Читать онлайн Летучие образы, автора - Адлер Элизабет, Раздел - ГЛАВА 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Летучие образы - Адлер Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.73 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Летучие образы - Адлер Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Летучие образы - Адлер Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Адлер Элизабет

Летучие образы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 3

Стоило Каролине Кортни взглянуть на себя в зеркало, она сразу же замечала множество недостатков в своем лице — курносый нос, придававший ей задиристый вид, густые каштановые волосы, тогда как она всегда хотела быть яркой блондинкой с нежной, розовой кожей. Правду сказать, ее собственная кожа имела все же одно преимущество: от солнца она становилась приятного золотистого оттенка, и для этого Каролине вовсе не требовалось жариться часами. Конечно, хорошо было бы быть высокой и иметь решительный характер, думала она, вздыхая, и уж во всяком случае, не быть, как говорится, метр с кепкой. Однако желтый костюм, который сшила Соня Райкил, был скроен таким образом, что делал ее стройную и не очень длинноногую фигуру на несколько сантиметров выше, а цвет гармонировал с ее темными волосами и зеленоватыми глазами. Она не была уверена, что ей не следовало придать своим глазам более трагическое выражение, учитывая, что ее только что бросил любовник. Но почему-то трагический вид не вязался с ее характером.
Уныло отвернувшись от небольшого зеркала в туалете на борту самолета «Бритиш Эаруэйз», летевшего из Лондона в Нью-Йорк, она вернулась на свое место. Надо отдать должное Периклу, он не стал мелочиться и отправил ее первым классом, хотя, конечно, мог бы сделать совсем широкий жест и оплатить ей салон «люкс». Но Перикл был человеком, привыкшим считать свои деньги, особенно если дело касалось отставных возлюбленных.
Нужно смотреть правде в глаза, думала она мрачно. Внезапная идея послать ее в Нью-Йорк по делам галереи была лишь предлогом, чтобы избавиться от нее и наладить отношения с Эвитой. Сейчас, когда она уже была в состоянии трезво смотреть на вещи, а не искать оправданий для Перикла и не успокаивать себя мыслями, что все еще может быть хорошо, Каролина вынуждена была признать, что ее роман был обречен с самого начала, это было ясно как Божий день.
Глядя на бесконечную голубизну неба над Атлантическим океаном с высоты тридцати пяти тысяч футов, Каролина размышляла о том, что если кто и был виноват во всем, то это ее тетка Катриона.
Тот день, когда тетка позвонила ей, был очень дождливым. Прячась от первых капель дождя, который грозил перейти в ливень, Каролина спешила в «Моди» вдоль Саус Молтон-стрит. Тряхнув мокрыми кудряшками, как промокший пудель, она закрыла за собой полированную стальную дверь.
— Опять с опозданием, Каролина! — раздался голос Яцинсии Майклз, которая с улыбкой смотрела на нее. Каролина постоянно опаздывала, но была в магазине настолько незаменима, что миссис Майклз прощала ей практически все, не говоря уже о том, что сделала Каролине тридцатипятипроцентную скидку на одежду из своего магазина. Каролина хоть и не была такой высокой, как настоящая манекенщица, но у нее был свой стиль. Она умела носить все самое модное с таким шиком, что заставляла верить клиентов магазина, что и они тоже смогут выглядеть отлично в этой одежде. Каролина умудрялась убеждать клиентов примерить платья, которые при других обстоятельствах они бы немедленно отвергли как «трудные» в носке. Она показывала им, как именно они должны носить такие платья, подбирая к ним подходящий пояс, бусы, серьги и туфли… Каролина настолько меняла их представления об одежде и сводила на нет их опасения, что, уходя из «Моди», они лучились обретенной уверенностью в себе, чувствуя полнейшую гармонию с окружающим миром.
— Извините, миссис Майклз, этого больше не повторится, — ответила Каролина, тоже улыбаясь, поскольку они обе знали, что она обязательно опоздает снова, и, может быть, не позже, чем завтра.
Каролина с самого начала влюбилась в «Моди». Ей нравилась суета в магазине, она получала удовольствие от общения с покупателями, многие из которых стали ее друзьями. Она любила шикарную, немного театральную обстановку магазина, оборудованного по самому последнему слову техники, с металлическими полками и прожекторами, которые подсвечивали разноцветные туфли, свитера и украшения, как если бы они были экспонатами постоянно меняющейся выставки. На длинных металлических палках висела одежда от Азадины Алаи, яркие очаровательные платья от Унгаро и Сопрани и совершенно необыкновенная коллекция одежды самых модных модельеров Японии — одежда, дожидающаяся Золушки, чтобы превратить ее по мановению волшебной палочки в модно одетую даму. Но у Каролины была очень хорошая деловая хватка, и ее иногда беспокоило, что, несмотря на успех «Моди», магазин не приносил дохода. Он работал на «холостом ходу», не в убытке, но и без прибыли, что совершенно устраивало миссис Майклз. Этот магазин был для нее хобби — маленькой слабостью, небольшой собственностью, совершенно не имеющей ничего общего с ее богатым мужем и его международными деловыми связями. Благодаря магазину миссис Майклз чувствовала себя нужной и счастливой, а престиж был просто огромным. И уж конечно, она была знакома со всем Лондоном. Миссис Майклз ездила по всему миру, посещая демонстрации мод, от Парижа до Милана, от Токио до Нью-Йорка, где ее встречали с распростертыми объятиями и угощали лучшим шампанским. Она не желала ничего большего, и это мучило Каролину. Бизнес должен приносить деньги, иначе это просто трата времени. Имея нюх в бизнесе, Каролина видела множество возможностей расширить «Моди», сделать магазину международное имя и добиться всеобщего признания. Но ее идеи никого не интересовали, для большинства людей она была еще одной хорошо воспитанной, привлекательной девушкой, которая коротала время, работая в магазине, до тех пор пока не встретит «подходящую партию» и не выйдет замуж.
