Читать онлайн Летучие образы, автора - Адлер Элизабет, Раздел - ГЛАВА 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Летучие образы - Адлер Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.73 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Летучие образы - Адлер Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Летучие образы - Адлер Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Адлер Элизабет

Летучие образы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 6

Лоринда Мендоза сидела на клетчатом старом диване в уютной небольшой комнате Паркеров и смотрела телевизор. На экране выступал певец. Он был смуглым, с черными, блестящими волосами и пел на испанском языке. Он напомнил ей отца, и Лоринда нажала на кнопку пульта, чтобы быстро переключить на другой канал. Ей меньше всего сегодня хотелось думать о своем отце… Она не будет о нем думать! Она была в доме Паркеров и сидела с ребенком Джесси-Энн, но не потому, что очень хотела ей помочь, а потому, что ей хотелось понравиться миссис Паркер. Мэри Паркер была хорошей женщиной. Она всегда держала свой дом в чистоте и порядке. Это был гостеприимный дом, старый, но приятный. В нем всегда был народ, друзья Паркеров, соседи, просто зашедшие случайно на огонек, даже без предварительного звонка. А если это было время ужина, на плите всегда готовилось что-то вкусное, и очень часто миссис Паркер варила кофе и пекла шоколадный кекс, у нее это получалось превосходно. А еще она была чудесной матерью, о такой матери мечтала Лоринда, но это только лишний раз доказывало то, что жизнь была такая несправедливая. Ей досталась пьянчужка вместо матери, а миссис Паркер досталась в дочери эта дрянь, Джесси-Энн!
Лоринда закрыла глаза, грязные слова вертелись у нее в голове, они жгли ее, как будто были написаны огнем… вот почему она всегда печатала свои письма красными буквами.
Джесси-Энн, шлюха… Джесси-Энн, злая соблазнительница… Джесси-Энн, бесстыдница… выставляешь свое тело напоказ всему миру… дразнишь… соблазняешь… заставляешь мужчин делать то, что они никогда не должны были делать…
— Привет, Лоринда! — Джесси-Энн вошла в комнату и стала что-то искать в подушках на диване. — Ты не видела музыкальной утки Джона? Он отказывается засыпать без музыки над ухом, а мы не можем нигде ее найти…
— Вот она, — ответила Лоринда неуверенно и протянула пушистую желтую утку с ярким оранжевым клювом. — Я нашла ее на полу.
— А, ладно, — сказала Джесси-Энн, отряхивая утку от пыли. — Надеюсь, несколько микробов из дома Паркеров не принесут ему никакого вреда. Мне они никогда не мешали!
Лоринда заметила, что на Джесси-Энн была узкая голубая юбка из шелка и простая, в тон юбки, майка, а длинный шарф в синих, темно-красных и желтых тонах был повязан вокруг ее талии. Юбка была немного выше колен, а на ногах были голубые босоножки на высоких каблуках и темные чулки со швом, отчего ноги казались очень длинными. Лоринда завороженно смотрела на швы. Они были как стрелы, заставляющие поднимать глаза все выше и выше. Вот почему их носила Джесси-Энн; на этот раз что-то новенькое, чтобы снова заводить мужчин. Ей мало быть замужем за таким богатым человеком…
— Она снова вошли в моду, — сказала Джесси-Энн, заметив взгляд Лоринды. — Ты разве не помнишь: когда нам было пятнадцать лет, все с ума по ним сходили. Черт, как давно это было. Я скоро вернусь, Лоринда, пойду только отдам Джону его «ночную музыку».
