Читать онлайн Опрометчивость, автора - Адлер Элизабет, Раздел - ГЛАВА 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опрометчивость - Адлер Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.27 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опрометчивость - Адлер Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опрометчивость - Адлер Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Адлер Элизабет

Опрометчивость

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 24

Парис забросила последний из ее шести чемоданов в грузовой отсек нанятого ею автомобиля и с треском захлопнула дверцу. С таким же успехом она могла зашвырнуть их вместе со всем находящимся в них добром в море. Она проехала от Монако до Антибов, заходила в каждый бутик и не продала ни одной вещи, чтобы получить хоть пятак. Все восхищались ее одеждой, но в каждом магазине ей повторяли одно и то же – если бы только она оказалась здесь в феврале или марте, но сейчас они полностью забиты товаром. Она опоздала на этот сезон. В одном или двух магазинах у нее купили пару изделий – у них были какие-то пробелы в ассортименте, но это лишь позволило ей чуть покрыть расходы, и она снова оказалась перед фактом, что ее постигло поражение. И не только в том, что ее вера в себя, ее талант дизайнера дважды были побеждены. Недостаточно иметь талант дизайнера и уметь тяжело работать, так же как и быть своей собственной моделью, нужно быть напористой, деловой женщиной и обладать полезными связями. И еще – необходимо хоть чуточку удачи, это уж наверняка! Она не понимала, как работает бизнес по продаже в мире моды, ее взор всегда устремлялся только вверх – ей хотелось стать второй Шанель, разве не так? Слишком высокая мечта! Единственное, на что она могла реально рассчитывать – это стать моделью в доме Шанель.
Парис пробилась через толчею праздношатающихся к тенистой террасе кафе и заказала апельсиновый сок. Было совсем раннее утро, а туристы, одетые в простые шорты и рубашки, уже наслаждались своим утренним кофе, читали газеты и сплетничали. Парис чувствовала себя здесь чужой, отделенной тяжкими проблемами от ленивого мира отпусков. Она поразмышляла над тем, позвонить ли ей Венни, как она намеревалась ранее, или развернуть машину и снова направиться в город. В этом месяце он, конечно, пуст, магазины и рестораны будут закрыты, вся Франция – в отпуске.
type="note" l:href="#n_17">[17]
Нет, она одна просто не справится с бременем одиночества; она должна позвонить Венни на «Фиесту».
У мужчины за стойкой Парис купила несколько жетонов, набрала номер, нетерпеливо выждала гудки и звяканье и наконец соединилась с «Фиестой». Через несколько секунд Венни позвали к телефону.
– Привет, – сказала Парис, – Венни, я в Антибах. Мне хочется приехать и повидаться с тобой.
– Парис, о, Парис, ты даже не представляешь, как я рада слышать твой голос. Ты сможешь остаться у меня? Мы находимся в Сен-Тропез. Пожалуйста, приезжай, Парис. Ты мне так нужна…
Венеция была на грани того, чтобы разрыдаться. И Парис нахмурилась.
– Что-то случилось? Твой голос звучит так странно.
– Нет. Да. О, все очень плохо, Парис. Расскажу, когда увидимся. Как скоро ты сможешь доехать?
– Я приеду очень скоро, Венни – и, что бы ни случилось, все, в конечном счете, будет хорошо. Не переживай, жди меня.
Парис повесила трубку и поспешила к машине. Что же могло случиться, почему так взволнована Венни? Нажав на педаль газа, она направилась обратно через город на восток, на дорогу, ведущую на Сен-Тропез.


По натуре Олимпи была дружелюбной и легко приспосабливалась к обстоятельствам. С ее точки зрения изменения были частью жизни. Некоторые из них были хорошими, некоторые – плохими, как бы то ни было, от плохих она предпочитала просто отмахнуться. Вот почему исчезновение Фитца с «Фиесты» скорее раздражало ее, чем тревожило. И, хотя его неожиданный отлет в Лос-Анджелес он объяснил срочным делом, она подозревала, что истинной причиной была младшая из дочерей Дженни Хавен. И это ни в какие ворота не лезет, подумала она, передвинув шезлонг так, чтобы подставить солнцу спину. Неужели он не понимает, что слишком стар для этой девочки… Но – он был как раз подходящ для нее. Они понимали друг друга.
