Читать онлайн Наследницы, автора - Адлер Элизабет, Раздел - Глава 29 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наследницы - Адлер Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.82 (Голосов: 77)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наследницы - Адлер Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наследницы - Адлер Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Адлер Элизабет

Наследницы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 29

Алекс Скотт не мог выбросить из головы Ханичайл. Он засыпал и просыпался с мыслью о ней, а когда брился, то видел в зеркале ее милое личико. Сейчас в своем офисе на Сент-Джеймс он смотрел в окно, продолжая думать о ней.
День был прекрасным. Яркое солнце озаряло все вокруг, но в голове у него был туман. Ему предстояло решить, заключать ли сделку с греческим танкерным флотом, но впервые в жизни Алекс не мог сосредоточиться.
С раздражением отвернувшись от окна, он приказал себе не быть смешным и сел за письменный стол, заставив себя просмотреть бумаги, аккуратно разложенные его помощником. Но вместо этого рассеянно провел рукой по гладкой патине стола, вспомнив, как купил его двадцать лет назад, когда человек, которого он ненавидел всю жизнь, был окончательно разорен. Он выставил на аукцион содержимое своих огромных офисов и домов, и Алекс все еще не мог забыть того горьковато-сладкого удовольствия, которое испытал, когда по очень низкой цене купил дом, — удовольствия от мщения.
Сейчас, за исключением эстетического наслаждения прекрасно отполированного дерева под его рукой и патины, лучившейся янтарным светом, он больше не испытывал удовольствия.
Он поднялся в большую красивую комнату и стал оглядывать трофеи своей личной войны: персидский шелковый ковер, чиппендейловское бюро, резное зеркало эпохи итальянского Возрождения. Это все были трофеи долгой войны, которую он, как ему казалось, выиграл. Он занял офис старика, пользовался его вещами, забрал у него жизнь. Но это не принесло Алексу радости. Единственными вещами, которые он купил с любовью, а не с ненавистью в сердце, были картины.
Алекс внимательно посмотрел на висевшие на стенах произведения искусства: бесценного Каналетто; этюд Джотто, нарисованный на дереве; три рисунка Леонардо. И на новейшее свое приобретение: маленькую картину Моне с летним цветущим садом, которую он увидел в витрине «Лефт-Бэнка» и в которую влюбился с первого взгляда.
На это был простой ответ. Он просто вошел к дилерам, без колебаний заплатил требуемую цену, потому что чувствовал, что художник, который проник к нему в душу, стоит гораздо больше, чем любой человек, имеющий дело с товарами и кораблями. Но он не мог найти простого ответа относительно своей любви к Ханичайл Маунтджой. Фактически на него вообще не было ответа.
Алекс снова сел за письменный стол, чтобы посмотреть расчеты, подготовленные для него помощником, но его взгляд то и дело возвращался к маленькому садику Моне, стоявшему на позолоченном мольберте на его столе, а мысли — в прошлое, о котором ему не хотелось думать. По крайней мере сейчас.
Откинувшись во вращающемся кресле, Алекс вздохнул, лениво потянулся, сомкнув руки за головой, крутанулся в кресле к большому окну, за которым виднелись верхушки освещенных солнцем платанов и голубое небо. Плохо, что он не может ясно мыслить. Ему надо прогуляться, проветрить голову, возможно, посмотреть, какие произведения искусства предлагают дилеры на Бонд-стрит. Ему надо собраться с мыслями.
Алекс вызвал Ставроса, сказал ему, что отлучится на час или два, поправил итальянский шелковый галстук в полоску, надел пиджак и легко сбежал по широкой, покрытой голубой дорожкой лестнице старинного особняка эпохи Регентства, в котором размещались его многочисленные офисы.
Через Пиккадилли Алекс вышел на Олд-Бонд-стрит, останавливаясь то здесь, то там, чтобы осмотреть витрины дорогих художественных магазинов. Он дошел до Кларджес-стрит, когда светловолосая молодая женщина, вынырнув из-за угла, налетела на него. Ее маленькая шелковая шляпка слетела с головы и угодила прямо под колеса проезжавшего мимо такси, а ее сумочка упала на землю, раскрылась, и из нее высыпались губная помада, компактная пудра, записная книжка, шариковые ручки, расческа и монеты.
— Ханичайл! — воскликнул Алекс, рассмеявшись. Он чувствовал себя так, словно его сон стал явью: он держал Ханичайл в своих объятиях.
— О! — выдохнула она, вздрогнув и взглянув Алексу в глаза. — Ох, Алекс.
