Читать онлайн Летучие образы, автора - Адлер Элизабет, Раздел - ГЛАВА 34 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Летучие образы - Адлер Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.73 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Летучие образы - Адлер Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Летучие образы - Адлер Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Адлер Элизабет

Летучие образы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 34

Гала спала, напоминая Каролине невинного ребенка. Бледная, усталая и потрясенная, она лежала с закрытыми глазами, под длинными дугообразными ресницами пролегли лилово-серые тени. Мягкий рот слегка приоткрыт, а из него тянулась трубка, помогавшая ей дышать. Напротив сидел Маркус, который нежно гладил ее руку, держа в своей ладони и все время заглядывая ей в лицо, словно беспокоясь, как бы не разбудить ее неосторожным движением. Но ведь Гала так ни разу не приходила в сознание со дня того ужасного падения с крыши. Ей повезло, что сугроб глубиной четыре фута смягчил удар. Спинной мозг не пострадал, но было повреждено одно легкое, сломано ребро, а кости левого бедра раздробились на несколько осколков. После продолжительной операции они были собраны в одно целое и поддерживались с помощью стальных штифтов. И хотя результаты исследования мозга были положительными, Гала никак не могла выйти из состояния комы с того самого дня, когда произошло несчастье.
Ранним утром Каролину разбудили звонившие из Нью-Йорка Фрости и Гектор, которые истерично принялись обвинять во всем Данаю. Каролина была не в силах поверить тому, что довелось услышать в адрес Данаи, которую называли безрассудной, эгоистичной, пренебрегающим мнением других людей фотографом. Она намеренно заставила сниматься Галу в опасных условиях только для того, чтобы получить красивые фотографии. Еще они сообщили Каролине, что Гала находится сейчас в хирургическом отделении госпиталя и что Даная, как помешанная, мечется по больничным коридорам, требуя отчета о состоянии Галы, которую она, оказывается, любила, как собственную сестру. Она признается в том, что погубила Галу, что беда случилась по ее вине…
— И это действительно так, — убийственным тоном заключил Гектор.
Но как такое можно сказать о Данае, которую она так хорошо знала, взволнованно думала Каролина. Она несомненно была увлекающейся натурой; конечно, она помешана на своей работе и, что совершенно очевидно, стала достигнувшим вершины своего мастерства человеком. В то же время ее называют безрассудной, эгоистичной, пренебрегающей мнением других людей. В настоящий момент невозможно было узнать правду, поскольку Даная просто куда-то исчезла. Никто не знал, где она сейчас находилась. Работавшая под ее руководством информационная служба в Нью-Йорке только по телефону получала от нее сообщения, да и туда она целую неделю не звонила и не напоминала о себе ни Джесси-Энн, ни моделям. Каролина связалась по телефону с проживающей в Калифорнии матерью Данаи, но и та не знала, где находится ее дочь. Она просто скрылась из виду.
Нагнувшись вперед, Маркус дотрагивался кончиками пальцев до прикрытых век Галы. В этом жесте было столько нежности, что на глазах Каролины выступили слезы. «Бедный Маркус, бедная, бедная Гала… Пожалуйста, ну, пожалуйста, — молила она, — пусть Гала останется жива, пусть у нее все будет в порядке…» Но веки ее, словно притянутые магнитом, были опущены вниз, а полумрак больничных покоев нарушало лишь тиканье приборов, контролирующих мозговые функции пострадавшей. На другом мониторе высвечивались частота сердцебиения и пульс, которые были отражением жизненного ритма Галы. «Такая молодая девушка, у которой вся жизнь впереди, так много замечательных перспектив. Ну и Даная, — думала Каролина беспомощно. — Как только она могла такое сделать?»
Она вздрогнула, как бы очнувшись, после того как тишину нарушил Маркус, обратившись к ней с вопросом:
— Почему бы тебе не вернуться в отель и отдохнуть там немного? А я посижу здесь с Галой.
