Читать онлайн Богатые наследуют Книга 1, автора - Адлер Элизабет, Раздел - ГЛАВА 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Богатые наследуют Книга 1 - Адлер Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.29 (Голосов: 70)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Богатые наследуют Книга 1 - Адлер Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Адлер Элизабет

Богатые наследуют Книга 1

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 14

Карральдо сидел в одиночестве в кабинете своего большого пустого дома на Белгрейв. Он был в Лондоне уже четыре дня и до сих пор не решил, как ему поступить. Первоначально он собирался просто доставить Ренуара лондонскому клиенту, отметить похудение кошелька покупателя роскошным ленчем на Коннот и затем лететь назад в Венецию на обед в честь дня рождения Арии и их помолвки; но мысль об объявлении розысков наследников Поппи Мэллори сидела в его мозгу весь день, как ноющая боль, которая никак не хотела утихать. Он подумывал позвонить Франческе, чтобы понять, что у нее на уме, или даже спросить саму Арию, но он боялся их ответа. Это не был тот глубокий физический страх, который он испытывал в раннем детстве, не боль от унижений, которые он переносил впоследствии, когда обстоятельства изменились, – это был более утонченный страх, но и гораздо более мучительный.
Франческа будет добиваться денег Поппи Мэллори, и он мог догадаться, как она будет действовать; но все же он знал, что она по-прежнему еще не хочет упустить его как выгодного жениха для своей дочери – две удачи были лучше для Франчески, чем одна. Хуже было другое. Если у Арии появится альтернативный источник денег для того, чтобы обеспечить свою мать, она, он сердцем чувствовал, не выйдет за него замуж. Перед ним стояла дилемма: или сидеть сложа руки и ждать, как обойдется с ним судьба, или же предпринять определенные шаги, чтобы они никогда не смогли доказать право Арии на наследство.
Он позвонил в палаццо Ринарди после того, как снова прочел объявление. Баронессы не было дома, сообщила ему угрюмо Фьяметта, и Ария куда-то вышла, и она совершенно не знала, когда они обе вернутся.
– Скажи им, что неотложное дело задерживает меня в Лондоне, – сказал он. – И еще – я вернусь где-то на будущей неделе. И, пожалуйста, скажи Арии, что я очень сожалею о несостоявшемся обеде в честь нашей помолвки, но раз уж мы ждали так долго, без сомнения, мы сможем подождать еще чуть-чуть.
Потом он позвонил цветочнику и велел ему послать Арии шесть дюжин белых роз.
Мрачно потягивая бренди, он прислушивался к молчанию огромного дома… потрескиванию огня в камине, сочному голосу Паваротти, записанному на кассету, вставленную в деку, к слабому, едва различимому шелесту колес лондонского такси, поворачивающего за угол. И тогда его мысли устремились в прошлое – как и всегда, он был в одиночестве.
Никогда не было никаких любовных отношений между Карральдо и Франческой Ринарди. Она поняла, когда вышла замуж за Паоло, что Карральдо знает, какова была она настоящая – пустая и поверхностная и глубоко эгоистичная. Но когда Паоло умер, он постарался скрыть свою скорбь потери единственного настоящего друга и предпринял все необходимое для того, чтобы Паоло был похоронен со всеми подобающими ему почестями в семейной усыпальнице рода Ринарди.
Крошечная шестилетняя Ария доверчиво сжимала его руку, когда похоронная процессия плыла по сумрачной лагуне к погребальному острову Сан-Микеле, и ему почему-то казалось, что они делятся друг с другом своей общей болью и горем. Когда он нес ее, плачущую, из церкви, его охватило сильное всезахватывающее чувство любви. Впоследствии он всегда держался на расстоянии из-за Франчески, но неизменно следил за тем, чтобы Ария была финансово обеспечена. Но странное дело – в те моменты, когда он видел малышку, казалось, она боялась его, нервно прижимаясь к Фьяметте, и он гадал, что же такое могла сказать ей про него Франческа.
Прошло пять лет с тех пор, как он видел в последний раз Арию, когда ему неожиданно позвонила Франческа и попросила приехать в палаццо Ринарди. Фотографии в семейном альбоме сказали ему, что девочка превратилась в красавицу, в современном хрупком варианте, и у нее глаза и взгляд ее отца. Он слушал Франческу и понял с ужасом, что она собирается продать Арию на ярмарке невест – тому, кто больше заплатит. Конечно, он мог бы просто дать ей денег, которых она так хотела, и умыть руки, но он знал, что это никоим образом не удовлетворит жадность такой ненасытной женщины, как Франческа. Ей всегда будет хотеться еще и еще – и Карральдо мог дать голову на отсечение, что она будет стараться использовать Арию, чтобы добиться своего.
Он думал над всей ситуацией целую ночь и сказал себе, что есть две веские причины для того, чтобы жениться на Арии Ринарди. Одна из них – это то, что он не мог позволить, чтобы над дочерью его старого лучшего друга Паоло глумилась Франческа. Вторая была куда более личной, но он говорил себе, что, как бы там ни было, он делает это ради блага Арии. Но была еще и третья причина. Ария была еще слишком молода, чтобы не сломаться под тяжестью, которую хотела взвалить на нее Франческа; ей было необходимо время, чтобы стать сильной, возмужать – стать женщиной. И когда он подумал о женщине, которой может стать Ария, он понял, что жаждет ее той же всепоглощающей страстью которая заставляла его отдавать миллионы за Рембрандта или Мане. Ария воплощала в себе юность и невинность – и он так нуждался в ней, прямо сейчас.
Он просидел в одиночестве всю ночь за бутылкой бренди так же, как и сейчас, смотря на огонь в камине. Карральдо думал о своем старом друге и все еще не знал, как ему поступить. Он спрашивал себя – одобрил бы Паоло то, что он собирался сделать. И еще – он вспоминал ту ночь, тридцать три года назад, когда он рассказал ему всю правду о себе.
Он впервые увидел Паоло одним памятным вечером в Театре Ла Фениче в Венеции, когда давали «Норму» с Марией Каллас. Восхищенная публика уже покинула зал, а он все еще сидел в кресле под впечатлением увиденного и услышанного, не в силах стряхнуть с себя чары дивного голоса певицы. Наконец, он открыл глаза и увидел, что его сосед тоже еще не ушел. Одного взгляда на этого человека было достаточно, чтобы понять, что он гак же влюблен в «Норму», как и сам Карральдо! Секунду поколебавшись, Карральдо предложил ему распить бутылку шампанского, чтобы отметить этот счастливый для них день.
Когда Паоло упомянул о своем увлечении поэтами-романтиками, Карральдо пригласил его в свой дом, чтобы его новый знакомый мог взглянуть на его собрание редких книг и рукописей. Дружба, основанная на общих интересах и симпатии, быстро крепла: много вечеров они проводили вместе, говоря о живописи, музыке, поэзии… Любовь к искусству еще больше сближала их. Их беседы продолжались в письмах, когда Карральдо уезжал по делам или находился в одном из своих домов вне Венеции.
Карральдо знал, что род Ринарди был древним родом, но Паоло сказал, что деньги семьи тают. Его родители умерли, а сам он безнадежно непрактичен, и когда он получает сумму, которая согласно завещанию родителей выплачивается ему раз в три месяца, он немедленно тратит ее на свои любимые старые книги, произведения искусства и хорошее вино. Но Карральдо восхищался им, его удивительным даром слова. У Паоло был красивый голос, и просто слушать его – как он говорит, читает стихи по-итальянски или сонеты Шекспира на английском, или Вергилия на латыни – было все равно, что слушать музыку. Он считал Паоло обаятельным, чудесным человеком и Паоло, в свою очередь, тоже находился под впечатлением от Карральдо, заинтригованный атмосферой таинственности, которая его окружала, немыслимым богатством – одни картины в доме Энтони стоили целое состояние. Это было притяжение противоположностей. Они наслаждались обществом друг друга, но никогда не задавали слишком личных вопросов. Они были хорошими друзьями.
