Читать онлайн Удача – это женщина, автора - Адлер Элизабет, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Удача – это женщина - Адлер Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.11 (Голосов: 221)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Удача – это женщина - Адлер Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Удача – это женщина - Адлер Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Адлер Элизабет

Удача – это женщина

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21
ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

Стояла полночь, а Лаи Цин все еще не торопился уходить со склада. Он проверял наличие товаров на складе и составлял список новых закупок. Он уже давно знал, как называются все эти товары по-английски, а вот теперь, благодаря Фрэнси, уже мог и правильно записывать эти слова, чем сейчас и занимался, медленно и тщательно, раскрыв толстую тетрадь.
Наконец, покачав головой, Лаи Цин отложил тетрадь в сторону. Всю свою жизнь он оставался одиноким, давно к этому привык и не ждал большего. Но с отъездом Фрэнси в его душе поселилась пустота. Когда они познакомились, его жизнь изменилась как по мановению волшебной палочки. Он превратился в уважаемого человека — и в собственных глазах, и в глазах других людей. Взамен же ему хотелось взять на свои плечи груз ее тревог и печалей, вернуть ей красоту и молодость, наконец, открыть для нее огромный и такой прекрасный мир. Но прежде предстояло заработать средства для этого.
Он запер дверь на ключ и медленно побрел домой по темным и тихим улицам Сан-Франциско, размышляя о своей жизни. Он никогда не рассчитывал на будущее и жил настоящим, а оно не требовало от него напряженной работы мысли. Теперь же он понимал, что для осуществления своих планов необходимо смотреть вперед и думать не только о магазинах и складах. Как простой купец он добился всего, о чем можно мечтать. Отныне он должен стать настоящим предпринимателем. Это значит, что ему не следует ограничивать свою деятельность одним Сан-Франциско, а требуется вырваться за его пределы и двинуться дальше — в Гонконг, Китай, Индию, Россию…
Случайно он увидел собственное отражение в одной из витрин и понял, что все еще остается простым китайским крестьянином. Образованным, преуспевающим китайцам не было никакого смысла покидать родину, поэтому в Америку бежали лишь самые бедные и неустроенные люди в надежде получить работу на строительстве железных дорог, в прачечных или ресторанах. Те, у кого в голове копошились кое-какие мысли, при удачном повороте событий могли стать торговцами, похожими на него самого. Но и в подобном случае им постоянно приходилось идти на риск, и их жизнь оставалась беспокойной, полной трудов и трудностей. Причем трудности и опасности далеко не всегда приходили со стороны «белых дьяволов», или просто — белых. Поднявшимся хоть на одну ступень вверх по социальной лестнице в местном китайском сообществе постоянно угрожали зависть и недоброжелательство со стороны своих же земляков. Значительную и постоянную опасность представляли разного толка бандиты и налетчики, которых было хоть пруд пруди в китайском квартале. Определенная часть китайского купечества твердо стояла на ногах лишь благодаря тому, что их поддерживали большие группы родственников, вернее сказать, кланы, которые изо всех сил старались помочь своему патрону в надежде, что если преуспеет он, то и рядовым членам клана перепадет кое-что. Но у Лаи Цина не было ни семьи, ни родственников в Сан-Франциско. Одна лишь Фрэнси. Он вновь задумался о ней, неторопливо бредя домой, и думал долго, пока вдруг не понял, что если Фрэнси превратится в равноправного партнера и войдет в дело, то он сможет переиграть всех своих конкурентов. Если Фрэнси будет стоять во главе компании, он получит возможность покупать землю, недвижимость и заниматься другими делами, которыми китайцам по существовавшему закону заниматься не полагалось, причем не только в китайском квартале, но и по всей Америке. Рядом с Фрэнси он стал бы куда более могущественным, чем любой из китайских купцов.
Позже, уже лежа без сна на матрасе, он решил, что более всего ему недостает образованности. Только человек, обладающий тремя великими составляющими успеха — умом, деньгами и образованием, может рассчитывать на то, что, вернувшись в один прекрасный день в родную деревушку на берегу Янцзы, он станет предметом гордости и поклонения своих односельчан и примером того, как сын ничтожной рабыни может превратиться по воле богов в существо иного, высшего порядка. Ему хотелось — если такой день настанет — построить в деревне храм в честь своей матери, «муй-цай» Лилин, и ее умерших в детском возрасте детей, чтобы их души, наконец, обрели пристанище. И еще он хотел поднести будущее богатство в дар Фрэнси и ребенку, которого она теперь ожидала.
Ну а пока он мог лишь подарить ей собаку, о которой Фрэнси давно мечтала. Он уже присмотрел двух крупных щенков песочного цвета с добрыми золотисто-карими глазами и ждал лишь возможности доставить их по назначению. Лаи Цин пытался уверить себя, что не собрался до сих пор навестить Фрэнси из-за боязни ее обеспокоить. На самом деле существовала и другая причина, почему он оттягивал свой визит на ранчо — дело в том, что ему уже довелось побывать в тех местах много лет назад, и он боялся, что возвращение на ранчо Де Сото разбудит полузабытые, но оттого не менее горькие воспоминания.
И все же Лаи Цин собрался ехать.
Специально для этой поездки он прикупил себе новую одежду, чтобы Фрэнси не пришлось стыдиться его невзрачного вида: длинную темно-синюю шелковую робу, черную стеганую куртку тоже из шелка и круглую шляпу с пуговицей, обтянутой щелком в центре. Волосы Лаи Цина были заплетены в косу, на плече, как обычно, у него висела неизменная соломенная корзина, а впереди бежали два щенка на кожаных поводках. В таком виде однажды утром Лаи Цин отправился в порт, где, немного нервничая, купил билет на паром. Он был настолько погружен в свои мысли, что не замечал, как пассажиры на пароме обменивались улыбками, глядя на его экзотическую наружность.