От ее голоса сердце у него перевернулось.
— Куда ты так торопишься?
На какое-то время она остолбенела, словно забыв, куда она бежала.
— В парикмахерскую. Я опаздываю и поэтому бежала. Мне просто повезло, что я налетела на тебя, а не на кого-то другого.
— Боюсь, что твоей шляпке совсем не повезло. — Они оба посмотрели на расплющенную под колесами шляпку и, нагнувшись, стали, смеясь, подбирать содержимое сумочки.
Алекс поднял шляпку и протянул ее Ханичайл.
— Она подлежит восстановлению? Или вся жизнь из-за нее разбита?
Она снова рассмеялась звонким радостным смехом, заставившим его улыбнуться.
— Боюсь, что она безнадежна, как любит выражаться Лаура. Но это не имеет значения: я ненавижу носить шляпки и делаю это только потому, что тетя Софи говорит «так полагается», а я подчиняюсь ей.
Они стояли, глядя друг на друга, и улыбались. На ней было гиацинтово-голубое летнее платье под цвет глаз, белые сандалии на ремешках и маленькие белые перчатки. Короткие, до плеч, волосы цвета пшеницы сверкали на солнце и, по мнению Алекса, не нуждались в услугах парикмахера. Она была само совершенство.
— Я бы пригласил тебя на ленч, — сказал Алекс, хотя отлично понимал, что говорить этого не следует, — но ты ведь спешишь к своему парикмахеру.
— Я бы предпочла провести время с тобой, — честно ответила Ханичайл, глядя на него бездонными голубыми глазами.
— Тогда пошли.
Взяв Ханичайл за руку, Алекс подозвал такси с чувством человека, который сжигает за собой все мосты, открыл дверцу и, сказав таксисту: «В Беркли, пожалуйста», сел рядом с ней.
Они сидели, не сводя друг с друга глаз и улыбаясь.
— Ты только посмотри, как мы довольны друг другом, — сказал Алекс. — Словно два школьника, прогуливающие урок. Я должен быть на работе, а ты в парикмахерской. Кажется, солнце ударило нам в головы.
— Это просто судьба. — Продолжая улыбаться, Ханичайл посмотрела на Алекса, слегка склонив голову набок. — Разве ты не веришь в судьбу, Алекс?
— Только в дни, подобные этому, — ответил он, глядя ей в глаза.
Такси пробилось сквозь интенсивное дорожное движение и подкатило к Беркли. Швейцар поспешил открыть дверь.
— Добрый день, мисс Маунтджой, — сказал он с приятной улыбкой на лице.
— Добрый, Джозеф. Как ваша жена? Надеюсь, что ей стало лучше?
На лице Алекса появилась улыбка, когда он вспомнил неуклюжую, все время смущающуюся девушку, с которой всего несколько месяцев назад познакомился на лайнере. Сейчас она была созревшая и очень красивая молодая женщина, которую швейцар самой известной в Лондоне гостиницы приветствовал, называя по имени, — вместо того чтобы приветствовать его. Он терпеливо ждал, пока Ханичайл выясняла подробности выздоровления жены Джозефа.
— Я так рада, что ей стало лучше, — сказала она наконец. — Должно быть, вы очень волновались за нее, — добавила она, и Алекс понимал, что она говорит искренне.
— Тебе когда-нибудь говорили, что ты прекрасная молодая женщина? — спросил он, когда они вошли в ресторан и сели за угловой столик у окна.
— Только ты, — ответила Ханичайл, улыбаясь, а затем добавила: — И лорд Маунтджой.
— Ты, кажется, очень любишь его?
— Конечно, люблю. Он выпускает колючки, чтобы держать тебя на расстоянии, но это только для того, чтобы скрыть свое одиночество. Мне кажется, он так долго был один, что уже и не знает, как вести себя с другими людьми.
— Как это тебе удается быть такой мудрой в столь юном возрасте? — удивленно спросил Алекс.
— Не мудрой, — ответила Ханичайл. — Просто у меня есть опыт одиночества.
Их взгляды встретились.
— И у тебя тоже, — сказала Ханичайл. — Могу с уверенностью сказать, что ты знаешь, что такое одиночество. Почему, Алекс? У такого человека, который имеет все?
— Внешность может быть обманчивой, — резко ответил Алекс.
Подошел официант, и они прервали беседу, заказав копченую семгу, салат и бутылку белого бордо, любимого вина Алекса.
