Читать онлайн Достояние леди, автора - Адлер Элизабет, Раздел - ГЛАВА 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Достояние леди - Адлер Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.56 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Достояние леди - Адлер Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Достояние леди - Адлер Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Адлер Элизабет

Достояние леди

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 5

Джини смотрела из-под прикрытых ресниц, как Кэл выходит из бара. «Он отлично выглядит, – подумала Джини. – Стройный, подтянутый, так и не наел себе брюшко, как многие его коллеги, любившие посидеть на деловых ланчах и политических вечеринках».
Джини знала, как высоко котируется Кэл Уоррендер на рынке политических деятелей и на рынке женихов.
Молодой, неженатый, красивый… Он был высок ростом, мускулист. Женщины не могли устоять перед чарующим взглядом его карих глаз. О Кэле говорили, что впереди у него головокружительная карьера. Такой человек всегда был желанным гостем на любом великосветском приеме, и многие вашингтонские девицы отдали бы полмира за то, чтобы сочетаться с Кэлом узами брака.
Но Джини видела, что все это не имело для Кэла никакого значения – главным делом в его жизни была работа. Как, впрочем, и для нее, журналистки Джини Риз.
Джини окинула взглядом посетителей бара. Она обратила внимание на корреспондента иллюстрированного журнала «Ола» и двух роскошно одетых француженок – они приехали на аукцион «Кристи» с твердым намерением купить побольше драгоценностей. Джини слышала их фамилии – о них часто писали в светской хронике. Остальные посетители мало интересовали Джини – это были не столь известные люди.
Вдруг она заметила высокого блондина, сидевшего возле стойки. Валентин Соловский. Что он здесь делал? На аукционе Джини его не видела – но если не аукцион, то зачем он в Женеве? В это время не было ни заседаний комиссий ООН, ни каких-либо других мероприятий, на которые он мог бы приехать. Напротив, именно сейчас в Вашингтоне происходило много событий, делавших крайне желательным присутствие в американской столице советского культурного атташе. Например, сегодня в центре Кеннеди должно состояться торжественное открытие гастролей балетной труппы Кировского театра. Ожидался сам Президент. Русское посольство устраивало грандиозный банкет – приглашение получили все члены дипломатического корпуса. Если в такое время Соловский предпочел Женеву Вашингтону – значит, у него здесь какое-то очень важное дело. Как, впрочем, и у Уоррендера.
Дрожащей от волнения рукой Джини опустила в стакан кубик льда. Выходит, не зря говорят, что Россия и Америка вступили в схватку за обладание изумрудом Ивановых? Но зачем им этот камень?! И как могли они позволить кому-то третьему вырвать добычу у них из-под носа? Неужели им нужны ивановские миллиарды, скопленные в швейцарских банках? Но ходили упорные слухи, что сверхдержавы интересовались чем-то другим… Одернув юбку, Джини встала из-за столика. У нее был только один способ узнать, в чем дело. Джини вышла из бара и направилась в ресторан. Проходя мимо стойки, она заметила краем глаза, что Валентин Соловский провожает ее взглядом.
– Привет, – подойдя к столику Кэла, Джини одарила его сияющей улыбкой. – Позвольте с некоторым опозданием воспользоваться вашим приглашением. Одной все-таки скучно. Тем более в такую погоду. Чувствуешь себя такой одинокой в этой чужой стране. Вы, наверное, понимаете, что я имею в виду?
– Конечно, конечно… – Кэл проворно вскочил, немного отодвинул стол и широким жестом пригласил Джини присесть возле него на банкетку.
Официант налил Джини шампанского, она подняла бокал и, лукаво посмотрев на Кэла, произнесла:
– Вас можно с чем-нибудь поздравить?
– Конечно, – ответил Кэл. – Рядом со мной сидит такая девушка.
Джини склонилась над столом и вполголоса спросила:
– Кэл, скажите честно: это вы купили изумруд?
– Я?! – произнес Кэл с поддельным ужасом в голосе. – С чего вы взяли? Да и потом, неужели вы думаете, что в Белом Доме я получаю столь высокое жалование? Я простой американец из штата Нью-Джерси…
– Вы приобрели изумруд по поручению правительства США. Об этом сейчас все говорят.
– Сожалею, Джини, но вас ввели в заблуждение. Советую вам быть более разборчивой в выборе источников информации.