Привычные страхи никак не оставляли его, и пока Зокко вез его в пролетке на ранчо, Лаи Цин пытался успокоиться, внушая себе, что он стал уважаемым купцом и скоро у него будет достаточно денег, чтобы уплатить полностью пять процентов достопочтенному старейшине. Он говорил себе, что о Прошлом необходимо забыть, но его воспоминания были подобны раскаленному углю и жгли сердце все сильней и сильней по мере того, как они приближались к ранчо и перед глазами Лаи Цина и Зокко разворачивалась во всей красе знакомая долина.
Фрэнси выбежала на порог, чтобы встретить дорогого гостя. Она была, что называется, на сносях, и его глаза потемнели от нежности к ней. Он подумал, что она сама еще дитя — щеки у нее порозовели от свежего воздуха, а волосы совсем по-девчачьи нависали челкой надо лбом. Фрэнси от души хохотала над неуклюжими щенками, запутавшими ноги Лаи Цина своими поводками.
— Целых два щенка, Лаи Цин, — радостно воскликнула она.
— Сучка и кобелек. Надеюсь, со временем они станут родоначальниками целого семейства. Думаю, тебе они понравятся.
Фрэнси снова счастливо рассмеялась.
— Я назову их Герцог и Герцогиня — в память о Принцессе. Да, кстати, теперь мне есть что тебе предложить, — гордо произнесла она — Войди. Мой дом — твой дом, Лаи Цин. Это наш дом.
Она провела его по просто обставленным комнатам, в которых, как успел заметить Лаи Цин, не было ни одной сколько-нибудь ценной вещи — ни драгоценных шелковых ковров, ни мозаик из нефрита и жада, ни картин со скульптурами, которые во множестве украшали обитель достопочтенного старейшины. Но, тем не менее, маленький домик просто лучился теплом и уютом, как ни одно жилище из всех, где Лаи Цин когда-либо бывал.
Улыбающаяся Энни появилась из кухни, чтобы поприветствовать китайца. Она приготовила роскошный обед в честь его приезда, и они все вместе уселись за длинный сосновый кухонный стол, чтобы отведать томатного супа, приготовленного из выращенных своими руками помидоров, свежей рыбы, только что выловленной в реке, овощей с собственного огорода и яблочного пирога со сливками. Яблоки еще недавно украшали яблоню в саду, а сливки были получены из молока коровы, которую они уже успели завести. И хотя Лаи Цин в жизни не пробовал такой еды, он вежливо улыбнулся и сказал, что это очень хороший обед на западный манер.
После обеда все расселись у огня, и Энни с любопытством посмотрела на Лаи Цина. Она заметила, что новая одежда висела на его худом теле, как на вешалке, лицо с выдающимися скулами тоже выглядело исхудавшим, но в нем угадывалась скрытая сила сжатой стальной пружины, и, как правильно догадалась Энни, сила эта вырабатывалась годами испытаний. Фрэнси как-то призналась подруге, что боится расспрашивать Лаи Цина о прошлой жизни, но Энни не была столь щепетильна. Сбросив туфли, она протянула ноги в толстых шерстяных чулках к огню и, потирая одну о другую, внезапно попросила:
— Расскажи нам, что привело тебя в Америку, Лаи Цин. Лаи Цин помолчал, собираясь с мыслями. За окном стояла непроглядная темень, и стекло сотрясалось от порывов холодного ветра. Он оглядел маленькую уютную гостиную, освещенную огнем камина, и подумал о том, что никогда прежде не понимал, насколько могут быть теплыми и располагающими к беседе обстановка уютного жилья и компания друзей — людей, которых он любил и которые, он знал, любили его. Его сердце переполняли сильные добрые чувства, хотя он и начал рассказ в своей излюбленной бесстрастной манере.
— Мои дорогие друзья. До сих пор вы рассказывали мне откровенно и без утайки о своей жизни. Я — иностранец, человек другой расы и культуры, поэтому вы имеете полное право проявить любопытство на мой счет. Я расскажу вам, как я попал в Америку.
Женщины затаили дыхание. В камине с шумом рухнуло прогоревшее бревно, разбросав вокруг себя множество крохотных искорок. Щенки заворочались на коврике. Через некоторое время Лаи Цин продолжил:
— Там, где я когда-то жил, в провинции Ан-Вей на берегу Янцзы, деревенскому помещику принадлежало все: земля и дома на ней, пруды и утки, которые в них плескались, рисовые посевы и плантации шелковичных деревьев. Все мы, крестьяне, также принадлежали ему. Мой отец занимал должность смотрителя за утками помещика, которые чрезвычайно ценились за их вкусное мясо. Время от времени помещик посылал уток в город, чтобы там их закололи и продали на рынке. Моя сестра и я занимались тем, что сопровождали к берегу реки утиное стадо, предназначенное к продаже. Чтобы утки не разбежались, мы вооружались длинными хворостинами и подгоняли отставших, но ни в коем случае не должны были наносить дорогой птице вред. Мей-Линг и я Жалели бедных птичек и думали иногда, догадываются ли утки о том, какая судьба их ожидает, поскольку время от времени они начинали возбужденно крякать и даже пытались улететь. Но крылья у них были подрезаны, и они только беспомощно били ими о землю, продолжая двигаться в нужном рам направлении навстречу Великой реке и своей судьбе.
Мягкосердечная Мей-Линг обычно принималась плакать, когда мы добирались до берега. Из всех уток всегда находилась одна, которая заметно отличалась от прочих. Мей-Линг брала полюбившуюся ей птичку на руки и гладила ее по перышкам, шепча слова успокоения и одобрения. После этого мы печально выпускали уток в желтые воды Великой реки.
Но худшее было еще впереди. Вымотанные длинным переходом от деревни до берега усталые утки должны были плыть до самого Нанкина — а это не менее ста миль. Наши глаза наполнялись слезами, когда мы следили за тем, как они отправляются в последнее путешествие, подгоняемые людьми на сампанах, которые плыли по бокам, сзади и впереди стаи, не давая уткам изменить курс и улизнуть от надсмотрщиков. А сзади тоже плыла лодка, и птицам приходилось выбиваться из сил, чтобы не попасть под ее тяжелый нос. Остановок на отдых также не предвиделось, только с наступлением ночи уток выводили на берег, но рано утром они снова оказывались в реке и плыли до Нанкина, чтобы там встретить свою печальную участь.