Лоринда всегда ненавидела то, как смотрел ее отец на девочек в школе, особенно на Джесси-Энн. Он выжидал около школы, просто околачивался там, наблюдая, с неприметной улыбкой на грубом лице, всегда с деревянной зубочисткой, торчащей из уголка его рта, держа руки в карманах… Она знала, что он трогал себя, глядя на девочек, а ее щеки горели от унижения и страха. Она всегда старалась первой выйти из класса и бежала по коридору, чтобы обогнать других, но он говорил ей:
— Эй, ребенок, зачем торопиться… Давай притормозим немного… — И прислонившись к стене, ждал, продолжая ковырять в зубах…
Уже в двенадцать лет у подружки Джесси-Энн по имени Ким были груди; Лоринда слышала, как другие девочки хихикали по этому поводу в раздевалке, — она даже убедилась в этом сама, когда Ким выходила из душа. Они были у нее большие и круглые, а когда она надевала розовый шерстяной свитер, было заметно, как они прыгали под ним. Ким, конечно, была не виновата в этом, от человека не зависит, какое у него тело… Но ее отец не мог отвести от нее глаз. И Джоан тоже была пухленькой и очень симпатичной; но вожделялся отец только от Джесси-Энн.
Джесси-Энн была худенькой, но фигурка у нее была хорошая, с высокими небольшими грудями, которые были заметны под ее трикотажной майкой. Отец Лоринды обычно дожидался, пока эта троица не появлялась на лестнице, и тогда лениво направлялся по дороге, ни разу не взглянув на Лоринду, идя все медленней и медленней, пока девочки не догоняли их и проходили мимо. Хихикая между собой, они, конечно, даже не замечали ее. Она как бы не существовала. Она была толстой, с грубой, как у отца, кожей, и на ее ногах было слишком много волос — она брила их с одиннадцати лет.
В школе Лоринда стыдилась всех и ни с кем не разговаривала. Единственным успокоением была для нее холодная логика высшей математики, она захватывала ее как интересный кроссворд или трудная головоломка. Но она не принадлежала к «избранным», ее не приглашали в гости, на пикники и танцы; ее никогда не приглашали переночевать у себя и поделиться секретами… она понятия не имела, над чем они хихикают… может быть, над ней… и ее чокнутым отцом и матерью-пьяницей.
Потом ее отец прибавлял шагу, чтобы поравняться с девочками. Он не сводил глаз с зада Джесси-Энн, обтянутого джинсами, следя за каждым ее движением, как будто он видел ее обнаженной. Когда девочки сворачивали за угол, он загонял Лоринду в дом, толкая ее впереди себя через холл в спальню. И затем он проделывал с ней такие вещи, о которых она не хотела даже вспоминать, а ее мамочка в это время гремела кастрюлями и сковородками на кухне, делая вид, что очень занята, притворяясь, что не знает, что происходит, заглушая свои чувства еще одной бутылкой вина.
Лоринда была настолько запугана, что не знала, что делать. Ее отец был очень грубым человеком. Она видела, как иногда доставалось от его кулаков ее матери, когда он отшвыривал ее со своего пути словно собаку. Даже тогда, когда Лоринда была маленькой и едва доставала ему до колен, он бил ее за то, что она была «распущенная». Он не говорил «непослушная», как это принято говорить о детях, а именно «распущенная». Она уже не могла вспомнить, когда впервые поняла, что ее отец получает от этого удовольствие… Она помнила, как, дрожа, стояла там и в ужасе смотрела, как он вынимал широкий коричневый кожаный пояс из петлиц своих серых вельветовых брюк, понимая, что за этим последует.
— Ты опять была распущенной, Лоринда, — говорил он, прижимая ее к колену. — Ты распущенная девчонка… ты большая грешница, Лоринда…
Она не могла никуда скрыться, и никто не мог ее спасти. Кто бы поверил в ее жуткую историю? Ее собственная мать будет все отрицать, Лоринда была в этом уверена. Ее отец был уважаемым человеком — он работал садовником в больших домах на Ройл-Маунт, и все дамы были очень довольны его работой. Он бросал свои развратные взгляды на сверстниц Лоринды, а не на этих «божьих одуванчиков», как он называл их.