На «Фиесте» стояла необычная тишина. Большинство гостей решили устроить пикник и отправились на маленьких суденышках на весь день в поисках пляжей на побережье. Олимпи отказалась отправиться с ними. Она знала, что они вернутся обратно, все исколотые морскими ежами, которых полно в прибрежных скалах или обожженные после слишком долгого пребывания на солнце, а она слишком заботилась о своей внешности, чтобы так рисковать. Еще через пять минут она должна перейти в тень, достигнув своей дневной дозы в пятнадцать минут под прямыми лучами солнца с каждой стороны тела. Все это очень успокаивало – но было довольно скучно, некого было дразнить, не с кем поиграть. Олимпи закрыла глаза и вся отдалась нежному прикосновению солнечных лучей к спине.


А Венеция бродила по палубе, поджидая Парис и думая о Фитце. Она в сотый раз перечитала коротенькое письмо, которое он ей оставил, и каждый раз видела в нем только то, что было написано, ничего – между строк. Он очень сожалел, что причинил ей такое волнение, и извинялся за свой гнев. Он надеялся, что она попытается понять, что все они попали в одинаково трудную ситуацию. Его вызвали по срочному делу, и он не ожидает, что вернется в этом сезоне на «Фиесту». Он надеется, что она чувствует себя в состоянии продолжать свою работу и получит удовольствие, отдыхая до конца лета. Но как же она сможет получить это удовольствие без него?
В письме не было никаких намеков на то, что он проявляет какую-то заботу о ней, ни нежных сожалений, ни признаний в тайных желаниях. Она вспомнила беззаботные времена тысячу лет назад, когда они смеялись с Кэт Ланкастер насчет того, что значит быть объектом «тайной страсти». Тогда они имели в виду Моргана. Каким далеким все это казалось ей теперь, и как просто, когда она всего лишь разыгрывала состояние влюбленности. Никто не говорил ей, насколько тяжело все это на самом деле. Потом, наконец, она сменила направление мыслей и стала думать о том, что через несколько недель надо возвращаться в Лондон и подыскивать там какую-нибудь работу. Ее не пугал такой ход жизни, ей нужна тяжелая работа, и в один прекрасный день она планировала открыть свой собственный ресторан.
Ей хотелось, чтобы поскорее приехала Парис, ей нужно было перед кем-то выговориться… Она сойдет с ума, если не сделает этого. Венеция нетерпеливо расхаживала по палубе, прикидывая в уме, сколько времени требуется, чтобы проехать через Антибы при летнем дорожном движении. Может быть, это вообще невозможно. Она запустила руку в свои всклокоченные, выгоревшие на солнце волосы. Она должна что-то делать, она не может просто шататься и думать. Потому что каждый миг от этого в ее воображении представал образ Олимпи, прекрасной и нагой в объятиях Фитца, хотя она изо всех сил пыталась забыть об этом. И воспоминание о ее унижении. Она не могла осуждать Фитца за это, это была ее собственная дурость, наивная ошибка. Она действовала как ребенок, веря, что он там один и ждет ее, как в прошлый раз. Что ж, больше она не будет такой дурой, в этом она вполне уверена. И пусть уезжает Олимпи Аваллон, но она останется. Олимпи нисколько не выглядела расстроенной отсутствием Фитца, она хорошо проводила время, посещала все вечеринки на других яхтах и виллах. И она, в конце концов, была потрясающе красива!
Венеция держалась подальше от кают гостей и задней палубы, на которой все собирались, чтобы позагорать, или на коктейли. Она надеялась, что никогда больше не встретится с Олимпи.