Мой отец всегда отправлялся в Нанкин в одиночку. За все Эти годы он ни разу не попросил кого-нибудь сопровождать его. Но вот однажды он сообщил нам с сестрой, что на этот раз возьмет нас с собой в путешествие. Мне тогда исполнилось девять лет, а Мей-Линг — тринадцать. Она походила на нашу мать и была хорошенькая — волосы доходили у нее до поясницы, но она носила их, собирая на затылке в хвостик, как делали многие девочки ее возраста. Высокая прическа полагалась только замужним женщинам. Хотя Мей-Линг много и тяжело работала, она сохранила природную веселость и умела находить радость и в мелочах. Она была, что называется, «нежная душа» и имела трепетное и доброе сердце. Она смеялась и шутила по любому поводу: над собакой, гоняющейся во дворе за своим хвостом, над буйволом, которого сама же украшала водяными лилиями… Она восторгалась мотком обыкновенных красных ниток, подаренных ей соседкой, чтобы было чем перевязать волосы. Наши курточки и брюки были сшиты из самой дешевой бумажной ткани белого и голубого цветов, и в них мы ходили до самых зимних холодов. С наступлением зимы мы получали более теплые куртки, поношенные до невозможности, обычно это были вещи старших братьев, из которых они выросли.
Когда мы наконец отправились в путешествие по реке, то плыли не в одной сампане с отцом, а в маленькой лодочке, и должны были следить за тем, чтобы утки не разбредались в разные стороны. Это было даже и неплохо, поскольку, находясь в удалении от отца, мы лишали его возможности нас ругать и награждать подзатыльниками.
По реке шел большой поток грузов, и в нижнем течении лодки, джонки и сампаны попадались все чаще и чаще. Тогда я впервые увидел белые пароходы под иностранными флагами, большие джонки, перевозящие соль, и огромные деревянные плоты, на которых жили семьями люди. Но глаза Мей-Линг по-прежнему были красными и припухшими от слез, до того ей было жаль бедных маленьких уточек.
До этого путешествия весь наш мир ограничивался родной деревней. Мы никогда не видели города и были поражены видом сотен судов и кораблей, выстроившихся в ряд по реке неподалеку от Нанкина. В городе нас напугали оживленное уличное движение и толпы спешащих людей. Тележки, запряженные мулами, тащили огромные мешки, едва ли не большие по размерам, чем сами животные. Мы, нервные и испуганные, боязливо гнали наше утиное стадо, направляясь к месту последнего пристанища наших пернатых друзей. Кругом сновали кули, которые несли на бамбуковых шестах тяжелые корзины с грузом и норовили притиснуть нас с сестрой к обочине. Время от времени толпу прорезали носилки, на которых восседал дородный купец, а носильщики оглашали улицу предупредительными криками.
Мей-Линг внезапно остановилась, чтобы подивиться на роскошную даму, одетую в платье из желтого шелка и стеганый шелковый жакет. Лицо женщины было покрыто белилами и раскрашено румянами и помадой, а черные волосы украшены подвесками из жада. Мы было решили, что перед нами родственница императора, поскольку только приближенные ко двору имели право носить желтый цвет. Я и Мей-Линг едва не задохнулись от восторга, рассматривая ее крошечные перебинтованные ступни, которые она продемонстрировала, выбираясь из носилок и направляясь в магазин, торгующий дорогими шелками всех цветов радуги, — изумрудно-зелеными и индиго, золотистыми и алыми. Потом мы едва не натолкнулись на человека, который выскочил прямо на нас из-за угла, ударяя в огромный гонг. За ним бежал человек со связанными руками, который оказался жуликом. За жуликом, в свою очередь, поспешал заплечных дел мастер, который с каждым ударом гонга хлестал по обнаженной спине вора пучком тонких бамбуковых прутьев.
Нас совершенно ошеломили прилавки, заваленные грудами всевозможных съестных припасов и продуктов, о существовании которых мы даже не подозревали: бутылочками рисовой водки различных сортов, пузатыми сосудами со специями и маслами и пастой из семян лотоса. Мы глазели на храмы, раскрашенные алым, зеленым и золотым, на барельефы в виде позолоченных львов, серебряные светильники и огромные толпы молящихся. Наше обоняние ласкал душистый дым сотен и сотен ароматических палочек, и мы притихли, подавленные осознанием окружавших нас богатств и собственной нищеты. Наши бедные деревенские головенки были переполнены разнообразнейшими городскими впечатлениями, запахами и звуками, но мы, тем не менее, не переставали оплакивать судьбу наших маленьких усталых уточек, поскольку все ближе и ближе подходили к обшитому деревом загону, где должны были их оставить. Здесь Ки Чанг-Фен получил причитающиеся ему деньги и велел нам возвращаться на сампан и ждать его там.
Мей-Линг все еще всхлипывала, а я напомнил ему, что мы ничего не ели, начиная с раннего утра, а сейчас уже было пять вечера. С ворчанием он извлек из кошелька несколько мелких монет и позволил сходить в ближайшую чайную и купить маленькую миску риса на двоих. Мы в восторге помчались по улице, пытаясь отыскать чайную подешевле. До этого дня нам с сестрой не приходилось бывать в чайной. Для нас это было величайшим событием, и мы даже стали чуточку лучше относиться к нашему отцу за то, что он предоставил нам возможность получить новые впечатления. Но на выданные стариком деньги мы смогли купить лишь миску соленой кукурузной размазни.
Тем не менее, нам этого хватило, чтобы на время приглушить голод, и мы отправились бродить по улицам, взявшись за руки и заглядывая в торговые ряды, где продавали изделия из металла, в другом месте — только из серебра, а рядом — только овощи или живую рыбу. Надо сказать, что нас сильно пугали напористые, громогласные и нагловатые, на наш взгляд, горожане. За целый день впечатлений у нас скопилось более чем достаточно, поэтому, вернувшись на берег реки, мы едва переставляли ноги от усталости. Мы разыскали наш маленький сампан, свернулись на нем клубочками и сразу же заснули и видели во сне бедных наших уточек.
Часа через два меня разбудил пронзительный голос кули, который тряс меня за плечо и кричал мне прямо в ухо, что отец велел нам возвращаться к нему. Мей-Линг он разбудил подобным же образом, и мы подчинились и послушно побрели за ним, хотя мне и показался странным взгляд, которым он нас окинул.