– Ладно, об этом позже, – отрезала Джини, нервно откидывая волосы со лба. – Я очень устала и хочу есть. – Пробежав глазами меню, она продолжала: – У меня просто голова раскалывается от голода, ничего не соображаю. Единственное, что мне сейчас нужно – это хорошая еда. Например, бараньи ребра с жареным картофелем – как в ресторане «Монти». А в этом меню я ровным счетом ничего не понимаю.
Официант замер в нерешительности возле столика, и Кэл рассмеялся:
– Позвольте мне заказать. – Он что-то шепнул официанту, а потом снова повернулся к Джини. Их взгляды встретились. «Какие красивые глаза, – подумала Джини, – как у ирландского сеттера. Впрочем, нет—это сравнение немного хромает…» Глаза Кэла напоминали собачьи лишь цветом – в них было гораздо больше проницательности и вместе с тем жестокости. Джини неожиданно вздрогнула – интуиция подсказывала, что с Кэлом надо держать ухо востро.
– Надеюсь, вам понравится здешняя кухня, – улыбнулся Кэл. – Но обещаю: как только мы окажемся в Вашингтоне, я свожу вас в «Монти».
– «Монти» находится в Лос-Анджелесе, – вздохнула Джини. – В детстве я очень любила это место. Как жаль, что с годами меняются наши вкусы – мы становимся все более привередливы. Раньше с нас вполне хватало жареной баранины с картошкой, а сейчас – подавай устрицы и трюфели, взбитые сливки и шампанское.
– А вы имеете что-то против шампанского и трюфелей?
Они громко рассмеялись, и Кэл похлопал ее по руке:
– Могу поведать вам одну тайну. Со стороны может показаться, что несчастье постигло вас, а не меня. А ведь у меня увели из-под носа изумруд!
– Вы шутите! – воскликнула Джини, широко раскрыв глаза. – Так кому же он достался?
Кэл пожал плечами и кивнул в сторону двери:
– Может быть, нашему Другу Соловскому?
– Значит, все это правда… – пробормотала Джини и посмотрела в ту сторону, куда только что кивнул Кэл. В ресторан вошел Соловский – он занял столик напротив Кэла и Джини. Отсюда он мог хорошо видеть их, но не мог слышать их разговор. Прежде чем сесть, Соловский учтиво поклонился американцам.
– Не знаю, что там правда, а что нет, – произнес Кэл, – но хочу обратить ваше внимание на одну странную деталь: он один. – Джини вопросительно посмотрела на Кэла, и он продолжил: – Русские никогда не пускают таких ребят, как Соловский, гулять в одиночестве. Эти люди слишком много знают – где гарантия, что кому-то не захочется разгласить государственную тайну? Или – упаси Бог – сбежать? Вот и ходят за таким деятелем «хвост», а за тем – еще один «хвост» – вдруг и тот окажется ненадежным? Ума не приложу, как ему удалось отделаться от тех двоих из бара.
– Может, он сказал им, что пойдет к себе в номер есть сэндвич? А сам незаметно сбежал. Могу поклясться, эти ребята его просто извели.
Джини нацелилась вилкой на устрицу и отправила ее в рот – ее губы растянулись в блаженной улыбке.
– Не знаю, как там Валентин, а я сейчас счастлива. Она снова посмотрела на русского. – Мне показалось, что в баре он был какой-то угрюмый. Впрочем, все русские немного угрюмые.
Джини снова обернулась к Соловскому: он внимательно изучал меню. «Какое интересное лицо, – подумала Джини. – Густые волосы, проницательные серые глаза, чувственный рот…» Вдруг Соловский поднял голову, и их взгляды встретились. Джини покраснела – ей показалось, что Валентин прочитал ее мысли.
– Должна сказать, – проговорила она, оборачиваясь к Кэлу, – он выглядит как кинозвезда. Ему бы сниматься с Гретой Гарбо в «Ниночке». Если такой человек станет Президентом России – гласность обязательно победит! По крайней мере, среди женского населения США.
Официант подлил в бокалы шампанского. Вдруг Кэл спросил:
– Так значит, вы из Калифорнии? Одна из тех девушек с пляжа, о которых все мы мечтали в юности?
