Читать онлайн Богатые наследуют Книга 1, автора - Адлер Элизабет, Раздел - ГЛАВА 27 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Богатые наследуют Книга 1 - Адлер Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.29 (Голосов: 70)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Богатые наследуют Книга 1 - Адлер Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Адлер Элизабет

Богатые наследуют Книга 1

Читать онлайн


Предыдущая страница

ГЛАВА 27

1898, Италия
На следующее утро Поппи лежала в постели, прикрыв одной рукой глаза и стараясь не смотреть на Энджел, которая примеряла свои лучшие наряды – она собиралась встретиться с Фелипе, и Поппи ничего не могла сделать, чтобы остановить ее бесконечную восторженную болтовню.
– Может, мне надеть желтое, Поппи? – нервничала Энджел. – Или в нем я буду очень бледной? Может, розовое будет лучше… А как насчет однотонной белой блузы и темно-голубой юбки? Конечно! Я думаю, после шедевра мсье Вёрса лучше быть такой простой, как только возможно.
Швырнув ворох одежды на кровать, она быстро переоделась.
– О, Господи! – простонала она, садясь напротив зеркала и стараясь убрать свои шелковистые волосы в узел. – Эта влажность делает что-то невообразимое с моими волосами – они просто не слушаются. Поппи, как ты думаешь, будет хорошо, если я просто перевяжу их сзади лентой?
– Ты опоздаешь, – ответила Поппи тихо. – Он уже будет ждать тебя минут пятнадцать.
Энджел в отчаянии посмотрела на часы.
– Значит, ему больше ничего не остается делать. В конце концов, это привилегия женщины – опаздывать, да и потом он ведь с тетушкой Мэлоди. Я хорошо выгляжу?
– Ты выглядишь чудесно, как всегда, – сказала Поппи, зарывшись лицом в подушку, когда нож повернулся в ране – она вспомнила, как она сама беспокоилась, что ей надеть, и выглядит ли она хорошенькой для Фелипе. Энджел присела на кровать рядом с Поппи.
– Как ты думаешь, Поппи, я ему действительно нравлюсь? – спросила она задумчиво. – Действительно? Как жалко, что ты не идешь с нами! Надо же было, чтобы у тебя разболелась голова. Мне будет не хватать тебя.
Она порывисто обняла Поппи, потом встала и поспешила к двери, но на пороге остановилась и оглянулась на Поппи.
– Но я совсем забыла, – воскликнула она. – Конечно! Ты собиралась рассказать мне о человеке, которого ты встретила. О своем тайном возлюбленном. Ах, Поппи, я просто не могу дождаться, когда узнаю о нем все! Как мило, что мы обе влюбились одновременно! Пожалуйста, расскажи мне, как только я вернусь!
И, посылая без конца воздушные поцелуи, она выскользнула из комнаты.
Поппи лежала в полумраке. Принесли завтрак на подносе, но Поппи даже не притронулась к нему. Горечь того, что ее предали, и безысходность ее одиночества вызвали в ней воспоминания детства и она дрожала, словно у нее и впрямь была лихорадка, на которую она жаловалась. Поппи снова и снова вспоминала безудержную возбужденную болтовню Энджел, пытаясь отыскать в ее словах хоть самую малость, которая говорила бы о том, что Фелипе не совсем забыл о ней. Она даже хотела спросить тетушку Мэлоди, упоминал ли о ней Фелипе, но было настолько очевидно, что все его внимание было отдано Энджел, что задавать вопрос было бессмысленно.
Этим утром на подносе с завтраком для Энджел лежал букетик фиалок и записка с напоминанием, что тетушка Мэлоди позволила ему сопровождать Энджел во время ее прогулки – он обещал показать ей чудесные церкви Венеции. Само собой, тетушка тоже была приглашена в качестве дуэньи, но о Поппи не было ни слова.
Одинокие утренние часы шли так же медленно, как похоронная "процессия. Пришла горничная забрать поднос, потом принесла легкий ленч, который велела приготовить для Поппи тетушка Мэлоди, и вернулась за подносом через час. Но ленч тоже остался нетронутым. Наконец Поппи услышала радостный голос Энджел в коридоре и дверь распахнулась.
– Господи, Поппи, ты все еще в темноте! – закричала Энджел, подлетая к окну и отдергивая занавеси. – В такой чудесный день! О, Поппи, это самый-самый чудесный день!
Она быстро присела на краешек кровати Поппи, ее глаза сияли мечтательно, когда она вспоминала:
– Мы видели церковь Сан-Себастьяно, где похоронен Веронезе, и его прелестные картины, потом мы пошли в Санта-Мария делла Салюте на Гранд Канале и на Сан Джорджо Маджope – ты знаешь, это один из тех островов, которые словно плывут на горизонте, и в Санта-Мария делла Пьета, где Вивальди был директором женской консерватории с 1713 года по 1740. Ах, Поппи, Фелипе знает все о Венеции. Знаешь, что он сказал мне, когда не слышала тетушка Мэлоди?
Ее голос понизился до шепота.
– Он сказал: «Венеция – словно возлюбленный, который обнимает тебя и обещает, что никогда не позволит тебе уйти, и даже если ты попытаешься сделать это, ты знаешь, что опять вернешься в его объятия!»
Поппи похолодела и задохнулась от ужаса, когда услышала свои собственные слова, но, казалось, Энджел не заметила этого.
– Ну разве это не романтично? – спросила она. – А после прогулки мы съели такой обильный ленч в одном из его любимых маленьких ресторанчиков – в настоящем трактире, с красными клетчатыми скатертями на столах, но все равно там так очаровательно! А еда, Поппи, еда!.. Настоящее венецианское ризотто!.. и крошечные крабы, и восхитительная шоколадная granita, о которой ты говорила.
Остановившись, чтобы перевести дух, она встревоженно посмотрела на Поппи.
– Тебе уже лучше? Мне так хочется, чтобы ты поскорее поправилась, потому что сегодня вечером мы все идем в Театро Ла Фениче слушать симфонию. Пожалуйста, скажи, что ты пойдешь с нами.