Черт побери, она действительно должна чем-то заняться. Она не имеет права непрерывно думать обо всем этом. В ожидании Парис необходимо написать очередное письмо Кэт.


Парис приехала взмокшая от жары, пропыленная и усталая. Вся дорога к побережью была сплошной изнурительной пробкой, которой, казалось, не будет конца. Она стояла под душем в превосходно оборудованной ванной комнате, которая разделяла предоставленную ей каюту от каюты Венни; она наслаждалась струями воды и размышляла, что же, черт побери, ей делать с сестрой. Конечно, Венни повела себя как дурочка, но ведь и она ненавидела воспоминания о том, как она сама много раз совершала подобные глупости… И дрожь, пробежавшая по ее телу, была вовсе не из-за холодной воды. Похоже, никому из них не досталось слишком много удачи.
Вытеревшись, она облачилась в шорты и коротенькую майку, больше похожую на полоску ткани. Венеция была занята на камбузе. Пожалуй, стоит осмотреть эту чудесную яхту. Парис не представляла, что судно может производить такое сильное впечатление. Она оглядела просторные помещения, большой салон с глубокими, комфортабельными диванами и картиной Сезанна на одной из стен, столовую со столом, достаточно большим, чтобы за ним разместилось, по крайней мере, две дюжины персон. Все было в высшей степени основательно, но в то же время просто и ненавязчиво, разве что считать навязчивым Сезанна, подумала она с улыбкой. На палубах не было ни единого пятнышка, и молодой матрос полировал все медные детали, хотя, кажется, уже невозможно было представить, чтобы они сияли еще жарче. Парис подумала, насколько же надо быть богатым, чтобы позволить себе иметь яхту, подобную этой, насколько богатым, чтобы вообще не задумываться над тем, что сколько стоит. Гуляние по палубам «Фиесты» значительно усилило ее понимание того факта, насколько сломана была она.
Солнце палило еще сильнее, и она ушла под голубой тент на задней палубе. Там уже кто-то сидел… стройное загорелое тело женщины нежилось в полуденной жаре, тело, которое она знала!
– Олимпи!
У Олимпи широко раскрылись глаза.
– Парис! Как я рада видеть тебя – и какой сюрприз! А я и не знала, что ты знакома с МакБейном. Ах… подожди-подожди, я догадываюсь, ты приехала повидаться со своей сестрой – этой загадочной Венецией.
– Венеция таинственна? – Парис не представляла никого, кто меньше всего подходил бы под это определение.
– Ладно, может быть, позже я расскажу тебе одну историю. – Улыбка Олимпи была озорной, а ее серые загадочные глаза оглядели Парис от головы до кончиков пальцев на ногах. – Ты изумительно выглядишь, Парис, впрочем, ты всегда изумительна. Подойди и присядь поближе. – Она подвинула к ней шезлонг, а сама откинулась в своем, закинув руки за голову.
Парис расположилась на подушках, отводя глаза от выставляемой напоказ роскошной, загорелой, упругой плоти Олимпи. Жар другого рода, чем от солнца, опалил ее, когда она опять вспомнила о той ночи вместе с Олимпи и Хьюго… Она поспешила отбросить это воспоминание.
– Я должна извиниться перед тобой, – сказала Олимпи. – Я должна была позвонить тебе после твоего шоу, Парис, я обещала сделать это, но меня неожиданно забрал в тот самый вечер, когда я уже намеревалась сделать это, Бени. – Она засмеялась. – Ладно, ты же знаешь Бени. Но я очень сожалею, Парис, – добавила она серьезно, – что ничего не получилось. Не повезло.
Парис вздрогнула. Она-то больше ни в чем не была уверена.
– Я начинаю сомневаться, может быть, у меня не хватает таланта?
– Ну как ты можешь говорить такое? Мне бы половину твоего таланта. – Похоже, Олимпи была по-настоящему потрясена этим ее заявлением, и Парис с изумлением посмотрела на нее. Неужто Олимпи верит в нее? Если это так, то она единственный человек, который еще верит.