Внезапно ее охватила усталость, которую так долго она старалась не замечать, и она ощутила страстное желание прилечь.
— Я позвоню тебе… если потребуется, — тихо прошептал Маркус, страшась произнести вслух те слова, которых они боялись.
Каролина положила руки ему на плечи и с минуту простояла так в полном безмолвии, а затем покинула тихую комнату. Добравшись до отеля, который находился всего лишь в нескольких кварталах от госпиталя, она, оставив на столе записку с просьбой немедленно разбудить ее, если будут звонить из больницы, обессиленная, свалилась в постель. Перед тем как заснуть, последней мыслью, промелькнувшей в ее голове, была та, что если кто и поможет Гале, то только Маркус.
— Гала? — прошептал Маркус, ближе наклоняясь вперед, чтобы его было лучше слышно. — Гала, любовь моя, я здесь, с тобой… Я держу твою руку… Ты ведь просто уснула, дорогая, а когда проснешься, то все, что с тобой произошло, покажется тебе дурным сном… просто дурным сном, дорогая… И все. Знаешь, что будет потом, когда ты поправишься? Мы поедем отдохнуть, ты и я. Ну, что скажешь, Гала? Мы уедем на Эльютеру; тебе очень понравится там. Домик находится рядом с пляжем, и на ночь мы оставим окна открытыми, чтобы можно было слушать звук морского прибоя. Я буду приносить тебе манго и дыни на завтрак, а омаров к ужину мы станем ловить сами… Будет светить такое горячее солнце, Гала, а море, как шелк, будет окутывать нас своим нежным теплом. А поутру тебя разбудит птичий гомон, который к ночи сменится пением цикад. И это будут такие нежные, теплые ночи, Гала, которых еще никогда не было в твоей жизни…
Так он разговаривал всю долгую ночь с лежавшей в беспамятстве Галой, нежно поглаживая ее руку, целуя в щеку, напевая любимую ими мелодию, делясь с ней планами на будущее, рассказывая о своих стремлениях, о том, как безумно он любит своего младшего братика Джона, и о том, что и у них будут дети…
— Очень много детей, — пообещал он…
— Извините, месье, — деликатно обратилась к нему больничная сестра. — Думаю, вам следует немного отдохнуть, вы сидите здесь целые сутки. Посмотрите в окно: уже светает.
— Раздвиньте занавески, — вдруг скомандовал Маркус. — Пусть Гала увидит, как восходит солнце.
Сестра бросила на него нерешительный взгляд: может, молодой человек слегка спятил? Сначала всю ночь напролет беседовал со спящей, а теперь хочет, чтобы эта несчастная девушка еще и увидела что-то?
Занялась заря, и на окутанном серой дымкой небе взошло красное солнце.
— Гала, ты должна это увидеть! — закричал Маркус, крепко схватив ее за руку. — Гала, это сияние нового дня. Ну, давай, просыпайся, дорогая, встань вместе со мною и посмотри сюда…
Пристальным взглядом он смотрел на нее, призывая открыть глаза. Но по-прежнему единственными признаками жизни были едва заметное дыхание и горевшая на мониторе осцилограмма, говорившие о том, что Гала еще жива.
Совершенно обессиленный, Маркус, опустившись снова на стул, не отрывал от Галы печальных глаз.
— Давайте я принесу вам немного кофе, месье, — предложила медсестра. — Вам надо что-нибудь поесть. Нельзя же все время быть голодным.
Согласившись только выпить кофе, Маркус пристальным взглядом рассматривал многочисленные трубки, которые поддерживали жизнь Галы: трубка во рту помогала ей дышать и расширять объем пораженного легкого до таких размеров, которые бы позволили ему возобновить свою нормальную функцию; трубка, которая питала организм нужной дозой антибиотиков; трубка, вводившая в организм необходимое количество жидкости; электроды, обвивавшие голову и грудь Талы… Поставив свою чашку, он снова взял ее руку.