Джини пожала плечами:
– В Калифорнии высоких загорелых блондинок – пруд пруди. Поэтому я оттуда и уехала. Слишком велика конкуренция. Да, я родом из Лос-Анджелеса. Предвижу целый ряд стандартных вопросов. Была ли я болельщицей? Нет, не была. Занималась ли спортом? Да, играла в теннис. Хочу ли вернуться обратно? Нет, не хочу.
– А ваши родители по-прежнему там?
– Мои родители давно развелись. Отца я ни разу в жизни не видела, мать умерла несколько лет назад. – Джини снова пожала плечами. – Зачем мне возвращаться? Мой дом там, где я сейчас живу. В настоящее время это Вашингтон.
Когда Джини говорила о матери, в глазах ее появилась грусть. Кэл подумал, что, наверное, она была идеальной дочкой – хорошенькой, послушной…
– А в Нью-Йорк вам никогда не хотелось? – спросил он. – Там много работы для тележурналистки.
Джини рассмеялась:
– Вы знаете, я чем-то похожа на вас: меня интересует политика. Белый Дом, дипломатические миссии – все, что там происходит, включая скандалы и слухи. Вашингтон для меня не менее интересен, чем Париж. Кроме того, у меня отличный домик в Джорджтауне. Моя соседка – хозяйка одного из самых престижных салонов Вашингтона. Само собой разумеется, что у нее – восемь комнат и камердинер, который регулярно выводит на прогулку ее любимого карликового пуделя, а у меня – всего одна комната и здоровенный пес. Но все равно, я довольна своей жизнью. Я регулярно слежу, кто приезжает в гости к моей гранд-даме, так что мне известно из первоисточников, кто с кем живет. А держать язык за зубами – не в моих привычках. – Джини улыбнулась. – Стоит мне кого-нибудь увидеть с новой пассией – считайте, скандальный материал готов!
– Ваши родители были богаты? – спросил Кэл, поднося ко рту кусочек семги.
Джини покачала головой:
– Нет, что вы. У мамы не было постоянной работы. Она была актрисой. Так что выходило то густо то пусто. А вы? Расскажите мне о себе.
– Родился в Блонске, родители продали дом и переехали в Форт-Ли, штат Нью-Джерси. Честное слово, мне совершенно не хотелось туда переезжать! Я был способным мальчиком, прилежным учеником. Поступил в Высшую школу в Бронске – это один из лучших колледжей на Восточном Побережье. Оттуда – в Гарвард, изучал политологию. Потом поступил в училище имени Кеннеди. А дальше, дальше вы и так все знаете.
Джини кивнула:
– А теперь мне бы хотелось узнать кое-что о настоящем Кэле Уоррендере.
Кэл удивленно посмотрел на нее:
– Видите ли, Кэл, вы изложили мне свою официальную биографию. Это можно прочитать в любом справочнике «Кто есть кто?» А мне бы хотелось знать, что вы за человек. Где вы живете? Чем вы занимаетесь в свободное время? Что вам нравится? Что вам не нравится? Какое у вас хобби – кроме политики, разумеется. Она сделала небольшую паузу и добавила: – Есть ли у вас возлюбленная, та самая единственная?
Кэл молча смотрел на нее.
– Не таитесь, – продолжала Джини. – Представьте себе, что мы – герои романа Сомерсета Моэма, отрезанные снежной бурей от внешнего мира. Мы коротаем время, рассказывая друг другу о своей жизни…
Кэл улыбнулся, и Джини облегченно вздохнула: меньше всего ей хотелось, чтобы он подумал, что единственное ее хобби – собирать сплетни про знаменитых политиков.
– У меня нет «той самой единственной», как вы изволили выразиться, – проговорил Кэл. – У меня нет времени на женщин. Это, конечно, не означает, что я дал обет безбрачия: если «та самая» встретится на моем пути, я не стану сопротивляться.
Джини рассмеялась.
– О, я вас понимаю! Я сама такая – ни на что не хватает времени…
Кэл поднял бокал:
– Давайте выпьем за тех, кто не похож на нас.
– Скажите, Кэл, – спросила Джини, отпивая шампанское, – как люди становятся политиками? Это прирожденное свойство? Талант? Может быть, политик похож на музыканта или художника? Или этого можно добиться собственным трудом?
Кэл внимательно посмотрел на Джини: ему нравилась эта девушка.