На палубе появилась Венеция, держа в руках поднос с кофе со льдом. Завидев Парис, сидящую рядом с Олимпи, она встала как вкопанная.
– О, я не думала, что здесь кто-то еще. Я думала, вы уехали на пикник.
– Я ненавижу пикники, – сказала Олимпи, – и я действительно рада, что не поехала, потому что снова встретилась с Парис. Мы знаем друг друга очень хорошо, – добавила она плутовски, – разве не так, Парис?
Венеция избегала глядеть на Олимпи.
– У меня еще масса дел… Ты знаешь, где меня найти, Парис, если я тебе понадоблюсь.
Она быстро удалилась, и Парис долго смотрела с изумлением ей вслед. Что такое с Венни?
– Скажи, все девушки Хавен так красивы? – лениво протянула Олимпи. – Кажется, есть еще одна?
– Индия. Несколько недель назад она вышла замуж.
– Желаю ей счастья. Надеюсь, ее муж преуспевает и сумеет позаботиться о ней до старости. – Олимпи преувеличенно вздохнула. – Меня это начинает беспокоить, я имею в виду замужество. Я не знаю, могу ли я сделать, чтобы Бени женился на мне, хотя и знаю, что должна. Но, возможно, он не захочет сделать мне предложение после моего маленького завихрения с Фитцем Мак-Бейном.
Парис с изумлением воззрилась на нее.
– Твоего завихрения с Фитцем?
Она вспомнила рассказ Венни о женщине в его каюте… Олимпи.
– Очень приятное завихрение. Я бы хотела большего, но боюсь, что твоя маленькая сестрица разорвет меня за это. На самом деле юная Венеция вытащила из колоды сразу двух тузов – обоих МакБейнов! Морган прибыл сюда на прошлой неделе, нагруженный подарками и с блеском в глазах, а отбыл через пару дней с тоскливым и потерянным видом. У меня сложилось впечатление, что малютка Венеция отвергла его, потому что больше заинтересована в его отце.
– Думаю, это личное дело Венеции, – холодно ответила Парис.
Олимпи рассмеялась.
– Конечно! Ты не должна раздражаться, дорогая, я обожаю эту игру в догадки… кто и что, и с кем. Придвинься ближе, Парис, не сердись на меня. Мы ведь одинаковые, ты и я, ты ведь знаешь это. – Она коснулась своей мягкой, с длинными ногтями рукой обнаженного плеча Парис. – Ну не надо краснеть, – промурлыкала она, – та ночь была одним из самых изумительных моментов… я не могла забыть тебя.
– То была ошибка. Я не должна была делать этого.
– А почему нет? Разделять мужчину – и друг друга – это удовольствие, так было всегда и так будет. И перед самой собой ты не станешь отрицать этого. Секс – это на самом деле очень просто. Это всего лишь вопрос о том, что доставляет тебе удовольствие, к нему не следует относиться слишком всерьез. – Олимпи рассмеялась. – И так забавно думать обо всем этом.
Верно, подумала Парис, и она получила удовольствие от той ночи. Она занималась любовью с ними обоими, потому что тоже хотела этого, а разве это более постыдно, чем заниматься любовью с Амадео Витрацци только для того, чтобы он поддерживал ее в финансовом отношении? Нет, конечно, нет.
– Ладно, оставим, – сказала Олимпи. – Расскажи о себе. Ты планируешь новую коллекцию?
Она держалась так просто, так дружелюбно, что Парис вдруг почувствовала, что Олимпи поймет ее.
– Я не в состоянии представить другую коллекцию, – призналась она, – да и кто придет на мой показ после такого фиаско? Я должна изменить подход. Этот «великий кутюрье», то есть я, как раз пытается продать свои изделия во все бутики, но… безуспешно.
Олимпи села, обхватив колени руками и слушая с интересом.