Ее сияющие глаза погасли, в них появилось участие, когда она заметила несчастное лицо Поппи.
– Но ты по-прежнему такая бледная! – Тетушка была права – надо было позвать врача.
– Нет, нет, не нужно, со мной правда все в порядке, – ответила Поппи, изображая улыбку.
– Тогда, пожалуйста, скажи, что пойдешь с нами. Я просто умираю от нетерпения, когда же ты поближе познакомишься с Фелипе. Клянусь, он становится все красивее с каждым днем, с каждым разом, когда я смотрю на него.
Она вздохнула мечтательно.
– А еще… Знаешь, он смотрит на меня не так, как обычно смотрят мужчины. Ты понимаешь, что я имею в виду – не просто как на хорошенькую девушку; он дает мне почувствовать, что я – единственная.
Она снова счастливо вздохнула и начала раздеваться.
– Мне хочется отдохнуть, прежде чем наступит вечер. Может, просто заснуть и увидеть во сне Фелипе.
– Ох! – внезапно воскликнула она, прижимая ладонь ко рту. – Поппи! Ты же хотела рассказать мне о своем тайном возлюбленном! Ну давай же, скорее, расскажи мне все!
– Ох… ничего особенного, – пробормотала, запинаясь, Поппи, – ничего похожего… похожего на твое. Просто я видела одного человека у Флориана… кого я… обожала издалека. Ничего особенного… важного…
– Как тебе не стыдно, – вздохнула Энджел. – Но может, это и к лучшему, влюбиться – это так захватывает… так изнуряет. Я просто не могу дождаться вечера… Фелипе, – добавила она, мечтательно улыбаясь, когда ложилась в постель.
Поппи мучительно ворочалась с боку на бок, слыша, как Энджел спокойно, еле слышно дышит во сне. Сначала она сказала себе – да, она пойдет сегодня вечером в театр; она заставит Фелипе взглянуть на себя, признать, что она существует, вспомнить, что все, что было между ними, было на самом деле… но потом она подумала – нет, она не может этого вынести, она не может унижать себя опять. Но потом, совершенно измучившись, она поняла, что должна увидеть его.
Она надела шелковое платье сдержанного, приглушенного красного цвета, и волосы ее заиграли бликами каштанового света; она выглядела бледной и замкнутой, когда шла вслед за тетушкой Мэлоди и Энджел вниз по лестнице, чтобы встретиться с Фелипе. Ей показалось, что она увидела отблеск участия в его глазах, когда он увидел ее, но потом решила, что ошиблась, слыша, как тетушка Мэлоди произнесла своим гудящим голосом:
– Вы уже познакомились с другой моей племянницей вчера вечером? С Поппи Мэллори? Она мне не родная племянница, но все мы считаем ее сестрой Энджел.
– Тетушка Мэлоди! Конечно, Фелипе все знает о Поппи! – воскликнула Энджел. – Вспомни, я рассказала ему за ленчем.
– Батюшки, я, наверно, становлюсь совсем старой, – вздохнула тетушка Мэлоди, когда Фелипе поклонился, не глядя на Поппи. – Кажется, я все забываю в последнее время.
– Я очень рад, что вы присоединились к нам, мисс Мэллори, – сказал он вежливо.
– Бедная Поппи была так больна, – говорила ему Энджел, когда они шли через фойе отеля наружу, где ждала их гондола. – Мы только сейчас успокоились, когда ей стало немного получше.
– Да, Венеция летом может утомить, – заметил Фелипе и добавил по-иезуитски, – и сыграть злые шутки с воображением.
Поппи изо всех сил закусила губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу слезы, когда они с тетушкой Мэлоди садились в гондолу, оставив Фелипе с Энджел вдвоем в другой. Она вспомнила свои полуденные тайные встречи, и страстные поцелуи, и признания Фелипе в любви и говорила себе – нет, это невозможно… невозможно то, что происходит сейчас… это просто кошмарный сон… скоро она проснется, и все будет, как прежде!
В фойе волшебного маленького театра было уже многолюдно, когда они шли к своим местам – одной из лож, дышавших стилем рококо. Так получилось, что Фелипе и Энджел затерялись в толпе, и Поппи взволнованно вглядывалась в лица, пока не увидела их. Рука Фелипе прочно покоилась на руке Энджел, когда он нашептывал что-то ей на ухо, и сердце Поппи еще сильнее провалилось в отчаяние, когда она заметила взгляд Энджел, ласкавший Фелипе. Ее лицо светилось любовью; и красота зажглась с новой силой – такой, что одна она уже могла бы осветить весь темнеющий зал. Поппи кусала в немой муке губы, казалось, ничто уже не могло остановить душившие ее слезы. Она едва чувствовала боль – все ее существо безмолвно кричало, что Фелипе – ее, что он любит ее… не Энджел!
Оркестр уже заиграл увертюру «Ромео и Джульетты» Чайковского, когда Энджел и Фелипе скользнули, наконец, на свои места впереди Поппи. Она взглянула украдкой, но лучше бы было не видеть – глаза Фелипе были прикованы к точеному профилю Энджел.
Поппи закрыла глаза, и романтическая, пронзительно-щемящая музыка полилась ей в душу. Всеми фибрами своей души она чувствовала каждый аккорд, обжигалась о каждую ноту; теперь она поняла всю страсть, все отчаяние и боль шекспировских влюбленных. Все это стало ее. Она не знала, как доживет до конца вечера, разрываясь между желанием убежать от Фелипе и неутолимой потребностью быть рядом с ним, даже если его глаза были только для Энджел. Последние, слабеющие остатки силы воли держали ее в кресле, словно ничего не существовало, кроме музыки, но внутри у нее все агонизировало.
Она осталась в ложе во время антракта, когда остальные пошли выпить шампанского в фойе. Ее руки так судорожно сцепились друг с другом, что побелели костяшки, и она закрыла глаза, чтобы убить все чувства. Казалось, она не могла уже вынести больше ничего – кроме пустоты.