Иногда, в сумеречные часы перед закатом, за бутылкой хорошего бренди, они говорили о своих сокровенных чувствах. Бывало, разговор заходил о женщинах, о любви… и о сексе. И однажды, в такую вот ночь, Карральдо понял, что он больше не может жить наедине со своей душой; он должен либо рассказать правду о себе своему другу, либо покончить с их дружбой. Это было мгновенное решение – Паоло был единственным человеком, которому Карральдо позволил приблизиться к себе, единственным, с кем Энтони забывал о своей обычной настороженности и самоконтроле и которому выражал свои чувства. Теперь он понимал, что настал момент, когда он может потерять человека, которого он любил как верного друга и брата. Карральдо знал, что третьего пути нет. Так пусть Паоло станет судьей их дружбы.
Они были на вилле в Портофино. Был холодный осенний вечер. Весь день они провели вне дома, катаясь на лодке. Они хорошо пообедали и теперь сидели, отдыхая, около огня, тихо тлеющего в камине, и пили ароматное превосходное бренди. Внезапно Карральдо поставил бокал и посмотрел внимательно на Паоло.
– Есть нечто, что я должен тебе рассказать.
По его бледному лицу и серьезным глазам Паоло понял, что это очень важно. Он откинулся в кресле и приготовился слушать. Он сидел тихо, не задавая вопросов, пока Карральдо рассказывал ему историю своей жизни.
Он родился, должно быть, где-то в 1937 году, хотя он не мог бы с точностью назвать дату, потому что все документы и записи пропали или сгорели. Он даже не знал, кто были его родители – сколько он себя помнил, он жил вместе с женщиной по имени Антонелла в тесной, лишенной солнечного света квартирке, которую они снимали в Неаполе. Карральдо помнил, что никогда не называл ее мамой – только Антонеллой, и поэтому он решил, что она не была его родной матерью. Она очень отличалась от других женщин с детьми, снимавших комнатушки в том небольшом, но многолюдном доме – она всегда содержала его в чистоте, опрятно одевала. По непонятной причине она называла его Энтони, а не Антонио, что было бы более естественно.
Бенито Муссолини и фашизм уже пришли к власти, и на волне исторического энтузиазма и любования немецким главарем фашистов Гитлером в апреле 1939 Италия вторглась в Албанию. Позже, уже в союзе с Германией, Италия оказалась вовлеченной в войну с Россией.
По мере того, как вторая мировая война расползалась по Европе, жизнь становилась все труднее и труднее; запасы продовольствия в стране уменьшались с каждым днем, потому что большинство фермеров были отправлены на фронт. Но для Энтони, который и в лучшие дни не ел сытно, все было в порядке. Как всегда. Он играл на грязных развороченных улицах; его друзьями были дети крестьян, снимавших комнатушки в доме, где он жил, и Энтони впитал в себя диалект и грубость речи своего окружения. К пяти годам он обладал словарным запасом, типичным для уличного бродяжки, и знал все пути и тропки, ведущие к его дому. Частенько со стайкой шумных оборванных ребятишек он бегал по кривым узким улочкам, на которых стояли кособокие обшарпанные дома, и убегал довольно далеко. Но это был его мирок. Он знал о нем абсолютно все. Он был в нем как рыба в воде.
В сентябре 1943 года Пятая армия Соединенных Штатов под командованием генерал-лейтенанта Марка Кларка высадилась на западном побережье Италии у Салерно, и, так как линия фронта все приближалась, Неаполь подвергался постоянным бомбежкам. Город лежал в руинах, но, тем не менее, повседневная жизнь шла своим чередом. Одним солнечным утром в конце сентября американцы особенно сильно лупили по городу, и в считанные минуты дом Энтони был стерт с лица земли. На его месте остались только развалины и изуродованные тела. Одним из этих обожженных тел была Антонелла. Энтони спасся от смерти только потому, что его послали в булочную купить свежего хлеба к ленчу. Ему было шесть лет. Он остался один на изуродованных войной улицах Неаполя.
Той же ночью он обнаружил, что он не в полном одиночестве – было много других ребятишек, оказавшихся в таком же положении, их были дюжины, может, сотни – он не умел считать дальше двадцати. Его новые друзья напугали его, говоря, что скоро придут американские солдаты и могут забрать его, если узнают, что он – сирота. Многих уже увезли власти – больше их никто не видел. На следующий день город был взят союзниками, и, трясясь от страха перед танками, орудиями и марширующими чужаками, Энтони спрятался в развалинах разбомбленного города. Его быстро научили, как выпрашивать деньги и еду и… воровать. Они воровали все, до чего только могли дотянуться их шустрые руки – белье с веревок, кошельки у старых дам и еду у зазевавшихся булочников и бакалейщиков. Ребятишки были маленькими и смышлеными, у них был такой невинный вид – кто заподозрит, что они мелкие воришки? По ночам они спали в развалинах на той обгоревшей развороченной рухляди, которая когда-то была матрацами, стульями, кроватями… Они сбивались в стайки по двадцать человек, или больше, объединенные одной силой – стремлением выжить.
После того, как Энтони год прятался от властей и научился всему, что должен знать маленький преступник, он уже вряд ли мог вспомнить, что когда-то жил другой жизнью. Однажды он украл мешок с необходимыми вещами для чистки обуви из-за спины его владельца, сидевшего в кафе и смаковавшего стаканчик вина. На этот раз, вместо того, чтобы побежать к своим дружкам в развалины, он спрятал свою добычу за пыльными бархатными занавесками в ризнице ближайшей церкви. Когда он вернулся на ночлег в развалины, он долго и напряженно думал, что же ему делать теперь. Энтони было семь лет, он многому научился за прошедший год – он был проворным и сформировавшимся воришкой; он знал, где можно сбыть украденные вещи и сколько они могут стоить; он знал, как надо воровать и как добывать пищу, чтобы выжить. И он знал, что такое – одиночество. Но с этим мешком он сможет начать свое собственное маленькое «дело», которое будет приносить ему верные деньги – не то что несколько шальных монет, которые он мог урвать у зазевавшихся прохожих. Конечно, ему придется расстаться со своими приятелями, но тут уж ничего не поделаешь. Он не может упустить такой шанс изменить свою жизнь.
Энтони был достаточно сообразительным, чтобы не остаться в прежнем районе города – он перебрался дальше на запад. Вскоре он понял, что в разоренной войной Италии болезненно-худой, босой, оборванный беспризорник может заработать честные деньги, чистя обувь парням, которые сидят в кафе и скверах. Он прилежно трудился, и они часто бросали в его протянутую ладошку больше денег, чем Энтони просил, давали ему шоколадки и гладили по растрепанной грязной голове, прежде чем уйти. Но Энтони не знал, что за ним следят.
Он уверенно шагал по ступенькам, которыми кончалась аллея, вниз – к тем развалинам, которые служили его тогдашним домом, когда они вынырнули из-за его спины. Чья-то рука сдавила его горло, и он ощутил холодок острого железа, приставленного к его груди, когда нападавший повалил его на землю. Энтони был застигнут врасплох, но он не собирался без борьбы расставаться со своим мешком и, выгнув спину, он сумел вскочить на ноги. Резко отскочив, он внезапно набросился на своего обидчика и нанес ему удар в пах. С диким воплем мальчишка покатился по земле, но тут еще двое навалились на Энтони, пиная и лупя его до тех пор, пока у него не потекла кровь.