— Гала, — решительно начал он, — выслушай меня. Я никуда отсюда не уйду, и ты знаешь это. Поэтому лучше уж просыпайся, потому что мы найдем гораздо более подходящие места для нашего времяпрепровождения… Я хочу отвезти тебя домой, Тала… Ну, давай же, крошка, вставай, идем домой…
Придя утром в больницу, Каролина застала Маркуса спящим, а рука Галы продолжала покоиться в его руке.
— Он не оставляет ее в покое, — прошептала сестра, по-видимому, очень тронутая преданностью Маркуса. — Он, не переставая, разговаривает с ней так, словно она что-то слышит или отвечает ему… Никогда не приходилось видеть ничего подобного. — Снова сняв показания монитора, она, удивившись, произнесла: — Скорость пульса упала, сейчас у нее совершенно нормальный пульс… И сердце тоже работает в нормальном ритме. Вчера вечером пульс был очень неравномерным.
Она вызвала врача, который, осмотрев Галу, сообщил, что больная чувствует себя лучше. Гала теперь может дышать сама, без помощи вентиляционной трубки. «Наконец-то появился хоть какой-то лучик надежды, — подумала Каролина, — а ведь вчера еще все казалось совершенно безнадежным». Она сидела на краешке кровати и наблюдала за больной, в то время как Маркус находился в полудреме.
Вдруг Маркус, резко вздрогнув, проснулся. Глядя на Каролину, он произнес:
— Клянусь, во сне Гала пожала мне руку.
— Ты уверен, Маркус? Ты же спал и мог принять желаемое за действительное.
— Нет! — воскликнул он раздраженно. — Я не спал… Я чувствовал движение ее руки. Говорю тебе, Каролина, Гала двигала рукой! Гала, — прошептал он, нагнувшись к ней для поцелуя, — дорогая Гала, я здесь. Я чувствовал твое рукопожатие. Сожми снова мою руку, и тогда я буду знать точно, что ты меня слышишь. — Рука Галы слегка шевельнулась, и Маркус торжествующе посмотрел на Каролину. — Гала, о, Гала! — смеясь и плача повторял он. — Девочка моя, наконец-то…
Только ближе к вечеру Тала заговорила, однако глаз она так и не смогла открыть. Сначала беззвучно зашевелились губы, и на бледном лице отразилась такая гамма эмоций, будто она подыскивала подходящий орган, способный воспроизводить функцию речи и подобрать нужное слово из громоздившейся в ее мозгу массы фраз, чтобы сказать ему то, что думала.
— Маркус, — прошептала она еле слышным, слабым голоском. — Маркус… где солнце… возьми меня туда, где солнце.
— Я увезу тебя, Гала, — пробормотал он, — сразу, как только ты поправишься. И солнце, и домик на пляже ждут твоего приезда… Все, что тебе сейчас требуется, это поскорее выздороветь, детка…
Встретившись взглядом с затуманенными слезами глазами Каролины, Маркус эмоционально произнес:
— Вот это — по-нашему. Моя Гала — настоящий боец, она обязательно победит.
Гала снова уснула, но, по мнению докторов, это был сон, который сопутствует идущему на поправку человеку. Однако Каролине показалось, что лицо Галы во сне носило печать беспокойства: глаза ее под закрытыми веками беспрестанно вздрагивали, будто ей снились кошмарные сны. И только поздней ночью, почти перед самым рассветом, Гала наконец-то открыла их и посмотрела на присутствующих.
— Я должна… вам сказать, — прерывистым голосом шептала она… — Даная… ни в чем не виновата… Это все… связано с моим детством… — Глаза ее тревожно смотрели на Каролину. — Это все… моя глупая… ошибка.
— Не беспокойся, дорогая, — успокоила Каролина, нежно гладя ее волосы. — Наконец-то все кончилось, и тебе не нужно об этом думать.
Гала печально взглянула на Маркуса.
— Где… Даная? — прошептала она.