Уже стояла ночь, и наш путь освещали только время от времени попадавшиеся по дороге масляные фонари. Мы с сестрой шли, взявшись за руки от страха, и временами оглядываясь назад. Ароматические палочки, зажигаемые по ночам, чтобы умилостивить божка, охраняющего домашний очаг, горели рядом с каждой дверью, и их сильный запах частично заглушал ужасную вонь, поднимавшуюся из сточных канав и выгребных ям. Зловещего вида кули — наш проводник — уверенно пробирался по лабиринту узеньких улиц и вел нас за собой. Наконец мы остановились на небольшой площади.
На углу в тусклом свете фонаря собралась кучка мужчин, и среди них стоял наш отец. Он о чем-то договаривался с жирным плосколицым типом, одетым в черный халат и круглую шляпу с пуговицей в центре. У мужчины были длинные висячие усы, а узкие глазенки хитро поблескивали. Он с самого начала показался мне неприятным. Отец что-то сказал длинноусому, и тот, повернувшись, смерил нас взглядом. Его хитрые глазки долгое время пристально рассматривали Мей-Линг, начиная с хвостика волос у нее на голове, кончая носками поношенных матерчатых туфель. От его внимательного взгляда она вздрогнула и до слез покраснела. Тот пожал плечами и снова что-то сказал моему отцу, который, быстро жестикулируя, принялся яростно с ним спорить. Мы, дети, с удивлением наблюдали эту загадочную сцену.
Я обратил внимание на небольшой помост, воздвигнутый на углу площади, и испуганную стайку девушек на нем, которых я сначала не заметил. Мужчины, толпившиеся на площади, с наглым видом поглядывали на девушек, посмеивались над ними, а некоторые даже подходили к помосту и беззастенчиво мяли им груди или касались других интимных мест.
Я в ужасе вцепился в руку Мей-Линг. Ей было всего тринадцать лет, она была еще совсем ребенок, и уж ни у кого не повернулся бы язык назвать ее женщиной. Но, несмотря на возраст, она изо всех сил работала на моего отца, и тот знал, что очень скоро ему придется отсчитать кругленькую сумму в качестве ее приданого. Однако старшие сыновья старика скоро тоже должны были обзавестись семьями, и ему пришлось бы раскошеливаться им на свадьбу. Если бы он смог выгодно продать Мей-Линг, ему не пришлось бы кормить ее и выделять приданое, а, кроме того, хватило бы и на свадьбу сыновьям.
Мы посмотрели с Мей-Линг друг на друга и все поняли. Она побледнела, и ее большие темные глаза расширились от ужаса. Я быстро взглянул на отца, который все еще торговался с длинноусым. Крепко схватив сестренку за руку, я быстро проговорил:
— Бежим отсюда, Мей-Линг. Бежим вместе со мной. Изо всех сил!
Незамеченные, мы тихо ускользнули с площади и помчались во весь дух, подскальзываясь на каждой грязи и спотыкаясь о булыжники и груды мусора, разбросанные тут и там. Мы бежали долго, плутая по незнакомым аллеям и улицам, пока не начали хватать воздух широко открытыми ртами, а сердца наши, казалось, вот-вот выпрыгнут из груди. Мы остановились, абсолютно выбившись из сил, и шумно дышали, прислонившись к стене.
— Побежали, — наконец снова сказал я, взяв ее за руку, и мы снова понеслись через ночь, неведомо куда, лишь бы подальше от этой ужасной площади и гадких людей, торгующих живыми девушками.
Под конец мы выбрались на широкую улицу, которую я узнал, поскольку мы бродили по ней утром, и нашел дорогу к набережной. Мы впрыгнули, как горные козлики, на борт нашего маленького сампана и, оттолкнувшись от берега, изо всех сил принялись грести вниз по реке. Мы были похожи на уток, удиравших от безжалостных людей, и не имели представления, куда мы направляемся. Во всем огромном мире мы хорошо знали лишь нашу деревушку и домик, в котором жили. У нас не было денег и никаких мыслей по поводу того, что делать дальше.
Всю ночь мы гребли, как сумасшедшие, и на рассвете, усталые и измочаленные, как все те же утки, пристали к берегу и легли спать. Когда через несколько часов мы проснулись, нас терзал сильный голод, а тело болело по-прежнему, словно мы и не отдыхали. Мы спрятали нашу лодочку в камышах и двинулись вперед по едва заметной тропинке, которая привела нас в какую-то деревню. Однако местные крестьяне просто отворачивались от нас, когда мы просили о подаянии — горстке риса или куске лепешки. Мы пошли дальше, по-прежнему не зная, куда держим путь. И вдруг оказались перед воротами маленького даоистского монастыря, который стоял на берегу бурного и чистого ручья, по-видимому стекавшего с горы.
Молодой монах в оранжевой робе, склонив бритую наголо голову, приветствовал нас, и мы, поклонившись в ответ, поведали ему о своих приключениях. Было видно по его глазам, что ему стало жаль нас, и он предложил нам войти и отведать вместе с братьями скудную монастырскую пищу.
Нам досталось немного, поскольку нищие монахи жили исключительно за счет добровольных приношений крестьян из окружающих деревень, тем не менее, жидкая рисовая каша показалась нам пищей богов после перенесенных волнений и голода. Ночь же мы провели на спальных матрасиках в бедной, но чистой келье и чувствовали себя среди друзей-монахов в полной безопасности. Как оказалось, эта спокойная ночь была последней из ожидавших нас впереди.
На следующее утро, позавтракав мисочкой риса, мы продолжили наше путешествие неведомо куда, сопровождаемые добрыми пожеланиями и молитвами, на которые братья-монахи не поскупились.
По дороге мы долго разговаривали с сестрой и пришли к выводу, что нам следует отправиться по реке на нашей лодке до следующего города, а может быть, даже до самого Шанхая, где мы постараемся найти работу. Мы дошли до места, где оставили лодочку, когда уже начало темнеть, и не заметили джонку под черным парусом, стоявшую на якоре за поворотом реки и скрытую в темноте надвигающейся ночи. Самое же страшное — мы не заметили людей с ножами в зубах, которые прятались в камышах. Они неожиданно напали на нас и, зажав нам рты, даже не дали возможности кричать. Наши враги прекрасно знали, что мы не могли далеко уйти, они пустились за нами в погоню и, обнаружив наш сампан, устроили засаду, спокойно дожидаясь нашего возвращения.