– Ну что, сопляк, теперь ты готов слушать? – рычали они. Энтони очень удивился, что они все еще здесь, а не сбежали с его мешком; он смотрел на них в замешательстве – он еле мог видеть их, перед глазами у него становилось темно. Они были гораздо старше и крупнее, чем он. И он знал, что сильно избит. Они победили.
– Слушать что? – огрызнулся он. – Почему вы не взяли просто мой мешок и не оставили меня в покое?
– Нам совсем не это нужно, – прошипел мальчишка, ставя ногу в тяжелом солдатском ботинке на грудь Энтони. – А теперь заткнись и слушай, что тебе говорят.
С опаской глядя на ботинок, Энтони сделал то, что ему велели. Из их слов он понял, что может как всегда отправляться каждый день со своим мешком чистить обувь, но теперь с каждой лиры, которую он заработает, половина будет идти его новым «приятелям». У него нет выбора – эти четырнадцатилетние подростки стали его хозяевами. В обмен на это они пообещали, что его территория, включающая церковный сквер и его окрестности, будет «защищена» – ни один другой мальчишка-чистильщик не осмелится приблизиться к этому месту. Один из них – тот, кто все еще не снимал ногу с груди Энтони, – провел пальцем по острию ножа.
– Теперь ты согласен? – спросил он, поднося нож к горлу Энтони. Энтони кивнул. – Я согласен, – выдавил он из себя.
– Каждый день ты будешь встречаться с нами, – гнусно хихикнул другой подросток. – Сначала – в два часа дня, а потом – в одиннадцать вечера, и отдавать деньги. И не вздумай нас надувать – за тобой будут следить. Если попытаешься что-нибудь сделать… – он провел ножом вдоль горла Энтони с угрожающей ухмылкой, – ты знаешь, что тебя ждет. Это было просто предупреждение, чтобы ты понимал, что мы знаем свое дело.
Когда они растворились в темноте, Энтони с трудом поднялся на ноги. Он вытер кровь с лица грязным лоскутом и, зажав под рукой мешок, поплелся медленно в свое убежище. Потребовалось всего две недели, чтобы Энтони понял, насколько кабальна эта сделка. Он делает всю работу, а они обогащаются: они использовали свои мозги – он же использовал только свои руки. В первый раз он понял, что значит быть боссом – и поклялся, что очень скоро станет им сам.
Однажды вечером его мучители не пришли за своей обычной мздой. Наутро он услышал, что они попались во время очередной акции полиции по борьбе с уличной преступностью. Он опять был свободен и готов расширять свое дело.
«Дом» Энтони находился рядом с ветхим траурным павильоном, и в холодные ночи он устраивал себе постель из соломы на конюшне, где стояла пара дряхлых погребальных лошадей, которые почему-то, вероятно, из-за суеверия и страха, избежали участи своих собратьев – быть отправленными на бифштексы. С черным плюмажем на голове они по-прежнему тянули видавший виды катафалк на местное кладбище. Хотя лошади были замученные и тщедушные, похоронный бизнес был прибыльным – Энтони часто наблюдал, как катафалк, сопровождаемый толпой воющих, одетых в черное, плачущих людей тащился по улицам по направлению к церкви. Он заметил, что много старых людей, переживших тяготы военного времени, теперь умирали, но было много также и детских гробиков. В искалеченном войной Неаполе с болезнями было трудно бороться, и по-прежнему не хватало еды. И, конечно, было много несчастных случаев во вновь отстраивавшемся городе. Выживали лишь сильнейшие.
Родственники умерших не строили теперь никаких планов по поводу их похорон – этот вопрос решался быстро, почти мгновенно; чаще всего это был ближайший к дому траурный павильон. Энтони думал, что легко было бы на этом заработать. Ну, скажем, вдруг появляется директор траурного павильона и предлагает самому заняться бренными останками умершего – как раз в тот момент, когда его родные убиты горем. Вместо того, чтобы хлопотать о похоронах, родные могли бы полностью отдаться своим чувствам. Но, к сожалению, только директор местного траурного павильона мог знать о наступившей недалеко смерти. Совершенно очевидно, что нужен некто, кто будет иметь информацию о том, кто умер в городе. И тогда можно быстро сообщить об этом директору конкурирующего траурного павильона и предложить ему опередить местный. И если этим человеком станет Энтони, он сможет требовать за информацию свой процент с каждых похорон. Будет довольно легко производить разведку – каждый знал почти все о каждом, соседи постоянно шушукались друг о друге на рынке или в булочной, или переговаривались из окон комнатушек, но основной залог успеха заключался в скорости. Он должен быть очень проворным, если хочет, чтобы его планы осуществились. Ему потребуется велосипед.
На следующий день молодой парень, разгоряченный, в пропитанной потом майке цвета хаки, тяжелых шерстяных брюках и ботинках, надежно прикрепил замком свой велосипед к железной решетке около входной двери, прежде чем зайти в бар выпить холодного пива. Выйдя из тени, Энтони быстро огляделся по сторонам. Улица была пустынной. Присев на корточки, он достал связку ключей, которые одолжил ему один знакомый в обмен на право целый день пользоваться мешком Энтони. После шести попыток замок щелкнул. Сев на велосипед, Энтони помчался в переулок.
Он заключил свою первую «сделку» с ближайшим траурным павильоном и потребовал всего пять процентов. Носясь взад-вперед по кварталу, заселенному, в основном, людом, снимающим комнатушки, он вскоре стал прямо-таки экспертом по состоянию здоровья его обитателей. Дела с павильоном шли прекрасно; вскоре Энтони смог продать свой мешок за неплохую сумму. Наконец он заключил сделку со вторым павильоном. Его первый клиент поднял процент до десяти, опасаясь сильной конкуренции. Энтони понял, что его час настал. Теперь он – босс.
Он рекрутировал мальчишек в соседних кварталах, чтобы те работали на него – в результате у него набралась ватага, которая держала под контролем весь город. Вскоре у него было много денег – больше, чем он мог себе представить. Он просто не знал, на что ему тратить такую сумму.
Когда Энтони исполнилось десять лет, он выглядел как крепкий четырнадцатилетний подросток, и он решил впредь при знакомстве прибавлять себе эти четыре года. Он снял себе квартиру недалеко от павильона и нанял женщину, которая приходила убирать ее и готовить ему еду. Под половицами он спрятал заработанные деньги. К тому времени, кода ему было уже действительно четырнадцать лет – он говорил всем, что ему восемнадцать – он купил через адвоката свою собственную небольшую двухкомнатную квартирку. Он приобрел ее за наличные деньги.
Однажды ночью он в одиночестве возвращался домой, когда перед ним остановилась машина и из нее выпрыгнули двое. Он почувствовал дуло пистолета, приставленное к его ребрам, и понял, что это – не обычное ограбление.
– Садись, – скомандовал более высокий. – И не волнуйся. Мы просто отвезем тебя к тому, кто хочет с тобой поговорить – вот и все.
Ему завязали глаза. Казалось, машина целую вечность кружила по неизвестной местности, пока, наконец, не замедлила ход и остановилась. Энтони повели под руки по каменным ступенькам два его похитителя, и только когда он услышал тихий, но властный голос какого-то третьего мужчины, с его глаз сняли повязку.
Он увидел, что находится в комнате такого размера, который он раньше даже не мог себе вообразить. Вся его квартира могла бы поместиться в одном только углу этого зала. Стены были обиты панелями от пола до потолка, бледные мягкие ковры устилали сверкающий отполированный пол. Вокруг стояли диваны и стулья, обтянутые узорчатым шелком, букетики сладко пахнущих цветов стояли на маленьких столиках. В огромном камине потрескивал огонь. Небольшого роста, смуглый человек, в возрасте, сидел на стуле с высокой спинкой у огня и разглядывал Энтони, когда тот, раскрыв рот, смотрел на прекрасные картины, украшавшие стены.