Ее отец, конечно же, был прав — она не могла оставаться в «Моди». Нельзя было винить его за то, что он постоянно ворчал, резонно полагая, что потратил все эти деньги на ее образование не для того, чтобы она работала простой продавщицей. А получилось, что она в свои двадцать четыре года, закончив хорошую английскую школу и имея степень бакалавра Кембриджа по истории искусств, а также отучившись на курсах по бизнесу, теряла время, как выразился ее отец, в каком-то легкомысленном магазине на Саус Молтон-стрит. Но дело было в том, что все ее знания, которые она получила, не смогли дать ей то, что она действительно хотела делать, хотя сама не слишком ясно представляла себе, что хотела.
Итак, ей было двадцать четыре года, она являлась единственной дочерью в шотландской семье, с хорошими связями, но не очень богатой, владевшей небольшим замком с готическими башнями, расположенным на незащищенном от ветра озере в Хайлендзе, и еще — поскольку ее дед был настолько глуп, что продал большой двухэтажный дом в отличном районе Лондона Белгрейве пятьдесят лет назад, чтобы расплатиться по своим карточным долгам, — небольшой квартирой рядом со Слоан-сквер. Ее отец постоянно жаловался на то, что, если бы его папаша не продал дом в Белгрейве, сейчас его можно было бы продать не меньше, чем за миллион, и они смогли бы жить в роскоши до конца своих дней. Но Каролине не было дела до его жалоб, и она уверенно смотрела в будущее, ожидая, что ждет ее впереди или, во всяком случае, чего она сама сможет добиться в этой жизни. И уж конечно, никто не придет и не скажет: «Вот, пожалуйста, все, о чем ты мечтала, находится здесь, на блюдечке с золотой каемочкой. Бери, Каролина».
В школе она выделялась неординарными способностями и желанием усердно выполнять любую работу, лишь бы она ее интересовала. Например, драмкружок. Она знала, что у нее нет актерского таланта, она не умела ни петь, ни танцевать, равно как не могла шить костюмы и рисовать декорации, хотя ей нравилось возиться с краской, но она всегда забывала вымыть кисточки и убрать за собой.
Но у нее было одно поразительное качество — она могла любой хаос превратить в порядок. Каролина была прирожденным организатором.
Только Каролина могла провести первые собрания школьного драмкружка, только она принимала окончательное решение, какую пьесу они будут ставить. Только Каролина искала сценарии и добивалась разрешения автора, только она могла разнять ссорящихся претендентов на ведущие роли и только Каролина могла добиться, чтобы спектакль состоялся. Она составляла графики репетиций, уговаривала девочек оставить уютное тепло гостиной и телевизионную передачу «Лучшие песни недели», заставляя их вместо этого красить, шить или играть на пианино для крупных, неуклюжих хористок, учившихся танцевать.
Иногда она с тоской думала, что ей стоило пойти учиться в Королевскую академию драматического искусства или Драматическую школу Гайлдхолл, но разве можно было выучиться на продюсера для бродвейских театров — а именно им она и хотела стать. В конце концов она поступила в Кембридж на факультет истории искусств.
Годы, проведенные в Кембридже, были веселыми, но и наполненными учебой и общественной работой. Она была в числе многих, желающих помочь в спектаклях, которые ежегодно ставились драмкружком колледжа, не говоря уже о том, что была среди самых первых активистов в организации и проведении самого большого праздника — Майского бала.
Не успели закончиться выпускные экзамены, как Каролина полностью отключилась от занятий и с головой окунулась в празднества. На многовековых зеленых лужайках появились яркие полосатые палатки, строгие серые монастырские своды всю ночь содрогались от звуков рок-н-ролла и хлопков открывающихся бутылок шампанского. А при первых лучах солнца над университетским городком, утопающим в красивой зелени, сотни студентов высыпали на улицу и отправились к реке. Каролина, в платье из тафты с длинной широкой юбкой цвета морской волны, который оттенял ее зеленоватые в крапинку глаза, устало положила голову на подушки в лодке, безвольно опустив руку в прохладную воду и чувствуя себя сошедшей с картины Сюра, где молодой красивый юноша в лодке вез свою возлюбленную по заросшей камышом реке. В Кембридже она несколько раз влюблялась, но романы получались все несерьезные и быстротечные.
Думая о тех годах, Каролина вспоминала себя всегда чем-то занятой. Она разрывалась между Лондоном и Кембриджем, стараясь втиснуть все, что только можно, в свою и без того бурную жизнь, везде имея кучу друзей, массу двоюродных братьев и сестер и любящих ее близких родственников. Семья Каролины была многочисленная и очень дружная. Летом по выходным в доме часто устраивались вечеринки, а зимой лыжные вылазки. И вдобавок ко всему она умудрялась еще выкраивать время для занятий.
Ей было трудно и страшно оставлять академический мир, в котором она жила с пяти лет, и в двадцать два года встретиться лицом к лицу с реальной жизнью, полную труда и каждодневных забот. Ее старший брат Ангус сделал блестящую карьеру, став адвокатом, и, возможно, на следующих выборах будет выставлена его кандидатура. А младший брат Каролины, которого звали Патрик, колесил по всему миру, участвуя в международных автогонках в качестве механика команды, надеясь в один прекрасный день сесть за руль «ягуара» или «лотоса». А вот сообразительная, симпатичная девушка со степенью бакалавра истории искусств, хорошо говорящая по-французски и немного по-немецки, никому не была нужна. Где же, задавалась тогда вопросам Каролина, ее судьба, в чем заключалось ее предназначение? Разве, наконец, не настал момент, когда стоило только пошевелить пальцем, чтобы вся ее жизнь полностью изменилась?
Когда же, наконец, это случилось, все пошло не так. Работа на аукционе произведений искусств, которую она долго добивалась, прошла мимо, и ей пришлось поддаться на уговоры родителей и пойти на курсы бизнеса.
После их окончания Каролина разослала заявления на работу, которая на самом деле не очень ей нравилась, и отказалась от поступивших приглашений, так как ее страшила мысль, что она окажется запертой в каком-то ужасном учреждении или вынуждена будет посещать производственные собрания, на которых будет умирать от скуки. Она слонялась по дому, чувствуя себя все более несчастной и подавленной, надеясь найти работу секретарши в театре или место помощника по сцене — что угодно, только бы проникнуть в этот волнующий мир театра. Но оказалось, что почти каждая молодая девушка мечтала о том же.