Он сидел, глядя на Ханичайл, не в силах поверить, что она так изменилась: повзрослела, стала увереннее в себе, но в ней сохранилось прежнее очарование. Он слушал, как она рассказывала о романе Лауры с Билли и о том, как они счастливы; о приемах, на которых она побывала, и о том, как продвигается ее игра в теннис. Он с сожалением подумал, что они так и не поговорили о самом для них важном, когда ленч почти закончился.
Они доели клубнику со сливками, выпили остатки вина, и Алекс спросил:
— А ты, Ханичайл? Скажи мне, счастлива ли ты?
Ему надо было уходить, но он не хотел этого делать и предложил Ханичайл прогуляться по парку. В его распоряжении всего несколько часов, в течение которых он может позволить себе роскошь быть с ней.
Люди лежали на траве, сидели в шезлонгах, наслаждаясь солнечным теплом и слушая духовой оркестр, игравший популярные мелодии и военные марши. Алекс снял пиджак и вместе с Ханичайл сел в тени каштана, лениво наблюдая за разворачивающимися перед ними сценами: продавцы мороженого громко сзывали покупателей; мимо проносились мальчишки, чтобы покормить уток на Серпентине или запустить игрушечные яхты на озере.
— Когда я вижу всю эту английскую зелень, то всегда вспоминаю мое бедное ранчо, — сказала Ханичайл. — Земля такая высохшая и истощенная, что ее просто сносит ветром.
Но когда был жив мой отец, она была такой же зеленой, как этот парк.
— Наступит день, и она снова будет такой, — сказал Алекс. — Когда Маунтджой даст тебе деньги.
Сорвав травинку, Ханичайл погрызла ее кончик, пробуя на вкус.
— Случилось так, что это перестало быть моей первоначальной задачей. Правда, я приехала в Лондон, потому что нуждалась в деньгах. Я все еще продолжаю в них нуждаться, но сейчас многое изменилось. Я полюбила дядю Маунтджоя и Лауру. Думаю, что и Анжу их любит, хотя она сводит меня с ума. Конечно, мне бы хотелось, чтобы дядя Маунтджой дал мне немного денег, чтобы спасти ранчо, но сейчас я почему-то не могу заставить себя просить у него денег. Он был таким щедрым, и я думаю, что он и в самом деле всех нас любит.
Ханичайл легла на траву, подложив под голову руки. Сложив пиджак, Алекс для удобства подложил ей под голову. Ханичайл посмотрела на него и сказала:
— Ты знаешь обо мне все. Ну, скажем, почти все. А я о тебе ничего не знаю. За исключением сплетен. Думаешь, это справедливо?
— Мои враги по бизнесу не считают меня справедливым человеком.
— Это бизнес. И кроме того, я тебе не враг. Ты похож на д'Артаньяна из «Трех мушкетеров». Никто точно не знает, кто ты и откуда родом. Кто ты, Алекс?
— Иногда я сам себя об этом спрашиваю, — сказал он с горечью в голосе. — Но если тебе действительно интересно, то я могу рассказать.
Ханичайл села, обхватив руками колени, и с интересом стала слушать.
— Я родился в Риме, — начал Алекс, — в маленькой благотворительной больнице, обслуживаемой братьями монастыря Святого Иоанна и расположенной на Исола-Тиберина, крохотном островке посреди реки Тибр. Моя мать была гречанкой. Она вместе с семьей проводила каникулы в Италии, когда повстречалась с человеком, которому было суждено стать моим отцом. Он был красивым, аристократичным и старше ее. Достаточно взрослым, чтобы понимать, что к чему, потому что она была молодой, наивной и влюбленной, и он воспользовался ее невинностью. Конечно, она забеременела, но когда сказала об этом этому человеку, он ответил, что он здесь ни при чем. Он сказал, что не был у нее первым, что, по всей вероятности, через ее постель прошло с дюжину мужчин и что ребенок не имеет к нему никакого отношения.
Он бросил ее, и у нее не было другого выбора, как рассказать все отцу и просить у него прощения и пощады. Он отказал ей в этом. Его доброе имя значило для него больше, чем собственная дочь. Он отрекся от нее и оставил в Риме одну.
Алекс замолчал. Он никогда никому не рассказывал об этом. Его раны были достаточно посыпаны солью гнева еще в юности, и он постарался прижечь их и выбросить все из головы. Сейчас он чувствовал, что старые раны вскрылись и болели, когда он рассказывал Ханичайл, с каким мужеством и отчаянием его мать боролась за выживание.