Буквально через минуту мы оказались на джонке лицом к лицу с нашим отцом Ки Чанг-Феном и жирным узкоглазым работорговцем. Тот разразился смехом, увидев нас.
— У этой девчонки есть мужество, — сказал он отцу и ущипнул Мей-Линг за попку, проверяя, стоит ли она тех денег, которые запросил старик. — С другой стороны, — задумчиво произнес он, — у нее нет даже и намека на груди, так, какие-то прыщики. Это, конечно, скажется на цене.
Я невольно посмотрел на Мей-Линг — голова ее безвольно упала на грудь, а щеки пылали от стыда, в то время как отец и длинноусый обсуждали ее тело.
— Сколько ты дашь за нее, наконец? — спросил наш папаша, которого, по-видимому, утомила перебранка.
— Из мальчишки выйдет со временем неплохой слуга, — заявил жирный китаец, важно сложив руки на груди и не переставая разглядывать нас, как скот в стойле. — Даю за обоих триста юаней, и не больше. По рукам?
Я посмотрел в глаза отцу и не увидел в них ничего, кроме всепоглощающей жадности.
— Ну что, — осведомился работорговец, — берешь деньги или нет? Предупреждаю, что я не добавлю больше ни единого юаня. — И он с подчеркнутым равнодушием отвернулся от отца.
Ки Чанг-Фен глубоко вздохнул, и я подумал, что он, должно быть, в этот момент размышляет о сорока юанях, которые заплатил за нашу мать. Отец явно боялся продешевить, подсчитывая свои убытки за все те годы, в течение которых кормил нас с сестрой и предоставлял нам кров. В конце концов, они ударили по рукам, и с этой минуты Ки Мей-Линг и Ки Лаи Цин стали собственностью противного жирного китайца.
На нас надели ножные кандалы, чтобы мы не смогли улизнуть, и мы поплыли на джонке обратно в Нанкин, где должны были пересесть на корабль нашего нового хозяина. Когда я переступал люк трюма, то оглянулся в последний раз, но поблизости уже и духа не было нашего любвеобильного родителя.
И вот нас заперли в зловонном трюме. Я не знаю, сколько времени мы там оставались в одиночестве, прикованные друг к другу, с опаской прислушиваясь к писку крыс, носившихся по трюму, предаваясь невеселым размышлениям о нашей дальнейшей судьбе.
Наконец крышка трюма поднялась, и сверху хлынул чистый воздух раннего утра. Затем показалась голова кули, который спустил нам на веревке корзину с миской риса, куском лепешки и небольшим сосудом с водой. Страх-страхом, но мы набросились на еду, как изголодавшиеся кролики, торопливо запихивая пищу в рот руками из опасения, что ее у нас вот-вот отберут, а также с жадностью втягивали в себя свежий речной воздух. Но вот в отверстии трюма вновь появилась голова кули, крышка захлопнулась, и мы опять оказались в темноте.
Через несколько дней плавания крышка люка вновь поднялась, вниз была спущена лестница, и мы наконец выбрались на палубу. Ножные кандалы врезались в ноги и причиняли боль при малейшем движении. Глаза привыкли к темноте, и яркий солнечный свет буквально ослепил нас. К нашему удивлению, с нас сняли цепи и позволили зайти в закуток на палубе и немного помыться. Окончив нехитрый туалет, мы с нетерпением ждали, что будет дальше, но за нами никто не приходил.
Время тянулось медленно. В сумерках джонка пристала к берегу. Уже настала ночь, и на небе появилась луна, а за нами все еще никто не пришел. Внезапно появился работорговец. Он расхохотался, увидев нас, несчастных детей, сидевших, скорчившись, на полу. Потом он схватил Мей-Линг за хвостик на голове и рывком поднял ее на ноги. Я пытался защитить сестру и бросился на хозяина, но тот отшвырнул меня одним движением, словно надоедливое насекомое, прямо в руки матроса, который оттащил меня в сторону. А длинноусый за волосы поволок упирающуюся девочку к себе в каюту.
Матрос склонился надо мной, угрожающе поигрывая ножом, и мне ничего другого не оставалось, как смириться. В ушах у меня по-прежнему звучали крики сестры, я пытался отогнать их, но Мей-Линг продолжала кричать громко и отчаянно, и я понял, что крики доносятся из каюты, где жирный негодяй заперся с ней…
Лаи Цин закрыл лицо руками и молча замер, словно не в силах рассказывать дальше, но через некоторое время продолжил свое грустное повествование.
— Я ждал очень долго, но Мей-Линг не возвращалась. Время от времени матрос отводил меня в трюм и сажал на цепь. Когда он захлопывал крышку трюма, я оставался один на один со своими невеселыми мыслями в абсолютной темноте. Так дни проходили за днями. Иногда мне спускали на веревке немного воды и риса, но большей частью я проводил время в одиночестве, голодный и напуганный темнотой.
Казалась, прошла целая вечность, но как-то раз я услышал звуки снаружи и понял, что джонка пристала к берегу в каком-то большом порту, и догадался, что это Шанхай. Может быть, хоть сейчас я смогу увидеть Мей-Линг. Распахнулась крышка трюма, и в четырехугольном проеме черным силуэтом на фоне серого неба вновь появилась голова кули. Он спустил лестницу, и я поднялся на палубу, стараясь как можно глубже вдохнуть свежий солоноватый морской воздух и щурясь от яркого света. Когда глаза немного привыкли к солнцу, я огляделся вокруг, пытаясь обнаружить хотя бы малейшие следы присутствия моей сестры на борту. На палубе кишели матросы, снимая паруса и возясь со снастями. Кули посмотрел на цепи, стягивающие мои лодыжки, и я уловил жалость в его взгляде — должно быть, я выглядел слишком жалко. В конце концов, я был не более чем мальчишкой девяти лет от роду, таким же бедным, как и он сам. Какой вред я мог причинить окружающим? Кули пожал плечами, снял с меня кандалы и засунул их под бухту манильского троса. Таким образом, он дал мне понять, что я могу оставаться на палубе и хотя бы относительно свободно перемещаться в пределах судна.