– Мне совсем не нравится, как ты выглядишь, – прошептала тетушка Мэлоди, когда вернулась в ложу. – Я позволила Энджел согласиться на обед вместе с Фелипе и его друзьями, но теперь я хочу отвезти вас назад в отель и позвать врача.
Голова Поппи бессильно поникла, когда они плыли в теплых сумерках обратно в палаццо Гритти. Огни искрились по обеим сторонам каналов, и кафе бурлили нарядной, веселой толпой; она могла слышать обрывки музыки, и разговоров, и смеха, но она была словно на необитаемом острове, и красота и счастье, которыми дышала Венеция, были для нее чем-то вроде застывшей картины, висевшей на стене и не имевшей к ней никакого отношения. Без Фелипе Венеция – и вся жизнь – не значили ничего.
– Синьорина нуждается в чем-нибудь укрепляющем и тонизирующем, – провозгласил врач, улыбаясь им веселой, ободряющей улыбкой. – Совершенно ясно, что она не привыкла к такой жаре. Более свежий климат пойдет ей на пользу – может быть, озера на севере Италии. Да, да, это вернет краски ее щекам. За исключением этого недомогания, мисс Абрего, я не вижу ничего серьезного с ее здоровьем.
– Озера, – вздохнула тоскливо-мечтательно тетушка Мэлоди. – С каким бы удовольствием я бы подышала свежим, прохладным воздухом! Но, дорогая Поппи, Энджел совсем не понравится такая перспектива!
Энджел и впрямь не понравилось – она бушевала, протестовала и наконец тетушка Мэлоди сдалась, договорившись с друзьями Осгуда Баррингтона, что они позаботятся об Энджел. Графиня сама согласилась сопровождать ее.
Поппи не знала, чувствует ли она облегчение от того, что поезд увозит ее на север – подальше от всего этого ужаса; она просто знала, что сердце ее разбито, она уже никогда не будет прежней.
Тетушка Мэлоди выбрала небольшой пансионат на берегу озера Комо. Она сидела на террасе, пока Поппи бродила в тоске по садам у воды, стараясь не думать об Энджел.
Пансион был очень уютным, и его владельцы взяли их под свое крылышко, стараясь порадовать их хорошей кухней и поддерживая ободряющими улыбками, но Поппи едва это замечала. Однажды утром – три недели спустя – синьор Росси появился на террасе, держа в руках телеграмму, и когда Поппи читала ее, она почти видела восторг Энджел.
«Фелипе попросил меня выйти за него замуж, – писала она, – мы так влюблены друг в друга – думаю, что ты одобряешь это, и уговоришь маму и папу согласиться, что это – подходящий брак… С любовью, Энджел».
Месяцем позже Ник и Розалия приехали в Италию с намерением положить конец неожиданному роману Энджел, несмотря на протесты тетушки Мэлоди, говорившей, что Фелипе – очаровательный молодой человек и ему не хватает только денег.
– Мы не можем отдать нашу девочку какому-то европейскому авантюристу, – бушевал Ник, но Энджел просто улыбалась ему уверенно. – Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь его, папа.
Во время их первой встречи Фелипе умело очаровал их правильно дозированной смесью уважения и прямоты.
– Конечно, у мальчика нет денег, – говорил Ник, когда они шли с Поппи по разросшемуся, но по-прежнему красивому саду виллы д'Оро несколько дней спустя. – Но ведь это не его вина. Это сделали его предки. У Фелипе хорошие идеи, он знает, что нужно делать и как этого достичь. Да, должен сказать, мне нравится образ его мыслей и его характер.
Он посмотрел с любовью на Поппи, ухватившуюся за его руку, словно это был якорь в штормовом море.
– А что ты думаешь о Фелипе?
– Я… вилла такая красивая, – пробормотала она уклончиво, глядя с тоской на выцветшие розовые стены и болотные ставни, представив себя женой Фелипе и хозяйкой виллы д'Оро… но эта роль теперь предназначалась Энджел.
Розалия и Ник дали свое благословение на помолвку, и Энджел с восторгом рассматривала красивое кольцо с россыпью бриллиантов в форме сердца, которое подарил ей Фелипе.
– Оно принадлежало его матери, – говорила она Поппи, – и хранилось в банке многие годы. Конечно, его нельзя было продать, потому что оно принадлежало семье согласно завещанию. Какая удача для меня!
Она засмеялась, восхищенно вертя рукой туда-сюда, пока камни не заиграли разноцветными огоньками.
– Ах, Поппи, мы так любим друг друга, мы хотим пожениться прямо сейчас… помоги мне уговорить маму и папу, чтобы они позволили нам устроить свадьбу здесь, а не ждать возвращения в Санта-Барбару. Ты только представь себе, как романтично отпраздновать свадьбу в Венеции! Фелипе сказал, что мы поплывем в церковь в гондоле, а прием будет устроен в палаццо Ринарди. И, конечно, ты будешь моей подружкой невесты.
Поппи стало еще хуже, когда они спешно посетили салон мсье Вёрса, чтобы побыстрее сшить свадебное платье для Энджел и разные другие туалеты. Она даже не осознала, что опять вернулась в город, который еще так недавно казался ей чудесным, и у нее не было больше желания и энергии, чтобы ускользать на свои тайные прогулки, которые так восхищали ее раньше.
В промежутках между примерками своего белого атласного с кружевами платья Энджел ворчала по поводу разлуки с Фелипе, выливая Поппи все свои секреты, все подробности их романа, и Поппи стало казаться, что она скоро сойдет с ума.
Ник был более чем щедр в приданом и в приготовлениях к свадьбе, и она и Фелипе, говорила Энджел, смогут заняться реставрацией виллы и палаццо, как только вернутся из свадебного путешествия – они проведут свой медовый месяц сначала в Нью-Йорке, а потом поедут в Санта-Барбару, где будет устроен грандиозный прием, на котором ее будущий муж будет представлен семье и друзьям.
