обращаетесь с нами не как с детьми.
— Хотя вы все-таки дети, — пробормотал граф.
— В данный момент это не важно. — Чарити сделала резкий жест рукой, совсем как ее тетка. — Впервые после того, как наши родители… ушли, мы почувствовали, что мы… что у нас есть дом и семья.
— А у тети Гвен никогда не было дома, — выпалила Пейшенс. — И у нее никогда не было семьи. Настоящей семьи. — И собаки, — пробормотала Хоуп. Чарити скрестила на груди руки.
— Так вот, подумайте: если у вас никогда не было семьи и дома, если вас никто не любил, а потом вдруг у вас появились все эти замечательные вещи, — разве вы не стали бы опасаться, что они исчезнут так же быстро, как и появились?
— А вот собака всегда была бы с нами, — тихонько проговорила Хоуп.
— А если вы привыкли, что вам не везет, то вы побоитесь сказать что-нибудь вслух. — Каблучки Пейшенс застучали по дверце письменного стола. — Потому что вам страшно. Вдруг, если вы скажете, как вы счастливы или как вы любите, — Пейшенс пожала плечами, — богини судьбы услышат вас и все отберут.
— Вы трое — весьма интересная смесь разных философских систем, — пробормотал Маркус.
Пейшенс усмехнулась:
— Спасибо.
— Так вот… — продолжала Чарити. — Наверное, вам нужно сделать только одно: пусть она признается во всем, что она думает. Особенно что думает о вас.
— И если она скажет это вслух и ничего не случится, — Пейшенс пожала плечами, — то она будет счастлива.
— Мы все были бы намного счастливее, если бы в доме была собака, — сообщила Хоуп.
— Насчет собаки мы подумаем. Что же до всего остального… — Маркус умолк и окинул сестер внимательным взглядом.
Для своего возраста они необычайно взрослые! Конечно, за свои короткие жизни они успели многое пережить. Их родителей вполне можно было бы упрекнуть за то, что они брали в свои странствия детей, но разве это, по правде говоря, было хуже, чем передать их кому-то на воспитание? Отослать их в школу, как отослали в свое время Гвен? По крайней мере, при жизни родителей эти девочки никогда не сомневались в том, что они нужны.
Правы ли они относительно Гвендолин? Неужели она действительно несчастна?
С тех пор как девочки стали жить с ними, Гвен была немного не в настроении, но ведь она — женщина, и, следовательно, от нее можно ожидать чего угодно. Он всегда полагал, что очень хорошо разбирается в женщинах, но вскоре после женитьбы выяснил: те знания о слабом поле, которые он получил, флиртуя на светских сборищах или общаясь с любовницами, имеют очень мало общего с тем, что ему пришлось узнать, общаясь с женой. Гвен оказалась совершенно необычным и очаровательнейшим созданием, пусть даже она смотрела на мир крайне непонятным для него образом. Право, бывали моменты, когда ход мыслей Гвен ускользал от него, и он начинал ставить под сомнение не только ее здравый рассудок, но и свой собственный.
— Кажется, наш разговор окончательно зашел в тупик, — осторожно заметил Маркус. — Если ваша тетка действительно несчастна, то почему, собственно? Действительно, почему она чувствует себя несчастной? И что я могу поделать в этой ситуации?
— Наверное, вы могли бы сделать ей подарок. Вдруг это поможет? — Чарити наморщила лоб от умственных усилий.
— Мадам де Шабо говорит, что для улучшения настроения леди нет ничего лучше, чем получить от мужчины какую-нибудь красивую драгоценность. Я думаю, это прекрасная мысль. — Пейшенс кивнула, словно одобряя собственные слова. — Она говорила, что бриллианты производят особенно сильное впечатление.
— Представляю себе… — пробормотал Маркус.
— Но мадам Френо говорит, что подарок не должен стоить очень дорого, если он исходит от сердца. — Чарити с любопытством посмотрела на него. — Что вы могли бы подарить ей от всего сердца? Граф тяжко вздохнул:
— Не имею ни малейшего понятия.
— Собака была бы… — Хоуп взглянула на сестер. — В общем, собака… — подытожила она.
Маркус с сомнением покачал головой.
— Я не считаю, что собака или бриллианты помогут в этом деле. Но что именно поможет — я не знаю.
— Ну, вы, конечно, что-нибудь придумаете. — Пейшенс спрыгнула со стола с удовлетворенным видом человека, который решил все свои проблемы. — Мы знаем, что придумаете.