Минуту спустя я заметил, как хозяин, с осторожностью спустившись по трапу, уселся в ожидавшего его на пристани рикшу. Я подождал, пока рикша отъедет, и, стараясь не попадаться на глаза членам команды, проскользнул в каюту хозяина в надежде найти там Мей-Линг или хотя бы следы ее присутствия. Но ее не оказалось ни в каюте, ни в крошечном закутке рядом с ней. Я выбрался на палубу и обшарил джонку от киля до клотика. Я знал, что, заплатив за Мей-Линг кругленькую сумму, хозяин вряд ли убьет ее или выбросит за борт на поживу акулам, прежде чем она принесет ему ожидаемую прибыль. Скорее всего, ее отправили с корабля на сушу, как только судно причалило к берегу, возможно, для того, чтобы она присоединилась к другим девушкам, предназначенным для продажи. Тогда я очень осторожно вместе с матросами, спешившими на берег, спустился по трапу и последовал за ними в надежде, что они приведут меня к торговцу живым товаром, а значит, и к Мей-Линг. Но те быстренько свернули в узкую улочку, где, судя по запаху, располагались опиекурильни, а также предлагали свои услуги дешевые портовые шлюхи. Вряд ли мне удалось бы найти там хозяина и сестру.
Я побрел прочь, не разбирая дороги, и болтался по городу целый день до тех пор, пока не стали болеть ноги. Время от времени я останавливался и спрашивал у прохожих, не знают ли они, где торгуют девушками, но те лишь смотрели на меня с недоумением и торопились пройти мимо. Наступила ночь, и я оказался один-одинешенек, затерянный в пугающем меня городе, без денег и в полном отчаянии. Я присел на корточки в одной из темных аллей и дал волю слезам. Я понял, что больше никогда не увижу Мей-Линг.
Прошло несколько дней. Я слонялся по городу, выпрашивая милостыню, и горячо благодарил жителей даже за самое ничтожное подношение. Подобно привидению — тощему и бессловесному, я отирался рядом с местами, где мне могли подать хотя бы рисинку. Заодно я слушал разговоры прохожих и посетителей чайных, из которых уяснил себе, что жизнь в Китае бедна и неимоверно тяжела, зато люди, отправившиеся далеко за океан в сказочную Америку, гребут деньги лопатой, особенно если им повезет и они попадут в Калифорнию, где недавно открыли богатейшие залежи золота. Говорили, что люди, живущие в Америке, копают землю и достают золото и серебро. Говорили также, что они, американцы, строят дороги и открывают новые предприятия. Китайцы не только живут в Америке, как короли, но еще имеют возможность отсылать домой астрономические суммы, на которые прекрасно существуют их престарелые родители, жены и дети. Люди из Той-Шаня становятся все богаче и богаче, покачивали завистливо головами состоятельные шанхайцы, с аппетитом уплетая свиную поджарку и боты с вкуснейшей подливой, о которых я даже и мечтать не смел. Богатство для меня всегда означало сытый желудок и матрас для отдыха во время сна, но я стал задумываться об их словах. Мей-Линг была для меня потеряна, семьи я не имел. Почему бы мне не присоединиться к богачам из Той-Шаня, процветающим в Америке?
Я вернулся в порт и, осторожно выспрашивая моряков и грузчиков, обнаружил корабль, который должен был на следующий день отплыть в Сиэтл. Это было небольшое потрепанное непогодой и волнами всех морей паровое суденышко. Матросы, больше смахивавшие на пиратов, стояли вдоль борта у ограждений, поплевывая в воду и покуривая трубки. Все они были грязны и развязны и весьма мне не понравились, но этот пароходишко был единственный, который отправлялся завтра прямо к золотым копям Америки. Я решил, что любой ценой проберусь на борт. Я храбро подошел к трапу и спросил, не нужен ли им помощник на все руки. Те посмеялись над несчастным заморышем, но, тем не менее, проводили меня к капитану — толстому американцу в белой форме, обильно украшенной золотым шитьем, и в белой фуражке, обшитой золотыми галунами. В кулаке он сжимал горлышко бутылки с виски, к которой время от времени прикладывался. Узнав о том, что я хотел бы стать членом его команды, капитан, как и все прочие, расхохотался.
— Понятное дело, сынок, — сквозь смех с трудом проговорил он, и его толстый живот заколыхался. — Что ж, одним больше, одним меньше… Но тебе придется работать как следует, даром я никого кормить не стану.
О жалованье американец даже не вспомнил, но мне-то и нужно было всего немного пищи, а уж когда я доберусь до Америки, думал я, я найду работу и буду зарабатывать деньги, как и все люди из Той-Шаня, копаясь в знаменитой Золотой горе.
Корабль отплыл на рассвете, и хотя я был очень занят на уборке снастей, тем не менее, я бросил прощальный взгляд на исчезающий берег земли, называющийся Китаем, и преклонил колена на заплеванной грязной палубе, совершив девять глубочайших поклонов в память о моей матери Лилин и моей сестры Мей-Линг. Затем я обратил лицо в сторону океана и стал ждать, когда покажется Америка.
Огонь в камине стал затухать, окрасив внимательные лица Энни и Фрэнси в малиновые тона. А Лаи Цин после паузы проговорил:
— Все, что случилось потом, — тема другого рассказа. Он поднялся со своего стула и вежливо поклонился слушательницам:
— А теперь Лаи Цин просит вас выказать внимание к его телесным немощам — он устал в дороге и, с вашего разрешения, отправится спать. Но прежде чем удалиться, я хочу поблагодарить вас за понимание и дружелюбие. Мне не случалось раньше коротать вечер в обстановке истинного тепла, равно как не приходилось ощущать подлинную заинтересованность в моей скромной особе. Сегодня жизнь вашего друга обогатилась новым опытом, и я благодарен вам за это.
И китаец, еще раз вежливо поклонившись, покинул комнату. Фрэнси и Энни еще некоторое время сидели неподвижно, сохраняя молчание, погруженные в собственные мысли.
— А мне казалось, что моя жизнь была тяжкой и несправедливой ко мне, — наконец тихо сказала Энни. — Теперь мне стыдно за себя, ведь по сравнению с жизнью Лаи Цина моя кажется безоблачной. У меня всегда были крыша над головой, достаточно еды, одежды и всего прочего.
— Но, как и у него, у нас не было того, что не купишь ни за какие деньги — любви и дружбы, — проговорила Фрэнси.
Уже позже, лежа в постели без сна и перебирая в памяти рассказ Лаи Цина, Фрэнси сложила руки над животом, в котором бил ножками младенец, готовый вот-вот появиться на свет, и поклялась, что ее еще не рожденное дитя никогда не будет ощущать недостатка в любви и ласке.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Удача – это женщина - Адлер Элизабет