– Тебе нравится, не так ли? – спросил его тот, кто был, очевидно, хозяином всего этого. Голос его слегка дрожал. – Та, что слева – Гирландайо. Обнаженная, которой ты восхищаешься – это Тициан. Другая, тоже слева, – Веронезе… А на противоположной стене – мои любимые Каналетто.
Он стряхнул пепел сигареты в серебряную пепельницу.
– Все это украдено. Конечно, не мной – армией фюрера. Но если я отдам их, они осядут в запасниках какого-нибудь музея. Мне кажется, что их больше ценят здесь.
Энтони смотрел на него в изумлении.
– А что вам нужно от меня? – выдавил он наконец из себя. – Почему я здесь?
– Я наблюдал за тобой какое-то время, Карральдо. Ты – очень предприимчивый молодой человек. Я понял это, хотя ты можешь произвести и другое впечатление на незнающего человека – ведь тебе только четырнадцать?
Энтони посмотрел на него со злостью – какое значение мог иметь для этого человека его возраст?.. Если только, конечно, он не был полицейским? Но нет, чепуха, он явно не полицейский… он был богат, он имел власть. Неожиданно Энтони понял, кто перед ним… Он слышал, как часто упоминалось это имя – всегда почтительными, благоговейными голосами, дрожащими от страха. Ноги Энтони подкосились, и он оперся о спинку стула трясущимися руками. Но скоро гнев одержал верх над страхом.
– Вы хотите наложить лапу на мой бизнес, – начал он отрывисто и резко. – Вот почему я здесь, ведь правда? Так вот послушайте… Я работал как вол, чтобы добиться того, что имею, синьор, и чтоб я сдох, если позволю вам пощипать меня… можете делать со мной, что угодно – бить… даже убить… Но я никогда не сдамся, никогда!
Его лицо было багровым от ярости, но хозяин безмятежно улыбался.
– Успокойся, Карральдо, – тихо проговорил он, закуривая еще сигарету. – Мы здесь, чтобы обсуждать дела, как подобает джентльменам. Твой бизнес приносит тебе маленький хорошенький доход – и я знаю точно, сколько. Конечно, мы легко бы могли тебя задавить, если б хотели – ты знаешь, как делаются такие вещи. Но боюсь, что ты слишком мелок и тривиален, чтобы мы забивали себе голову твоей особой.
Он пожал плечами и стряхнул пепел с сигареты. Энтони смотрел на него широко раскрытыми глазами, его гнев исчез. Он успокоился. Он понял, что ему сказали, но он по-прежнему не понимал, зачем он здесь.
– Сядь тут, напротив меня, Карральдо, – сказал хозяин, указывая на стул. – Я не сомневаюсь, что ты слышал кое-что обо мне… и о моих методах.
Энтони кивнул.
– Тогда все, что я могу сказать, – это только то, что ты не должен верить всему, что слышал прежде. Но я тоже кое-что узнал о тебе. Много. Ты здесь, Карральдо, потому что мне нужны молодые люди, подобные тебе. Ох, здесь много – более, чем достаточно – ослов и безмозглых идиотов, годных только на более… грязную, скотскую… работу, и они были бы рады ухватиться за то, что я хочу предложить тебе. Но мне не хватает мозгов, Карральдо, молодых людей, которые могут соображать, а не только бегать, которые могут принимать решения, могут здраво и неординарно мыслить. Думаю, что при соответствующем обучении, у тебя откроются эти способности. Ты одинок в этом мире, и я тоже – никаких семейных уз или привязанностей. У меня нет сыновей, Энтони Карральдо, – продолжал он, потушив недокуренную сигарету. – И я ищу наследника для моей… империи.
Его брови стального серого цвета приподнялись на высоком лбу, когда он прямо посмотрел в глаза юноше.
– Ну что, мальчик? Что ты на это скажешь? Энтони нервно покачнулся на стуле.
– Я ничего не знаю о вашем бизнесе, – пробормотал он. – Я едва ли знаю, что нужно делать… Я никогда не ходил в школу… Я ничего не понимаю в живописи – те имена, которые вы мне назвали, ничего мне не говорят. Я никогда раньше не бывал в комнате, даже отдаленно похожей на вашу. Я жил на улицах с тех пор, как мне исполнилось шесть лет. Какая вам польза от такого, как я? Вам нужен образованный человек, тот, кто знает, как себя вести. Мне нечего предложить вам или вашему делу.
– Это уж моя забота, Карральдо. Я нанял многих выпускников университетов – советников, адвокатов. Всего этого у меня предостаточно. Я пристально следил за тобой, Карральдо. Я знаю тебя. Ты молод, тебя можно научить, дать тебе образование… Но ни в одной школе ты бы не научился тому, чему научился на улицах своего квартала. Однажды для моего дела потребуешься ты, Энтони Карральдо. И награда будет большой – больше, чем ты можешь даже мечтать.
Энтони в замешательстве ершил свои густые темные волосы. Ему предложили весь мир на блюдечке… но он знал, что это бизнес мужчин. Он знал об этом человеке, о том, что он был вершиной пирамиды криминальной организации, которая опутала всю Италию и была самой мощной в стране. Это был опасный, страшный человек, но то, что он предложил, было неодолимо заманчиво… богатство… положение… власть. Но что он потребует взамен?
– Я никогда не убью человека из-за денег. За деньги, – сказал Энтони, презрительно откидываясь на стуле.
– Мой дорогой Карральдо, никто и не просит тебя убивать кого-либо. Никогда не попросит, – произнес хозяин с понимающей улыбкой. – Ты забыл, что это будешь ты отдавать распоряжения. Командовать.
Энтони кивнул в знак согласия. Он понял.
– Что теперь будет со мной? Хозяин улыбнулся.
– Ты принял мудрое решение. Будем надеяться, что у тебя никогда не будет повода сожалеть об этом. Ты поселишься здесь прямо сейчас – комната для тебя уже приготовлена. Завтра утром приедет преподаватель из Англии. Вот и начнется твое образование.
– Но моя квартира, мои вещи…
– Тебе не нужно ничего из прошлого. Твою квартиру продадут, а деньги поместят на твой новый банковский счет. Ты не заработаешь ничего, пока твое обучение не закончится и я буду им удовлетворен.
Энтони смотрел на него с сомнением – он заключал сделку с дьяволом. А что если у него ничего не выйдет? Он содрогнулся при мысли, что будет тогда. Но давление этой дьявольской силы было слишком мощным…
– Еще одна вещь, прежде чем ты уйдешь в свою комнату, – голос хозяина был леденящим, он закурил новую сигарету. – Ты – молодой мальчик, тебе едва четырнадцать, но уже ходит много разговоров о твоей сексуальной удали и наклонностях. С этого момента и далее ты будешь держать в узде свои нужды. Мне не нужны скандалы в моей Семье, – отвернувшись, он взял книгу и открыл ее на странице, заложенной тонкой серебряной закладкой. – Теперь можешь идти, – сказал он холодно.
Энтони знал, что продал себя в некий вид странного рабства, но он обнаружил, что ему легко учиться. Он проглатывал книги, которые давал ему учитель, изматывая его тем, что отказывался уходить, когда преподаватель давал понять, что урок окончен. Математика давалась ему без труда – ведь он изучал ее на практике с тех пор, как ему исполнилось шесть. Но теперь мир расширился для него географически, и прошлое стало реальностью благодаря блестящему преподавателю истории. И магия написанного слова, музыки и живописи открыла для Энтони неведомые до того грани наслаждения. Когда он не был занят на уроках, он проводил время в библиотеке хозяина, с восторгом беря в руки и прочитывая одну редкую книгу за другой. Бережно доставая их с полок, Энтони благоговейно думал об их возрасте, любовался хрупкими рукописными страницами. Он касался мягких кожаных обложек чуткими пальцами, представляя себе человека, так давно создавшего эту книгу – на века. Он рассматривал картины мастеров живописи, которые были развешены повсюду в доме, старался узнать побольше об особенностях и технике письма каждого художника, и вскоре у него сложилось собственное мнение о тех, кого он особенно полюбил.