В Париже Поппи мучилась от боли и обиды, когда ее водили на примерку элегантного бледно-зеленого платья из шелка и тафты, которое она наденет на свадьбу как подружка невесты, представляя, как она идет к приделу церкви Санта-Мария делла Салюте позади Энджел-невесты. Но почему? спрашивала она себя, беспокойно меряя шагами свою комнату в отеле Лотти, когда Энджел отправлялась за очередными покупками вместе с Розалией. Почему он выбрал Энджел вместо нее? Из-за ее красоты? Но ведь Фелипе был покорен ее внешностью. Разве не говорил он ей, что очарован ее белой кожей, голубизной ее глаз, ее тициановскими волосами? Разве она не чувствовала, что все его тело дрожит от страсти к ней? Энджел говорила ей, что поцелуи Фелипе были такими деликатными, что она даже ни капельки не боялась… В сущности, слова Энджел сказали ей все. Неожиданно она нашла ответ. И, конечно, он был очень простой: Фелипе беден, а Энджел – наследница!
С невероятным чувством облегчения Поппи еще раз вспомнила весь ход событий, глядя на них по-новому. Все казалось теперь таким ясным и понятным – она просто не могла представить, как не понимала этого раньше. Конечно, Фелипе по-прежнему любит ее, но он нуждается в деньгах Энджел! О, бедный, бедный Фелипе! Неужели он не понимает, что с такой любовью, как у них, им не нужны деньги? Они смогут… она поможет ему… конечно, должен быть выход…
Она беспомощно взглянула в окно. Париж неожиданно показался ей тюрьмой, и она не могла дождаться той минуты, когда вернется назад и увидит Фелипе; ей хотелось сказать ему, что нет необходимости жениться на Энджел, что она любит его и знает, что он все еще любит ее, что все будет хорошо.
Оставалась всего одна неделя до свадьбы, когда поезд вез их назад в Венецию, и Поппи думала виновато об Энджел, с ее победным роскошным свадебным платьем и необъятным приданым, упакованным в огромные дорожные сундуки в багажном вагоне, и о ее планах на будущее, которые уже безудержно срывались с ее губ. В конце концов, говорила себе Поппи, – разве не лучше для Энджел не выходить замуж за человека, который не любит ее? На вокзале Санта-Лусия в Венеции она молча отвернулась, когда Энджел скользнула в ожидавшие ее руки Фелипе, только на этот раз она ощущала жалость, а не ревность.
Роскошное приданое Энджел, ее необъятные сундуки и чемоданы заполнили всю ее комнату, и ей пришлось перебраться в другую.
– Все изменится теперь, Поппи, – говорила она серьезно, когда все новые и новые сундуки, чемоданы, шляпные коробки и коробки с обувью несли через холл. – Помнишь, когда ты впервые появилась на ранчо Санта-Виттория? Мама приготовила тебе отдельную комнату, но ты сказала ей, что хочешь быть вместе со мной. Ах, Поппи, я только сейчас поняла, что мы больше уже никогда не будем жить вместе в одной комнате и я буду так скучать по тебе. Мне будет не хватать всех наших секретов, нашей глупой девичьей болтовни в темноте. Все случилось так неожиданно, что иногда меня это пугает. Поппи, обещай, что вернешься назад в Италию навестить меня. Я не смогу без тебя.
Расплакавшись, она порывисто обняла Поппи.
– Я так люблю Фелипе, – всхлипывала она, – но тебя я тоже люблю. Дом и Калифорния кажутся мне такими далекими сейчас.
– Не плачь, Энджел, – проговорила Поппи успокаивающе, – все будет очень хорошо, вот увидишь. Может быть, это будет немножко не так, как ты ожидаешь, но это к лучшему.
Энджел взглянула на нее озадаченно.
– Что ты имеешь в виду?
Поппи пожала плечами, отвернувшись, чтобы не видеть ее вопросительного, прямого взгляда.
– Ох, я не знаю… просто иногда вещи не таковы, какими кажутся, и люди совершают поступки под влиянием очень странных мотивов…
– Поппи, ты говоришь загадками, – закричала окончательно сбитая с толку Энджел. – Но что бы ты ни имела в виду, я буду скучать по тебе. И Грэг… – добавила она расстроенно. – Как грустно, что он не смог приехать на свадьбу – папа сказал, что кто-то был должен остаться дома, чтобы присматривать за ранчо.
– Ну ничего, – добавила она, немного повеселев. – Я увижу его, когда мы будем дома в наш медовый месяц.
Бедная Энджел, подумала Поппи, когда та исчезла с последними свертками в коридоре, бедная, бедная Энджел, я не хочу причинить тебе боль. Подойдя к зеркалу, Поппи стала рассматривать свое отражение, потирая руками щеки, чтобы вернуть им румянец, и убирая нерасчесаные волосы в прическу. Покажется ли она Фелипе красивой после Энджел?
Вся неделя была посвящена разнообразным вечерам и приемам, но теперь вместо того, чтобы избегать Фелипе, Поппи старалась быть поближе к нему, ловила его взгляд через стол, стремилась мимоходом коснуться руки; она смотрела на него украдкой, и легкая улыбка дрожала в уголках ее губ, ее голубые глаза говорили красноречивее слов…
Дядя Умберто – высокий, безупречно одетый горожанин, впервые в этом году открыл двери палаццо Ринарди в качестве хозяина званого вечера. Целая армия рабочих и уборщиков трудилась, не покладая рук, чтобы привести в порядок дворец и подготовить его к балу и грандиозному роскошному приему в честь бракосочетания, которое должно было состояться через два дня. Более чем четыре сотни избранных гостей были приглашены на это торжество. Длинные окна палаццо пылали светом тысяч свечей, отражаясь волшебной сказкой в залитых лунных светом водах Гранд Канада – именно так, как рассказывал Поппи Фелипе.
