Читать онлайн Сейчас или никогда, автора - Адлер Элизабет, Раздел - Глава 30 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сейчас или никогда - Адлер Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сейчас или никогда - Адлер Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сейчас или никогда - Адлер Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Адлер Элизабет

Сейчас или никогда

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 30

Мэл не могла уснуть. Она долго ворочалась, перекладывала подушки, пытаясь найти удобное место, сбросила на пол одеяло, завернулась в простыню, после чего стала похожа на какую-то мумию в белых одеждах. А потом, разозлившись, встала и. Сложив руки, подошла к окну.
Ночь была ясной и довольно прохладной. Cо стороны Манхэттена небо окрасилось в розовые тона. Она вспомнила, какие противоречивые чувства охватили ее в тот день, когда на ее имя пришел большой белый конверт с надписью «Университет штата Вашингтон». Она была так взволнована, что не могла открыть его. Да что там открыть, она и прикоснуться к нему боялась. Мэл погрузилась в — воспоминания.
— Мама, — я получила письмо из университета, — тихо сказала Мери, с мольбой в глазах посмотрев на мать.
— Да? — только и произнесла та, даже не пошевелившись.
— Мама, я очень боюсь открывать его, — взмолилась Мэри. — Помоги мне, Пожалуйста, открой его! — Она пододвинула матери конверт и жалобно посмотрела ей в глаза. Если ее приняли в университет, то жизнь может коренным образом измениться. Она будет много работать, старательно учиться и в конце концов выбьется из этой ужасной нищеты. А если нет, то останется в этом проклятом городке, будет работать официанткой в местном кафе и скоро помрет от скуки и тоски, от монотонной жизни и раздирающего душу одиночества.
Мать взяла письмо, долго вертела его в руках, несколько раз прочитала отпечатанный на машинке адрес, а потом, закурив очередную сигарету, медленно открыла конверт.
— Мама, что там? — не выдержала Мэри, кусая от волнения губы. — Что ты молчишь?
Мать выпустила струйку дыма, допила уже давно остывший кофе и посмотрела на дочь бессмысленным взглядом.
— Ну что, мама?! — закричала Мэри, проклиная ее за медлительность и равнодушие.
— Там пишут, что готовы предоставить тебе какую-то стипендию… если не ошибаюсь.
Мэри открыла рот, жадно хватая воздух. Потом она всплеснула руками, схватила письмо и уставилась невидящими глазами в листок бумаги. В конце концов ей удалось справиться с собой, и она прочитала, что университет предоставил ей стипендию, а значит, отныне она студентка. Вскочив на ноги, она долго пританцовывала в тесном трейлере, не находя в себе сил успокоиться.
— Меня приняли! — вопила она. — Мама, меня приняли! — Мать закурила следующую сигарету и равнодушно посмотрела в окно.
— Мэри, ты только взгляни, опять дождь идет.
Мэри посмотрела на мать немигающим взглядом и вдруг сделала то, чего не делала никогда в жизни. Она бросилась к матери и поцеловала ее в щеку. Та отпрянула назад, удивленно посмотрела на дочь, словно видела ее впервые, а потом подняла руку и потерла щеку в том месте, куда ее поцеловала дочь.
— Обязательно надень пончо, если вдруг вздумаешь куда-то пойти, — тихо сказала она не своим голосом.
Но Мэри ее уже не слышала. Она металась по трейлеру и думала только о том, что впереди ее ждет новая загадочная жизнь.
Выпускной вечер прошел тоскливо и буднично. Директор школы зачитал ее фамилию, она приняла из его рук диплом, раздались жидкие аплодисменты. Самое неприятное заключалось в том, что мать так и не появилась в тот день на выпускном вечере и не видела, как ее дочь получала первый в своей жизни документ. Мэри была так расстроена, что даже на вечеринку не пошла.
Все лето Мэри трудилась в кафе, пытаясь заработать на дорогу в университет. Она чистила картошку, подавала кофе, мыла полы и посуду, вытирала столы, подметала во дворе и делала все, чтобы ей заплатили как можно больше. А в середине лета устроилась еще и в аптеку, где принимала заказы, переносила тяжелые коробки с лекарствами и убиралась в помещении.