— Хотя на это понадобится какое-то время. — Чарити строго взглянула на графа. — Вы ведь не можете ожидать, что она сразу же успокоится. Вам, наверное, нужно хорошенько потрудиться. Но мы абсолютно уверены, что вы сделаете все возможное, чтобы тетя Гвен была такой же довольной, как и мы. — Она пристально посмотрела ему в глаза. — Мы очень благодарны вам, дядя Маркус, и мы не хотим, чтобы наше счастье что-то портило. Вы понимаете?
— Да-да, понял. Конечно, — ответил Маркус, хотя не очень-то хорошо представлял, что именно он понял.
Чарити одарила его улыбкой, и он вдруг подумал: «Пройдет совсем немного времени, и эта девочка превратится в очаровательную девушку». Эта мысль его ужаснула.
— Я так и думала. — Чарити снова улыбнулась. Старшие сестры направились к двери. Хоуп же отстала и, обернувшись, тихо прошептала:
— Я правда думаю, что собака — это очень хорошая мысль. Но если вы не думаете, что от этого тетя Гвен станет счастливой, то я пойму. Хотя я все-таки надеюсь, что вы вспомните это при случае, когда будете искать подарок еще для кого-то. Я знаю, что у меня настроение всегда будет хорошее, если у меня будет собака.
— Спасибо, Хоуп. — Граф с трудом удержался от улыбки. — Я действительно буду иметь это в виду.
— Вот и хорошо. — Девочка с облегчением вздохнула.
— Хоуп, ты идешь? — позвала сестру Пейшенс, стоявшая в дверях.
— Да, конечно. — И Хоуп поспешила следом за сестрами. Уже из коридора донесся ее голос: — Но, я правда думаю, что собака…
Маркус усмехнулся. Собака — это хотя бы такая проблема, которую можно решить без всяких усилий. Конечно, на конюшне есть собаки, но он предпочел бы, чтобы у девочек завелось более спокойное существо. Но не слишком пушистое и вялое. Что-нибудь поменьше, чем сторожевой пес, и побольше, чем животное, которое годится только на то, чтобы сидеть на коленях и беспрерывно лаять.
А вот с Гвен будет гораздо труднее.
Неужели он действительно настолько глуп, настолько туп, настолько самодоволен в своем счастье, что ничего не заметил? Да, очевидно.
Для своего юного возраста Чарити чрезвычайно умна. Как сумела эта девочка разглядеть то, чего не заметил он? Она, бесспорно, права относительно Гвен. У Гвен теперь было все то, чего она не имела раньше, — семья, дом и даже любовь. О да, конечно, было еще и богатство, но это, разумеется, не так важно. И глубокий смысл заложен в том, что она никак не может поверить, что все это не исчезнет в один прекрасный день.
Маркус всегда был осторожен в своих чувствах, и в Гвен он нашел то же свойство. Но ему никогда не приходилось переживать такую неожиданную потерю, какую пережила она. У него всегда был дом, была мать, а Гвен лишилась всего этого. Как же можно пережить такое эмоциональное потрясение и остаться невредимым?
И все же ей удалось выжить. Она сильная, решительная и… очевидно, она слишком умна, чтобы принять свою новую жизнь, не задаваясь вопросами. Да, в этом есть глубокий смысл, и нужно быть таким высокомерным, бездумным кретином, как он, чтобы не понять этого.
Теперь благодаря своим племянницам он это понял.
Но к сожалению, он понятия не имеет, что же теперь делать.


Она сошла с ума. Другого ответа просто не существует.
Гвен спешилась, не думая о том, что снова сесть в седло без чьей-либо помощи будет чрезвычайно трудно — может, и вовсе не удастся. Но если ей придется пройти пешком всю дорогу до Холкрофт-Холла, ведя лошадь в поводу, то так тому и быть. Долгая прогулка пешком будет ей не менее полезна, чем долгая прогулка верхом.
Маркус был прав насчет этого места — здесь замечательно, особенно ближе к вечеру, когда солнце клонится к западу. В последние дни ее все чаще и чаще тянуло сюда. Здесь можно без помех подумать и попытаться разобраться в чувствах, которые не имеют никакого смысла.
Гвен подошла к дереву и уселась под его раскидистыми ветвями. Ей не очень хотелось признавать, что она сходит с ума, но это был единственный ответ, содержащий хоть какой-то смысл.