Одетый в превосходные серые брюки и голубую рубашку, с однотонным темно-голубым галстуком и в блейзере с золотыми пуговицами, Карральдо обедал с тем человеком. Хотя, конечно, он обращался к нему по имени; но про себя Энтони всегда называл его «тот человек» – словно подсознательно не хотел знать, кто он. Хозяин всегда задавал Карральдо вопросы, касавшиеся его занятий, и довольно кивал, когда Энтони отвечал быстро и умно. Он решил, что Карральдо не хватает физической активности и что ему следует также брать уроки тенниса, плавания и фехтования. Энтони особенно нравилось фехтование. Надев белую форму и маску, размахивая рапирой, он чувствовал себя кем-то вроде Дугласа Фэрбэнкса из одного из тех старых фильмов, которые хозяин с удовольствием смотрел несколько раз в неделю в собственном маленьком кинотеатре на нижнем этаже.
Энтони удивлялся, как легко он вошел в мир роскоши, где все вещи делаются для тебя и за тебя. Особняк и прилегающая к нему территория всегда содержались в образцовом порядке молчаливой армией слуг и садовников; его одежда была всегда выстирана, вычищена и выглажена; завтрак приносился в комнату для занятий, где он уже находился с шести утра – и ленч тоже. Обедал он всегда с тем человеком. Стол был неизменно прекрасно сервирован ливрейным лакеем в белых перчатках; обязательно было превосходное вино, чьи достоинства подробно разбирались хозяином, дабы просветить Карральдо и в этой области. Конечно, все это очень дорого стоило. Прекрасные сады были окружены высоким забором и охранялись вооруженной охраной со злыми черными собаками. У ворот на территории особняка тоже была охрана, и еще у каждой двери в дом. Безопасность также обеспечивалась охранной сигнализацией и – при необходимости – лучами прожекторов. В этом особняке «тот человек» жил словно узник вот уже полвека. Но, конечно, к нему постоянно приходили различные люди – некоторые из них выглядели официально или по-деловому, другие – зловеще. Появлялся и скромный люд из близлежащих кварталов. Хозяин встречался с ними со всеми.
Конечно, это была слишком уединенная жизнь для молодого человека, хотя Энтони и был привычен к одиночеству. Но она была роскошной и интересной, и Карральдо даже хотел, чтобы так было всегда. Все было на своих местах. Кроме одной вещи. Секс. Вернее, отсутствие его. Уличная жизнь Неаполя исключала возможность того, чтобы это могло оставаться частным фактом. Первую подобную сценку Энтони наблюдал из темного дверного проема в возрасте шести лет. Некоторые из мальчишек предлагали себя взрослым мужчинам за деньги, другие, казалось, часто имели приключения подобного рода – они описывали их потом в мельчайших подробностях и с большим преувеличением. Энтони слушал их разговоры о том, что они ощущают при этом… какая это хорошая штука, и он испытывал беспокойство в своем собственном теле. Когда ему исполнилось тринадцать, он выглядел на все семнадцать. Однажды он пошел на квартиру, в которой, как он слышал, умирал старик, надеясь попасть туда первым, убедиться собственными глазами и предложить им похоронные услуги какого-нибудь из своих клиентов. Дверь открыла молодая женщина – года так двадцать три или четыре – в полном расцвете и широкобедрая. Ее вьющиеся темные волосы падали на плечи. Она уставилась на него подозрительно, запахивая свой дешевый шелковый халат на груди. С большим усилием Энтони отвел взгляд от ее форм и начал объяснять, что прослышал, что она будет нуждаться в похоронных услугах.
– О, да! Он умирает. Слава Богу! – воскликнула она. Потом, все еще пристально глядя на него, она добавила, – вам лучше зайти внутрь, чтобы мы могли обсудить эти дела.
Она села рядом с Энтони на обшарпанный бархатный диван. Он мог видеть лежащего в кровати человека, его серо-белое лицо было повернуто в их сторону. Оно было старым и сморщенным, но глаза были живыми и беспокойными. Он смотрел на них.
– Я не знаю, каким чудом он еще коптит небо, – бросила она, глядя равнодушно через комнату. – Доктор сказал, что он должен был помереть еще неделю назад.
Он старый – пришел его день… пора ему отправиться к создателю и уступить место более молодому мужчине.
Она посмотрела на него с какой-то мыслью в глазах, потом пошла на кухню и принесла открытую бутылку красного вина.
– Сколько лет вашему отцу? – спросил вежливо Энтони.
– Моему отцу? – воскликнула она с издевательским смешком. – Но это – не мой отец! Это – мой муж!
Наполнив оба бокала, она протянула один из них Карральдо. Когда она наклонилась вперед, ее халат распахнулся на груди, и Энтони спешно заглотнул свое вино, с отчаянием сжимая колени, чувствуя нарастающее желание. Ее груди были как две тяжелые груши, а ее оливковая кожа выглядела гладкой и нежной.
– Давайте выпьем еще вина, – предложила она, снова наполняя бокалы. – И скажите мне, зачем вы здесь.
Ее пухлая рука оказалась у него на бедре, когда она придвинулась поближе, глядя ему в глаза и не делая никаких попыток запахнуться. Осушив свой бокал, она хрипло заговорила.
– Вы имеете понятие о том, что такое заниматься любовью со стариком? Залезать в его постель? Боже, – неожиданно застонала она, каким-то гнусным взглядом посмотрев на полуоткрытую дверь, а затем – на Энтони. Он содрогнулся. Потом она неожиданно пробежала руками по телу Карральдо. Он положил руку ей на грудь, и она задрожала.
– О-о-х! – взвизгнула она. Ее халат упал с плеч, когда она опрокинулась на диван, таща Энтони на себя. Машинально он спрятал лицо у нее на груди, и тут он словно стал другим человеком. Он почувствовал себя сильным, могущественным, властным, словно обладал каждой женщиной в мире. Женщина застонала опять от наслаждения, когда увидела его напрягшуюся плоть. Когда он вошел в нее, Энтони показалось, что он услышал слабый звук из соседней комнаты. Повернув голову, он увидел, что глаза лежащего прикованы к ним.
– Еще, – хрипела она, – сильней, сильней… давай! Делай мне больно!.. Он буквально сверлил ее, убыстряя ритм, ее ногти царапали его спину. Хотя это и был его первый раз, он дошел до последней точки только тогда, когда она заорала, чтобы он перестал.
Энтони быстро поправил одежду. Все еще совершенно обнаженная, она прошлась через комнату в спальню и посмотрела на лежавшего.
– Прекрасно. Вот еще одна польза. Это сделало свое дело, – сказала она ровным холодным голосом. – Старый ублюдок умер.
Ее жуткий повизгивающий смех преследовал Энтони, когда он выскочил из комнаты, помчался по ступенькам и вырвался на улицу.
После того, как он узнал, что это такое, было довольно просто найти то, что нужно – это продавалось на каждом углу улицы. Или, как в первый раз, появлялась случайная возможность. Внезапно ему стало казаться, что весь мир вращается вокруг секса. Это полностью затянуло его, и вскоре он обнаружил вечеринки, где секс был названием игры. И он открыл, что ему нравились две девушки или даже три… ему нравилась грубость этой затеи… он хотел, чтобы они стонали от боли так же, как и от наслаждения, умоляли его о пощаде… он хотел безусловной власти над ними. Он был их хозяином, они были его рабынями.