– Ну, разумеется, бутики не станут ничего покупать, – сказала она. – Они покупают все летние модели в декабре. Разве ты не знаешь этого?
– Я не подумала об этом, – угрюмо призналась Парис. – У меня не та голова, чтобы вникать в практические детали. Я просто полагала, что если у тебя есть хорошие вещи, то заинтересовавшиеся ими люди в любом случае купят их.
Олимпи задумалась над тем, что сказала Парис, потом заметила:
– В чем-то ты права. На Ривьере всегда есть рынок для всего интересного и нового. Большинство женщин, которых я знаю, готовы убиться, чтобы только отличиться от других. Просто ты не угадала со временем. Возможно, тебе бы лучше открыть здесь магазин, чем заниматься только моделированием. Это хорошее начало. Возможно, Парис, ты меня навсегда возненавидишь за то, что я скажу, но показ твоих мод провалился еще до его открытия – как бы ни хороши были твои модели. Это жестокий мир, мой друг, и если ты собираешься добиться в нем успеха, то должна пошире смотреть на вещи. Первое правило – это реклама. Никто ничего не сможет сделать без рекламы. И не имеет значения, насколько хороши сами модели. А чтобы добиться того, чего ты желаешь, надо, чтобы твое имя набиралось крупными буквами во всех изданиях мод от «Вог» и «Вуменз Вир Дэйли» до каждой бульварной газетенки. И – это уже вершина всего – ты нуждаешься в поддержке компании международных общественных связей, чтобы быть уверенной, что твое имя постоянно присутствует во всех изданиях, которые перелистывают женщины, сидя в парикмахерской или в кресле самолета.
– Но я ничего не могу предложить такой компании, – у меня денег хватает еле-еле, чтобы покрыть расходы на создание мною платья. Не поверишь, но я должна была три месяца отработать у Мицоко лишь для того, чтобы оплатить счета за тот показ—за аренду салона, кресла, громкоговорящую установку и прочие «мелкие детали». Одежда, которую я надеялась продать в бутики, была просто перевязана шнурками от ботинок, вот и все. Я разорена.
Разорена? Как с ней такое могло произойти? Возможно, деньги Дженни были связаны с какой-либо финансовой компанией или что-то в таком роде… – подумала Олимпи.
– Извини меня за этот вопрос, но что с деньгами, что остались от Дженни?
– Нет никаких денег. – Парис внезапно поднялась и стала расхаживать по палубе. – Это долгая история.
Глаза Олимпи от изумления округлились. В представлении Олимпи, вы были разорены, когда у вас остались лишь ваши последние бриллианты и только одна норковая шуба. Если Дженни Хавен не оставила своей дочери денег по какой-то таинственной причине, значит – ситуация серьезная. Господи, Парис имела в виду именно это – она разорена!
– Вот что я скажу тебе. – Олимпи лениво потянулась. – Пойдем и взглянем на эти твои одежды. Может быть, у нас появятся какие-нибудь идеи. – «Почему, черт возьми, – подумала она, беря Парис под руку, – мне самой не воспользоваться некоторыми этими вещами, а кое-что, возможно, купит кто-нибудь из друзей. Это все-таки будет какой-то, хоть и маленькой, помощью.
Парис раскрыла все шесть своих чемоданов и стала выкладывать вещь за вещью прямо на постель – небольшие, короткие платья, удобные для проведения вечера в курортных кафе или летних дискотеках, мягкие, развевающиеся, воздушные платья для романтических вечеринок, мешковатые шорты, которые следовало закатывать высоко на бедра, объемные брюки, широкие в талии и затянутые широким ремнем, просторные «мужские» рубашки для пляжа – все они были неожиданного фасона, остроумны и – разные, и на Олимпи, которая примеривала их так быстро, как только могла, выглядели потрясающе.
– Фантастично! Великолепно! О, я должна получить их, Парис, – вскричала Олимпи, сгребая в сторону груду понравившегося более всего. – Я в восторге – я хочу купить их все!