Насколько она могла вспомнить, впервые в жизни ей ничего не хотелось. И не только потому, что теперь она была богата, деньги все же не самое главное. Хотя и без них трудно прожить. Но, кроме богатства, она приобрела семью и прочное положение в обществе. Даже страхи насчет девочек улеглись. От Уайтинга по-прежнему не было никаких известий, и с каждым днем Гвен все больше убеждалась: Альберт снова допустил ошибку.
Да, у нее появилось все, чего она хотела, все, чего у нее прежде не было. Более того, она даже не мечтала о такой удаче.
И еще у нее был Маркус.
Она согнула ноги в коленях самым неприличным образом и обхватила их руками. Что он станет делать, когда ее безумие обнаружится? Будет сохранять хорошую мину для общества, как это когда-то делал герцог, и не захочет с ней разводиться? Но ведь он может завести любовницу, которая даст ему то, чего не в состоянии дать жена?
Нет, конечно, нет. Она тяжело вздохнула. Маркус никогда не поступит так, как герцог, потому что она, его жена, вовсе не безумна. Вернее, ее безумие называется любовью.
Она полюбила своего мужа, и ей казалось, что это самое ужасное из всего, что с ней. могло произойти. С этим ничто не могло сравниться — ни внезапная бедность, ни побег с целью стать гувернанткой, ничто из того, что последовало потом.
С того момента, как он признался в своих чувствах, у нее в груди появилась страшная тяжесть. Ужасное предчувствие чего-то дурного не покидало ее ни на минуту. Ею овладела уверенность, что если она, приняв все, что у нее теперь есть, нарушит клятву, которую когда-то дала себе, — to есть полюбила, то случится что-то воистину ужасное. Карточный домик, выстроенный ею, покачнется и в конце концов рухнет и погубит ее, раздавит…
Упершись подбородком в колени, она уставилась вдаль невидящим взглядом, Гвен никогда не считала себя робкой, напротив, полагала, что она довольно смелая — ведь ей пришлось выживать самостоятельно. Но в последнее время она все чаще задавала себе вопрос: а может, она просто убегает от того, с чем ее сталкивает жизнь? И не состоит ли истинная храбрость в том, чтобы посмотреть в лицо страху, который растет в ней, словно ее личный Демон? А вдруг то, что она всегда принимала за бесстрашие, на самом деле всего лишь худший вид лжи? Потому что эту ложь она принимала за правду и никогда не подвергала сомнениям?
После того как Маркус признался ей в своем чувстве, она почти постоянно думала об их отношениях и вскоре стала замечать, что ее взгляды на жизнь начали меняться — медленно, почти незаметно, но все-таки… Хотя очень может быть, что меняться она начала с того момента, как встретила его, — возможно, ей просто не хотелось это признавать.
Что ж, на свете существуют вещи и похуже, чем любить и быть любимой таким человеком, как Маркус. Она всегда обвиняла любовь в смерти своей матери, которая пыталась подарить ее отцу сына. Теперь она усомнилась… Не был ли то выбор, который ее мать с радостью сделала для того, кого любила, возможно, также и для себя самой? Именно любовь оторвала ее сестру от семьи и в конце концов привела к гибели в чужой стране, далеко от дома. Конечно же, сестра была счастлива со своим мужем, и очень может быть, что ее счастье стоило принесенной жертвы.
Да, она боялась своих чувств к мужу, но еще больше пугало другое: Гвен понимала, что с радостью отдаст ради него все — богатство, положение в обществе, даже жизнь.
Именно это и довело ее до такого состояния. В ней глубоко сидела уверенность, что если она примет любовь мужа и сама его полюбит, то это сделает ее уязвимой. И, что еще хуже, она понимала, что это ее уже не тревожит.
Может быть, истинная храбрость состоит в следовании велениям сердца?
Она испустила долгий покорный вздох. Да, она его любит, и он любит ее, и не имеет никакого значения, что произойдет в будущем. По-настоящему важна только их любовь.
— А я гадал, найду ли я вас здесь, — раздался вдруг голос Маркуса.
— Вы, значит, опять шпионите за мной. — Она заставила себя улыбнуться.
Он рассмеялся и сел подле нее.
— Ничего подобного. Я, конечно, подошел к вам… окольными путями, но я вовсе не собирался шпионить.
— Неужели?