В конце концов ей удалось купить себе пару свитеров, джинсы, всякую мелочь и дорожную сумку, в которую она тут же упаковала все вещи. Мэри с нетерпением дожидалась того момента, когда помашет рукой этому гнусному городишке и начнет новую жизнь. И только одно ее тревожило постоянно, не давая покоя ни днем, ни ночью. Ее беспокоила мать. Она становилась все более и более неприкаянной, и Мэри очень боялась, что та может наложить на себя руки. Но менять свои планы из-за нее она не собиралась.
Когда все было готово к отъезду, Мэри привела в порядок их старенький автомобиль и долго уговаривала мать регулярно забирать социальное пособие и покупать себе хоть какие-то продукты.
В тот день, когда все приготовления были закончены, Мэри подошла к матери попрощаться, но та так и осталась безучастной.
— Я ухожу, мама, — тихо сказала Мэри, тронув за плечо застывшую перед телевизором скорбную фигуру. Мать посмотрела на нее рассеянным взглядом, а потом снова повернулась к экрану. — Мама, я уезжаю в университет, ты слышишь меня?
— Я знаю, — с трудом выдавила из себя мать, даже не повернув к ней голову. — Всего хорошего, Мэри.
— Пока, мама, — сдавленным голосом прошептала Мэри и направилась к двери.
Мать встала, налила себе очередную чашку кофе, закурила новую сигарету и взмахнула рукой.
— Пока, Мэри.
Студенческое общежитие оказалось совсем не таким, каким она его представляла. Оно было шумным, многолюдным и с первого взгляда поразило Мэл своей грандиозностью. Еще больше она удивилась, когда узнала, что ей придется жить в одной комнате с другой студенткой. С трудом отыскав нужную дверь, она робко постучала, нервно оглядываясь по сторонам.
— Войдите, — послышался из-за двери голос.
Мэри нерешительно переступила порог комнаты и застыла как вкопанная. Находившаяся в комнате девушка удивленно посмотрела на нее и мгновенно нахмурилась.
— Боже мой, что это за драная кошка? — невольно вырвалось у нее. — Привет, меня зовут Джуни Беннет, — нарочито громко представилась она. — Моя кровать у окна, а ты можешь располагаться вот здесь. — Она показала рукой на кровать у стены. — Кто первый пришел, тот и занимает лучшее место.
— Меня зовут Мэри Мэллори Мэлоун, — тихо сказала Мэри, переминаясь с ноги на ногу. Потом она нерешительно подошла к девушке, протянула руку и смущенно улыбнулась.
— Мэри Мэллори Мэлоун? — еще больше удивилась та. — А нельзя ли как-нибудь попроще? У тебя есть какое-нибудь домашнее имя?
— О… нет, зови меня просто Мэри. — Мэри сама удивилась, как быстро переделала свое имя, откинув от него важную часть.
— Послушай, Мэри, — решительно заявила Джуни, — сегодня вечером ко мне должны прийти друзья, поэтому не разбрасывай свои вещи по всей комнате. Договорились?
Мэри с завистью посмотрела на девушку. Она подумала, что такая наверняка была неформальным лидером в своей школе. Да и одета по высшему разряду. Все ее вещи были новыми и очень дорогими.
С самого начала Джуни повела себя крайне недружелюбно по отношению к ней и всячески подчеркивала свое несомненное превосходство. У нее был свой круг общения, и они никогда не приглашали к себе Мэри. Более того, как и в Голдене, все почему-то сторонились ее Джуни часто жаловалась друзьям, что ей очень не повезло с соседкой.
Впрочем, никакого секрета в этом не было. Иногда, глядя на себя в зеркало, Мэри понимала, в чем причина такого пренебрежительного к ней отношения. Несмотря на свои семнадцать лет, она была простушкой, не знавшей многих занимательных сторон современной жизни, не была за границей, не имела богатых родителей, не блистала умом, не вертелась в высших кругах.
Оставалось только одно — прилежно учиться и надеяться на то, что со временем это качество будет востребовано.
В конце концов она решила, что станет журналисткой. Этому было несколько серьезных причин. Во-первых, сочинять тексты для нее было гораздо легче, чем говорить с людьми, а во-вторых, из-за своего несчастливого и во многом ущербного детства она с редким любопытством наблюдала за жизнью других людей, часто подмечая такие особенности, которые нормальному человеку и в голову не приходили. А главное — журналистам приходилось задавать вопросы, а не отвечать на них, чего она боялась больше всего на свете. Таким образом она пыталась сохранить свои маленькие тайны и скрыть от посторонних все печальные обстоятельства своей прежней жизни.