Олимпи была добра, но Парис не хотела милосердия.
– Возьми себе то, что хочется, – пожала она плечами. – Я все равно не могу их продать. Это будет мой подарок тебе.
– Парис, – в отчаянии выдохнула Олимпи, – ты слишком добра! Конечно же, я не приму их в подарок, с какой стати? Я покупаю их у тебя, Я покупательница, черт побери, неужели ты не поняла, что имеешь дело с покупательницей?
Сама того не желая, Парис рассмеялась.
– Я их еще не научилась распознавать, – сказала она, – ты, Олимпи, стала первой, и, возможно, последней.
– Никогда, – отрезала Олимпи, – ты действительно ничего не понимаешь. У меня есть идея. Я знакома с несколькими манекенщицами экстракласса, которые здесь проводят свой отпуск – они с ума сойдут от этой одежды. Почему бы нам не подбросить им кое-что из этого, Парис? Даю гарантию, что они будут носить их в самых популярных заведениях и на всех лучших вечерах – и, я уверена, они станут всем рассказывать, в чьих они нарядах. Это – лучшая реклама, твое имя прозвучит в округе.
– Правда, Олимпия? – с надеждой произнесла Парис. – Действительно кого-нибудь заботит, чьи фасоны он носит?
– Эти женщины живут и дышат модой – новейшей, самой последней, самой необычной, интересной, авангардной – даже сумасшедшей, и такой фамилией, как Хавен, чтобы добавить к этому остроты…
– Хавен? – изумленно переспросила Парис. Она всегда делала упор, чтобы не использовать фамилию Дженни. – Я думала о фамилии «Шанель», – добавила она с усмешкой, – но она уже использована. И Дженни не оказала мне большой услуги, назвав меня Парис.
– Но нам нужно название для бутика.
– Какого бутика?
– Нашего бутика, который мы откроем в будущем сезоне. Я не упущу, чтобы твой талант удрал от меня, а с моими связями, и, конечно, с тяжелой работой, как мы можем прогадать? Ну, а теперь, что ты скажешь, если я стану твоим партнером? – Олимпи подняла руку, – нет, прежде чем ты ответишь, позволь мне сообщить тебе один секрет. За этим красивым личиком и телом манекенщицы скрывается душа настоящего буржуа. Моя мать – очень умная женщина, она содержала бистро «Корсар» в Марселе более сорока лет, так же, как моя бабка до нее. Она руководила этим заведением, восседая за кассой на высоком стуле, словно Наполеон в Москве, только с большим успехом. Моя мать, должно быть, заработала больше денег, чем когда-нибудь рассказывала мне, и, Парис, нет ничего более возбуждающего, чем делание денег… Знаешь, она никогда не одобряла, что я стала моделью, она всегда говорила, что, если женщина хочет завоевать мир, она должна использовать свои мозги и связи. Если она узнает, что я всерьез решила стать деловой женщиной, она вложит деньги немедленно. Что ты на это скажешь, Парис? Мы будем партнерами?
– Мы действительно можем это сделать? – размышляла Парис. – Я хочу сказать, ты правда хочешь стать моим партнером? Я могу создавать великолепную одежду, я знаю, что могу, несмотря на все мои провалы. Но я не могу предложить ни своих связей, ни денег.
– Ах, эти деньги! Может быть, мой совет и запоздал, потому что ты уже получила свой урок. Никогда, никогда не вкладывай свои собственные деньги в рискованные начинания, даже если оно так же хорошо, как наше. Ты вкладываешь свой талант. Что мы должны сделать в качестве следующего шага – это воплотить нашу идею в реальность. Прежде всего, мы должны найти помещение. В конце сезона появляются магазины, у которых дела не сложились, и они выходят из бизнеса. Я знаю все лучшие места. Мы зацепим что-нибудь, пока цены будут невысокими, мы получим твои модели и найдем людей, которые нас поддержат. Я гарантирую это. О, Парис, до чего же это здорово!