— Ну… — Он лукаво улыбнулся, — Видите ли, мне очень нравится выражение, появляющееся на вашем лице всякий раз, когда я застаю вас врасплох. Выражение… сердитого удивления, если можно так сказать.
— Сердитого удивления? — Она подняла бровь. — Что же это за выражение?
— Я полагаю, подобное выражение очень любят гувернантки, но сомневаюсь, что смогу его скопировать. — Он сокрушенно покачал головой. — Но я все же попытаюсь — заметьте, только потому, что вы спросили. Это выглядит примерно так.
Он на несколько секунд задумался, потом широко раскрыл глаза и поджал губы.
Она посмотрела на него и расхохоталась:
— Совсем даже не похоже.
— О нет, очень даже похоже, — пробормотал он неразборчиво, поскольку поджатые губы мешали ему говорить.
— Немедленно прекратите.
Он поднес к губам ее руку и проговорил:
— Прекращу, но не задаром.
Взгляды их встретились, и сердце ее замерло.
— А какая будет цена?
— Правда. — Он по-прежнему смотрел ей в глаза. — Честность.
— По большей части я была с вами откровенна. Не рассказала только о племянницах, и это, наверное… ошибка с моей стороны.
— Ошибка?
— Да, — ответила она без колебаний. — Просто ошибка. Или, возможно, наказание. Это я могу вам сказать, но не больше.
— От вас, моя дорогая леди Пеннингтон, я всегда рад получить любую малость. В особенности когда речь идет о признании, что вы, вероятно, были не правы.
Она покачала головой и попыталась сдержать улыбку.
— Мне кажется, я не произносила слово «не права». Ошибалась, быть может, заблуждалась, неправильно поступала, — но не права… Нет, такого не случалось.
— Понятно. Значит, мне просто показалось, что вы признались в том, что…
— Вот именно, — перебила она. — Просто показалось. Он рассмеялся:
— По крайней мере это уже кое-что… — На лице его вдруг появилось выражение крайнего напряжения. — Гвен, я… — Маркус вздохнул и потупился; казалось, он не решался заговорить. Наконец он поднял голову и снова посмотрел ей в глаза. — Твен, вы счастливы?
Она улыбнулась:
— Конечно, счастлива.
— Почему?
— Почему? — Она пожала плечами. — Господи, Маркус, у меня же есть все, что любая женщина может только пожелать. Богатство, положение, прекрасная семья... Почему бы мне не быть счастливой?
Он недоверчиво покачал головой:
— Я не уверен… Мне кажется, что вы ведете себя очень странно, и я не понимаю…
— Вам и незачем понимать. В моем поведении нет ничего странного. Просто я… — Она задумалась. — Просто я женщина. Да, в этом все дело. Я женщина, а вы не привыкли жить бок о бок с женщиной.
Он кивнул:
— Так я и подумал поначалу.
— А теперь?
— Теперь? — Маркус вглядывался в ее лицо. — Теперь я встревожен. Мое внимание обратили на то, что вы, возможно, сбиты с толку внезапностью, с которой изменилась ваша жизнь, ваша судьба. Словно вы боитесь, что если вы признаетесь в вашем счастье, то все исчезнет.
— Но это же смешно. — Гвен поднялась на ноги и посмотрела на него сверху вниз. Она не желала признавать, что он, возможно, прав. — Как могла у вас появиться такая нелепая мысль? Откуда она взялась?
Он закинул руки за голову и прислонился спиной к дереву.
— Уверяю вас, из вполне достоверного источника.
— Что же это… за источник?
— Другие женщины. — На губах его заиграла самодовольная улыбка. — О, они гораздо меньше вас ростом. И гораздо моложе. Но они более откровенны, хотя, осмелюсь заметить, в это трудно поверить.
Она внимательно посмотрела на него.
— Вы говорите о Чарити, Пейшенс и Хоуп? Он кивнул:
— Но ведь они — дети. Не можете же вы…
— Могу. Эти ваши племянницы очень сообразительны. И не по возрасту умны. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. У них очень много общего с их теткой. — Он в задумчивости смотрел на жену. — Они считают, что мне просто нужно убедить вас признаться, что вы меня любите. Если же это не получится, то тогда я, по их мнению, должен подарить вам то, чего вам хочется больше всего на свете.
— А что же именно?
— Хоуп считает, что собаку.
— А вы как считаете?