К концу первого курса Мэллори могла подвести первые итоги. Друзей она так и не приобрела, об авторитете у сокурсников можно было только мечтать, зато она могла похвастаться прекрасными отметками по всем предметам и доброжелательным отношением к себе преподавателей. После успешной сдачи экзаменов она вернулась в Голден и устроилась на лето в кафе официанткой, чтобы заработать немного денег на учебный год.
Хозяйка кафе, Долорес Пауэр, круглолицая толстая женщина с неприятным тяжелым взглядом, была очень удивлена навыками Мэри и ее усердием. Ее муж был президентом местной торговой палаты и руководил местным клубом. Она очень грубо обходилась со своими работниками, однако работой Мэри осталась довольна.
— Я целый год работала в небольшом кафе неподалеку от университета, — пояснила ей Мэри, надеясь в душе, что та хоть немного повысит ей зарплату.
Что же до матери, то Мэри не могла сказать, какие чувства та испытала, увидев дочь после годичного отсутствия. Она по-прежнему была рассеянной и отстраненной, не отвечала на вопросы, а исхудала так, что страшно было смотреть. Мэри сразу поняла, что мать ничего не ест, а все свое пособие тратит на сигареты и кофе. Она уже потеряла всякий интерес к жизни и редко когда притрагивалась к тем продуктам, которые Мэри покупала для нее.
Вскоре Мэри вернулась в университет, где все было по-прежнему. А потом произошло то трагическое событие, которое перевернуло всю ее жизнь. Она приехала домой на День благодарения и своими глазами увидела, как мать решилась на отчаянный шаг и бросилась в пучину океанской волны, оставив дочь на произвол судьбы.


Мэл тяжело вздохнула, поежилась и отошла от окна, за которым мигали огни Манхэттена. Самое интересное, что о матери она стала вспоминать только в последнее время. Да и с кем она могла говорить о ней, если у них не было ни родных, ни близких, а открывать душу перед чужими она не привыкла. И вот теперь она все чаще вспоминала о своем прошлом. Объясняла она это прежде всего влиянием Гарри. Он своими расспросами теребил ее душу, будоражил воображение и пробуждал давно, казалось, забытые воспоминания. Да и времени у нее раньше не было, чтобы думать о прошлом. Работа отнимала все силы, и она так же легко выбросила из головы образ матери, как та позабыла в свое время о дочери.
А что ей оставалось делать? Тогда ей было восемнадцать лет, рядом ни единой родной души. Надо было как-то выжить, выдержать, получить образование и вырваться из ужасной нищеты. С той поры прошло много лет, и никто не знает, каких усилий ей стоило пройти этот ужасный и невероятно тяжелый путь от гадкого утенка до весьма искушенной в жизни женщины, которая прочно стоит на ногах. Именно поэтому Мэл старалась никогда не думать о прошлом и никого не посвящала в свои сокровенные тайны. Такое может правильно понять и оценить только тот, кто сам прошел через все это. А рядом с ней таких людей практически не было.
Мэл расхаживала по спальне, завернувшись в халат, и думала о Гарри. Этот человек действительно изменил ее жизнь, привнеся в нее покой. Она вдруг почувствовала уверенность в себе, а самое главное — что на свете есть человек, который неравнодушен к ней и готов помочь в любую минуту. Это чувство заметно усилилось после их поездки в загородную хижину. Он пробудил в ней чувство женского достоинства и вселил уверенность в то, что у нее все может быть нормально.
А в те годы все было по-другому. До конца учебы в университете Мэл так и не смогла обрести уверенность в себе, хотя училась лучше всех и получила диплом с отличием. Смерть матери так выбила ее из колеи, что она долго не могла прийти в себя. В конце концов она сняла небольшую комнату неподалеку от университета, чтобы только не подвергаться насмешкам со стороны сокурсниц, и остервенело работала ночами напролет, пытаясь как-то свести концы с концами.
А после окончания университета она стала работать на местной радиостанции сначала машинисткой, а потом младшим редактором отдела новостей. На заработанные деньги она купила себе парочку приличных вещей и стала потихоньку утверждаться в качестве перспективного и весьма серьезного сотрудника. Вскоре ее заметили и предложили более высокую должность на местной телестудии, где она и проработала несколько лет.