В конце концов, когда стали подходить к концу деньги, а она так ничего и не решила, что делать дальше, неуловимая судьба протянула ей руку, и Каролина пошла работать в магазин на Саус Молтон-стрит, попав в современный, изысканный мир моды, где для золотой молодежи Лондона продавалась необыкновенная одежда молодых французских и японских модельеров. И незаметно для нее самой «Моди» поглотил ее целиком. Это было как удобная кровать: не хотелось вставать, но можно было проспать всю жизнь!
Тот понедельник, когда ее судьба переменилась, был спокойным, казалось, что никому не хотелось высовываться под дождь. Каролина лениво листала журнал мод, останавливаясь, чтобы полюбоваться фотографиями Джесси-Энн Паркер, идущей по подиуму в Париже, блистательно выглядя в узком кашемировом вечернем платье от Лагерфельда с разрезом на юбке. С завистью она думала, что манекенщица выглядела просто восхитительно, это и понятно, такая девушка и в рогоже будет выглядеть точно так же. А какие длинные у нее ноги! И как, должно быть, здорово быть такой известной, как Джесси-Энн Паркер! Они были почти ровесницы, но подумать только, как много добилась Джесси-Энн в жизни — должно быть, стала работать с пятнадцати лет! Но не только в этом дело, думала она. Джесси-Энн сразу стала знаменитой. Любимице Америки мисс Паркер было чему поучить Каролину, дать ей несколько уроков, как добиться успеха… Да, Джесси-Энн сама прошла через это…
— Каролина! — позвала ее миссис Майклз. — Тебя к телефону. Твоя тетя Катриона.
Каролина застонала. Если ее тетка звонила в магазин, это означало только одно — приключилось что-то «чрезвычайное», как, впрочем, бывало уже не раз.
Голос тети Катрионы по телефону всегда был громким и высоким. Она, видимо, так и не поняла, что совсем необязательно кричать, чтобы быть услышанной на расстоянии.
— Каролина, дорогуша! Не сможешь ли ты меня выручить? — пронзительно закричала она в трубку. — Завтра вечером я устраиваю вечеринку, и глупая старая Мэри Андерсон меня подвела, сказала, что не сможет прийти, так как у нее грипп, но я-то знаю, что снова хватила лишку джина накануне… а печень у нее уже не та…
— Ой, тетя Катриона! Там ведь соберутся одни старики, — жалобно сказала Каролина. — Неужели ты не можешь найти кого-нибудь ближе им по возрасту?
— Не говори глупостей, дорогая, мои друзья вовсе не все старые маразматики. И знаешь, в этот раз я пригласила таких замечательных людей… Жду тебя в восемь часов, и пожалуйста, постарайся нормально выглядеть, Каролина, детка…
— Что значит нормально? — спросила она, держа трубку подальше от своего уха.
— Ну, знаешь… Надень что-нибудь хотя бы относительно напоминающее платье, а то в прошлый раз на тебе был какой-то японский мешок из-под картофеля…
Она услышала, как тетка захихикала над своей шуткой, вешая трубку. Естественно, ей совсем не хотелось идти на этот ужин. Она была уверена, что там не будет ни одного человека моложе пятидесяти, а тетя будет следить, сколько она пьет, потому что до сих пор считает Каролину «маленькой». Но тетя Катриона была ее крестной, причем очень преданной и любящей. Она регулярно писала Каролине письма в школу, время от времени вкладывая в них пятифунтовую бумажку, которая была совсем нелишней в набегах Каролины по субботам в местный городок для пополнения запасов еды, чтобы продержаться всю неделю на школьном полуголодном пайке. Каролина раздраженно вздохнула. Совершенно очевидно, что ей все-таки придется пойти на этот вечер.
Позже, вспоминая тот день, Каролина думала, что сама судьба ласково и благосклонно вмешалась в ее жизнь. Она заметила Перикла, как только переступила порог комнаты. Он стоял, прислонившись к стене бутылочного цвета, который тетя Катриона считала «своим» в доме, совершенно не замечая, что ее просторная гостиная, выходящая на Кадоган-сквер, походила на аквариум с прохладной водой. С Периклом разговаривали две жизнерадостные женщины преклонного возраста, а его глаза, полные безнадежности, поймали ее взгляд.
Бегло осмотревшись вокруг, Каролина решила, что он, по всей вероятности, пришел с той высокой, гибкой блондинкой с широкими скулами и огромными, скучающими глазами. Уж она точно не была в числе постоянных гостей ее тетки. С ней пытался флиртовать полноватый, но очень приятный мужчина невысокого роста, в котором Каролина узнала одного из приятелей своей тетушки по охоте. Тетя Катриона шефствовала над школой верховой езды за городом и школой театрального искусства в городе, и единственной ее ошибкой было то, что она пыталась подружить представителей обеих школ у себя на обеде.
Прежде чем Каролина успела откликнуться на призыв темно-синих глаз Перикла, появилась тетя Катриона, поцеловала ее и подвела, не дав взять в руки бокал с вином, к Банти Сотвеллу, которого Каролина знала с четырехлетнего возраста, а может быть, и раньше… В любом случае по возрасту он годился ей в отцы. Она не могла не смотреть в сторону голубоглазого незнакомца и той блондинки, не зная, кто он… и кто она… и как ей с ним познакомиться, прежде чем ее тетка позовет своих гостей за стол, где ее усадят на весь остаток вечера между Банти и еще одним, точно таким же кавалером…
Проходя мимо, она схватила тетю за руку.
— Я хочу сидеть рядом вон с тем человеком, за столом, — решительно шепнула она тетке на ухо, не сводя глаз с незнакомца.
— Ты имеешь в виду Перикла Джейго… Ну хорошо. Я уверена, что любая женщина была бы не прочь сесть рядом с ним… Он эксперт по современному искусству, ты знаешь?
— Тетя Катриона! Мне просто необходимо сесть рядом с ним! Если ты этого не сделаешь, больше я к тебе не приду.