— Я?.. — Он прищурился и взглянул на нее так, что ей сделалось не по себе; ей начинало казаться, что она играет с огнем. — Я считаю, что я отдал вам все, что мог отдать. Мое имя, мой дом, мое состояние, мое сердце. Она невольно потупилась.
— А что, если я хочу большего? Он рассмеялся:
— Чего же именно?
— Увы, не знаю. Думаю, большего не существует.
— Я тоже так думаю. Конечно, остается еще моя жизнь, хотя и она принадлежит вам, насколько это зависит от меня. — Он медленно поднялся на ноги. — Полагаю, будет справедливо, если я получу что-нибудь взамен.
— Но чего же вы хотите? Вы ведь уже получили… Вы сохранили свое состояние, потому что я вышла за вас замуж.
— А вы сохранили в своем распоряжении деньги, которые вам оставил ваш отец. Вы сохранили также право на собственность…
— Об этом мы могли бы договориться, — перебила Гвен.
— Чертовски благородно с вашей стороны. — Он шагнул к ней. — И вы сохранили независимость, не так ли?
— Ах, милорд, ну разве замужняя женщина может сохранить хотя бы видимость независимости?
— Вы, кажется, смогли. — Он привлек ее к себе и заглянул ей в глаза. — Ах, Гвен, вы жестокая и бессердечная ведьма. Вы завладели даже моей душой и при этом не хотите швырнуть мне хотя бы кусочек элементарной привязанности.
У нее перехватило дыхание.
— Мне кажется, привязанность, которую я вам… швырнула, вряд ли можно назвать «элементарной».
— Я не говорю о такой привязанности, но вы правы. В этом нет ничего «элементарного». — Он наклонился и поцеловал ее шею. — Скажите мне, Гвен, что вы меня любите.
Она улыбнулась:
— Хорошо, Маркус. Я вас люблю.
Он чуть отстранился и внимательно посмотрел на нее.
— Что вы сказали?
Она рассмеялась и отступила на шаг.
— Если вы не слышали…
— Я слышал. — Он шагнул к ней. — Но все равно я хочу услышать это еще раз.
— Почему?
— Потому что у меня есть три юных леди. Это весьма строгие особы, и они сказали, что меня ждут ужасные кары, пригрозили мне, если я не сделаю вас счастливой.
— Это единственная причина?
— Нет, леди Пеннингтон, не единственная. — Он закатил глаза. — Господи, до чего же вы упрямы!
— Я люблю вас, Маркус. Теперь вы счастливы?
— Речь о том, счастливы ли вы.
«Девочки, судя по всему, оказались правы, — подумала Гвен. — От одних этих слов… словно гора с плеч свалилась».
Она скрестила на груди руки и усмехнулась:
— Да, мне кажется, я счастлива.
— Почему?
— Но послушайте, Маркус, разве вам не достаточно одного моего признания?
Он отрицательно покачал головой:
— Мне так не кажется.
— Прекрасно. — Она вздохнула с преувеличенно театральным видом. — Я счастлива, потому что у меня есть все, чего я могла бы пожелать. И даже больше. У меня… У меня есть вы.
Он молча смотрел на нее. Наконец сказал:
— Повторите это еще раз.
— Я вас люблю.
— Скажите это… по-другому. Скажите серьезно. Она рассмеялась:
— Я говорю серьезно.
Он сокрушенно покачал головой:
— Ваши слова мне не кажутся искренними. Она снова рассмеялась:
— Маркус, но я говорю совершенно искренне. Почему вы не верите?
Он тяжело вздохнул:
— Не знаю… Мне показалось, что ваша искренность какая-то половинчатая.
— Как вы меня раздражаете! — Она повернулась к нему спиной, широко раскинула руки и прокричала: — Я люблю графа Пеннингтона! Я люблю моего мужа! Я люблю Маркуса Алоизия Гренвилла Гамильтона Холкрофта!
— И он тоже любит вас, — раздался у ее уха низкий голос Маркуса. — Теперь это прозвучало искренне. — Он обнял ее. — Видимо, действительно легче признаваться в своих истинных чувствах — я ведь уже изучал это явление, — когда не смотришь друг на друга.
— Вздор. — Она высвободилась и повернулась к нему лицом. — Я считаю, что вам следует продолжить свои научные исследования.
Он взглянул на нее недоверчиво:
— Вот как?
— Да, я так считаю, — кивнула Гвен.