Официально ее должность называлась «исследователь», но на самом деле она была на посылках: печатала письма, приносила почту, отвечала на телефонные звонки, варила кофе сотрудникам и делала в офисе бутерброды. Она по-прежнему была безотказной, исполнительной и всем старалась угодить. В то время она еще не ощутила чувства собственного достоинства, так как просто не знала, что это такое.
А потом в студию пришла новенькая девушка, только что окончившая университет, и сразу же стала телезвездой. Ее часто снимали, давали интересные поручения. Она была яркой, красивой, с длинными светлыми волосами и изящной фигурой. Мэри была обижена до глубины души и просто не знала, что делать.
Вскоре она поняла, что должна что-то кардинально изменить в своей жизни. Однажды, посмотрев на себя в зеркало, она поняла, что причиной многих ее неудач может быть ее неприглядная внешность. Она была угловатой, неловкой, с идиотскими старыми очками и копной неухоженных волос. Кому она нужна? Кто будет смотреть на такую журналистку?
Это открытие потрясло ее. Она с трудом пережила это и решила, что надо собраться с силами и переделать себя, иначе всю жизнь проведет в захолустье и будет варить кофе более удачливым сотрудникам. Как она злилась в этот момент на родителей, которые оставили ее на произвол судьбы и не дали всего того, что получали дети в нормальных семьях. Злилась на смазливых девчонок, которые все в жизни получали в готовом виде, злилась на себя, что до сих пор не нашла в себе сил, чтобы во весь голос заявить о себе и о своих претензиях в этой жизни. Надо было во что бы то ни стало изменить жизнь. Сейчас или никогда.
Первое, что она решила сделать, — это изменить свою внешность. Она сняла со счета почти все накопленные деньги и потратила их на себя. Сделала красивую прическу, выкрасила волосы в светлый цвет, купила набор дорогих контактных линз, обзавелась тщательно подобранным гардеробом и научилась пользоваться косметикой. Кроме того, она стала внимательно приглядываться к преуспевающим тележурналистам, копировать их манеры и вырабатывать у себя соответствующие навыки. Объектом для подражания она выбрала Барбару Уолтерс. Она не пропускала ни одной передачи с ее участием.
А когда убедилась, что уже готова для серьезной работы, тут же обратилась к менеджеру с просьбой предоставить ей возможность попробовать силы в телерепортаже. Но тот ехидно поморщился, окинул ее пренебрежительным взглядом и отказал, сославшись на то, что в ее услугах пока не нуждаются. В тот же день Мэри оставила на его столе записку, в которой сообщала, что не желает больше работать в студии, где никто не нуждается в ее услугах.
Через некоторое время она разослала по многим адресам резюме и вскоре получила место ассистента продюсера на одной из местных телестудий. Так началась ее новая жизнь. Там ей платили намного больше. Все сотрудники относились к ней доброжелательно, не приставали с идиотскими расспросами. Разумеется, она по-прежнему чувствовала себя неуверенно, но доброе отношение окружающих постепенно устранило этот недостаток. Самое главное — она была принята в коллектив и к ней относились так же, как и ко всем остальным. Вскоре Мэри стала проводить с коллегами свободное время, а после работы часто заходила в кафе или ресторан, где общалась с друзьями.
Через пару лет Мэри стала опытной журналисткой, которая прекрасно знала, как себя вести, как одеваться и как разговаривать с людьми. В ее глазах появился тот самый блеск, которому она всегда завидовала, видя в других. Ее движения стали более уверенными, раскованными, а в манерах появились первые признаки самоуважения и независимости.
Именно тогда закончился путь Мэри Мэллори Мэлоун и появился новый образ просто Мэллори. И все это время она повторяла: «Сейчас или никогда!»
А пару лет спустя подающая надежды тележурналистка Мэллори вышла замуж за преуспевающего брокера с Уоллстрит. Мэтт Клементс был старше ее, высокий, поджарый, красивый, с седыми висками и волевым подбородком. Он понравился ей с первого взгляда по двум причинам: во-первых, он компенсировал ее представления об отце-защитнике, а во-вторых, это был человек, который добился успеха в жизни не благодаря родителям или наследству, а своим собственным трудом. Благодаря природной смекалке, отчаянному характеру, а также склонности к рискованным операциям Мэтт сколотил большое состояние и в конце концов вырвался из тесных и вонючих подворотен нижнего Бруклина в шикарный аристократический пригород Нью-Йорка. А его офис, оснащенный самыми современными средствами связи и оборудованием, располагался в одном из небоскребов на Уолл-стрит.