— Данаи здесь нет, детка, — ответил ей Маркус, стараясь не возвращаться больше к этой теме. — Сразу, как только ты начала выздоравливать, она уехала…
— Я знала, что она… уедет… но она же не… виновата… Вы должны ее… найти… сказать ей… что все в порядке… Найдите Вика… Вик… поможет ей… Вы должны найти Вика, — настаивала она еле слышным шепотом. — Он сейчас очень нужен Данае… — Глаза ее снова закрылись, а грудь непрерывно вздымалась и опускалась от усилий снова заговорить.
— Я найду ее, Гала, — пообещала Каролина, тревожно глядя на больную.
— Вик, — снова прошептала она, — Даная…
— Я обещаю тебе, мы обязательно ее разыщем, — пообещал Маркус. — Не беспокойся по этому поводу, дорогая, просто лежи и отдыхай.
— Маркус, не уходи, — тихо попросила Гала. В этот момент выражение ее лица было таким безмятежным, будто она освободилась от тяжкой ноши. — Я люблю… тебя.
Каролина на цыпочках вышла из комнаты, оставив наедине молодых людей, которые, скрестив ладони на белой простыне, сидели, встречая рассвет нового дня, озарившего комнату золотыми лучами. Возвратившись в гостиницу, Каролина принялась срочно звонить в Нью-Йорк: сначала Джесси-Энн, которая, как на иголках, ждала известий о состоянии здоровья Галы, а затем в телевизионную службу новостей, чтобы узнать, где находится Вик Ломбарди.
Через трескотню и гул международной линии Вику все-таки удалось поговорить по телефону с Каролиной. После этого разговора он направился в аэропорт Дели, по дороге забежав в телеграфное агентство, где телеграфировал, что о дальнейших своих планах сообщит сразу, как только ему удастся сесть на первый отлетающий в Лондон самолет, который транзитом доставит его в Нью-Йорк.
Без конца прокручивая в голове историю случившегося несчастья, он с горечью думал, насколько велика доля его личной вины во всем этом деле. Не он ли спровоцировал Данаю, чтобы она продемонстрировала свой талант всему миру? Стараясь сделать это, она решила превзойти себя. «Даная, милая Даная, — говорил он сам себе, — я же совершенно не то имел в виду… Все, что мне было нужно, это расширить горизонты твоих возможностей, открыть тебе глаза на свои потенциальные возможности, освободить тебя от того тесного мирка, в котором ты пребывала до сих пор…»
С того самого дня, как между ними произошла ссора в Вашингтоне, он несколько раз звонил Данае, но ни разу не застал ее дома; поэтому он клал телефонную трубку, не оставляя для нее никаких сообщений. Какой толк оставлять на автоответчике сообщение, если он в это время находится на расстоянии шесть тысяч миль? Может ли этот звонок как-то примирить их? Единственным выходом из создавшегося положения мог стать разговор с глазу на глаз. Начнутся упреки, вроде «но ты же мне сказал… нет, ты сказал…», затем новые выяснения отношений, которые, возможно, закончатся слезами. И вот тогда он успокоит ее, обняв и прижав к своей груди, потому что Даная Лоренс, сама того не зная, стала частицей его жизни. Если бы он не уехал тогда для выполнения срочного задания в Индию на следующий же день после этой вашингтонской стычки, вряд ли дело приняло такой серьезный оборот. Он полагал, что будет отсутствовать лишь неделю, а затем, вернувшись в Нью-Йорк, во всем разберется. Но ему следовало быть более предусмотрительным, потому что его дела иногда решались за сутки, иногда — за шесть недель, а другой раз на это уходили целые месяцы. Вот такая была у него работа.
Но на этот раз ничто, даже его работа, не помешает ему выполнить задуманное. Каролина предупредила, что Даная в беде, даже в отчаянии… Она уверена в том, что именно она погубила Галу, и только одному Богу известно, где она сейчас и что делает.
Вик одиноко сидел за столиком с кружкой пива в руке во время пересадки в лондонском аэропорту Хитроу, когда его внезапно осенило, где он может найти Данаю… Нигде он ее не найдет, только дома.