А теперь, на вилле, от него ждали, что он будет целомудренным и направит все свои мысли на учебу. Странно, но через какое-то время он стал наслаждаться самодисциплиной. Он чувствовал себя подобно новообращенному монаху и просто перенес всю свою энергию на упорные занятия плаванием и фехтованием.
Не было никакого сомнения, что «тот человек» привязался к Карральдо. Он был у него в милости. Когда Энтони пожаловался на сильные боли в желудке, тот встревоженно пригласил врача, и когда был поставлен диагноз – аппендицит, он лично сопровождал Энтони в больницу в большом черном «мерседесе», за рулем которого сидел шофер. Машину сопровождал эскорт полиции и выли сирены. Он не покидал больницу в течение всей операции, оставив груду сигаретных окурков в пепельнице особо комфортабельной комнаты для посетителей. Когда Энтони везли на каталке из операционной, «тот» сначала удостоверился на все сто, что Карральдо не был больше в опасности, и только потом уехал. Он вернулся позднее с немыслимо огромными корзинками фруктов и цветов, и кипой книг, которые он специально выбрал для больного – те, которые, по его мнению, могли порадовать Энтони.
После этого, он стал больше времени проводить с Карральдо в течение дня, и постепенно начал вводить его в курс своего «дела», объясняя его структуру и специфические сферы влияния. К тому времени, когда Энтони официально исполнился двадцать один год – как всегда, он требовал, чтобы ему прибавляли четыре года – он знал все секреты хозяина, а также то, что «тот» прочит его в свои наследники.
Два месяца спустя с хозяином случился первый удар. Это было не очень серьезно, но он оказался прикованным к инвалидному креслу. Неожиданно он стал казаться хрупким и уязвимым, и Энтони понял, что сам привязался к нему. Он заботливо ухаживал за ним. Этот человек вытащил его из грязи и превратил в цивилизованное существо; он дал ему образование, он направлял его, пока он не стал воспитанным и знающим человеком. Но когда Энтони молил Бога, чтобы «тот» не умер, это было не только потому, что хозяин заботился об Энтони, но и оттого, что Карральдо не хотелось взваливать на свои плечи статус «того» как главы «дела».
Однажды вечером они тихо сидели и читали после обеда, Энтони закрыл книгу и пожелал доброй ночи своему боссу. Он почувствовал, что устал, и хотел пораньше лечь спать.
– Не уходи пока, сынок, – сказал «тот» тонким дрожащим голосом.
– Конечно, нет, сэр, – Энтони опять опустился в кресло рядом с ним. – Я что-нибудь могу для вас сделать? Может быть, что-нибудь принести? Вам чего-нибудь хочется?
– Там есть один документ, – он указал головой на круглый мраморный стол около окна. – Принеси мне его, хорошо?
Энтони принес.
– Теперь прочти его, – спокойно сказал «тот человек». – И скажи, что ты думаешь по этому поводу.
Энтони прочел документ об официальном усыновлении. Тот человек хотел, чтобы Карральдо стал его законным сыном. Он уставился на бумагу, не имея сил встретиться взглядом с встревоженными глазами хозяина. Энтони часто представлял себе, что если ему станет невмоготу такая жизнь, или его призовут к тому, чтобы принять участие в делах «Семьи», то он найдет выход. Он покинет этот дом, покинет Италию, начнет новую жизнь. Но если он подпишет этот документ, он станет законным сыном «того человека». И тогда спасения не будет.
– Другого пути нет, ты же понимаешь, – сказал тот. – Если бы ты был моим родным сыном…
Он выбросил вперед руку, указывая на комнату, картины, произведения искусства.
– Все это было бы твоим, – он устало вздохнул. – Но много других, которые ждут, как акулы добычи, чтобы сожрать все это, когда меня не станет. Мы не можем допустить, чтобы это случилось, Энтони, ведь мы это можем? Это в наших силах? Моя коллекция… так много сокровищ… сколько красоты… для них это только выгодный дорогостоящий товар. Но я знаю, что ты будешь любить все это, как я люблю. Ты действительно мой сын.
Энтони подписал документ дрожащей рукой, тронутый незамутненной радостью, которую увидел в глазах «того», когда передавал ему бумагу.
– Я как-то говорил, что надеюсь на то, что тебе не придется сожалеть, если ты согласишься разделить мое общество, – произнес «тот человек» тихо. – А теперь я могу сказать это с уверенностью.
Еще через два месяца с ним случился второй, уже сильный удар. Он умер в считанные минуты. И Энтони очутился в роли владельца и наследника всего того, что осталось после хозяина. И новым главой «Семьи».
Похороны были устроены с подобающей помпой, на них присутствовали только Энтони и «высшие чины» империи хозяина, а также дюжина молчаливых, одетых в черное, с мрачными глазами мужчин, которых он совершенно не знал. После церемонии они вежливо предложили ему обсудить кое-какие вопросы, связанные с бизнесом. Скрывая нервозность, Энтони слушал, как они излагали ему свои соображения о роли, которую ему теперь придется играть. Из-за своей неопытности, как они мягко выразились, ему будет трудно управлять таким сложным делом. Поэтому они предложили ему помощь – взять под свой контроль определенные «ситуации»… лучше будет, однако, если он просто предоставит все им… тогда не будет никаких проблем, никаких конфликтов… Конечно, они уважают волю покойного, говорили они, но ведь и картины и произведения искусства никогда по-настоящему не принадлежали его бывшему хозяину. Их нужно теперь пустить в дело.
Энтони смотрел на них с презрением. Они сделали большую ошибку, принимая его за дурака; он кипел от ярости – не за себя, а за умершего. Они просто хотят растащить по кирпичикам его дело – по куску на брата, а ошметки – ему. Он откинулся в кресле, позволив им говорить, что им вздумается, пока в комнате не повисла тишина. Они смотрели на него выжидательно – каков будет его ответ.
Какая ирония! – думал он. Они предлагали ему то, что, как он полагал, ему всегда хотелось. Но теперь он знал, что не может принять это – вовсе не потому, что мечтал стать «крестным отцом» Семьи, но оттого, что не хочет предать человека, который превратил его из неотесанного невежественного уличного бродяги в цивилизованного, знающего человека, в того, кто должен занять достойное место среди интеллектуальных вассалов его бывшего босса. Энтони знал, что эти криминальные бароны вовсе не заботились о продолжении дела своего соверена, и настал час для Энтони оправдать доверие и надежды, которые возлагал на него «тот человек», сделав его своим наследником.
Стараясь говорить низким ровным голосом, он поблагодарил их за предложенную помощь, но сказал, что не нуждается в ней и что не может быть и речи о дележе его наследства. Прежде чем они могли что-либо ответить, он добавил:
– Я думаю, вы помните, джентльмены, что меня специально учили и готовили к тому, чтобы взять дело в свои руки – и хорошо учили. Моя Семья лояльна и будет делать то, что я велю. Думаю, вы вскоре убедитесь, что все обстоит так же, как и тогда, когда был жив мой отец.
Это был первый раз, когда Энтони назвал «того человека» отцом. К горлу его подкатил комок, и он от всей души хотел, чтобы можно было повернуть время вспять и он мог произнести это слово, когда «тот человек» был еще жив.
– Что же касается картин и произведений искусства, – продолжал он, – то они – личная коллекция отца. И это была его воля, особо оговоренная, что коллекция должна сохраниться в неприкосновенности. И я обещал ему, что это будет исполнено в точности.
Все они обнимали Энтони, поднимая бокалы вина за его успех, но он знал, что они не успокоятся и не примут так просто его отказ. И он также знал, что не станет узником особняка, подобно «тому человеку». Он лучше умрет. Покойный был старым человеком, он уже прожил свою жизнь, когда капкан захлопнулся, но Энтони был еще молод. Он собирался выполнить обещание, данное своему бывшему боссу, но он будет жить своей жизнью, без охраны и оружия. Он понимал, что ему придется бороться за свою свободу. И он должен доказать, что имеет право на уважение со стороны членов его Семьи.