— В этом городе за деньги можно купить все, что только душа пожелает, — сказал он Мэл в тот памятный вечер, когда пригласил ее к себе на ужин. Она с изумлением рассматривала роскошную обстановку в его городской квартире и еще больше восхищалась манерами своего нового знакомого. — И даже такую сложную вещь, как стиль, — продолжал философствовать он. — И ни в коем случае не забывай, что в Нью-Йорке стиль — это все. Стиль — это образ жизни, это капиталовложения, это доверие клиентов и в конце концов это образец для подражания. Короче говоря, деньги и стиль дают в сумме принадлежность к высшему классу, а принадлежность к высшему классу открывает перед тобой все двери.
Мэл уже была ведущей программы новостей, и в ее голове витала идея создания собственной утренней программы, но для этого нужно было пожертвовать всем своим временем и силами. Она была готова к этому, но ее сдерживало противоречивое чувство к Мэтту. Он требовал внимания и времени, а она понимала, что не может дать ему ни того, ни другого.
Пока ее раздирали эти противоречивые чувства, Клементс демонстрировал все знаки внимания, элегантно ухаживал за ней, клялся в любви, настаивал на свиданиях и предлагал ей руку и сердце. Одновременно он выказывал понимание ее честолюбивых амбиций, всячески поддерживал их и готов был пожертвовать многим ради ее карьеры, но до известного предела.
А когда он предложил ей выйти за него замуж, она без колебаний согласилась. Им обоим тогда казалось, что они любят друг друга, а все проблемы можно будет решить со временем и без суеты. Собственно говоря, проблем было не так уж и много и все их действительно можно было решить. Кроме одной. Мэл решительно потребовала, чтобы он допустил ее в свою деловую и общественную жизнь, а он считал, что этого делать не следует. Мэтт был поглощен своими делами, а она — своими.
— Не вмешивайся в мои дела, Мэл! — с раздражением сказал он во время одной из очередных ссор. Кто-то из них должен был пойти на уступки, но этого не случилось, и их брак в конце концов распался.
— Мэтт, если я перестану интересоваться твоими делами, — резонно заметила она, — то через пару месяцев ты меня просто возненавидишь.
— Хорошо, мы можем купить загородный дом и завести ребенка, — предложил он.
Мэл посмотрела на него с сочувствием и понуро повесила голову. Она давно уже решила, что у нее никогда не будет детей. Во-первых, у нее самой не было детства, поэтому она не знала, что делать с ребенком. Во-вторых, она опасалась, что со временем начнет относиться к ребенку так, как в свое время относилась к ней ее мать. У нее просто не было ролевой модели для восприятия себя в качестве матери. И наконец, у нее была работа, которая отнимала все силы и свободное время. Неужели теперь придется бросить все, ради чего она рвала жилы, недоедала, недосыпала?
— Нет, Мэтт, боюсь, это уже невозможно. Слишком поздно.
— Ну что ж, мое предложение остается в силе, — хладнокровно ответил он и снова погрузился в себя. Через час он оделся, поцеловал ее и улетел в Цюрих по своим делам. А она целых две недели коротала время у телевизора и ломала голову над тем, что теперь делать и как выйти из сложившейся ситуации.
Несколько месяцев спустя она окончательно пришла к выводу, что их брак не имеет абсолютно никаких перспектив. Инициатива развода исходила от нее. Мэтту казалось, что она просто капризничает. В конце концов он дал ей все то, о чем мечтают многие женщины даже из высших слоев общества. Вся беда в том, что она отличалась от них, а он этого не понимал.
Мэллори вернулась в спальню, села на диван, прижала к груди подушку, закрыла глаза и представила себя в объятиях любимого человека. Как было бы здорово, если бы Гарри сидел сейчас здесь, рядом с ней, обнимал ее, ласкал, а потом они занимались бы любовью. Ей нравилось быть с ним, он оказался искусным любовником, и она поняла, что любима, а это было для нее очень важно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сейчас или никогда - Адлер Элизабет



Такая мерзость......
Сейчас или никогда - Адлер Элизабетгостья
12.07.2014, 10.15








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100