потрясающая книга. пожалуй не хуже ,,унесеные ветром" и ,,поющие в терновнике" мог бы получиться классный фильм...
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетЕлена
23.04.2012, 18.27





Очень мудрый роман. Мне понравился. Хотя больше похож на повесть.10балов
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетИрина
14.08.2012, 0.28





У Бахтияра Алиева (Bahh Tee) хороший вкус в предпочтении книг, которых можно почитать на досуге. Действительно, этот роман полон мудрости, а также "знаний вечных истин, приложимых к жизни". Выше похвал
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетAnara
26.04.2013, 15.47





Очень хороший роман.Читайте!
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетВиктория
2.05.2013, 21.59





Безупречный роман! я восхищена!rnу Бахх Тии действительно хороший вкус,ведь у него на странице я нашла это произведение))
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетАэлита
31.05.2013, 19.39





Очень хорошая и мудрая книга. Читала без отрыва. 10 из 10 (наивысший балл). Советую всем прочесть.
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетНаднжда
22.08.2013, 19.36





Эта книга потрясла меня больше всего из прочитанного в "послесоветское" время. Поэтому очень захотелось прочесть и остальные книги этого автора. Надеюсь они меня не разочаруют.
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетОльга
11.01.2014, 18.50





Великолепное произведение. Очень интересно!
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетДиля
14.03.2014, 18.44





Великолепное произведение. Очень интересно!
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетДиля
14.03.2014, 18.44





Очень понравилась книга.10 из 10.
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетАлександра
8.06.2014, 18.50