– Кажется, я начинаю понимать, почему из вас получился хороший корреспондент, – сказал он. – Вы умеете задавать нужные вопросы, вы заставляете собеседника вывернуть душу наизнанку. Вы, наверное, сами понимаете, что отказаться отвечать такой девушке – преступление. Не сказал бы, что у меня какой-то особый талант, но я всегда жил политикой. У меня дома всегда обсуждали политиков за ужином, за ланчем и даже за завтраком. Часто эти обсуждения превращались в самые настоящие баталии! Я решил посвятить себя политике очень рано. Помню, мне было семь лет, когда родители взяли меня в Вашингтон. Им хотелось, чтобы я увидел столицу, почувствовал ауру власти. Помню, как потрясли меня широкие проспекты и величественные административные здания. Мне показалось тогда, что даже Париж не может сравниться с этим городом. Честно говоря, мне до сих пор так кажется. Я часто вспоминаю себя семилетним мальчишкой – простым мальчишкой из Бронска, которого папа с мамой привезли посмотреть на Белый Дом. Я твердо решил стать политиком. Мне хотелось работать именно там – в Белом Доме, в том самом месте, где принимались решения, определяющие судьбу моей страны. Я готов был начать с самого малого – лишь бы это было связано с Белым Домом. Позвали бы меня работать почтальоном – я согласился бы без малейших колебаний. Лишь бы войти в эти двери. Теперь, много лет спустя, я по-прежнему убежден, что нет ничего интереснее и важнее политики.
– Можно только позавидовать вашей цельности, – с восторгом произнесла Джини. – Все говорят, что вам обеспечена головокружительная карьера.
Кэл пожал плечами:
– Возможно. Я отношусь к этому спокойно. Если карьера не будет мешать работе, я не против.
– Говорят, вы редкая птица – честный политик.
– Надеюсь, это действительно так, – серьезным тоном ответил Кэл. – Но хватит обо мне. Расскажите теперь, что вдохновляет вас, Джини Риз?
Она задумалась на какое-то мгновение, потом произнесла:
– Честно говоря, сама не знаю. Может быть, я до сих пор пытаюсь доказать маме, что я на что-то способна. Хотя мамы давно уже нет в живых. У нее была такая трудная жизнь. Наверное, я стараюсь добиться чего-то в жизни ради нас обеих.
Кэл с сочувствием посмотрел на Джини: грустно, если неоплатный долг перед умершей матерью – единственный источник ее творческого вдохновения.
– Хотите искупить грехи вашей матери? – спросил он. Джини улыбнулась:
– Слишком громко сказано… – Она внимательно посмотрела на Уоррендера. – Скажите, а что питает ваше пресловутое политическое честолюбие?
– Пресловутое честолюбие? – недоуменно переспросил Кэл.
– Ну, конечно, – улыбнулась Джини. – Неужели вы не читаете газеты? Вам ведь уделяют немало внимания. Помнится, недавно читала: «Прирожденный политик, в недалеком будущем – возможный кандидат в президенты». – Она поправила рукой волосы. – Так где же вы все-таки живете, мистер Уоррендер? Постойте… Попробую сама догадаться… Гостиница «Уотергейт»?
– Как вы догадались?
– Все очень просто. Неженатый политик должен жить, во-первых, поблизости от Белого Дома и прочих правительственных учреждений, а во-вторых, в таком месте, где за ним бы ухаживали. «Уотергейт» – идеальное место. Там ведь отличный сервис – горничные, прачечная, рестораны, магазинчики, где можно купить новую рубашку и галстук…
– К тому же, это недалеко от вашего дома, – с улыбкой перебил ее Кэл. – Может, позовете меня в гости на обед собственного приготовления? Признаюсь честно, надоели мне эти официальные приемы с их протокольными угощениями…
– Держу пари: вы думаете, что я не умею готовить. Спешу вас разочаровать. Я научилась кулинарному искусству у бабушки.
– Она была хорошей стряпухой?
– Не то слово. Хотя, справедливости ради, готова признать, что такой еды, как эта, – Джини поднесла ко рту ложечку с шоколадным муссом, – она не делала. Вообще-то, я не ем сладкого. Видите, как меняется поведение людей, отрезанных от внешнего мира снежной бурей? – Она кокетливо улыбнулась. – Начинаешь терять над собой контроль.
Уоррендер посмотрел на Джини.