Лоринда убегала каждый день в школу, страшась того момента, когда ей придется снова возвращаться домой, страшась снова идти за Джесси-Энн, ненавидя ее за те косые взгляды, которые бросала Джесси-Энн, как будто понимая, что происходит. Она ненавидела спокойную, женственную походку этой девочки, ее невинные голубые глаза, ненавидела ее дерзкую стройную фигурку в этих узких, слишком узких джинсах… Ненавидела Джесси-Энн за то, что та делала с ней…
А еще она завидовала, завидовала Джесси-Энн, потому что у той был теплый счастливый дом, за то, что у нее был сильный отец со светлыми волосами и такая нежная, заботливая мать. Она завидовала, что у нее три брата, которые были старше, всегда защищали ее и заботились о своей младшей сестре, подобно средневековым рыцарям, заботившимся о своих дамах…
Каждый день, когда Лоринда переступала порог своего молчаливого, закрытого от мира дома, который сверкал чистотой, потому что, если мать не была пьяной, она убирала дом с маниакальным упорством, покрывая мебель пленкой и заставляя их снимать грязную обувь, сердце Лоринды, казалось, становилось больше и грозило задушить ее, в то время как она шла впереди отца к себе в спальню…
Рыдая и горя от стыда, разбитая телом, она пыталась все рассказать матери, но мать не дала ей и рта раскрыть, объявив ей, что у нее чересчур разыгралось воображение и что ее отец просто помогал ей с уроками… А рука тянулась под кухонную стойку, и вот она уже стоит, запрокинув голову, вливая в себя вино из бутылки.
Через некоторое время девочки раскусили ее отца; они нарочно старались отстать, заставляя его идти еще медленней, чем они, хихикая и перешептываясь. Тогда отец хватал ее за руку и сердито тащил по улице, что-то бормоча по-испански себе под нос. Но самое худшее случилось позже, когда они стали старше.
Джесси-Энн было пятнадцать лет, когда она победила на конкурсе моделей. Тогда же появилась ее фотография в вызывающем белом купальнике, который был таким открытым внизу и на спине, что практически ничего не скрывал. Ее отец сидел и читал вечернюю газету, долго рассматривая фотографию Джесси-Энн. А потом, сняв пояс с брюк, он встал и кивком головы велел ей идти в свою комнату. Он угрожающе шагнул в ее сторону, когда она осталась сидеть, пригвожденная страхом. В этот раз все было по-другому. На этот раз он не просто трогал ее… На этот раз, положив фотографию Джесси-Энн рядом с головой Лоринды, он оседлал ее, придавив своим весом, и вонзил в нее эту ужасную свою штуку, раня ее тело и обжигая стыдом, заклеймив на всю жизнь…
Именно тогда она написала первое письмо, вылив всю свою ненависть… Она высказала Джесси-Энн все, что думала о ней, повторив слова, которые слышала от отца, когда он снова и снова вонзался в нее, пока у нее не появилась кровь. После того как она написала это письмо и опустила его в почтовый ящик около школы, она почувствовала такое облегчение, как будто сняла с себя огромную тяжесть. Теперь она могла вычеркнуть из памяти своего отца, его ищущие руки и его тяжелое дыхание…
Лоринда была полностью удовлетворена тем, какое волнение вызвало ее письмо. Она и представить себе не могла такого исхода — было ужасно интересно наблюдать, что происходило, и знать, что это она — причина всех волнений. Она и ее отец. Полицейские караулили около школы, всех проверяли. В те дни ее отец вдруг оказался очень занят в своих красивых садах на Ройл-Маунт и перестал приходить в школу. Но через некоторое время все утихло и стало, как прежде…
Через год, когда ее отец сбежал с шестнадцатилетней официанткой из «Биллингза», Лоринде стало жалко девушку. Но ее мучениям пришел конец. Может быть, теперь она сможет забыться, отдавшись чистой красоте математики….
Миссис Паркер торопливо вошла в комнату, поправляя свои короткие, уложенные седые волосы и улыбаясь.
— Этот ребенок наконец уснул, — сказала она Лоринде. — Надеюсь, что у тебя не будет с ним проблем вечером. Он самый примерный ребенок, каких я встречала, — в этом отношении он не пошел в свою мать. Господи, какая же она была проказница! Я всегда говорила, что отец и старшие братья избаловали ее.
«Проказница, — подумала Лоринда… — Не „распущенная“… как она…»
— Вы сегодня очень красивая, миссис Паркер, — сказала Лоринда. — Мне нравится ваше розовое платье.