— Ее звали Кристина Андреос, — продолжал Алекс, — но она добавила к этому еще Скотт, выбрав английскую фамилию в надежде, что она придаст ей респектабельности и дистанцирует от отца. Она нашла работу в кафе для рабочих, но еда была там хорошей, и она скоро научилась готовить паштеты и соусы и продолжала работать там, пока не подошел срок родов.
Она экономила каждый цент, живя в крошечной темной каморке в старом доме на узкой темной улочке. Спустя неделю после моего рождения она, взяв меня с собой, стала торговать цветами на Кампо дель Фиори по утрам и на углах богатых улиц, расположенных близ шикарных отелей, по вечерам. Безукоризненно чистый белый фартук и черная шаль, которые она носила, не были символом ее бедности или ее крестьянского происхождения, потому что моя мать не была крестьянкой. Ее отец был профессором университета в Афинах. Она говорила на трех языках и хорошо знала греческий и латинский — языки императоров и королей. Она назвала меня Александром, в честь одного из императоров, надеясь, что придет день, и я стану таким же великим, как и он.
Когда я подрос и меня можно было оставить на попечение соседки, мать опять вернулась работать в кафе по ночам, продолжая днем продавать цветы на улицах. Она работала по восемнадцать часов в сутки, шесть дней в неделю. Свободный день, воскресенье, она проводила со мной. Она учила меня латинскому и греческому, английскому и французскому, вселяя в меня уверенность, что я смогу стать тем, кем захочу. А между тем все в округе знали, что у нее нет мужа и что ее сын находится на еще более низком уровне, чем они сами. Они звали меня ублюдком.
Будучи ребенком, я часто приходил в ресторан, где работала моя мать, помогать ей на кухне. Когда мне исполнилось девять, я получил настоящую работу — чистить столы. Мне нравилось зарабатывать деньги; нравился звон монет в моем кармане. И я знал, что для меня деньги — единственный путь к свободе и независимости.
Я наблюдал за всем: за богатыми посетителями, за их прекрасными манерами, за их аккуратной едой. Я запоминал их одежду и как элегантно они ее носили. Я слушал, как они говорили, и, оставшись дома один, подражал им. Я наблюдал, как они вели себя с женщинами, относясь к ним как к чему-то драгоценному, а не крича на них грубо, как это делали мужчины в моем квартале. Я учился всему, что могло сделать меня лучше. Но никто не учил меня бизнесу. Он был моим инстинктом.
Греки всегда знали, как торговать, говорила мне мать, когда я стал взрослее и увлекся морем. Она одолжила денег у двоих постоянных посетителей: они ходили в кафе годами и хорошо ее знали. И я стал владельцем маленькой рыбацкой лодчонки.
С этого начался мой бизнес. Со старой ржавой лодки в маленькой рыбацкой деревушке недалеко от Рима; а сейчас мои суда бороздят мировые океаны и зарегистрированы в Панаме, Гибралтаре и Японии.
Через пару месяцев я продал старую лодчонку с выгодой для себя и купил новую, побольше. Я нанял двух человек рыбачить для меня, затем взял в аренду вторую лодку, которой правил сам, и таким образом почти вдвое увеличил свое состояние. Я занимался этим два года: продавал и покупал лодки, другие арендовал, пока у меня не образовался маленький рыбацкий флот, состоявший из дюжины лодок с тридцатью рыбаками, работающими на меня. Затем я все продал, а на вырученные деньги купил старое грузовое судно, на котором стал перевозить серу из Картахены в Испанию.
Мне никогда не забыть этого запаха серы, — сказал Алекс с горечью. — Запахом протухших яиц были пропитаны моя одежда, мои волосы; казалось, он въелся мне в кожу. Но я делал деньги. Год спустя я купил второе грузовое судно.
На деньги, полученные от перевозки серы, я купил моей матери маленький ресторанчик на Пьяцца Навона с маленькой квартиркой наверху. Наконец у нее был свой дом, пусть маленький, но дом. Она была отличной поварихой, и вскоре ее ресторанчик «У Тины» стал самым посещаемым и очень преуспевающим.
Однако мне не нравилось, что мать так много работает, и на следующий год, имея три судна, перевозящие железную руду и сталь из Германии, я купил ей хорошенькую виллу в Тоскане, где бы она отдохнула подальше от удушливого римского зноя. Но мать не могла долго бездельничать. Она развела виноградники и стала изготавливать вина, которые поставляла в свой ресторан, быстро ставший популярным. Я вложил деньги в виноградники, насадив новые сорта, из которых делали новые вина, и нанял человека, чтобы он следил за производством. Дело было поставлено с размахом.