Поппи была в отчаянии – у нее так и не было возможности поговорить с Фелипе наедине. Бедный Фелипе, думала она, когда поднималась по ступенькам наверх – туда, где он ждал, чтобы поприветствовать своих гостей. Он вынужден жениться на девушке, которую не любит, чтобы спасти свое наследие. Но она избавит его от всего этого. Она спасет его. В ее глазах был отчаянный блеск, когда она улыбалась ему, и сердце ее тоскливо замирало, потому что она не могла не помнить о том, что они не обменялись ни единым интимным словом с того самого чудовищного вечера в консульстве, когда его взгляд словно стер ее с поверхности земли. Его земли.
Она мучительно гадала – было ли это плодом ее воображения, или же он действительно смотрел в ее сторону чаще, чем всегда нынешним вечером? Надежда зашевелилась у нее в сердце, и Поппи отчаянно думала – может быть, он понял наконец, что жениться на Энджел из-за денег нехорошо, неверно, не нужно? Что он любит ее так же безумно, как она любит его, и что они не могут жить друг без друга? Как серая тень в своем струящемся бархатном платье, она тихо сидела среди судачащих гостей и ждала. И когда Фелипе пробормотал Энджел какие-то извинения и направился к двери, она быстро встала и пошла через комнату за ним, схватив его затем решительно за руку.
– Фелипе, – прошептала она быстро. – Я должна поговорить с тобой… сегодня… вечером.
– Что тебе нужно? – прошипел он, быстро толкая ее за занавеси. – Я думал, что ты поняла, что произошло. В конце концов это твоя вина.
– Моя вина? – воскликнула она ошарашенно. Он еще глубже втолкнул ее за занавеси.
– Я не могу говорить с тобой здесь, – шептал он разъяренно, – но в любом случае, нам не о чем говорить.
– Но я должна поговорить с тобой, Фелипе, я должна увидеть тебя наедине.
Ее голубые глаза умоляли его, и на секунду он заколебался.
– Это ни к чему, – сказал он коротко. – Все кончено. И даже не начиналось.
Рука Поппи в ужасе и отчаянии взлетела ко рту, когда она смотрела, как он уходит… он не мог верить в то, что говорит, он не мог иметь это в виду… это невозможно, говорила она себе… если б они только могли поговорить наедине, она бы открыла ему глаза, убедила бы его, что неверно жениться на Энджел, когда они так любят друг друга.
Было уже поздно, когда вся семья возвращалась наконец в палаццо Гритти в гондоле. Розалия и Энджел припали в изнеможении к Нику, а Поппи сидела напротив и смотрела на них из-под полуопущенных век. Какая счастливая семейная сцена, думала она с горечью – мать, отец и их любимая красивая дочь. Закрыв глаза, она вспомнила своего отца и его пахнущее виски дыхание на своем лице, когда он говорил я вернулся, Папочкина дочка… – и его кровь, которая появилась на красном ковре, когда он упал на землю. И Поппи поняла, что после всех этих лет она все равно не была Поппи Констант – она была Поппи Мэллори, это у Энджел было все, о чем Поппи мечтала.
Позже она ходила туда-сюда по своей спальне в отеле и думала о Фелипе, пока ей не стало казаться, что стены сейчас раздавят ее. Не в силах больше вытерпеть это, она накинула на плечи темную пелерину и выскользнула из комнаты, несясь вниз по покрытым красной ковровой дорожкой ступенькам так, словно ее подталкивали демоны.
– Палаццо Ринарди, – сказала она гондольеру, нервно задергивая занавеси. Она все еще не знала, что она ему скажет, когда дергала за шнур старого железного дверного колокольчика, моля Бога, чтобы Фелипе оказался дома. Она просто знала, что ей нужно поговорить с ним, объяснить, сказать, что она уже принадлежала ему еще до того, как все стало так ужасно. Дрожа от страха при мысли о том, на что решилась, осмелившись прийти сюда, Поппи звонила в колокольчик опять и опять, пока не услышала наконец звуки торопливых шагов, и голос Фелипе спросил:
– Что случилось? Кто там?
– Это… это я… Поппи, – ответила она, прислонившись к стене – колени у нее подгибались, и она боялась, что вот-вот упадет.
Распахнув дверь, Фелипе уставился на нее в изумлении. На нем был бордовый шелковый халат поверх пижамы и его волосы были в беспорядке после сна.
– Быстрее, пока тебя никто не увидел, – сказал он, схватив ее за руку и втаскивая внутрь.
– Что тебе нужно здесь в такой час – ночью? Ты хочешь помешать тому, что происходит между мной и Энджел? – его взбешенные зеленоватые глаза впились в нее. – Конечно, так и есть, – сказал он презрительно. – Ты ревнуешь! Ты хочешь скандала. Ты хочешь воспрепятствовать!
– Нет, ох, нет, это не так, – закричала Поппи. – Я поняла, почему ты хочешь жениться на Энджел. Но пойми, Фелипе, это ошибочно, неверно, когда мы так любим друг друга…
– Любим? – спросил он, его брови приподнялись. – Любовь? Спроси себя, Поппи, разве ты чувствуешь ко мне любовь? Спроси себя хорошенько, зачем ты здесь. С женихом другой женщины! Я думаю – ты девушка, которая хорошо отдает себе отчет в том, что делает, – добавил он, наклоняясь к ней так близко, что она могла ощутить его дыхание на своей щеке. – Ты знаешь достаточно, чтобы свести с ума мужчину, Поппи Мэллори. О, да – добавил он, приподнимая ее лицо к своему. – Ты думаешь, что я не знаю все об этой маленькой шараде? Ты сыграла роль наследницы Константов очень хорошо, мисс Мэллори, но недостаточно хорошо для того, чтобы перехитрить меня!
Потом его рот прижался к ее рту с такой сокрушающей силой, что Поппи задохнулась.
– Подожди, нет… – закричала она, отталкивая его. – Это правда – то, что ты сказал, я сочинила шараду, но я не лгала тебе намеренно, я и представить себе не могла, что ты подумаешь, будто у меня есть деньги…
– А из-за чего бы еще я возился с тобой? – спросил он презрительно. – Из-за твоих красивых наглых глаз и твоей молочно-белой кожи? Ты – соблазнительница, Поппи, а любовь не имеет к этому никакого отношения.