— Правда? Спасибо, Лоринда. Я его купила, когда ездила в Нью-Йорк навестить Джесси-Энн и Харрисона. — Она с беспокойством взглянула на платье. — Почему-то в Спринг-Фоллсе я себя в нем чувствую гораздо лучше.
— Все готовы? У нас столик заказан на полвосьмого, — Скотт Паркер ненавидел, если опаздывал хоть на минуту, и сейчас нетерпеливо крутил в руках ключи от машины, пока наконец не появились Джесси-Энн и Харрисон.
Порывшись в сумочке, Джесси-Энн вынула из нее свои серьги с настоящими сапфирами и, откинув волосы, аккуратно вставила их в уши и затем потрясла головой, чтобы убедиться, что они прочно держатся в ушах.
— Как тебе кажется, Лоринда? — спросила она. — Правда, они красивые? Они такие дорогие, что все думают, что это подделка! А вообще-то, Харрисон, — добавила она шутливо, — клянусь, на днях я видела точно такие же в «Блуминдейле».
«Серьги были с настоящими сапфирами и настоящими бриллиантами, — думала потрясенная Лоринда, — а Джесси-Энн едва взглянула на себя в зеркало, когда надевала их. Она лишь потрясла головой, демонстрируя свои трофеи, да еще умудрилась сказать своему мужу, что они похожи на подделку».
Снова пошарив рукой в сумочке, Джесси-Энн извлекла замшевую коробочку и, открыв ее, вынула колье, которое было таким же, как и серьги, и показала его своим родителям.
— Это мне подарил Харрисон, когда родился Джон, — с гордостью сказала она. — Но я считаю, что под это колье нужно более шикарное платье и более важный повод, чем простой ужин в «Олд милл».
Паркеры поохали, выражая восхищение красотой этих вещей и наблюдая, как Джесси-Энн кладет колье обратно в коробочку и засовывает в сумочку.
— Поторопитесь, девочки! — окликнул их Скотт, направляясь к выходу. — Пора выходить.
— Бутылочка Джона на кухне, Лоринда, а сок в холодильнике, — сказала ей Джесси-Энн. — У тебя есть телефон «Олд милла», если вдруг я понадоблюсь. Но думаю, что все будет хорошо.
— Налейте себе кофе, — добавила миссис Паркер, — попробуйте мой мраморный кекс, сегодня пекла. Мы вернемся около одиннадцати.
Лоринда смотрела, как они уезжают в белом «бьюике» Скотта Паркера, затем закрыла плотно дверь и заперла ее на замок. Прислонившись к ней, она оглядела дом Паркеров, обратив внимание, что светлый ковер в прихожей уже выносился, а цветастые занавески выгорели от солнца. Она вдохнула запах свежесваренного кофе, смешанного с ароматом недавно испеченного кекса, и сухих лепестков, которые миссис Паркер хранила в маленьких фарфоровых вазочках, разбросанных по всему дому. Это был настоящий дом, думала она.
Она прошла на кухню, ее лицо смягчилось, когда она налила себе в кружку кофе и отрезала большой кусок кекса. Улыбаясь, она отнесла все в комнату и снова уселась перед телевизором. Слава Богу, мексиканского певца уже не было, показывали комедийный спектакль об одной американской семье, где все было, как полагается: отец, всегда умудренный жизнью, понимающий, терпеливый, несмотря на то что его дети-подростки сводили его с ума. Жена была энергичной и красивой, все шутили, всем было весело, и в конце спектакля всем было совершенно ясно, что они очень любят друг друга. Лоринда угрюмо жевала кекс, понимая, что это была известная американская мечта. Это была сказка. Она вернулась на кухню еще за одним куском кекса, хотя выбивалась из своей последней диеты, которую соблюдала всего два дня, и решила, что завтра усиленно займется спортом. Но миссис Паркер действительно умела печь.