Алекс посмотрел на Ханичайл и улыбнулся.
— Моя мать любила свой маленький ресторанчик и всегда настаивала на его расширении. «У Тины» оставался маленьким, но дорогим, богатым и известным людям приходилось стоять в очереди, чтобы попасть в него. Сейчас моя мать на пенсии, — заключил Алекс. — Она живет то среди своих виноградников в Тоскане, то в квартире в Риме. Наконец у нее появилась возможность отдохнуть и стать уважаемой леди. Я всегда об этом мечтал… Итак, сейчас мы знаем все друг о друге, — сказал он, вставая.
Взяв Ханичайл за руку, он помог ей подняться и на какую-то долю секунды прижал к себе. Прижал так близко, что смог почувствовать легкий аромат ее духов и чистый запах кожи, такой же чистый, как молодая травка.
— Спасибо, что рассказал мне, — прошептала Ханичайл, дрожа от волнения. — Сейчас я чувствую, что действительно тебя знаю. У нас теперь нет секретов.
Но Алекс рассказал Ханичайл не все свои тайны.
Они шли по залитым солнцем улицам Мейфэра. Деревья бросали тень на раскаленный от зноя асфальт, пахло цветами с балконов и клумб; с ближайшего сквера доносился запах львиного зева.
Алекс молчал, а Ханичайл краешком глаза наблюдала за ним. Возможно, он сожалеет, что рассказал ей о своем прошлом. Ей казалось, что она вошла в его жизнь, стала ему ближе, но сейчас он снова отгородился от нее стеной. Как будто намеренно отдалился.
Они остановились около Маунтджой-Хауса.
— Зайдешь? — с надеждой в голосе спросила Ханичайл. — Я угощу тебя чаем, чтобы ты освежился перед долгой дорогой обратно в Сент-Джеймс.
— Я должен попрощаться с тобой, Ханичайл, — холодно ответил Алекс. — Я прекрасно провел с тобой время сегодня.
Она выжидающе смотрела на него, надеясь, что он пригласит ее на обед или в театр, куда-нибудь, чтобы они могли побыть вместе. Но Алекс молчал.
— Значит, никакого чая? — спросила Ханичайл с вымученной улыбкой на лице.
Алекс вздохнул: то, что он собирался сказать, давалось ему с трудом.
— Наверное, нам не следует видеться, — заявил он. — Ты молода. Наслаждайся жизнью. Ты еще встретишь молодого человека, который сможет предложить тебе то, чего не могу я. Забудь обо мне, — резко произнес он и ушел.
— Алекс, Алекс… — Ханичайл бросилась за ним. Она схватила его за руку. — Почему? Почему, Алекс?
— Мне очень жаль, если я ввел тебя в заблуждение, — спокойно ответил он. — Мне искренне жаль.
По его лицу Ханичайл поняла, что это конец, и выпустила его руку. Она стояла и смотрела, как Алекс широким шагом уходит от нее.
— Я никогда тебя не забуду, Алекс, — прошептала Ханичайл. — Я буду любить тебя всегда.
Эти же слова она произнесла много лет назад на похоронах своего отца. Тогда она, маленькая девочка, надеялась, что он вернется к ней. Но он так и не вернулся. Вот и сейчас что-то подсказывало Ханичайл, что Алекс Скотт не вернется к ней. Все закончилось, едва начавшись.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наследницы - Адлер Элизабет



Почла на одном дыхании.Роман очень понравился.
Наследницы - Адлер ЭлизабетВалентина
20.10.2011, 14.57





рр
Наследницы - Адлер Элизабето
11.01.2012, 19.55





Роман больше чем роман. Но очень несправедливый! Самая тихоня оказалась в центре такого скандала, вышла за негодяя и отдала ему невинность, плюс, воссоединившись с любимым, не могут поженится! Ох! А эта вредная кокетка так и живёт себе!
Наследницы - Адлер ЭлизабетПсихолог
2.03.2012, 20.14





Очень легко читается, на одном дыхании, спасибо автору за приятное времяпрепровождение.
Наследницы - Адлер Элизабетольга
11.06.2014, 12.34





С удовольствием прочитала роман.
Наследницы - Адлер ЭлизабетЛилия
2.07.2015, 22.22





Читаю и хочется еще читать и читать.. в ожидании дальнейшего развития сюжета. Очень понравились романы.Спасибо огромное!!!!
Наследницы - Адлер ЭлизабетВалентина
8.07.2015, 19.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100