Она ухватила мужа за отвороты куртки и привлекла к себе. Затем попятилась, увлекая его за собой. Почувствовав за спиной ствол дерева, остановилась.
— Видите ли, милорд, ваша теория вызывает сомнения…
— Вы так считаете?
— Да. — Гвен пристально посмотрела на него, и ее сердце затрепетало; она увидела в его глазах искреннее чувство — в этом не могло быть сомнений. — Я полагаю, что действительно легче признаться в своих чувствах, когда не смотришь друг на друга. Но только в том случае, когда ты не доверяешь другому… — Она прижала ладони к груди мужа, и его мускулы напряглись от этого прикосновения. — Если же человек уверен, если человек…
— Доверяет?
— Я хотела сказать «знает». Но доверие, конечно, тоже необходимо. — Она сделала глубокий вдох. — Если ты понимаешь, что можешь довериться другому, открыть свои чувства…
— Сердце?
Гвен кивнула и обвила руками его за шею. Немного помедлив, вновь заговорила:
— Так вот, в этом случае нет нужды избегать взгляда, потому что ты точно знаешь, что увидишь в глазах другого.
— И что же вы видите в моих глазах? — Он обнял ее и прижал к груди.
— Мою жизнь, — ответила она.
— Ах, Гвен. — Он прикоснулся губами к ее губам. — Я и мечтать не мог…
— О чем? — прошептала она.
— О вас. — Он еще крепче прижал ее к себе, и их губы слились в поцелуе.
«Но всегда ли мы будем чувствовать то же, что чувствуем сейчас?» — промелькнуло у Гвен. Страсть их вспыхивала всякий раз, как только Маркус прикасался к ней, и ей хотелось, чтобы так было всегда, хотелось, чтобы муж был рядом с ней всю жизнь.
Его поцелуй становился все более страстным, и Гвен еще крепче к нему прижалась; она хотела ощутить его возбужденную плоть.
Наконец поцелуй их прервался, и она прошептала:
— Но, Маркус…
— Что, дорогая?
— Маркус, это было бы совершенно непристойно… — Гвен ахнула — он принялся поглаживать ее груди, и она даже сквозь шелк амазонки почувствовала жар его прикосновений. — Да, было бы…
— Было бы — что? — Маркус по-прежнему ласкал ее.
— Если бы мы… Ну, вы понимаете… прямо здесь. — Она запустила пальцы в его волосы.
— Да, понимаю. — Маркус провел ладонью по ее бедру. — Да, это было бы совершенно непристойно, но все-таки…
Его пальцы скользнули меж ее ног, и она тихонько всхлипнула.
— Ведь мы муж и жена, не так ли?
— Да, действительно. — Она и не думала противиться.
— И никто нас здесь не увидит, — проговорил он хриплым шепотом.
— Тогда, может быть… — Она провела ладонью по твердой выпуклости на его бриджах, и он шумно выдохнул и пробормотал:
— Господи, Гвен, это же…
Она потянулась к пряжке его ремня и прошептала:
— Да, ты прав.
Стащив с себя бриджи, он отбросил их в сторону. Потом поднял ее ногу и прижал ее к своему бедру. Она обвила руками его шею и прижалась спиной к стволу дерева. В следующее мгновение он вошел в нее, и удобство этой позы только усилило ее возбуждение.
Он двигался все быстрее, и она отвечала ему с восторгом, более того, с блаженством. Сейчас ей уже не казалось, что их поведение непристойно — нет, ничего непристойного в этом не было, и она нисколько не сомневалась: все происходящее под ветвями дерева в лучах заходящего солнца выглядит совершенно естественным.
Охваченная страстью, она старалась двигаться в одном ритме с ним, и ей казалось, что и сердца их бьются в унисон. Она громко стонала, и ей хотелось кричать, хотелось требовать освобождения… Наконец она вздрогнула, по телу ее пробежали судороги, и из горла вырвался крик. В следующее мгновение вскрикнул и Маркус, а потом они затихли в изнеможении.
Ошеломленные произошедшим, они довольно долго молчали. Первой нарушила молчание Гвен.
— Последнее время я часто думала о том, — она с трудом сглотнула, — что мне ужасно надоело вести себя пристойно.
Он хмыкнул и проговорил:
— Полагаю, вам больше не нужно волноваться на сей счет.