Возвращаясь с кухни, ей показалось, что она услышала плач из комнаты Джесси-Энн. Взглянув на лестницу, она нерешительно остановилась… Вот опять. Вот вам и хороший ребенок. Она подумала, что эта ночь будет другой. Может быть, ребенок знал, что именно она осталась с ним? Лоринда безразлично передернула плечами. Пусть поплачет, это ему пойдет только на пользу, этому испорченному и избалованному отродью. Черт, теперь она пролила кофе на ковер миссис Паркер! Поставив чашку со свежим кофе и кекс на стол в комнате, она бросилась на кухню за тряпкой и, волнуясь, вытерла пятна. Ну вот, ничего не заметно. Облегченно вздохнув, она на всякий случай протерла ковер еще раз. Все в порядке, и миссис Паркер никогда не узнает, что она была такой неосторожной. Господи, этот ребенок устроил целый скандал! Закрыв дверь в комнату, она удобно расположилась на диване, положив ноги на журнальный столик и сделав погромче звук телевизора. Как раз передавали новости; она всегда любила смотреть, что происходило в мире. Ей тогда казалось, что она не в Спринг-Фоллсе.
Когда через полчаса она понесла чашку на кухню, ребенок все еще плакал, но теперь это уже был громкий плач. Господи, все соседи скоро будут здесь, если она не заткнет ему немедленно рот! Вздохнув, Лоринда медленно стала подниматься по лестнице в комнату Джесси-Энн. Склонившись над белой кроваткой, она взглянула на ребенка. Внезапно замолчав, он тоже смотрел на нее своими голубыми глазами, которые были точь-в-точь как у Джесси-Энн. Лицо у него было красным и заплаканным, он тяжело дышал, сдерживая рыдания. Лоринда не ожидала, что он окажется таким милым и беззащитным, и даже пожалела, что оставила его так долго плакать, но детей надо приучать, что они не могут мешать взрослым, они должны знать свое место.
Взяв его на руки, она поняла, что он был мокрым. Положив его на столик, она перепеленала малыша, стараясь не смотреть на его мужские атрибуты, потом завернула в одеяло и понесла вниз.
Лоринда неловко держала Джона на коленях, пока он довольный сосал бутылочку, и размышляла о том, что Джесси-Энн была недостойна иметь такого ребенка и вообще детей. Джон ведь не виноват, что Джесси-Энн его мать, верно? Точно так, как она сама не могла ничего поделать, что у нее были такие родители. Она вытерла молоко с подбородка ребенка и улыбнулась ему. Он внимательно смотрел на нее, и она спросила себя, о чем, интересно, он думал, жалея, что он так сильно похож на Джесси-Энн. Ребенок довольно вздохнул, и его глазки медленно стали слипаться. Вскоре он ровно дышал, крепко заснув у нее на руках.
Лоринда с удивлением рассматривала его невинное личико. Она держала ребенка впервые в жизни. Ее уж точно никто не укачивал так, как этого ребенка. И наверняка уже не будут, потому что она стала взрослой. Откинув голову назад на подушки, Лоринда закрыла глаза, чувствуя какое-то непонятное счастье, прижимая ребенка к груди.
— Ну вы только посмотрите на это! Разве не прелестно? — воскликнула миссис Паркер. — Оба спят вместе.
Вздрогнув, Лоринда проснулась.
— Ой, извините меня, миссис Паркер. Я не хотела засыпать… Просто Джон заплакал, а потом мы вместе так удобно устроились на диване, что, когда он заснул, мне не хотелось его беспокоить.
— Ты балуешь его, Лоринда, — сказала Джесси-Энн, беря ребенка и прижимая его к себе. — Идем, маленький шалун, почему ты мешал Лоринде?
Лоринда с завистью подумала, надевая жакет, что семья у них была очень дружная. Сразу видно, что провели время чудесно.
— Спасибо тебе, Лоринда, — сказал Харрисон, засовывая пятидесятидолларовую бумажку ей в карман.
— Мистер Ройл, я не могу взять это! — протестующе воскликнула она, протягивая ему деньги. — Правда, я сделала это не за деньги, и кроме того, этого слишком много.
— Я всегда считаю, что надо платить столько, сколько стоит работа, — решительно ответил Харрисон, — а ваши услуги были для нас сегодня вечером просто бесценны.
Лоринда сдержанно улыбнулась.