Даная дремала, удобно устроившись в своем черном кожаном кресле перед мерцающим, тихо звучащим в ночи телевизором, когда тишину комнаты нарушил пронзительный телефонный звонок. Услышав его, Даная резко выпрямилась: ну что она скажет в ответ на ужасную весть о том, что Галы больше нет в живых? Она не сомневалась в том, что звонить ей могли лишь по этой причине. Когда телефон внезапно прекратил свои непрерывные сигналы, комната вновь погрузилась в тишину, в которой слышно было лишь дыхание Данаи.
Выключив телевизор, она босиком подошла к окну и раздвинула шторы, как бы приветствуя начало нового дня. Перед ней расстилалась панорама Нью-Йорка. Громоздящиеся башни небоскребов из стекла и стали походили на зубчатые стены крепости, которые хотел преодолеть каждый приезжающий в город новый житель. «Что же случилось, — думала Даная, — с той ясноглазой девочкой, прибывшей сюда из Калифорнии с фотокамерой в руке, одержимой высокими стремлениями и радужными надеждами? Где теперь эта милая, вечно смеющаяся рыжеволосая девочка? „Была, да вся вышла“, — отчаянно прошептала она сама себе. — Я теперь лишь очередной кандидат, имя которого пополнит нью-йоркский статистический список жертв несчастных случаев и самоубийств… Мне, как и остальным, вскружил голову успех, и, не устояв перед ним, я собственными руками погубила себя…»
Она прошла в ванную комнату, где, включив свет над зеркалом, уставилась на свое отражение. Отросшие рыжие волосы беспорядочно падали ей на лицо, а глаза припухли от бесконечных рыданий. Потрогав пальцем потрескавшиеся губы, она включила кран и, набрав пригоршню холодной воды, ополоснула лицо. Вид у нее был ужасный. Но какое это имело значение? Кому до нее было дело? Существует ли на свете человек, который захотел бы теперь с ней общаться?
Раздался неожиданный звонок в дверь, и Даная осторожно выглянула из ванной, будто оттуда можно было увидеть того, кто в эту минуту находился снаружи. Никто не знал о ее местонахождении. Она не отвечала на звонки и не показывалась на улице со дня своего приезда домой. Еду ей доставляли на дом. Может быть, это звонит разносчик продуктов, который принес молоко и сок из маленького магазинчика напротив? В голове царила невообразимая путаница дат и дней недели.
Снова послышался звонок в дверь, который на этот раз трезвонил без остановки, так, как будто кто-то просто забыл оторвать свои пальцы от кнопки звонка. Пройдя на цыпочках по комнате, она стала подглядывать в замочную скважину входной двери. Обомлев, она отпрянула. Этого не может быть! Чтобы удостовериться, она снова припала к замочной скважине. Да, это был Вик! Нет, нет! Только не сейчас!.. У нее такой ужасный вид… она такая растрепанная… ей вообще не нужно с ним встречаться… Все равно он будет презирать ее так же, как и другие…
— Даная, открой дверь! — приказал Вик.
С минуту поколебавшись, она подчинилась ему, медленно отворив дверь, опустив при этом голову, словно преступник, ожидающий приговора.
— Милая моя Даная! — воскликнул он, потрясенный ее видом. — Что ты с собою делаешь? Господи Боже, Даная, зачем ты подвергаешь себя таким мучениям?
Он протянул руку, чтобы обнять ее, но она быстро отстранилась.
— Ты не захочешь со мной остаться, узнав о том, что случилось, поэтому уж лучше мне рассказать тебе все сейчас.
— Не стоит, — ответил он, покачав головой. — Мне все известно. Я знаю даже больше того, что мне следует знать. У меня для тебя записка от Галы-Розы.
Она резко вскинула голову и посмотрела на него испуганными зелеными глазами.