– Вы само очарование, Джини, – проговорил он. – Кстати, это не только мое мнение. Посмотрите на нашего русского друга: он весь вечер с вас глаз не сводит.
Реплика Кэла смутила Джини. Она покраснела и нечаянно перевернула бокал с шампанским. Официант поспешил вытереть со стола, а Уоррендер, покачав головой, заметил:
– Не думал, что это имеет для вас такое большое значение.
– Извините, – пробормотала девушка, – я просто устала. – Она снова нервным движением поправила волосы. – Пойдемте пить кофе в соседний зал. Там, кажется, играют на пианино.
Когда Джини поднималась с банкетки, Соловский тоже встал и вежливо поклонился ей. И снова она заметила, как пристально смотрит на нее этот человек. Сопровождаемая взглядом русского дипломата, Джини вышла из ресторана.
За окном по-прежнему кружились снежные хлопья, но здесь, в отеле «Бо-Риваж», было тепло и уютно. В зале для отдыха царил полумрак, в воздухе стоял тонкий аромат цветов… В огромном камине потрескивали угли, а молодой пианист играл что-то из Дебюсси.
Джини и Кэл сели на мягкий диван, обитый розовым бархатом. Джини подошла сегодня к этому человеку с одной-единственной целью – узнать, что же произошло с изумрудом. И вот, в течение получаса, а то и более, они говорили на посторонние темы. Она должна задать ему несколько вопросов. Джини притронулась к руке Кэла и произнесла:
– Знаете, Кэл, мне кажется, что для меня, для всей моей карьеры, настал сейчас очень важный момент. Меня послали в Женеву снимать репортаж об этом аукционе. Честное слово, мне этого совершенно не хотелось. В мои планы входило съездить в Хьюстон, сделать материал о встрече Президента с жителями Техаса. Увы, начальство отправило меня сюда – на аукцион «Кристи». Они сказали, что делают это потому, что я женщина. А женщины должны разбираться в ювелирных украшениях.
Кэл отпил глоток коньяка.
– Разве это плохо, что вы женщина? По-моему, сам Бог велел вам сделать этот репортаж.
– Вы, наверное, хотите сказать, что женщине легче узнать кое-какие подробности?
– Да, пожалуй, – кивнул Кэл. – Использовать женское обаяние – ваше право.
– Мне нужна ваша помощь, Кэл, – прошептала Джини. – Я чувствую, что нахожусь на пороге великой тайны, но никто не позволяет мне заглянуть внутрь, в суть этой тайны. Если мне удастся разобраться с этим изумрудом, я смогу сделать сенсационный материал. Я стану известнейшей журналисткой. По-моему, мы можем помочь друг другу. Вы разъясните мне то, что интересует меня, а я расскажу кое-что важное для вас.
– Что же меня, по-вашему, интересует? – спросил Кэл, размешивая ложечкой кофе.
– Вас интересует, кто купил изумруд, – невозмутимым тоном произнесла Джини.
– Как?! Вам это известно?! – Кэл в изумлении уставился на нее.
– Я внимательно следила за ходом аукциона. И вот однажды, когда моя съемочная группа сидела в баре, я решила еще раз заглянуть в зал, где проходили сами торги. Зал был пуст, но на столе аукциониста лежала толстая красная тетрадь, куда он заносил все предложения цен. Я подумала: а вдруг он записал цену, предложенную за ивановский изумруд? Ведь он был продан уже после начала аукциона… Я решила, что это мой шанс, и, позабыв о приличиях, раскрыла тетрадь. – Джини перевела дыхание и продолжила: – Красная тетрадь манила меня, как запретный плод – Еву. Мое сердце бешено колотилось: я все время боялась, что кто-нибудь войдет в зал, застанет меня за чтением тетради и… и что прямо из отеля «Ричмонд» я отправлюсь в швейцарскую тюрьму. Как бы то ни было, я на цыпочках пробралась к столу аукциониста и заглянула в тетрадь… Да, на первой же странице была сделана запись о продаже изумруда: лот № 15, крупный изумруд чистой воды, вес – сорок каратов, собственность «Леди», продано за 9260000 долларов.
– Аукционист проявил преступную халатность, – спокойно заметил Кэл.
Джини пожала плечами:
– Его ошибка – мой успех.
Она скользнула взглядом по столу – Кэл так и не притронулся к кофе. Неужели он не поможет ей? Неужели напрасно начала она разговор?