— Хорошо, тогда спасибо большое, мистер Ройл. — Когда он открыл для нее дверь, она неуверенно остановилась на секунду. — Ничего, если я завтра зайду взглянуть на малыша? — вдруг спросила она.
— Ну почему же? Конечно, мы будем рады видеть вас. Он проводил Лоринду взглядом. Она торопливо пошла по дорожке, стараясь спрятаться от дождя, потом пошла медленнее до самого конца Биллингз-авеню в сторону старого небольшого здания, которое называла своим домом.
На следующий день Лоринда сидела на полу в комнате Джесси-Энн, наблюдая, как маленький Джон болтал в воздухе ножками, а Джесси-Энн укладывала вещи. Она потрясла желтой уткой над кроваткой, довольно рассмеявшись, когда он потянулся за ней.
Джесси-Энн взглянула на нее с удивлением. Она никогда не слышала раньше, чтобы эта девушка смеялась. «Бедняжка, жаль, что у нее такая семья». Но в самой Лоринде было что-то, что отталкивало ее…
Лоринда подчеркнуто вздохнула.
— Мне будет очень жаль, когда вы все уедете, — тихо сказала она.
— Мы скоро опять приедем, — ответила Джесси-Энн, сворачивая шелковое голубое платье и убирая его в большую кожаную сумку. — Хитрости манекенщицы, — объяснила она, заметив удивленный взгляд Лоринды. — Если завернуть платье, оно не мнется и можно уложить гораздо больше вещей.
Лоринда вспомнила, что уезжала куда-то всего один раз в колледж, где пробыла всего несколько недель, прежде чем получила приказ возвращаться назад. Она тоже собирала вещи, но складывала их между белой материей, отглаженные и аккуратно свернутые…
— Если бы и я могла уехать отсюда, — тихо сказала она. — Я не могу передать тебе, что это такое, Джесси-Энн. О, я знаю, что миссис Паркер считает мою мать инвалидом, но правда в том, что она пьет вино. «Южный покой» — вот что держит меня в Спринг-Фоллсе. — Она горько усмехнулась. — Если бы не твой отец, который дал мне работу и не возражает, что я иногда беру выходные, — хотя, конечно, я всегда отрабатываю их. Потом, я очень обязательный человек, так вот, думаю, я сошла бы с ума. — Потупив взор, она добавила тихо: — Просто не знаю, что бы я тогда с собой сделала.
Джесси-Энн уронила одежду, которую собиралась положить в сумку, и с ужасом взглянула на нее.
— Лоринда! — воскликнула она потрясенно. — Неужели все так плохо?
— Да, именно так, — голос Лоринды дрожал, и по ее пухлой щеке побежала слеза. Она продолжала: — Я никогда раньше не говорила этого… даже миссис Паркер. Моей маме все равно, где жить, и даже, буду я с ней или нет. Ей важно, чтобы кто-то был рядом и приносил выпивку.
Поймав изумленный взгляд Джесси-Энн, она спокойно добавила:
— Поверь, лучше купить ей вина, чем терпеть то, что она делает без него. Она становится просто сумасшедшей! Она готова убить, лишь бы достать вина. Иногда я мечтаю уехать — даже в Нью-Йорк — и найти там приличную работу. Может, я смогла бы ходить в школу вечером и изучать бухгалтерское дело. Я бы смогла освоить налоговые правила и корпоративные законы… я надеюсь, что еще не поздно… может, когда-нибудь я смогу стать кем-то… — Ее голос сорвался. Шмыгнув носом, она добавила с несчастным видом: — Если бы я могла получить работу в Нью-Йорке!
Засунув платье, которое она все еще держала в руках, в сумку, Джесси-Энн присела на постель и с беспокойством взглянула на Лоринду. Господи, у этой девочки было столько тяжелых ситуаций… Если бы она знала об этом раньше, тогда бы она, вероятно, проявляла к ней больше интереса в школе, постаралась бы немного помочь, а не фыркать вместе с другими на ее ужасного отца… Но Лоринда всегда казалась отстраненной и немного странной… Даже сейчас ей было очень трудно почувствовать к ней симпатию.