Она рассмеялась, и Маркус тоже засмеялся. По-прежнему прижимаясь друг к другу, они смеялись все громче, и Гвен понимала, что ее смех происходит от восхитительного чувства удовлетворения и радости — такого она прежде даже представить не могла, но теперь ощутила, что это удовлетворение и эта радость переполняют ее.
Тут Маркус отступил на шаг, чтобы она могла привести себя в порядок. Потом снова обнял ее и проговорил:
— Боюсь, что утром вы будете вся в синяках. — Он подмигнул ей. — Полагаю, что это дерево не самое удобное место.
— Неужели? Я этого не заметила. — Гвен улыбнулась и поцеловала мужа в губы. — Что ж, в таком случае в следующий раз ваша очередь прислоняться к дереву.
Он усмехнулся:
— А что, будет следующий раз?
— О, в этом я почти не сомневаюсь. Он рассмеялся:
— Мне кажется, я буду очень рад, что моей жене надоело вести себя пристойно. Лишь бы она занималась своими непристойностями со мной и только со мной.
— Разумеется, милорд. — Она снова улыбнулась. — По крайней мере, в течение следующих семи с половиной лет.
Он отрицательно покачал головой:
— Нет, Гвен, навсегда.
— Насколько я помню, условие насчет семи с половиной лет — ваша идея.
— Это было раньше.
— Раньше?
— Раньше, когда я еще не знал, что мне невероятно повезло. Когда не знал, что совершенно случайно нашел самое лучшее, что только может быть в моей жизни. Но теперь я понял: семи с половиной лет и даже целой жизни с вами совершенно недостаточно. — Он пристально посмотрел ей в глаза. — Гвен, вы можете довериться мне, не сомневайтесь. Можете доверить ваше будущее, будущее ваших племянниц и ваших детей. Вернее, наших детей.
Гвен кивнула. Теперь она действительно не сомневалась: этому человеку можно довериться — можно доверить ему свою жизнь и свое сердце.
— Навсегда, Гвен, — пророкотал он. — Повторите.
— Если я скажу это вслух, то буду счастлива, не так ли? — Она не удержалась от улыбки.
— Если вы скажете это вслух, мы оба будем счастливы.
Гвен снова улыбнулась; теперь уже она знала: любовь — вовсе не ловушка.
— Если так, лорд Пеннингтон, то я согласна. Да, навсегда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ловушка для джентльмена - Александер Виктория



Не очень. На троечку.
Ловушка для джентльмена - Александер ВикторияЮлия *Jul L*
22.04.2010, 13.27





Сюжет не развернулся - яркими вспышками эмоций. Эх... этот расказ для замужних дам преклонного возраста, для того что-бы помечтать о счастье внучек.
Ловушка для джентльмена - Александер Викторияlyubanj
15.11.2010, 17.33





Не знаю, мне понравилось. Я даже всплакнула.... Да все романы из этой серии, по крайней мере пять кот. я прочитала, прекрасны..
Ловушка для джентльмена - Александер ВикторияМилена
5.11.2012, 11.55





Пока это самая никчемная книга из серии. Очень жаль, что судьба графа для писательницы была важнее судьбы Бекки Шелтон. Про нее было бы куда интереснее читать. Не говоря уже о последней выходке Героини. Вроде умная, а такую глупость совершила. В общем на мой взгляд эта книга вообще не должна быть в серии. Ничего не пропустите, если не будете читать. Зря только день потеряла.
Ловушка для джентльмена - Александер ВикторияВиктория
22.01.2013, 14.24





Слишком много бестолковых диалогов,особенно это раздражает в постельной сцене.Герой какой-то неуверенный и как мужчина не впечатляет.Пропускала,и так и не дочитала до конца.3из10.
Ловушка для джентльмена - Александер ВикторияИмбирь
26.09.2013, 20.15





Мило. Но Виктория Александер известна своими затянутыми нудными диалогами, что и здесь имеет место быть, что и отметила Имбирь. Можно почитать на досуге.
Ловушка для джентльмена - Александер ВикторияВ.З.,65л.
10.10.2013, 12.08





не всегда описание страсти и есть любовь. она бывает разная, и такая тоже
Ловушка для джентльмена - Александер Викториялюдмила
25.11.2013, 20.34





Неприятно поразило количество орфографических ошибок.И впечатление не очень....
Ловушка для джентльмена - Александер ВикторияНочка
6.02.2014, 23.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100