— Детка! Тебе не следует мне угрожать. Конечно, твое место рядом с ним. — Она ослепительно улыбнулась Каролине. — Видишь, как твоя старая тетка тебя любит? — добавила она, направившись в сторону своих друзей и оставив Каролину со счастливой улыбкой на лице.
Перикл Джейго был владельцем известного художественного салона-галереи на Мейфэар. Он был высоким человеком, с благородным выражением лица, которое недоброжелатели объясняли его редеющей шевелюрой. Ему можно было дать около тридцати пяти лет. Но когда он занял место рядом с Каролиной, она видела перед собой только его красивые синие глаза. Некоторое время он молча изучал ее взглядом знатока, устанавливающего подлинность и стоимость картины, приписываемой Караваджо, и не очень уверенного в ее происхождении. Наконец, улыбнувшись ей, он сказал:
— Я хотел с вами познакомиться, как только вы вошли в комнату. Скажите мне, вы знаете ранний портрет Гойи, на котором изображена женщина с маленькой черной собакой на коленях? Ваши темные глаза и волосы напомнили мне ее… Наверняка в вас течет испанская кровь.
Каролина застенчиво улыбнулась и ответила, что предки ее были из Шотландии, но эту картину она знает.
Они заговорили об искусстве, и она нашла, что его взгляды были не менее интересны, чем его глаза. Потом они обсудили Венецию, его любимый город, который тут же стал и ее любимым тоже. Он похвалил ее платье, самую последнюю модель от Алаис, продававшееся в «Моди» и которое, как она опасалась, останется неоцененным старомодными приятелями ее тети. Но сейчас она была очень рада, что надела именно его. А что собственно, поинтересовался Перикл, она делает в «Моди», если знает об искусстве так много? Он как раз ищет кого-то, кто мог бы помогать ему в его галерее… Может быть, Каролину заинтересует его предложение?
Перикл уехал сразу после ужина, чтобы проводить свою красавицу домой, но бросив напоследок выразительный взгляд через плечо на Каролину. В такси, возвращаясь домой, Каролина внимательно изучила его визитную карточку… Галерея Джейго, Хилл-стрит, Лондон, W. I ПЕРИКЛ ДЖЕЙГО — буквы были четкие, жирные и крупные. Очевидно, он был немногословным человеком, но с большим вкусом. Она жаждала увидеть его снова.
Через несколько дней она появилась у него в салоне, желая выяснить все детали своей будущей работы, и нервно дожидаясь его в тесном кабинете позади салона. По этому случаю она оделась очень тщательно, перемерив три платья, прежде чем остановилась на ярком желтом ворсистом пальто от Лагерфельда с широкими плечами и черными галунами спереди. Под него она надела простой черный кашемировый свитер и юбку. Она чуть не умерла от разочарования, когда из смежной комнаты появился совершенно другой человек, который сообщил ей, что Перикл слишком занят с клиентом, чтобы лично побеседовать с ней, но просит ее приступить к работе как можно раньше и что получать она будет столько, сколько в «Моди» плюс двести фунтов ежемесячно. Для Каролины это было целое состояние. Окрыленная, переполненная большими надеждами, она вернулась в «Моди» и сообщила новость миссис Майклз.
Первую неделю галерея показалась ей просто тюрьмой. Перикл почти все время отсутствовал — во вторник он улетел на «Конкорде» в Нью-Йорк и вернулся в среду, а потом улетел в пятницу на все выходные в Париж. Каролина же была полностью предоставлена самой себе. Но картины были интересными, особенно неизвестных молодых художников, к которым Перикл стал проявлять интерес в последнее время. Галерея Джейго была известна во многих странах, и в ней всегда было много посетителей — коллекционеров, просто зевак и покупателей. Она же могла наконец найти применение своему таланту организатора тем, что начала собирать данные для следующего каталога и проверять сертификаты на подлинность картин.
В следующую пятницу Перикл пригласил ее на обед, и они долго сидели в «Каприсе», укрывшись в уголке и не замечая остальных посетителей. Она рассказала ему о школе и Кембридже, о том, что очень любила театр, а он в это время сидел, откинувшись, на стуле и внимательно смотрел на нее своими пронизывающими насквозь синими глазами, отчего ее бросало в жар. Ей казалось, что, слушая ее, он думал совсем о других вещах.
А через несколько дней он пригласил ее уже поужинать в удивительный японский ресторан с изумительно вкусной едой. Они сидели на циновках, сняв обувь, и их обслуживала настоящая японка в кимоно. Саке была теплой, еда изысканной; и от того, что они сидели босые на циновке, скрытые традиционными японскими ширмами, Перикл настолько освоился, что расстегнул жилет и ослабил галстук. Он нежно поцеловал ее в щеку, когда такси остановилось у дверей ее дома, и она, едва очутившись в постели и закрыв глаза, стала мечтать о нем — таком сдержанном и воспитанном, таком далеком и таком красивом. На следующей неделе Перикл спросил ее, не хочет ли она побывать с ним на аукционе Сотби, и, естественно, она с радостью согласилась, надеясь прогуляться с ним по Бонд-стрит. Но она подпрыгнула от удивления, когда он попросил ее зайти за билетами в «Свиссэр»,
l:href="#n_16" type="note">[16]
потому что аукцион должен был состояться в Женеве, куда они отправляются на следующий день в одиннадцать часов.
На аукционе Перикл пришел в бешенство, когда небольшая картина, которую он планировал купить для своего клиента, была продана в американский музей за неожиданно астрономическую сумму, которая, по его мнению, была на пару нулей завышена. Раздраженный, он величаво покинул зал, а Каролина, торопливо последовав за ним, взволнованно наблюдала, как он остановился перед большим венецианским зеркалом, чтобы пригладить волосы. У нее промелькнула мысль, что он, вероятно, расстраивался не только из-за картины, но еще и потому, что у него редели волосы. Не знала она лишь того, что на самом деле он был очень сердит на Эвиту, которая уехала в Мустик и оставила его на произвол судьбы.
Поймав ее глаза в зеркале, он неожиданно улыбнулся.
— Знаете что, — произнес он с мальчишеским задором, — в Базеле проходит чудесная выставка молодых художников. Мне очень хочется туда попасть. Хотите присоединиться?