– Я пытаюсь понять, что еще вы мне можете сообщить в обмен на мою информацию, – произнес Кэл после небольшой паузы.
Джини вздрогнула: неужели этот человек начинает торговаться? Неужели он не поверил в искренность ее стремлений?
– Вы, наверное, плохо обо мне подумали, – улыбнулся Уоррендер. – Я просто хотел сказать, что мы теперь должны будем постоянно помогать друг другу.
– Конечно, конечно, – воскликнула Джини. – Я готова помогать вам во всем!
Уоррендер понял, что у него появился прекрасный шанс: Соловский положил глаз на Джини, а ему, Кэлу, необходимо было знать, как далеко зашли русские в поисках «Леди». Конечно, эта девушка сможет вытянуть кое-какую информацию даже из твердокаменного советского дипломата. Разве есть на свете мужчины, способны устоять перед ее чарами?
– Что ж, Джини Риз, я согласен, – произнес Кэл. – Вы говорите мне, кто купил изумруд, а я, в свою очередь, гарантирую вам, что сенсационный репортаж получится…
– Гарантируете? – Джига недоверчиво посмотрела на Уоррендера. – Где же ваши гарантии?
Кэл протянул вперед руку:
– Честное скаутское!
– Изумруд приобрел один посредник из Дюссельдорфа. Его фамилия – Маркгейм.
– В тетради не было записано, по чьему поручению он действовал?
– Не было, – покачала головой Джини.
Кэл нахмурился: конечно, Маркгейм – всего лишь посредник, но, как бы то ни было, эта информация была сейчас очень полезной. Он надеялся, что русским не известно даже это.
– Ладно, мисс Риз, – сказал Уоррендер, наклоняясь поближе к Джини. – Спасибо. А теперь попрошу вас отложить в сторону блокнот, ручку, а также магнитофон – если таковой у вас имеется. Я поведаю вам одну важную тайну. Запомните: до тех пор, пока мы с вами не получим специального разрешения непосредственно из Белого Дома, вы никому ни при каких обстоятельствах не должны рассказывать о том, что сейчас услышите. – Глаза Джини широко раскрылись. – Речь идет о государственной тайне. Хочу, чтобы вы знали: я рассказываю вам об этом лишь потому, что намерен прибегнуть в дальнейшем к вашей помощи.
– Я готова на все, – выпалила Джини.
– После Октябрьской революции, – начал Кэл, – Россия лежала в разрухе. Мировые державы не хотели иметь никаких дел с новым режимом – большевики не получали никакой финансовой поддержки. У молодой советской республики не было средств на развитие сельского хозяйства – народ умирал от голода. Не было денег на развитие промышленности – в стране ничего не производилось, нечем было насытить внутренний и международный рынки. Революционеры конфисковали все банковские вклады, экспроприировали собственность богатых людей, стали распродавать за бесценок культурное достояние России – живопись, драгоценности, антиквариат. Им было известно о накоплениях Ивановых, осевших в швейцарских банках. Они попытались завладеть этими миллиардами. Но, увы, без документа, заверенного личной подписью одного из наследников Ивановых, ломиться в швейцарские банки было бесполезно. Нет подписи – нет миллиардов.
– В те года, – продолжал Уоррендер, – русская тайная полиция называлась ЧК. Это была предшественница нынешнего КГБ. Чекисты надеялись, что кто-то из Ивановых остался-таки в живых: ведь был обнаружен только один труп – труп княгини Аннушки. Были, правда, очевидцы гибели князя Михаила. Агенты ЧК принялись за поиски остальных Ивановых – престарелой княгини Софьи и детей Михаила и Анны – шестилетнего Алеши и четырехлетней Ксюши. Они обрыскали всю Россию, и, когда поиски не увенчались успехом, стали засылать специальных агентов в Европу, США, Южную Америку. Найти следы княжеской семьи так и не удалось, но все равно КГБ до сих пор не потерял надежду…
Семьдесят лет Ивановы были бельмом на глазу большевиков. – Кэл сделал небольшую паузу. – Эта семья олицетворяла все то, что так ненавидели новые правители России, и, вместе с тем, несметные богатства князя оставались недосягаемы для Кремля. И вот сейчас русские решили, что раз на торгах выставлен знаменитый изумруд Ивановых – в том, что это именно ивановский изумруд, мало кто сомневался – значит, жив кто-то из наследников князя Михаила. Им надо найти эту «Леди», последнюю из рода Ивановых, и заставить ее поставить подпись под документом. Тогда миллиарды окажутся в их руках.