Он опять притянул ее к себе, запрокидывая ей голову, когда целовал ее.
– Нет! – кричала она, перепуганная. Это не были те нежные сдержанно-страстные поцелуи их полуденных прогулок в гондоле; это были цепкие, жестокие поцелуи, которых она не понимала.
– Нет, Фелипе! Я пришла сказать тебе, что наша любовь достаточно сильна, чтобы обойтись без денег; все, в чем мы нуждаемся – это только друг в друге.
Он резко засмеялся.
– Да ты наверно сошла с ума, – сказал он, вставая у нее на пути, когда Поппи пошла к двери. – Ты пришла сюда не за любовью, мисс Мэллори, – процедил он, хватая ее на руки и неся в гостиную. – Ты здесь, потому что ты хочешь меня.
Его руки опять завладели ею, шаря по ее груди.
– Господи, да твоя кожа гладкая, как этот бархат, – бормотал он, – …как крем…
– Не надо! – кричала Поппи в ужасе, – не надо, Фелипе… я буду кричать…
– Кричи, сколько тебе захочется – никто не услышит тебя.
Он схватил ее длинные волосы и оттянул ее голову назад, когда целовал ее в шею.
– Слуги спят в своих комнатах далеко отсюда, да и потом стены такие толстые – они не услышат ни звука… а мой дядюшка ушел на всю ночь с одной приятельницей… твоей породы, Поппи. Конечно, ты не Констант, не так ли? Ты – сучка, соблазнительница, которой не терпится попробовать то, что может предложить ей мужчина, и ты и я – мы оба знаем, что именно поэтому ты здесь сейчас, ночью.
– Нет, Фелипе, нет! – кричала она, ее шпильки рассыпались по изящному желтому парчовому дивану, и он заглушил ее крики своим ртом, откидывая ее на диванные подушки. Его тело всем весом навалилось на нее и руки его нашли путь под ее юбки, комкая их мягкую пену жестокими грубыми пальцами. Поппи безмолвно кричала в агонии отчаяния, и слезы, которые, как она поклялась, он никогда не увидит, лились из-под ее плотно сжатых век, пропитывая красивую желтую парчу, когда он с силой вошел в нее.
Яркие лучи утреннего солнца, пробившиеся сквозь плотно задернутые зеленые занавеси, вывели Поппи из забытья, потому что это нельзя было назвать сном. Когда она пришла в себя, ей показалось, что она карабкается из какой-то кошмарной пропасти, полной страха и отчаяния. Боль между ног была адской, и ее истерзанная грудь горела в тех местах, где ее грубо ласкал Фелипе.
Она опять закрыла глаза, моля Бога, чтобы это было кошмарным сном и тогда она сможет просто забыть обо всем, словно этого никогда не было, но это было бесполезно. Как бы она ни пыталась, она никогда не сможет забыть слова Фелипе, когда она лежала, уничтоженная, на роскошном желтом диване, ее красивое серое платье было разорвано и пропитано ее собственной кровью.
– Ты, назойливая маленькая сука, – процедил он презрительно. – Ты сама просила этого!
Затем, набросив на нее пелерину, он позвал гондольера, щедро заплатил ему и велел отвезти ее назад в палаццо Гритти. Фелипе схватил ее за плечи, прижав ее на мгновение, словно обнимая, но вместо этого он прошептал угрожающе:
– Если ты когда-нибудь хоть словом заикнешься о сегодняшней ночи, хоть кому-нибудь, Поппи, считай, что ты уже мертва!
И он швырнул ее, дрожащую, в гондолу.
Было уже очень поздно, когда она добралась до палаццо, и только консьерж заметил, как она поспешила через холл. Он взглянул на нее с любопытством, а потом опять уткнулся в газету. Оказавшись опять в безопасности своей комнаты, она сорвала с себя растерзанное платье и, чувствуя приступы отвращения к своему телу, спрятала платье в корзину для использованного белья, вместе с изодранными нижними юбками. С трудом найдя силы, чтобы повернуть тяжелые тугие латунные краны, она наполнила ванну горячей водой и стала яростно соскребать с себя воображаемые следы тела Фелипе.
А потом, в чистой рубашке из хлопка, она свернулась на середине кровати. Больше всего на свете ей хотелось только одного – умереть.
Даже сейчас, когда солнце своими лучами начинало новый день – день, оставшийся до свадьбы Энджел, – Поппи по-прежнему думала о смерти. Она никогда не сможет никому рассказать о том, что случилось – ведь ей никто не поверит. В отчаянии она думала о том, что убьет себя – она примет яд… но она не знала, где купить его… Поппи вспомнила с тоской комнату на ранчо, где хранилось оружие – винтовки, с красиво декорированным ложем, хранились в запертых шкафах, а коллекция Ника, пистолеты с инкрустированными серебром и перламутром рукоятками, были выставлены в застекленных ящиках. Там все было бы просто.
Она повернула голову на легкий стук в дверь.
– Вставай же, соня, – позвала ее весело Энджел. – Разве ты забыла, что нам нужно сделать последние покупки?
– Ох… почему бы вам не пойти без меня? – откликнулась Поппи, ища отчаянно какую-нибудь причину для отказа. – Я… у меня опять эта противная головная боль.
– О, бедная Поппи, – закричала Энджел. – Воздух Венеции и впрямь не подходит тебе, я права? Может, позвать врача?
– Нет, нет, – Поппи обнаружила, что отвечает вполне нормальным тоном… – Я просто немного полежу, отдохну… не беспокойся.
Неожиданно она поняла, что Энджел ни о чем не подозревает. Никто не подозревает. Только она и Фелипе знают правду. Искорка надежды мелькнула сквозь ее отчаяние. Если она будет умной… никому нет нужды знать о ее позоре. Хотя это, без сомнения, написано у нее на лице. Она стала пристально рассматривать себя в зеркале, но, если бы не круги под глазами, она выглядела как всегда.
Она сидела в кровати и изо всех сил старалась держаться спокойной, когда Розалия и тетушка Мэлоди прибежали узнать, все ли с ней в порядке.