Встревоженное лицо Каролины просияло, и Перикл рассмеялся, нежно чмокнув ее в щеку. Оглядев фойе и удостоверившись, что никто их не видит, он поцеловал ее снова, уже по-настоящему, в губы.
Даже сейчас в темном салоне самолета, летевшего в Нью-Йорк, где на экране мелькали кадры фильма, а рядом с ней сидел бизнесмен и делал пометки в блокноте, потягивая виски, Каролина ощущала тот поцелуй. Она чувствовала прикосновение его губ, его кожу… «Дурочка! — сказала она себе сердито и вернула сиденье в вертикальное положение. — Ты не должна об этом думать…»
Они решили взять напрокат машину и отправиться на ней в Базель, чтобы иметь возможность сделать пару остановок и полюбоваться природой. Каролина уже закрывала свои сумки, когда он постучался в дверь.
— Уже готовы? — спросил он, ослабив галстук на шее. Вдруг он схватил ее в объятия, застав Каролину врасплох, отчего она потеряла равновесие и упала спиной на кровать и оказалась прижатой к подушкам, а Перикл сверху. У нее горели губы, а сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Все произошло несколько внезапно, подумала она про себя, когда он страстно осыпал ее поцелуями. Не то чтобы она этого не хотела, но предпочла бы, чтобы это случилось после интимного ужина при свечах или после романтичной прогулки у озера, а не в промежутке между аукционом и пакованием вещей. Наверное, она была похожа на глупую героиню викторианских романов, когда пыталась объяснить ему свои чувства, но он понял и извинился.
— Боюсь, я потерял голову, — сказал он, поправляя галстук и приглаживая волосы. — Но вы такая привлекательная, Каролина, я не мог устоять. — При этом он был так хорош собой и улыбался так нежно, что она сама не знала, почему оттолкнула его.
Солнце было уже высоко на ясном синем небе, освещая покрытые снегом вершины гор, когда они ехали вдоль озера холодного голубого цвета во взятом напрокат белом «мерседесе». Перикл открыл окно на крыше, и в машину ворвался свежий, прохладный воздух. Каролине показалось, что в нем было гораздо больше кислорода, чем в воздухе Лондона. Радостная, она стала подпевать мелодии, передаваемой по радио. Неожиданно Перикл выключил радио и включил магнитофон, до них донеслись звуки Эльгара.
— Я не в обиде, что вам не нравится мой голос, но Эльгар!
— Эльгар воплотил в музыке все самое лучшее, что есть в Британии, — быстро ответил он, и, взглянув на него с удивлением, она поняла, что он не шутит. Не слишком ли Перикл важничает?
Они нашли небольшую гостиницу, точно такой же сельский домик в швейцарском стиле, какие изображались на почтовых открытках, стоящий на берегу озера. Домик был почти пуст в межсезонье, а небольшие лодки, привязанные к берегу веревками, приготовились уже к зимней спячке. Их встретил улыбающийся, жизнерадостный хозяин, а его жена подготовила для них прекрасный кофе и угостила таким вкусным домашним печеньем, которого Каролина никогда не ела.
Перикл ушел звонить, а она принялась распаковывать свои вещи, первым делом аккуратно разложив черную кружевную ночную рубашку на большой мягкой кровати.
Понежась в ванне, она облачилась в мягкое серое кашемировое платье, вставив крупные сверкающие «бриллианты» от «Батлер энд Вильсон» в свои красивые уши. Немного духов «Живанши», и она готова. Перикл пил в базе.
— А вот и вы, — довольно сердито произнес он, когда Каролина подошла к нему, заставив ее испугаться, что она сделала что-то не то. Каролина сразу же сообразила, что настроение ему испортил тот продолжительный телефонный разговор.
Небольшой зал ресторанчика с резными стенами из сосны выглядел очень уютным в розовом свете горящих в камине поленьев. Других посетителей не было, и их столик был украшен цветами и свечами, и все было романтично, именно так, как хотелось Каролине. Хозяин взял на себя роль официанта, пока хозяйка готовила для них еду; потом они ели необыкновенно вкусную форель из озера с хрустящим картофелем и пили белое вино без названия из собственного погребка хозяина, от которого голова Каролины приятно кружилась.
Она помнила, что с обожанием глядела в синие глаза Перикла, когда он рассказывал ей о скачке цен на мировом рынке произведений искусств за последние несколько лет; он мог объяснять ей устройство дизельного двигателя или ирригационной системы в верховьях Нила, и она слушала бы его с таким же блаженством. Она была по уши влюблена в него.
Все были в восторге, когда жена хозяина, гордо улыбаясь, принесла им дымящееся сливовое суфле, а Каролина с Периклом захлопали в ладоши. Потом они пили за здоровье хозяйки, потом за здоровье ее мужа, потом хозяева пили за них, и в конце концов они допили всю бутылку до конца.
В их комнате горел камин. Его теплое красное пламя отбрасывало отсвет на деревянные стены и открытые ставни, а в окне виднелась серебристая луна над озером. Они бросились на кровать, Перикл сжимал ее в своих объятиях, целуя ее страстно, настойчиво…
Именно о такой романтической обстановке мечтала Каролина, однако она упустила момент, чтобы надеть на себя черную кружевную рубашку, — Перикл был таким настойчивым и страстным.
Она с трудом выбралась из платья, а он смотрел на нее, оставшуюся в привлекательном черном нижнем белье, в черных чулках и туфлях на высоких каблуках — чувственное воплощение всех его эротических фантазий. Потом, отвернувшись, он стал раздеваться сам.
Укрывшись мягким невесомым пуховым стеганым одеялом, Каролина наблюдала, как Перикл аккуратно сложил брюки и повесил их в шкаф, потом пригладил свои волосы перед тем, как лечь в кровать. Как странно, думала она, как меняется мужчина, когда он раздет. Без одежды Перикл потерял все опознавательные знаки, которые указывали на его социальное положение в реальной жизни. Вне своего строгого, в крапинку костюма, рубашки в голубую полоску с белым воротничком, красного галстука и красных запонок Перикл перестал быть тем загадочным владельцем галереи и холеным светским львом. Когда он подошел ближе, она на секунду подумала, что одетым он нравился ей больше, чем сейчас, оставшись в одних голубых кашемировых носках и готовый к любви… Но когда он яростно схватил ее в свои объятия, подмяв под себя, для нее перестало существовать все вокруг, кроме этого момента и большой мягкой кровати — и их двоих. Губы Перикла искали ее губы, а его тело слилось с ее телом, и она потонула в его поцелуях, проваливаясь под его тяжестью в перину, чувствуя только силу его страсти.