Неделей позже он ехал в большом черном «мерседесе» седане «того человека» по дороге, вьющейся вдоль побережья, когда заметил в боковое зеркало, что его преследует грузовик, везущий ящики с овощами. Дорога была узкой, сбегавшей вниз по массивной скале к морю. Грузовик быстро приближался, намеренно пытаясь прижать его к самому краю шоссе. Не было никаких сомнений в том, что кто бы ни сидел за рулем, он собирался убить его. Инстинктивно Карральдо нажал на газ. Грузовик ударил его в бок, но мощный автомобиль Энтони рванулся вперед, его колеса завизжали, когда Энтони резко вывернул руль. Но он не потерял управление. Грузовик неожиданно остановился, и, Энтони, дав задний ход, быстро покатил туда, откуда только что вырвался. Изо всех сил, опять нажав на газ, он ударил грузовик, который, сломав оградительный барьер, полетел, кувыркаясь, вниз по скале. Энтони поставил машину на ручной тормоз и откинулся в изнеможении на сиденье. Несколько минут он сидел неподвижно, пот струился по его лицу, все тело дрожало. Потом, вытерев пот со лба носовым платком, он, преодолевая слабость, вылез из машины и заглянул в пропасть. Изумрудное море пенилось прибоем у подножия суровых охристо-коричневых скал, почти лишенных растительности – лишь несколько деревьев цеплялось корнями за их поверхность. Теперь он знал, что не потерял быстроту реакции старого уличного бандита – ударить первым, пока не прикончили тебя. И в будущем все его отношение к жизни основывалось на этом.
Потом, на следующей неделе, случился пожар на вилле. И только благодаря тому, что Энтони не мог уснуть в ту ночь и отправился вниз в библиотеку на поиски чего-нибудь спиртного или книжки, которую можно почитать перед сном, ему удалось спасти здание… и свою жизнь. Он вырвал у огня Тициана и Веронезе, но среди его важных потерь были Гирландайо и любимые «тем» Каналетто. Хотя Энтони и не был виноват в случившемся, его не покидало горькое чувство, что он предал умершего.
Затем однажды вечером он отправился один в театр, отдав распоряжение, чтобы за ним прислали машину после окончания спектакля. Неожиданно он почувствовал, что не сможет больше вынести ни единой одинокой ночи на вилле. Ему нужна жизнь… женщины… секс. Отослав машину домой, он растворился среди толпы в одном из кварталов в поисках определенных удовольствий. Когда он возвратился в особняк через два дня, – бледный, с темными кругами под глазами, он узнал, что его машину нашли на обочине одной из дорог, изрешеченную пулями. Водитель был мертв. Энтони понял, что ему объявили войну. Но он знал, кто его враги. Или он – или они. Вместе им нет места на этой земле.
Инстинкт выживания, проснувшийся в нем еще в детстве среди развалин покалеченного войной Неаполя, придал ему сил, когда он собрал своих подчиненных и выработал план действий. Хладнокровно и до мельчайших деталей. Через несколько месяцев все те, кто присутствовал на похоронах «того человека», нашли свою смерть. И после этого никто уже не осмеливался сомневаться в праве Карральдо быть наследником империи. С кривой улыбкой он припомнил ту ночь, когда он впервые увидел «того человека» и сказал ему презрительно, что никогда не убьет человека из-за денег.
– Никто никогда не попросит тебя об этом, – отметил тот с понимающей улыбкой. – Это будешь ты отдавать приказы.
И Энтони знал, что если потребуется, он опять отдаст эти приказания. Но теперь он завоевал себе свободу.
К тому времени он уже так глубоко увяз в «деле», что не было пути назад. Он был верховным администратором, но Энтони ненавидел то, что ему приходилось делать. Мысль об огромном количестве денег, постоянно возраставших, к тому же на различных банковских счетах во многих странах мира, никогда не давала ему и подобия удовлетворения, какое давал когда-то вид маленькой пачки банкнот, спрятанных под половицами его собственной первой скромной квартирки. Он искал убежища в двух своих сильных привязанностях – музыке и искусстве. Он часто ходил в оперу; с головой окунался в походы по галереям, в поездки на различные выставки-продажи. Он чувствовал что-то вроде подобия счастья, когда держал в руках только что купленную картину. Однажды, когда он был на аукционе Сотби'с, Энтони разговорился с аристократического вида стариком, и за бокалом вина он рассказал Карральдо о том, что у него до сих пор дом полон картин, хотя ему и пришлось продать некоторые полотна старых мастеров много лет тому назад. Видя, что Карральдо хорошо разбирается в искусстве, он пригласил его провести уик-энд в своем загородном доме, чтобы новый знакомый мог своими глазами взглянуть на его сокровища.
Было множество больших ярких пятен на стенах – на тех местах, где когда-то висели эти проданные картины, но пока они бродили по бесконечным коридорам и холодным тихим комнатам, молчание которых тревожило только эхо, Карральдо заметил несколько полотен большой художественной ценности. Он предложил лорду Бестону хорошую цену за них, на что тот быстро согласился.
Они сидели потом в библиотеке и попивали виски, чтобы отметить сделку и погреть кости после прогулки по холодному дому, когда Энтони заметил пару маленьких пейзажей, полураскрытых в темном углу комнаты.
Они терялись среди перегруженной вещами обстановки кабинета, но он мгновенно узнал в них редких Каналетто, написанных, в тот период, когда художник был в Лондоне. Он сразу же сказал лорду Бестону, что картины, несомненно, подлинные и очень ценные, а затем предложил ему сумму, на десять процентов превышавшую ту, которая может быть поставлена на аукционе. Энтони знал, что очень скоро смог бы продать их еще на тридцать процентов дороже предложенной цены. Посоветовав лорду переговорить с другими покупателями, прежде чем продать картины ему, Карральдо однако был уверен, что он их получит.
Энтони вернулся в Лондон. На следующий день лорд Бестон привез пейзажи в отель, где остановился Карральдо. Энтони ощущал дрожь восхищения, держа в руках свою первую выдающуюся находку. Он не только частично искупил свою невольную вину перед «тем человеком», его верой в своего приемного сына, но и нашел свое истинное место в жизни.
Милан был богатым индустриальным городом, но он не считался международным центром искусств. Именно по этой причине Карральдо решил открыть свою галерею здесь. Он будет первым. Он купил особняк на престижной, элегантной улице и заново переоформил интерьер, принимая во внимание то, что его дом должен стать ультрасовременной художественной галереей. Она была разделена на две независимые части: одна – для размещения картин мастеров прошлого, а другая – для произведений новых молодых художников, которых он открывал и которые предоставляли ему свои работы. Как правило, он становился их спонсором. Карральдо хорошо знал свое дело, и с его опытным знающим взглядом и инстинктивным чувством прекрасного, он вскоре привлек внимание коллекционеров, которые стали пользоваться его услугами – они просили его отыскивать работы именно тех художников, которыми они интересовались. Галерея Карральдо процветала, и через год он открыл вторую в Париже. Не прошло и двух лет, как имя Карральдо стало упоминаться наравне с именами самых маститых международных авторитетов в области искусства в Нью-Йорке, Лондоне, Париже…
Он постоянно путешествовал, отыскивая скрытые сокровища, давно погребенные в пыли старых дворцов и особняков.
Он месяцами странствовал по мансардам и студиям голодных молодых художников в надежде найти хотя бы одного, отмеченного печатью истинного таланта. И тогда, когда он находил то, что искал, это было для него дороже всего на свете.