– Я начинаю очень беспокоиться о тебе, Поппи, – сказала Розалия, взволнованно касаясь губами ее лба, чтобы проверить, нет ли жара.
– Чепуха, – буркнула тетушка Мэлоди. – Девочка просто больна от любви – вот и все!
Глаза Поппи широко раскрылись – что она имеет в виду?
– Это уж точно любовь, – не унималась тетушка Мэлоди. – Ведь они с Энджел все всегда делают одновременно.
– Что ж, посмотрим, – засмеялась Розалия, глядя в зеркало Поппи и поправляя свою соломенную шляпку. – Есть один молодой человек – дома, которому просто не терпится поскорее увидеть ее опять. Грэг очень расстроился, что не смог поехать с нами, и я подозреваю – из-за тебя, Поппи. Но хватит мне быть свахой, нам пора идти. Энджел не должна видеть Фелипе до свадьбы, так что у нас сегодня будет просто семейный обед вечером. Господи, я так нервничаю из-за завтрашнего – и все эти принцы и графини! Мне снились ужасные сны – будто мы тонем в канале со всем нашим свадебным убранством. До свидания Поппи, мы вернемся поздно. Почему бы тебе не открыть окно и не подышать свежим воздухом, посмотреть на солнечную улицу? Мне не хочется оставлять тебя в полумраке.
Поппи откинулась на подушки, думая о том, что только что сказала Розалия. Ее поразила собственная тупость. Конечно! Ответ был совсем рядом – всегда. У нее могло бы быть все, о чем она так тосковала. Она могла бы быть Поппи Констант. Ей просто нужно было выйти замуж за Грэга.
В три часа дня, сентябрьским днем, похожая на неземное, эфирное видение в своем подвенечном платье, Энджел плыла в убранной цветами свадебной гондоле по Гранд Каналу к величественной церкви Санта-Мария делла Салюте. Облака затянули почти весь небосклон, и погода была то ясной, то пасмурно-серой. Венеция замерла в предгрозовой тишине, в которой каждый звук казался глубоким и значительным. Музыка Баха словно вздымала ввысь древние стены, и только улыбка Энджел была легкой и безмятежной, когда она входила в двери церкви.
Поппи, в струящемся зеленом платье из шелка и тафты, со свежими, будто рубиновыми, розами, вплетенными в ее пышные волосы, шла позади и думала о том, что Энджел – самая чудесная грёза-невеста. Ее подвенечное платье было из белого тяжелого атласа, с длинным шлейфом, отделанное великолепным кружевом и расшитое жемчугом и хрустальными бусинами. Те же зубчатые кружева обрамляли ее длинную гибкую шею, и шелковистая тюлевая фата каскадом спадала с бриллиантовой тиары Ринарди, надетой на ее чудесные белокурые волосы. Фата скрывала выражение ее лица, когда она шла под руку с отцом к алтарю, но Поппи знала, что оно светится счастьем.
Сжимая свой маленький букет так сильно, что шипы впивались ей в пальцы, Поппи медленно шла за ними, ее глаза были прикованы к волнующемуся шлейфу платья Энджел. Когда она наконец подняла глаза и взглянула украдкой, она увидела, что глаза Фелипе смотрели лишь на невесту, когда она повторяла свой обет.
Думай о том, что ты – актриса, – внушала себе Поппи, когда одевалась к свадебным торжествам – просто незаметная, незначительная актриса в какой-то глупой пьесе. И теперь, когда она ставила подпись, она молила Бога о том, чтобы ее рука не дрожала; и она гордо улыбалась для свадебной фотографии и весело смеялась шуткам Фелипе, когда он поднимал бокалы, произнося традиционные тосты.
– А теперь, конечно, все мы должны выпить за самую красивую подружку невесты, – провозгласил он без тени насмешки. Он поднял бокал по направлению к ней, но улыбался он Энджел.
Позже, когда она была вдвоем с Энджел, помогая ей переодеться в бледно-голубое шелковое платье, Поппи была намеренно весела.
– Сначала мы поедем в Париж, – вздохнула полная ожиданий Энджел. – Конечно, Фелипе знает его так же, как Венецию; он называет его своим вторым домом, но для меня это будет – словно открыть целый новый город. Потом Лондон… затем Нью-Йорк…
Надевая новую маленькую кремовую соломенную шляпку, с вуалью и бледными розами, под безошибочно верным углом, она покрутилась перед зеркалом, а затем обняла Поппи.
– Я так люблю тебя, Поппи, – проговорила она. – Ты – моя самая любимая сестричка, какая только может быть у кого-нибудь. Милая Поппи!
И позже, когда она спускалась по мраморным ступенькам, рука об руку с Фелипе, она бросила Поппи букет.
– Ты следующая, и я надеюсь – это будет Грэг, – шепнула она, когда целовала ее на прощание. А потом, с охапкой роз, слыша вслед пожелания любви и счастья, Энджел и Фелипе уплыли по Гранд Каналу к вокзалу Санта-Лючия – к поезду, который повезет их в Париж, в их новую жизнь.
Улыбка, которая была надета на лицо Поппи с самого раннего утра, увяла, когда они скрылись из виду. Все кончено. Она думала – неужели для Фелипе так мало значило то, что сделал он с ней? Неужели он просто забыл об этом, потому что не было и следа раскаяния, жалости или вины в его поведении. Он даже не взглянул на нее. Она задрожала от внезапно подступившей ненависти; она ненавидела Фелипе, и она ненавидела Джэба Мэллори. Двух людей, которым она отдала всю свою любовь и которые растоптали ее и бросили без малейших колебаний и угрызений совести.
– Ну что ты, Поппи, – сказал Ник, успокаивая ее своей рукой. – Не будь такой скорбной. Мы не потеряли Энджел, – мы приобрели нового сына.
Они отправились назад в Калифорнию утром, и неожиданно Поппи почувствовала, что не может дождаться, когда вернется домой. Ответ, как и все ее будущее, был удивительно ясен и прост. Грэг любит ее. Она выйдет замуж за Грэга.