Жаль только, подумала она с грустью несколько минут спустя, что вспышка его страсти оказалась такой короткой! Но ведь он выпил столько вина и это была их первая близость. Перикл сразу уснул, и она нежно убрала волосы с его лба, заставив себя не думать о своих претензиях, сочтя их недостойными ее. Она любила Перикла, а он любил ее, и дальше у них все будет хорошо.
Наутро он загорелся желанием поскорей попасть в Базель и на выставку, где, по его словам, у него было много друзей, и за разговорами они как-то забыли о том, что хотели найти маленький уединенный отель, где могли бы спрятаться от всех и наслаждаться друг другом. Когда они приехали в Базель, он снова стал куда-то звонить, а потом объявил, что на следующий день они едут в Париж.
В Париже он всегда останавливался в красивом, богато отделанном отеле «Криллон», но на этот раз вместо номера на двоих он занял апартаменты на пятом этаже, а Каролина — одноместный номер на втором.
— Я здесь по делу, — объяснил он, когда она непонимающе взглянула на него, — и мы должны подумать о твоей репутации, юная Каролина, не так ли?
Каролине вовсе не хотелось думать о своей репутации, лишь бы она поселилась вместе с Периклом, и, разочарованная, она часами ждала, когда он отсутствовал, как говорил ей, по делу. Каролине очень хотелось сопровождать его, но он ее не приглашал, поэтому она коротала одиночество, обследуя магазины на рю Сан-Оноре и заходя выпить чашку чаю в «Ангелину» на рю Де Риволи, где съедала изумительные кексы, беспокоясь, что поправится и Перикл перестанет любить ее, хотя, если быть до конца честной, она не помнила, чтобы он ей говорил, что любит ее.
Именно в «Ангелине» она случайно встретила Полетт Вильер, старинную школьную подругу, а теперь журналистку в области моды, приехавшую в Париж на демонстрацию модной одежды.
Полетт была высокой и совсем некрасивой, с короткими жесткими волосами и крупным носом в каком-то черном с серым одеянии от Рея Кавакубо, отчего была похожа на молодого сильного ястреба. Кроме того, Полетт знала всех и вся, все слухи и сплетни.
— Перикл Джейго! — воскликнула она, прожевав ореховое пирожное. — А я считала, что он уже занят.
— Ты имеешь в виду блондинкой? — спросила Каролина, затаив дыхание.
— Не могу вспомнить, как ее зовут. Но она жутко красива, хотя, кажется, никто не знает, откуда она взялась. Тем не менее ее всюду приглашают. Я могу ошибаться, Каролина, — добавила она, мельком взглянув на свою подругу. — Но мне казалось, что у них давние отношения… А ты что, влюбилась в Перикла? Или это просто маленькое приключение в Париже?
— О Господи, — прошептала Каролина, не в силах сдержать слезы. — Боюсь, что влюбилась…
— Боже мой! Извини меня! — воскликнула Полетт удрученно. — У меня действительно длинный язык! Но тебе лучше все знать сейчас, Каролина. По крайней мере, ты что-то сможешь сделать.
— Что, например?
У Каролины был такой несчастный вид, вся ее обычная жизнерадостность пропала, и Полетт очень пожалела, что вообще начала этот разговор.
— Послушай! Я совершенно уверена, что ошиблась, — пыталась она успокоить подругу. — Может, у них все кончилось несколько месяцев назад, вот почему он теперь с тобой. В конце концов, как он мог не влюбиться в тебя? Половина ребят в Кембридже были влюблены в тебя… Ты не представляешь, как мы завидовали твоему успеху у мужчин, Каролина!
— Но я-то его люблю, Полетт! — плакала Каролина, с трагическим видом откусывая шоколадный кекс.
Полетт пожала плечами.
— Я наполовину француженка, — сказала она. — Может быть, от этого я философски отношусь к любви. Кроме эмоций, у тебя есть еще голова на плечах, Каролина. Никогда не теряй головы в любви — вот единственный рецепт на случай катастрофы. Ты должна держать себя в руках. Обещаешь, что постараешься?
— Обещаю, — ответила Каролина обреченно.
— Отлично. Теперь послушай. У меня есть лишний билет на завтрашний показ мод Сен-Лорана. Хочешь пойти?
Каролина продолжала любить моду, даже не работая больше в «Моди», и она встрепенулась.
— С большим удовольствием, — ответила она, — но, может, Перикл захочет, чтобы я пошла куда-нибудь с ним?
Вздохнув, Полетт вынула приглашение из своей просторной черной кожаной сумки.
— Послушайся моего совета, — решительно убеждала она Каролину, — пусть Перикл подождет… Скажи ему, что у тебя есть свои дела и ты не можешь встретиться с ним… Пусть поволнуется, что у тебя на уме. Это только пойдет ему на пользу! Увидимся завтра. — Перекинув черную сумку через плечо, она поцеловала Каролину в обе щеки и добавила: — И помни, что я сказала тебе о любви!
На улице похолодало, и Каролина бесцельно бродила по магазинам, чувствуя себя одинокой и стараясь успокоиться и забыть свои страхи. Перикл ни разу не упоминал при ней ту блондинку, она даже не знала ее имени. И если бы у него были серьезные намерения относительно блондинки, тогда почему он был в Париже с ней? Нельзя было ошибиться в его взгляде, полном сожаления, в тот первый вечер у тети Катрионы… хотя он и пошел провожать блондинку; он нашел ее потом, пригласил работать к себе, водил обедать и ужинать, пригласил поехать с ним на аукцион в Швейцарию. Ну конечно, Полетт ошибалась. Между ними все было чудесно; сегодня вечером они вместе отправятся ужинать, — ну и что с того, что в компании кучи народа, ведь у Перикла так много друзей в Париже, но зато потом они останутся одни в ее тихой комнате, только он и она, и только это имело для нее значение.