Но в определенный день каждый месяц он неизменно возвращался в Неаполь. Поначалу он проводил там довольно много времени – дней десять, или, по крайней мере, неделю, но в конце концов он сократил срок своего пребывания с Семьей до двух дней. Он постепенно переложил многие свои функции на плечи своих подчиненных, хотя и никогда не давал им слишком много власти, например, независимо контролировать какой-нибудь из аспектов его «дела». «Тот человек» хорошо вышколил его. За исключением этих коротких визитов, он все свое время проводил вне Семьи. Но существовали три человека – только три – которые знали, как связаться с ним в любой момент – и в любой точке земного шара.
Огонь давно уже потух в камине, и только большие угли тлели за решеткой, когда Карральдо допил последний глоток бренди из своего бокала и посмотрел на своего друга. Паоло просто слушал его молча и только теперь Энтони заметил, что его пальцы так сильно сжимали бокал, что было просто удивительно, как он его не раздавил.
– Годами, – сказал Карральдо, – я жил двумя разными жизнями, становясь то одним, то другим человеком в Неаполе и Милане. Но была одна вещь, которую ни один человек на свете не мог бы изменить во мне. Моя потребность в сексе. Секс доминировал в моей жизни. Иногда мне казалось, что я больше принадлежу своему телу, чем моим делам. Он пожал плечами.
– Конечно, я старался как-то оберегать от постороннего глаза свою частную жизнь, но я знаю, что пошли слухи. И вот, Паоло, теперь ты видишь, почему я никогда не смогу позволить себе роскоши близких отношений с женщиной. Я просто никогда не смогу рассказать ей ни об одном из моих секретов. «Тот человек» однажды предостерегал меня, чтобы я никогда не влюблялся.
– Это сломает тебя, разрушит твою жизнь, – говорил он. – Уничтожит тебя так же, как и меня. Любовь никогда не должна стать частью твоей жизни.
Он подошел к камину, вороша уже почти совсем потухшие угли.
– Еще одна вещь, – сказал он в заключение. – Я был «хорошим сыном» – не мотом из известной притчи. Теперь гораздо больше миллионов, которые принесло «дело», на счетах банков по всему миру, гораздо больше, чем тогда, когда был жив мой приемный отец.
Он остановился, его полузакрытые глаза внимательно смотрели на лицо Паоло.
– Но я клянусь, что я никогда не брал из них ни цента. То, что досталось мне от «того человека», я всегда считал доверенным мне наследством, перешедшим от отца к сыну. И я использовал его для того, чтобы финансировать мои галереи и мою деятельность, связанную с искусством. Я очень богатый человек, Паоло. Но ничего из того, что я имею – дома, машины, суда, мои личные сокровища – не имеет никакого отношения к «Делу».
Положив руку на каминную доску, Карральдо молча смотрел на безжизненный огонь, боясь взглянуть на Паоло, боясь услышать то, что его друг может сказать… он знал, что просто не сможет вынести его слов.
– Ты свободен уйти, – сказал Карральдо, с трудом выдавливая из себя эти слова. – Я не имею права просить тебя о дружбе.
Паоло подошел к нему и положил ему руку на плечо.
– Мой дорогой Энтони, – произнес он мягко. – Когда мужчина находит мужество доверить свою душу другому человеку – это знак истинной дружбы. Я только рад, что ты понял, что должен был рассказать мне эту историю.
Карральдо почувствовал, что напряжение ушло из его тела. Он знал, что по лицу его текут слезы, но он был бессилен остановить их.
– Всю свою жизнь я был одинок, – сказал он глухо. – И когда я встретил тебя, я словно нашел брата.
– И так будет всегда, – заверил его Паоло. – И я знаю только то, что ты – Энтони Карральдо, мой друг.
Ни один из них больше никогда не возвращался к этому разговору.
Карральдо глубоко вздохнул, глядя на потухшие угли уже остывшего камина, так же, как и тогда, когда он был с Паоло. Но Паоло умер много лет назад. Он был – прошлое, а Ария – будущее.
Список претендентов на наследство Поппи Мэллори, составленный Либером, лежал на столе, стоявшем у окна, и, наливая себе прекрасного бренди в бокал, он опять взглянул на одно имя. – Орландо Мессенджер, – прочел он.
Когда Карральдо предложил ему свою помощь, он еще не осознавал, что молодой художник тоже был в числе соискателей наследства таинственной Поппи Мэллори, хотя он читал список до того, и история юноши звучала убедительнее других, за исключением, пожалуй, рассказа некой Лорен Хантер. Энтони почувствовал зерна отчаяния в душе Орландо – молодой человек понимал, что попусту тратит свой талант, – и, повинуясь порыву, Карральдо решил дать ему шанс. Конечно, он недостаточно знаком с его работами, чтобы решиться стать его спонсором; Орландо придется доказать, что он стоит того, прежде чем ожидать, что Карральдо будет поддерживать его.
Только теперь Карральдо связал имя Орландо Мессенджера с так расстроившим его объявлением в газете. Глядя из окна на опустевшую ночью улицу Лондона, он думал, что не имеет никакого значения, что оба они – Орландо и Ария – претендуют на наследство Поппи. Это его нисколько не беспокоило. Но он знал, что это приведет в бешенство Франческу. Он усмехнулся при этой мысли. Он надеется, что Орландо получит эти деньги; он надеялся, что их получит Пьерлуиджи, пусть их получит кто угодно – любой, только не Ария.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Богатые наследуют Книга 1 - Адлер Элизабет



Очень впечатляет. Это не совсем любовный роман, скорее "переживательный", как говорила моя бабушка. Действие разворачивается не спеша, много сюжетных линий, но мне понравилось.
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетТатьяна
22.12.2011, 18.17





перечитываю уже в миллионный раз,. мне никогда не надоест этот роман.
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетАлена
8.01.2012, 22.32





Книга меня очень впечатлила, я плакала в конце)
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетНургуль
7.01.2013, 20.46





Без коментариев
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетМарина
28.10.2013, 18.41





Без коментариев
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетМарина
28.10.2013, 18.41





Марина, а зачем вы вообще написали???? Я не поняла, без комментариев- это так интересно? Или не понравилось? Если, охота писать так пишите нормально.Я собираюсь читать. 2 романа автора уже прочитала, мне нравится!!!!!!
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетКоко
6.12.2013, 22.50





подскажите кто-нибудь!!! Есть фильм по этому сюжету??? Очень хотелось бы посмотреть!!! Роман просто супер!!! Читала уже несколько раз!!!
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетТатьяна
12.04.2014, 20.59





Замечательная книга, очень даже советую прочитать.читала с нетерпением.
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер Элизабетбилана
28.06.2014, 12.43





Інколи шукаю книжку, яка і повністю захопить і допоможе відволіктися. Цього разу я її знайшла. Гарно написано все продумано, емоції захоплюють. За одних героїв пораділа, інші викликали співчуття.rnВисновок після прочитаного: Ознайомлюся і з рештою романів цієї письменниці.
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетОксана
29.06.2014, 20.34





Мне очень понравился роман!!!Посоветовала всем подругам его прочитать.Читала -смеялась и плакала..Обязательно сохраню и через время прочту еще раз.Ставлю 10 баллов!
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетЛилия
26.06.2015, 21.12





Читала 3 года назад. Все мои подруги перечитали. Сейчас вот хочу еще раз перечитать, тк лучшего романа я не читала. Это не любоаный роман, а детективный больше. Интрига до конца книги, не знаешь, кто же наследник? И так судьбы закручены. rnВсе перечитала книги Элизабет Адлер. Это самая сильная. Еще "Интригантка" интересная. Так судьбами детей и внуков крутила... прочитала и поняла как не надо с детьми поступать.
Богатые наследуют Книга 1 - Адлер ЭлизабетКетти
20.08.2015, 18.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100