Встав с постели, Джесси-Энн подошла к сыну и взяла его маленькую ладошку в свою. Джон радостно залепетал, зажав в маленьком кулачке желтую утку, а потом стал размахивать ею. «У меня есть все, — думала Джесси-Энн, испытывая чувство вины, — все, о чем можно было бы мечтать…»
— Спасибо, Лоринда, что ты поделилась со мной, — мягко сказала она. — Мне, правда, очень жаль, что ты так несчастлива. Если хочешь, я попрошу Харрисона узнать, есть ли место бухгалтера у него в офисе в Нью-Йорке. Я не знаю, сколько там платят, но ты наверняка сможешь ходить в колледж по вечерам.
Маленькие, тусклые глаза Лоринды оживились, когда она посмотрела на Джесси-Энн.
— Неужели ты действительно сделаешь это? Для меня? Правда, Джесси-Энн? — Потом ее лицо снова приняло плаксивое выражение. — Но я не могу оставить свою мать, она беспомощная. Мне не по карману содержать ее и жить в Нью-Йорке. — Расплакавшись, она добавила: — О Господи! Ничего из этого не выйдет!
Джесси-Энн не смогла заставить себя обнять и успокоить эту серенькую девушку с посредственной внешностью. Это было выше ее сил. Но она сказала:
— Не беспокойся, мы поговорим с моими родителями и решим, что нужно сделать, чтобы положить твою маму в больницу. Должны же быть места, где твоя мама сможет пройти лечение…
— Лечение? — Горький смех Лоринды был сквозь слезы. — Для моей матери нет никакого лечения. Нет, Джесси-Энн. Ее нужно поместить в лечебницу для душевнобольных. Ее нужно держать взаперти!
Джесси-Энн вздрогнула, придя в ужас от слов Лоринды, произнесенных с ненавистью.
— Вы не знаете ее, — забормотала Лоринда, заметив изумленный взгляд Джесси-Энн. — Вы не знаете и половины всего, что было. Она вполне может устроить ночью пожар, потому что совсем пьяна и курит в постели. Она просто погубит себя, и меня тоже!
— Не беспокойся, Лоринда, — сказала Джесси-Энн, приняв решение. — Я попрошу папу, чтобы он помог. Он разберется, что нужно сделать.
— А Харрисон? Ты не забудешь попросить его? — Лоринда не могла скрыть своего нетерпения.
— Обещаю тебе, — сказала Джесси-Энн. — Ты будешь жить в Нью-Йорке, и у тебя начнется новая жизнь. Не успеешь оглянуться! — добавила она, выдавливая на лице улыбку.
Лоринда рывком поднялась с пола и разгладила помявшуюся хлопчатобумажную юбку.
— Спасибо, Джесси-Энн. И передай спасибо Харрисону. Я не знаю, что бы делала без вашей семьи. Просто не верится, что все скоро кончится и я выберусь из этого кошмара. Ну… тогда до свидания.
Лоринда неловко протянула руку, и когда Джесси-Энн взяла ее, то подумала, что рука у нее была холодной и липкой, несмотря на то что в комнате было тепло.
— До свидания, Лоринда, — сказала она. — И удачи тебе.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Летучие образы - Адлер Элизабет



Очень серьезный и сложный роман, не "легкое чтиво". Для тех, кто хочет "углубиться" в психологию.
Летучие образы - Адлер ЭлизабетНадежда
17.10.2012, 21.41





Понравилось. Очень.
Летучие образы - Адлер ЭлизабетЁлка
25.02.2015, 18.17





Только что закончила читать - нахожусб под большим впечатлениеrnrnrnrnrnТолько что закончила читать и нахожусь под большим впечатлением. Очень понравилось. Книга интересная, характеры выписаны так, что герои просто стоят перед глазами. Не буду утомлять длинными комментариями потенциальных читателей - просто совет: ЧИТАЙТЕ 10.rnrnrnrnrnrnrnrnrnrnrnrnrnrnrnТолько что закончила читаь и нахожус
Летучие образы - Адлер ЭлизабетВасилиса
5.03.2015, 16.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100