— Она просила передать тебе, что не считает тебя виноватой. Ты ни в чем не виновата, Даная. Причиной ее испуга был вовсе не вертолет, а какой-то несчастный случай в далеком детстве, который произошел при аналогичных обстоятельствах. Поэтому именно врезавшееся в ее память чувство страха стало причиной падения Галы с крыши. — Вик сделал шаг навстречу Данае, которая смотрела на него недоверчивым взглядом. — Я обещал ей сообщить тебе об этом, — сказал он. — Гала не успокоится до тех пор, пока не будет уверена, что тебе все известно. Даная, можно мне обрадовать Галу сообщением о том, что ты простила ее?
— Простить Галу? За то, что я чуть не убила ее? О Боже! — простонала Даная, пряча лицо в ладони. — Я думала, ее уже нет в живых…
— Гала-Роза жива и ожидает твоего звонка. — Приблизившись к Данае, Вик положил ей руки на плечи. — Ты слишком жестока к себе, Даная. И знаешь, ты слишком себя казнишь. Подойди ко мне поближе, моя маленькая, ну, иди же ко мне.
Позволь тебя обнять, сказать тебе, что все будет хорошо… Я никогда больше не расстанусь с тобой…
Уткнувшись носом в его грудь, Даная громко зарыдала. Вик не пытался воспрепятствовать вырвавшимся на волю эмоциям, и Даная, вволю наплакавшись, понемногу начала успокаиваться.
— Ну, а теперь, Даная Лоренс, — с нежностью в голосе сказал он, — иди умой лицо, я же пока попытаюсь сварить кофе в этой твоей чересчур уж чистой кухне, а затем нам с тобой нужно будет немного поговорить начистоту. Хорошо?
— Хорошо, — ответила она. И в эту минуту она была похожа на грустного, зареванного ребенка. Около двери ванной она снова спросила: — Вик?
— Да? — послышалось в ответ.
— Ты точно знаешь, что с Галой все в порядке?
— У нее дела идут на поправку, — ответил Вик. — Сейчас все беспокойства только по поводу тебя. Твои друзья — Джесси-Энн, Каролина, Гала — помнят о тебе, Даная.
Лицо Данаи озарилось лучезарной улыбкой надежды.
— Так, значит, несмотря на мой поступок, у меня по-прежнему есть друзья?
— Ты не совершала никаких проступков, исключая тот факт, что валяешь дурака, — ответил он. — А сейчас иди умойся и расчеши свои волосы…
— Вик?
— Да?
— А зачем ты приехал?
— Зачем приехал? А ты как думаешь? Да потому, что я люблю тебя. Возьми себя в руки, Даная Лоренс, нам надо с тобой поговорить.
Она шла в ванную с таким чувством, словно освободилась от самой тяжелой в мире ноши. Гала-Роза выздоравливает, а Вик рядом с ней. И он любит ее. Лицо, отразившееся в зеркале ванной комнаты, все еще было припухшим и красным, но в глазах появилось совершенно иное выражение. Это были глаза женщины, которая вдруг почувствовала вкус жизни и желание любить.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Летучие образы - Адлер Элизабет



Очень серьезный и сложный роман, не "легкое чтиво". Для тех, кто хочет "углубиться" в психологию.
Летучие образы - Адлер ЭлизабетНадежда
17.10.2012, 21.41





Понравилось. Очень.
Летучие образы - Адлер ЭлизабетЁлка
25.02.2015, 18.17





Только что закончила читать - нахожусб под большим впечатлениеrnrnrnrnrnТолько что закончила читать и нахожусь под большим впечатлением. Очень понравилось. Книга интересная, характеры выписаны так, что герои просто стоят перед глазами. Не буду утомлять длинными комментариями потенциальных читателей - просто совет: ЧИТАЙТЕ 10.rnrnrnrnrnrnrnrnrnrnrnrnrnrnrnТолько что закончила читаь и нахожус
Летучие образы - Адлер ЭлизабетВасилиса
5.03.2015, 16.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100