Перикл развлекал компанию друзей и деловых партнеров в своем любимом ресторане «Архистрат».
— В истории Древней Греции, — сказал он, обращаясь к Каролине, сидя в такси по дороге в ресторан, — откуда произошли мое имя и некоторые мои предки, Перикл был не только известным государственным деятелем, но и человеком, сильно повлиявшим на культуру той эпохи. Мне нравится думать, что я унаследовал некоторые его достоинства. Правда, Архистрат был поваром Перикла, но я чувствую некий родственный интерес к этому ресторану. Я как-то рассказал повару об этом, и он был удивлен и польщен. И конечно, кормят там великолепно.
Каролина уже заметила, что Перикл предпочитает ходить в те места, где швейцары и бармены приветствовали его по имени, и он щедро вознаграждал их за службу.
Не было сомнений, подумала она позже, сидя в красивом ресторане и угрюмо поедая дорогие шоколадные конфеты под конец еще одного великолепного ужина, что Перикл и она совершенно разные люди. Она бы с удовольствием провела вечер с какими-нибудь молодыми художниками, о которых он рассказывал ей, а не с этими напыщенными гостями, которых он сегодня пригласил. Но она навострила уши, когда Клод д'Амбои спросил Перикла, где сейчас «прекрасная Эвита». Сначала Каролина подумала, что он имел в виду мюзикл, но когда Перикл ответил, что на этой неделе Эвита очень занята, она поняла, что он говорил о той красавице блондинке!
— Эвита больше, чем друг, — сказал он ей потом, расхаживая по голубому ковру в «Криллоне», облаченный в шелковую пижаму с большим бокалом бренди в руке, и выглядя, как мстительно подумала Каролина, несколько смехотворно.
— Эвита была моей любовницей три года, — продолжал он. — Она наполовину бразилийка, наполовину француженка. И воспитывалась здесь, в Париже. — Он глотнул бренди. — Вот почему мои друзья спрашивают о ней. Эвита всех знает.
— А как же я?! — воскликнула Каролина. — Если ты любишь Эвиту, почему я здесь? — Неожиданно ей стало страшно услышать, что он скажет ей в ответ…
— Нет же, я не люблю Эвиту, — пытался он успокоить ее. — И я здесь с тобой, потому что ты молода, красива и очаровательна и мне с тобой очень хорошо. Я даже немного влюблен в тебя…
Лицо Каролины просветлело от облегчения, когда он поднял ее на руки и понес к кровати, сдергивая с нее бретельки ее новой атласной ночной рубашки персикового цвета и целуя ее грудь. Она забыла все вопросы, которые хотела задать ему об Эвите и которые совсем недавно готовы были сорваться у нее с языка.
Спустя некоторое время она выскользнула из-под уже сонного Перикла и уныло вошла в белоснежную ванную, зажмурившись от яркого света. Она сама уже начала верить, что их всегда быстрая близость была еще одним проявлением скорости, с которой Перикл воспринимал жизнь. Он все делал галопом, торопясь туда, сюда, успевая везде, не останавливаясь ни на минуту. Но намыливая себя под струями теплого душа, она всем сердцем желала, чтобы он не засыпал сразу после любви, думая о том, как было бы хорошо, если бы они еще понежились в объятиях друг друга так, как это делали настоящие возлюбленные.
Вспомнив на следующий день совет Полетт, Каролина на предложение Перикла пообедать вместе решительно объявила, что у нее другие планы. Сидя на хрупком кресле среди толпы разноликих женщин-журналисток и заказчиков одежды в ожидании начала демонстрации мод Сен-Лорана, Каролина почувствовала, что ее настроение неожиданно улучшилось. Роскошный салон был наполнен напряженным ожиданием и волнением, и она с интересом наблюдала, как фотохудожники сновали взад и вперед в поисках удобного положения около подиума. Наверняка тот темноволосый, симпатичный мужчина был знаменитый Брахман, а рыжая девушка, должно быть, его ассистентка, хотя бедняжке нужны стальные нервы, чтобы выдержать его грубые команды. Всем была известна первоклассная репутация Брахмана.
— Привет! — В сером тюрбане, пастельном макияже и с ярко-красными губами, Полетт помахала ей рукой, проталкиваясь вдоль кресел в направлении Каролины, извиняясь, когда наступала на чьи-то ноги или спотыкалась о ножки стульев. — Извини, я опоздала, но там такой хаос за кулисами. Джесси-Энн еще не приехала, и никто не знает, где она! Если бы это была не Джесси-Энн, тогда понятно, но она — профессионал, которая не опаздывает никогда. Ее агентство не имеет от нее вестей уже три недели; говорят, что она сбежала и вышла замуж, но никто не знает, кто этот счастливчик. — Итак, как у тебя дела с Периклом?
— Я поговорила с ним начистоту об Эвите. Он ее не любит, Полетт. Он считает, что влюблен в меня…
Полетт внимательно посмотрела на сияющее лицо подруги, не желая разочаровывать счастливую Каролину… это случится и так довольно скоро. Она была в этом уверена.
— Я сделала так, как ты советовала. Сказала ему, что у меня другие планы… — Она рассмеялась. — Просто с ума сойти можно, Полетт! Вот уж не думала, что когда-нибудь мужчина будет значить для меня так много!
— Так всегда с нами и случается, дорогая, — поддакнула Полетт. В это время свет стал гаснуть и заиграла музыка.
Раздвинулся занавес, и с ударами гонга в проходе появились почти обнаженные пожиратели огня, подбрасывающие горящие факелы в воздух и остановившиеся вокруг подиума, когда па него вышли первые манекенщицы в весенней одежде Сен-Лорана, от которой захватывало дух.