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Богатые наследуют Книга 1 - Адлер Элизабет



Очень впечатляет. Это не совсем любовный роман, скорее "переживательный", как говорила моя бабушка. Действие разворачивается не спеша, много сюжетных линий, но мне понравилось.
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетТатьяна
22.12.2011, 18.17





перечитываю уже в миллионный раз,. мне никогда не надоест этот роман.
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетАлена
8.01.2012, 22.32





Книга меня очень впечатлила, я плакала в конце)
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетНургуль
7.01.2013, 20.46





Без коментариев
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетМарина
28.10.2013, 18.41





Без коментариев
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетМарина
28.10.2013, 18.41





Марина, а зачем вы вообще написали???? Я не поняла, без комментариев- это так интересно? Или не понравилось? Если, охота писать так пишите нормально.Я собираюсь читать. 2 романа автора уже прочитала, мне нравится!!!!!!
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетКоко
6.12.2013, 22.50





подскажите кто-нибудь!!! Есть фильм по этому сюжету??? Очень хотелось бы посмотреть!!! Роман просто супер!!! Читала уже несколько раз!!!
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетТатьяна
12.04.2014, 20.59





Замечательная книга, очень даже советую прочитать.читала с нетерпением.
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер Элизабетбилана
28.06.2014, 12.43





Інколи шукаю книжку, яка і повністю захопить і допоможе відволіктися. Цього разу я її знайшла. Гарно написано все продумано, емоції захоплюють. За одних героїв пораділа, інші викликали співчуття.rnВисновок після прочитаного: Ознайомлюся і з рештою романів цієї письменниці.
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетОксана
29.06.2014, 20.34





Мне очень понравился роман!!!Посоветовала всем подругам его прочитать.Читала -смеялась и плакала..Обязательно сохраню и через время прочту еще раз.Ставлю 10 баллов!
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетЛилия
26.06.2015, 21.12





Читала 3 года назад. Все мои подруги перечитали. Сейчас вот хочу еще раз перечитать, тк лучшего романа я не читала. Это не любоаный роман, а детективный больше. Интрига до конца книги, не знаешь, кто же наследник? И так судьбы закручены. rnВсе перечитала книги Элизабет Адлер. Это самая сильная. Еще "Интригантка" интересная. Так судьбами детей и внуков крутила... прочитала и поняла как не надо с детьми поступать.
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетКетти
20.08.2015, 18.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100