Очень хороший роман. Неожиданный конец. Потрясающая история. Очень советую. Перечитывала раз двадцать. Этот роман я отношу к сагам, которые отличаю от простых книжек-малышек на полчаса. Читала отзывы. Кое-кому не нравится. ПОчитайте обязательно! Много романтики и любви. Очень кинематографично. Люблю, когда в качестве фона - разные страны, города.
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетCофия
10.08.2014, 23.30





благодаря Бахтияру Алиеву прочла этот роман (очень хвалил это произведение, решила и себе прочесть). очень интересный сюжет, не могла оторваться от чтения!!! советую всем почитать. роман действительно "пропитан" мудростью. читайте, не ленитесь)
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетТатьяна
27.10.2014, 10.45





Очень понравилось! Неординарная книга. Я думаю, что у каждого, кто ее прочтет она оставит след А конец книги просто шокировал, не ожидала ничего подобного. Читайте обязательно. Нечто подобное есть у Барбары Вуд называется роман "разорванный круг" Ставлю 10+.
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетВасилиса
25.02.2015, 20.38





Мне - 67 лет. Чуть меньше чем Лаи Цин(или Мэй Лин). Я наверное скоро тоже умру. Но это самая лучшая книга,которую я прочитал в своей жизни!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!rnКто-нибудь знает - поставлен ли фильм по этой книге? Если "да" - то очень бы хотелось бы посмотреть.
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетЮрий
9.03.2015, 14.54





Я увидела отзыв Юрия. И не могла не написать. Я читаю и перечитываю эту книгу уже более десяти лет. Это один из замечательнейших романов. Это не книжка-малышка. Это очень драматичная история о любви, о верности. Совершенно непредсказуемый финал. Я удивлена, как мало людей, что эту книгу прочитали. Такие книги надо включать в BEST - лучшие из лучших.rnЯ поклонница Макнот, Линдсей, Басби..rnНо это другой тип лав стори - не менее захватывающий. Всем советую - 100 из 100!
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетCoфия
9.03.2015, 16.19





Очень хорошая книга.Читайте!!!
Удача – это женщина - Адлер Элизабетлизандра
17.03.2015, 8.14





Очень хорошая книга.Читайте!!!
Удача – это женщина - Адлер Элизабетлизандра
17.03.2015, 8.14





Читайте! Замечательная книга!!!
Удача – это женщина - Адлер Элизабетклара
18.03.2015, 9.03





замечательное произведение со сложным многоплановым сюжетом и преисполненное житейской мудрости. Потрясающие судьбы героев, много горя, лишений и в финале -всепобеждающая выстраданная любовь. Но без откровенных постельных сцен(это к сведению любителей "клубнички"). Моя оценка - безусловная 10-а! Читайте, друзья, и получайте удовольствие от качественного литературного чтива!
Удача – это женщина - Адлер Элизабетольга
31.03.2015, 21.56





Я с таким удовольствием прочитала этот роман!!!!Книг я прочитала очень много,но так мало книг,которые хочется сохранить и перечитывать.Обязательно сохраню в своей библиотеке и через время еще почитаю,но уже не спеша- со "вкусом".Читайте,очень советую.
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетЛилия
10.07.2015, 22.40





Это очень хорошая книга Почему так мало отзывов - удивляет! Читать всем любителям этого сайта!rnКнига - 200 из 100
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетСофия
10.07.2015, 23.53





Никогда не писала отзывы, но здесь решила сделать исключение. Это произведение яrnзык не поворачивается назвать любовным романом. Очень глубокий роман. На этом сайте это лучшее. Думаю еще не раз прочту.
Удача – это женщина - Адлер Элизабетлюдмила
14.07.2015, 12.08





Я сама преподаю литературу в школе,благодаря Бахтияру прочитала этот роман,очень понравилось, спасибо.
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетГуля Аббасова
1.08.2015, 23.02





Девчонки,помогите найти роман! Помню только что девушка от кого то бежала.Она встретила двух девочек,по моему одна плакала,вроде платье порвала,Но девушка её успокоила,что она ей поможет..Так они пришли на небольшую ферму. Потом ей там домик предложили,вроде как швея сбежала,а эта девушка хорошо шила.Девочки ей молоко иногда приносили Вот как то так. Помогите кто может!
Удача – это женщина - Адлер Элизабетсвет лана
23.08.2015, 10.56





Свет лана, роман называется "Полюбить незнакомца".
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетИванна:-)
23.08.2015, 11.10





Иванна:-)Огромное спасибо!!! Это то что я искала!!!!
Удача – это женщина - Адлер Элизабетсвет лана
24.08.2015, 1.16





Книга хорошая,но тяжеловатая. Немного поплакала :)
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетАлина
12.09.2015, 18.14





Помогите пожалуйста вспомнить название книги, там главная героиня живет бедно с отцом и братом и однажды к ним приезжает их сестра, которая давно уехала из дома, и говорит что герцог за которого она хочет выйти замуж приедет в гости, а гл. г-ня и её брат должны изображать прислугу за это их сестра им заплатит. Но герцог влюбился в главную героиню.Она вроде как экономка и повар,а брат лакей. Спасибо!
Удача – это женщина - Адлер Элизабетс
16.09.2015, 14.34





Книга замечательная, но очень тяжелая хочется всплакнуть! И так подробно все описано что некоторые моменты лично мне снились по ночам причём "ужастики" так что особо впечатлительным не рекомендую!
Удача – это женщина - Адлер ЭлизабетСветлана
18.01.2016, 20.24





Уважаемые, хотелось бы узнать расценки для Европы и как оплачивать.Спасибо
Удача – это женщина - Адлер Элизабетариэль
27.06.2016, 12.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100