Все было как в сказке, думала Каролина в то время, как одна манекенщица за другой бесстрастно проходили мимо в вечерних платьях. Они лениво плыли по подиуму в элегантных дневных платьях, в которых можно было появиться в Эскоте
l:href="#n_17" type="note">[17]
или украсить самую богатую свадьбу. Они кокетливо позировали в черных кружевах и перьях, предназначенных для коктейля…
Это было лучше, чем на Бродвее, вдруг поняла Каролина. Шесть месяцев адской работы, и гениальный мастер устраивает один-единственный показ своей одежды и покоряет зрителей, среди которых лучшие профессионалы мира! В проходах крутились фотографы, щелкая камерами, снимая манекенщиц, порхающих у них над головами. Каролина заметила Брахмана, который, прежде чем сделать снимок, выбирал манекенщицу и платье. Если фотограф знаменит, как он, то ему не нужно суетиться и снимать все подряд, чтобы потом выбрать один-два удачных снимка. Брахман точно знал, чего он хотел.
Представление завершилось выходом невесты в восхитительном свадебном наряде, украшенном гардениями. Каролина с завистью смотрела, как остальные манекенщицы выстроились на подиуме, окружив своего маэстро — стройного, в очках Ив Сен-Лорана, — ему аплодировали, осыпали поцелуями. Каролине очень хотелось, чтобы и она могла разделить с ними их радость и волнение.
Она возвращалась в «Криллон» воодушевленная, все еще под впечатлением красивой одежды, великолепия и атмосферы восторга. Очутившись у себя в номере, она прочитала маленькую записку, которую оставил для нее Перикл. Сердце у нее упало. «Мне очень жаль, Каролина, — говорилось в ней, — но меня вызвали по срочному делу моего клиента из Америки. Я уезжаю в Лондон. К сожалению, я не знал, где тебя найти, поэтому не смог сказать это сам. Твой номер оплачен, поэтому можешь остаться здесь еще на несколько дней, если захочешь. Все было чудесно. Перикл».
Каролина перечитала записку, не веря своим глазам. Перикл уехал! Должно быть, он уже в Лондоне. Действительно ли его вызвали по делу? А может быть, Эвита? Она могла позвонить ему и заставить его?
Слезы катились у нее по щекам. Она без сил опустилась на стул, все еще сжимая записку в руке. Неужели он не мог дождаться, когда она вернется в отель? В Лондон самолеты летали через каждый час. Час раньше, час позже — какая разница? А может быть, разница была? Перикл мог не застать своего клиента, и она знала, что дела были всегда у него на первом месте. Она с грустью смотрела на записку, изучая его крупные, круглые буквы, как будто в них хотела найти отгадку его намерениям. Он не написал в конце «люблю», удрученно подумала она, а ведь совсем нетрудно было написать в конце — «Люблю, Перикл», даже если он и не имел этого в виду. Несмотря на все его слова прошлой ночью, она абсолютно не была уверена, что Перикл действительно любил ее, но она была твердо уверена в другом: она его любила.
На следующее утро она купила билет на девятичасовой рейс в Лондон. Занеся вещи к себе домой, она сразу направилась в галерею Джейго. Служащие с любопытством провожали ее взглядом, прекращая разговоры, когда она проходила мимо.
На ее столе лежал большой конверт кремового цвета. «Дорогая Каролина, — писал Перикл. — Неожиданно на меня свалилось много работы и встреч с клиентами, и я буду отсутствовать в галерее несколько недель. На следующей неделе я собирался в Нью-Йорк, но у меня изменились планы. Поэтому хочу попросить тебя поехать туда самой и побывать в нескольких новых художественных салонах, чтобы составить представление о положении вещей на сегодняшний момент. Я знаю, что могу доверять твоему вкусу. Мой секретарь все устроит. Не торопись возвращаться, побудь там три-четыре недели, если захочешь. Мы чудесно провели время вместе. Спасибо за все. Перикл».
На борту самолета, летевшего в Нью-Йорк, кино закончилось. В салоне зажегся свет, и Каролина смахнула непрошеную слезу, напомнив себе, что была жутко зла на Перикла и на себя тоже за свою глупую наивность. Прочитав тогда записку Перикла, она вышла из галереи, не обращая внимания на любопытные взгляды сотрудников. Она мечтала только добраться до своей квартиры, чтобы спрятаться там, как раненый зверь. Целую неделю она пыталась поймать Перикла по телефону, оставляя бесчисленные сообщения на его автоответчик. Но он так и не позвонил ей. Когда несколько дней спустя в газетах появились фотографии его свадьбы с восхитительной блондинкой Эвитой, она почувствовала себя последней дурочкой. Каролина не могла простить себе, что поверила Периклу. Потом она разозлилась и на него тоже. Проплакав два дня, она неожиданно почувствовала облегчение. Сидя в кровати и глядя на утреннее солнце за окном, она неожиданно подумала: наплевать на все! Она примет предложение Перикла, прекрасно понимая, что оно было сделано специально, чтобы избавиться от нее. В конце концов, она всегда хотела попасть в Нью-Йорк.
— Дамы и господа! Самолет скоро приземлится в нью-йоркском аэропорту имени Джона Кеннеди. Будьте любезны, не забудьте пристегнуть свои ремни…
Каролина потуже затянула свой ремень и стала глядеть в окно, пытаясь рассмотреть сказочные небоскребы Манхэттена… Перикл остался позади, впереди была неизвестность, и, может быть, Бродвей…



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Летучие образы - Адлер Элизабет



Очень серьезный и сложный роман, не "легкое чтиво". Для тех, кто хочет "углубиться" в психологию.
Летучие образы - Адлер ЭлизабетНадежда
17.10.2012, 21.41





Понравилось. Очень.
Летучие образы - Адлер ЭлизабетЁлка
25.02.2015, 18.17





Только что закончила читать - нахожусб под большим впечатлениеrnrnrnrnrnТолько что закончила читать и нахожусь под большим впечатлением. Очень понравилось. Книга интересная, характеры выписаны так, что герои просто стоят перед глазами. Не буду утомлять длинными комментариями потенциальных читателей - просто совет: ЧИТАЙТЕ 10.rnrnrnrnrnrnrnrnrnrnrnrnrnrnrnТолько что закончила читаь и нахожус
Летучие образы - Адлер ЭлизабетВасилиса
5.03.2015, 16.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100