Олимпи выглядела как экзотическая райская птица, когда она порхала по небольшой каюте в одной из огненно-розовых шелковых рубашек и в короткой юбке с рюшами из числа изделий Парис. И кто мог подозревать о ее буржуазной душе? Парис уже почти видела их бутик в Сен-Тропезе или Антибах, с белоснежным фасадом и огромными витринами с ее соблазнительными изделиями. Внутри магазина будет просторно и прохладно, словно в пещере после уличной жары и духоты, с развешенными одеждами и витринами с украшениями. О, как бы это понравилось Дженни! Но Дженни никогда не увидит этот бутик, никогда не наденет изготовленную ею одежду, никогда не разделит ее радость и, надеялась она, ее успех. Это именно Дженни всегда вселяла в нее мужество верить в свой талант и отослала ее одну в мир, чтобы победить. Возможно, она видела кусочек бессмертия в успехах своих дочерей, в продолжении фамилии Хавен? Но Парис упрямо отказывалась от этой привилегии, отказывалась использовать имя своей матери, желая «самой добиться своего». Бедная Дженни, подумала Парис, бедная, дорогая Дженни.
– А как это будет выглядеть в журналах? – с улыбкой спросила она Олимпи. – Парис Хавен, дочь сказочной и любимой звезды Дженни Хавен, дизайнер модной одежды для вновь созданного «Хавен Бутик» в Сен-Тропез, которым она владеет со своей прекрасной партнершей, супермоделью Олимпи Аваллон – частые гостьи на яхте МакБейна. Красавицы-партнерши планируют открытие своего второго магазина в следующем сезоне в Порто-Серво, на Ага-Канс Коста Смеральда…
Олимпи залилась хохотом от восторга, в то время как Парис корчилась от смеха на постели.
– Ты учишься, – смеялась Олимпи, – ты быстро учишься, Парис Хавен.
– Дженни была достаточно умна, чтобы направить меня на собственный путь в этом жестоком мире, – сказала более трезвым голосом Парис, – а я по глупости решила, что это означает, будто я должна сделать все это в одиночку. Теперь я вижу, что это означает! Найди свои возможности и поймай их, говорила она. А я была слишком самонадеянна, чтобы осознать, что одним из моих преимуществ было моя имя – ее имя.
– Это имя, которым можно гордиться, – заметила Олимпи.
– Значит, пусть он будет «Хавен Бутик»?
– С поправкой, – улыбнулась Олимпи: «Хавен Бутики» – после всего мы откроем еще один на Сардинии, верно? Подожди, – прервалась она, выскользнув за дверь, – я хочу раздобыть немного шампанского, чтобы отметить это событие.
Улыбка все еще сохранялась на лице Парис, когда она размышляла о том, что к ней, кажется, вернулась удача. Олимпи была тем самым катализатором, в котором она нуждалась. Какая самонадеянность – пытаться все сделать в одиночку. Две головы всегда лучше, чем одна, а когда одна из двух принадлежит Олимпи, то это лучше даже четырех! Они сделают это. Она знала, что они должны сделать это! Она уже думала о новых фасонах, цветах, тканях… Она уже видела этот прекрасный бутик с его соблазнительными витринами, а поверх них – блистательное имя «Хавен» из горящих лампочек. Как довольна была бы Дженни…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Опрометчивость - Адлер Элизабет



бред
Опрометчивость - Адлер Элизабетлюдмила
30.06.2012, 17.17





Не могу согласиться со столь категоричной оценкой моей тезки. Думаю, роман реалистичен, просто эту реальность нам тяжело воспринять из-за разницы менталитетов, если можно так выразиться. Впрочем, многие моменты - любовь, предательство, жажда наживы и пр. - вполне интернациональны.
Опрометчивость - Адлер ЭлизабетЛюдмила
2.04.2015, 22.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100