– Выходит, все это правда? – произнесла Джини. – Значит, речь идет действительно о миллиардах долларов?
– Да, именно о миллиардах. Вы, наверное, спросите, почему эта самая «Леди» ни разу не пыталась получить эти деньги? Могу вам ответить: она боялась. Боялась, что русские обнаружат ее и убьют. Судя по всему, она надеялась, что разрезанный пополам изумруд останется неузнанным. Но уж кому-кому, а вам-то должно быть понятно, что исторические драгоценности не удается спрятать, разрезав на более мелкие части.
Джини пристально посмотрела на Кэла:
– Но ведь дело не только в миллиардах долларов, не так ли?
Кэл попытался изобразить удивление:
– Не только? В чем же, по-вашему, дело?
– Не притворяйтесь, – выпалила Джини, снова нервно поправляя волосы. – Вы ведь знаете, что русским нужно что-то помимо денег. Русским, а также американцам.
Кэл покачал головой.
– К сожалению, я не могу вам этого сказать. Во всяком случае, сейчас не могу. Потом, когда все закончится, могу пообещать, что материал для эксклюзивного репортажа получите именно вы. Но сначала нам нужно узнать от этого Маркгейма, кто купил изумруд и кто его продал. Нам надо опередить русских в поисках «Леди».
Джини задумчиво посмотрела на мерцающий в камине огонь. Кэл немного помолчал, а потом произнес:
– Я уже говорил, что мне нужна ваша помощь, Джини. Но прошу вас понять: это нужно не мне, а всей нашей стране. И я прошу вас о следующем: узнайте у Валентина Соловского, не он ли приобрел изумруд, используя посреднические услуги Маркгейма. Если окажется, что Соловский тут ни при чем, надо выяснить, кто же загадочный покупатель.
Джини испуганно посмотрела на Уоррендера:
– Но почему… Почему именно я? Мне казалось, что у нас в стране хватает профессиональных шпионов.
– Речь идет не о шпионаже, дорогая Джини. Вам надо просто задать несколько невинных вопросов. Поймите, вам ничто не угрожает. Во время разговора с Соловским вам придется проявить свои профессиональные качества – как вы только что проявили их, беседуя со мной. И потом, вы же получили от меня обещанную информацию, не так ли? Так что теперь вы—моя должница.
Уоррендер кивнул в сторону Соловского, который сидел теперь возле окна и смотрел на снежные вихри, кружившиеся за окном.
– Предлагаю вам хорошенько все обдумать. Завтра, в девять утра, жду вас у себя в номере. Скажете мне о своем решении.
Джини кивнула головой, но в глазах ее по-прежнему был страх.
– Уверяю вас, вы ничем не рискуете, – улыбнулся Кэл. – Им нужна наследница Ивановых, а не вы. – Уоррендер нагнулся и поцеловал Джини руку. – И потом, вы же не Мата Хари. Вы всего лишь талантливый репортер, которому подвернулся прекрасный материал… Материал для эксклюзивного репортажа. Помните, что я вам обещал?
Уоррендер поднялся из-за стола и, помахав Джини, направился к выходу. Казалось, какая-то невидимая сила заставила Джини повернуться в сторону сидевшего у окна человека. Их взгляды встретились. Джини Риз поняла: выбор сделан. Она отлично представляла себе, что надо теперь делать.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Достояние леди - Адлер Элизабет



Книга высший класс! Перечитывала несколько раз. Исторические романы вне конкуренции!
Достояние леди - Адлер ЭлизабетAnn
30.08.2010, 11.31





С большим удовольствием прочитала, очень интересно показана жизнь героев. Конечно, роман больше исторический, любовных сцен нет.читайте!!!!!! Ставлю 10 балл!!!!!
Достояние леди - Адлер ЭлизабетКоко
6.12.2013, 22.37





Идиотизм полнейший. Автор явно страдает сложной формой расстройства психики -наворотить столько действий и неправдоподобных ситуаций - это серьезная заявка в дурку.
Достояние леди - Адлер Элизабетгостья
15.06.2014, 13.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100